его горящий флегетон, его верный харон

эйден опирается спиной о стену. в комнате – комнатушке, даже комнатушечке, если на чистоту – из освещения только маленький ночник. разноцветные лучи расползаются по стенам крохотного помещения, создают причудливые тени. хакон говорил, что нашёл этот чердак ещё несколько лет назад. он тогда решил попрактиковаться в незнакомом районе – в своём он каждую крышу уже наизусть выучил – и случайно наткнулся на эту пристройку. на двери не было ни замка, ни щеколды, даже банальной петельки с крючком – вообще ничего. внутри из мебели – одинокий стул и сантиметровый слой пыли. порасспрашивав местных, он выяснил, что это помещение стоит здесь с момента постройки этого дома. оно принадлежало владельцу этого здания, но никто из жильцов понятия не имел, каково его предназначение. сам владелец – пра-правнук того, кто это здание построил – рассказал, что в его семье это называют «комнатой одиночества». когда кому-то хотелось побыть наедине с собой, они просто шли на крышу. сейчас этим местом никто не пользуется – дети уехали в германию, а франк – владелец – слишком стар для беготни туда-сюда по ступенькам. побыть один он может и в своей квартире. с его разрешения хакон обустроил чердак для себя и частенько приходил сюда. никто из его друзей об этом месте не знал – до этого дня. – нас будут искать. – не будут. они с хаконом сбежали с вечеринки, и эйден опасался, что их друзья потеряют их. точнее не так. он боялся, что они начнут искать их. особенно особо переживательная лоан. эта бестия их бы из-под земли достала. но раз хакон говорит, что такого не случится, то кто он такой, чтобы не верить. – так зачем мы здесь? – а то ты сам не знаешь. – понятия не имею, – эйден слегка наклоняется вперёд. взгляд исподлобья такой невинный, едва ли не монашеский. он очаровательно хлопает своими невозможными ресницами и слегка прикусывает губу. чертёнок. – да что ты говоришь, – хакон опирается рукой о стену около его головы. подходит близко, но вплотную не прижимается. смотрит на эйдена и всё никак наглядеться не может. до сих пор не верится, что это всё – эти глаза, это тело, этот человек – действительно достались ему. что эйден выбрал его, решил остаться с ним, несмотря на всё, что он знает о хаконе. ладонь ложится на щёку – горячую, будто у парня температура, но хакон прекрасно знает, что это абсолютно иной жар – и аккуратно поглаживает скулу. эйден наклоняет голову, тянется за прикосновением и сам трётся о чужую руку, как кот. большой такой кот, огромный. кажется, замурчал бы, если бы мог. хакон наклоняется, чтобы поцеловать его, но сделать этого ему не дают. эйден кусает его за ладонь – совсем не сильно, игриво. не ожидавший такого поворота мужчина резко одёргивает пострадавшую конечность, чем эйден тут же пользуется. отталкивается от стены, ловко сбегая из тюрьмы рук хакона. отходит – делает целых два шага – к кровати. ну, как кровати – трём поддонам и лежащему на них матрасу. во взгляде через плечо от былой невинности не осталось и следа. теперь в его глазах синим пламенем горит один единственный вопрос, «рискнёшь окунуться в мой огонь?». говорят, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. хакон шампанское не любит, – от него страшно болит голова – но страсть как любит рисковать. а ещё он, кажется, любит эйдена, поэтому готов с удовольствием нырнуть в этот флегетон, не боясь захлебнуться его огнём. но умереть здесь ему не суждено – на дне его уже ждут. – хочешь поиграть, малыш? – да. поймай меня, – он вскидывает подбородок и растягивает губы в наглой улыбке. прищуренные глаза светятся ехидством. хакон не перестаёт восхищаться их голубизной – такому оттенку позавидуют все моря посейдона. – сам напросился. он делает резкий рывок в сторону эйдена, но тому удаётся увернуться. даже несмотря на кипящий в крови алкоголь, он не теряет координацию. это не может не удивлять, учитывая, сколько он выпил. но хакон тоже не пальцем деланный, поэтому он, не разворачиваясь, вскидывает руку в сторону эйдена и хватает его за полы худи, дёргая на себя. попытки выкрутиться тут же пресекаются второй рукой, обхватывающей его торс. – кажется, я выиграл, – горячий шёпот в самое ухо. эйден вздрагивает – по телу наверняка побежали мурашки. – нечестно! – с какой такой радости? – я пьяный. – а я трезвенник язвенник? – ты опытнее. – да, и что? – нечестно! – такого в правилах не было. так что цыц. он крепко прижимает к себе извивающегося ужом эйдена и медленно отходит к кровати. – ты маленькая зараза, эйден. ты в курсе? пока эйден с чувством оскорблённой невинности пытается подобрать слова для ответа, хакон нагло пользуется секундным замешательством, целуя его. сопротивление тут же испаряется, как капля воды на солнце. парень принимается жадно целовать его в ответ. не без труда, но хакону всё-таки удаётся лечь на кровать, усаживая эйдена сверху. они в четыре руки скидывают друг с друга одежду, и, наконец, могут вот так, кожа к коже, как хотелось уже давно. прикосновения оголёнными проводами посылают электричество по всему телу, и от каждого разряда сердца ускоряются, грозясь оставить от рёбер одни осколки. хакон жадно проводит руками по торсу эйдена – горячие руки змеями ползут