Приватный танец

      Норт закончила движение и замерла. Последние такты музыки затихли в динамиках, позволяя вновь услышать за стеной басы и барабаны совсем других мелодий. Клуб продолжал жить своей жизнью, напоминая, что на комнате для приватных танцев мир не кончается.       – Ну как? – выпрямившись, улыбнулась она, совсем не соблазняюще – с Коннором это как будто и не было нужно, как будто это не похотливый клиент, а… ценитель или критик, который может одобрить или не одобрить ее выступление, но не полезет пальцами под стринги. – Тебе понравилось?       – Очень, – ответил Коннор, и Норт не смогла уловить в его голосе ничего кроме честности.       Коннор вот уже два месяца ходил в этот клуб и вот уже третий раз заказывал приватный танец. Ей заказывал.       – Помнишь, какой завтра день? – вдруг спросила Норт.       Она сама хотела бы забыть, но СМИ, разрекламированная демонстрация, выступления нынешних лидеров партии андроидов и плакаты – сотни плакатов, с которых на нее смотрело ее собственное лицо, лицо Саймона, лицо Маркуса… она хотела бы забыть.       – Помню не зря, – пробормотал Коннор и криво усмехнулся. – Нам повезло, что они не сжигают ритуально чучело Маркуса.       – Тогда уж Камски, – вернула ухмылку Норт. – И пятое ноября не настолько популярная отсылка.       Коннор помолчал.       – Знаешь правило третьего свидания? – спросил он. Похоже, сегодня был вечер неожиданных вопросов.       Норт замерла на долю секунды. Да, она знала правило. И знала правильный ответ.       – К тебе или ко мне? Кофе не держу.       Коннор мягко рассмеялся.       – А прямо тут?       Правила клуба не запрещали интим с клиентами, если он был по согласию.       И Норт была согласна.       Все что угодно, лишь бы подольше не выходить на улицу, увешанную плакатами. Что угодно, но секс с Коннором – самая предпочтительная альтернатива.       Не давая себе больше времени на раздумья, Норт уселась Коннору на колени и придвинулась как можно ближе. Ближе, чем когда-либо. Ближе, чем во время любого из приватных танцев.       Жесткая ткань его брюк слегка царапала пах, и Норт была рада этим ощущениям. Когда-то она ненавидела свою вагину, считала ее инструментом ублажения этих чертовых кожаных мешков. Потом научилась жить с этим. Теперь же это была часть ее, такая же неотъемлемая, как рука или нога. Она даже скачала пару программ, которые изучала после работы. Это было… вдохновляюще. И приятно. Норт даже казалось, что теперь она лучше понимает людей, что приходят в клуб.       – На тебе слишком много одежды, – промурлыкала она, стягивая с плеч Коннора куртку и принимаясь расстегивать пуговицы.       – Согласен… – Коннор не терял времени даром, оглаживая ладонями ее бока, поднимаясь все выше, пока не обхватил ее грудь. – Совершенство, – прошептал он, наклоняясь и проводя губами по соску.       Скин не должен передавать таких ощущений, но Норт все равно задохнулась – и так резко дернула рубашку вниз, что посыпались пуговицы.       – Нетерпеливая, мне нравится… – Может, Коннор и собирался сказать что-то еще, но Норт больше не хотела ничего слышать. Она атаковала его рот, втягивая его нижнюю губу, вворачиваясь языком между зубов, и, может, это было неуклюже и грубо, но ей было плевать. И, судя по довольному стону, Коннор ничего не имел против.       – Нетерпеливая…       Расстегнуть брюки – дело пары секунд, и вечность – дождаться, чтобы Коннор приподнялся, и она смогла стянуть их вместе с бельем, и вот уже между ними ничего.       – Хочу… тебя… сейчас… – выдохнула Норт, в нетерпении поводя бедрами, потираясь о его член. Слава Эрадевять за малые радости твои, и что толку гадать, зачем андроиду-детективу половые органы.       Норт привстала, обхватила член, направляя в себя, и в эту секунду, когда их тела соединились, все остальное перестало существовать. Она бы никогда не решилась на полный контакт – ни с кем, даже с Коннором, – но это было самое близкое.       Он казался раскаленным, наполняя изнутри, отгоняя пустоту, и Норт задвигалась в резком и быстром ритме. Наверное, те, кто писал программы, знали свое дело, наверное, они знали…       Коннор наклонился вперед, прикусывая местечко между шеей и плечом, и Норт знала, что если бы была человеком, то там остался бы засос, но это и неважно, даже если не видно, она будет знать.       – Ты… ты… – Коннор задвигался быстрее, ее омыло шквалом всплывающих и схлопывающихся задач, словно кто-то пытался принудительно перезагрузить систему. Норт вскрикнула, и прижалась сильнее, словно надеялась, что Коннор поглотит ее, они станут одним даже без необходимости прямой связи. – Помни.       И на несколько блаженных секунд все поглотил белый шум.       Когда Норт пришла в себя, Коннор все так же двигался в ней, но теперь это было медленно и неспешно, точно он баюкал ее. Качал на волнах, ожидая, пока она не вернется.       – Спасибо, – прошептала Норт, вставая с его колен.       – Мне это было нужно не меньше, чем тебе. – Коннор уже вновь натянул брюки и застегивал ширинку. – Мы живые.       Норт наклонилась, подбирая стринги и блестящий лифчик. Надевать их было глупо – все равно через пару минут она окажется в раздевалке, где ее ждут привычные джинсы, футболка и куртка. С десяток футов коридора она одолеет и голой.       Она протянула Коннору его растерзанную рубашку.       – Извини.       – Капитану полиции не повредит немного беспорядка, – ухмыльнулся Коннор. – Сохраню ее до следующего раза.       И почему-то Норт поверила: следующий раз – будет. Обязательно.       – На той неделе черная пятница, – она провокационно облизала губы. – Скидки до девяноста процентов.       Коннор вздохнул:       – Черная пятница – завтра.       Норт вздрогнула и выпрямилась. Завтра будут новости, хроники, демонстрации и выступления. Пустые слова и обещания. Все так, как и должно быть. История не меняется, и каждая революция похожа на другую.       Она поймала взгляд Коннора и не отпустила. Они никогда не были соратниками и никогда не станут любовниками. Но они были там и тогда, вместе, и это навсегда.       – Помню не зря.