от низа живота до грудной клетки, сжимают рёбра и скользят выше, на шею и лицо. тело в его руках дрожит и, кажется, вот-вот начнёт плавиться. кожа будет расплавленным воском капать на кровать, прожигая простынь, матрас, дерево поддона и пол, настолько эйден горячий. его целуют снова и снова – лицо, шея, ключицы – хакон оставляет засосы везде, где может. он поднимает голову, чтобы посмотреть на эйдена – взгляд поплывший и стеклянный, пьяный, будто эйдена вернулся с экскурсии по виноградникам диониса. но дело совсем не в выпитом алкоголе. – небеса, малыш, ты хоть представляешь, насколько ты красивый? эйден смотрит ему в глаза и заливисто смеётся. он упирается руками в грудь хакона и толкает, заставляя лечь на подушку. наклоняется и горячо шепчет на ухо: – опоздал ты с комплиментами, хакон. я и так уже на тебе, – никакой он не малыш, думает хакон. эйден – маленькая, наглая язва, – но всё равно спасибо. он принимается жадно целовать его шею, как минутой ранее делал сам хакон, кое-где оставляя укусы – одна из первых вещей, которую хакон выучил – эйден просто обожает кусаться. не только в постели, а вообще. он может несильно укусить хакона за ухо или плечо просто так, потому что ему так захотелось. хакону это нравилось. эйден спускается поцелуями ниже, переходя на грудь. обводит пальцами татуировки, аккуратно целует каждую. второй интересный факт – он обожает рисунки на теле хакона. когда они только начинали, эйден мог по несколько минут залипать на них. он даже захотел набить себе что-нибудь, и попросил хакона помочь определиться с эскизом. поцелуи неспешно текут всё ниже, доходя до края джинсов. мужчина ожидает, что сейчас с него снимут штаны, и они, наконец, перейдут к кульминации, но у эйдена, похоже, другие планы. он снова выпрямляется и усаживается аккурат на пах хакона. пара резких движений бёдрами заставляют его крепко сжать зубы и зажмуриться до цветных пятен под веками. когда удаётся открыть глаза, он готов кончить от одного только вида эйдена на нём. парень торжествующе глядит на него сверху вниз и улыбается – засранец доволен результатом. – какого хера, малыш? – ты замолчал. мне это не нравится. – почему? – ты много думаешь, когда молчишь. а ещё я хочу слышать твой голос. так что говори со мной, хакон, – последнюю фразу он шепчет ему в самые губы. – вот оно что, – руки снова ложатся на бока эйдена, сжимают, наверное, до синяков. потом хакон будет долго извиняться, но сейчас это именно то, что нужно им обоим – страсть, отсутствие всякого контроля, – так ты у меня, оказывается, фетишист, – руки перетекают на бёдра, заставляют эйдена сесть плотно и не дают сдвинуться с места. теперь очередь хакона издеваться, – маленький, – толчок вверх, – наглый, – второй, – мальчишка, – третий. эйден сгибается пополам и упирается лбом в грудь хакона, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. – блять… хакон… – что? – я тебя ненавижу, – хакон снова вскидывает бёдра, – сука! – ты что-то сказал? – да. сказал, что ненавижу тебя, – ещё один толчок, – ах… – врёшь. – вру. – тебе ведь это нравится. – нравится. сделай так ещё, – хакон не смеет ослушаться. – ох, ты ж блять… хакон. – что такое, малыш? – дай я встану. эйден подрывается, на первой космической скидывая с себя остатки одежды, проворачивает то же самое с хаконом. – какой нетерпеливый. – схлопнись. хакон начинает вставать, чтобы подмять эйдена под себя, но парень не даёт этого сделать. – хочу побыть сверху. не против? – всеми конечностями за. эйден снова усаживается сверху и целует хакона. долго, влажно, со всей имеющейся у него страстью. – где? – в тумбочке, – объяснения, что именно ищет эйден, не нужны. парень тянется к ящику, достаёт смазку и ленту презервативов. руки дрожат и не слушаются, маленькая квадратная упаковка скользит и выпадает из рук. эйден бесится, пытается снова, но его останавливают чужие руки, накрывая его собственные. хакон слегка привстаёт и целует дрожащие пальцы, забирает из них упаковку. – давай я, – эйден только кивает. когда презерватив оказывается в руках эйдена, он быстро раскатывает его по члену хакона. не жалея, льёт сверху лубрикант, немного смазывая себя, и, наконец, опускается сверху, заставляя обоих задержать дыхание. давая себе несколько секунд на то, чтобы привыкнуть, он начинает двигаться. хакон смотрит на эйдена и думает, что выиграл джекпот. мысленно благодарит госпожу фортуну за то, что была благосклонна. хакон смотрит на эйдена и думает, что ему достался самый лучший мальчик. хакон смотрит на эйдена и думает, что красоте и страсти этого парня позавидует сама афродита. или благословит его. хакон смотрит и насмотреться не может. вот так, с запрокинутой головой, скачущий на нём, в слабом красном свете ночника, он выглядит, как что-то нереальное. мираж, который развеется, стоит только коснуться. сон, который ты забудешь наутро. но эйден не мираж и не сон, а самая настоящая реальность, и он не растворится от его касаний, поэтому хакон трогает его. гладит, сжимает, царапает. запоминает ощущения ладного тела в своих ладонях. старается забрать в свои мысли каждый сантиметр кожи, пока ему это позволяют. его страстный эрос, его прекрасная афродита. его горящий флегетон. его верный харон.