Защищая крепость.

Коэри мнётся, словно девственница перед первым разом. Для неё это очень важно, и мы с Тору торопим её, потому что не понимаем. Она оглядывается назад и неуверенно делает шаг вперёд. Ремонт сделали дня за четыре, хотя это только начало. Она раздосадованно мычит и говорит, что это совсем не то. Мы переглядываемся с Тору и пожимаем плечами. Стало светлее, ярче и уютнее, чем было. Коэри принимает свою участь и шагает в свой кабинет вместе с ним. — Бай-бай, Тор-чан. — Я слышу в ответ «завались» и усмехаюсь. День начинается с опоздания. В любом случае, меня это не беспокоит, в отличии от мыслей, где до сих пор шатается Шион. Он заходил всего на два дня, пересекся с отцом и потом от обоих ни духу ни слуху. Одиночество начинает напрягать, так что я решаюсь на следующей перемене предложить своей любимой двойце сгонять в клуб. Коэри ломается, но всё же соглашается. После школы мы быстренько уходим, пока Кавараги не начал снова чудить. — Прям из-под носа… Фьюююх. Жёстко. — Тору поправляет рюкзак, растягивая улыбку на пол лица. — Жёстко — это когда математичка проверяет все конспекты, Азуми. — Он только недовольно корчится, ведь не любит, когда его называют по имени. — За-ва-ли своё ли-цо Ма-да-ра-ме. Я не постесняюсь вьебать тебе тебе по старой дружбе. — Тору! Не ругайтесь, придурки. — Мы становится в очередь, занимая крайние места, где не так много людей. Приглушенный свет успокаивающе мерцает в проникающей из-за двери дымке. На душе отчего-то легко и возбуждение накрывает от пяток до пальцев, заставляя нервно топтаться на месте и пытаться разговорить этих двоих, и они очень легко поддаются, увлекаясь в незамысловатый диалог. А потом очередь продвигается до входа. Деньги плавно выскользают из рук, печать легким касанием достигает запястья и мы проскальзываем внутрь, придавленные чужими телами. Коэри сразу подстраивается под музыка, запивая всё дешёвым энергетиком. Кто бы мог подумать, что, вроде как, отличница, а… Хотя о чём это я. Мы и раньше так зависали, только Тору не было, а если и был, то очень неприметным. Азуми отхлебывает у меня из банки и мы всей компашкой поднимаемся на второй этаж. Там на порядок тише и спокойнее. Музыка бьёт по ушам, но не так, как от обычных наушников или колонок из дома. Здесь настолько всё туманно и темно, что мысли путаются, а энергетики прибавляют нервности. Не дожидаясь, мы прыгаем под музыку и спускаемся обратно на первый, теряясь в толпе. Руки, тянущиеся до потолка, светодиоды, мерцающие огнями так, что эпилептики схватят припадок на первой песне, дым и полуголые тела. Мини-бар и пьющие безалкогольное подростки, а где-то даже и дети. И чересчур интимная близость. Мы не дожидаемся конца сеанса, выныривая из толпы за час до окончания в туалет. Все распаренные и весёлые, дрожащие от музыки и кофеина. Я вздыхаю, умываясь и ухожу обратно, оставляя их позади. Меняю билетик на какой-то недорогой стикер у стойки и продолжаю двигаться в такт музыки. А потом сзади обхватывают чужие руки… Отрезвляющие прохладой, они говорят, что парень за моей спиной вошёл не так давно. Я поворачиваю к нему голову, но не до конца. Возможность развернуться пресекают, утыкаясь в макушку. Я поднимаю руки вверх, потягиваясь, пока чужие плавно отпускаются на талию. Они в браслетах, и я думаю, что это Тору, ведь у него похожие и руки и браслеты, но это не он… Милированные волосы спадают на плечи. Запах фундука достигает носа быстрее, чем дым от чьих-то парилок. — Я скучал, Мамо. Отрезвляющие прохладой руки говорят…

Что это кто-то знакомый.

***

Баджи Кейске всплывает в голове. Вообще, этот чокнутый был всегда лишним. Мы не особо много говорили, но он заражал всех своим позитивом, и как-то раз мы повстречались давным-давно. Даже спустя года он не изменился. Его привёл один парень, изменивший в корне всё, что мог. По крайней мере, поменять нас он пытался. Кейске не понравились мы, он же не приглянулся нам. Это было взаимное недопонимание и нежелание общаться. Он приходил от силы раз семь. Частично, мы видели его мельком, частично, он ненадолго задерживался с нами, держась где-то в сторонке. Баджи Кейске был странным, но Ханемия был ещё страннее. И, что поражало, это то, как плавно он врезался в нашу компашку, разделяя людей. Вошёл, как нож по маслу. И за то время, что мы держались бок о бок, он, конечно же, стал мне дорог. Я оборачиваюсь на человека сзади, замечая до боли знакомые глаза и с такой же болью улавливаю знакомые черты. Он слишком сильно вырос, чтобы можно было что-то сказать. Время замирает, пока мои глаза вглядываются в его лицо. Я хочу его забыть, как самый страшный сон, но тени от прошлого никуда не спрячутся, кроме дальнего ящика. Может, это судьба, а может лишь случайность, с губ срывается автоматом: — Я… тоже. Казутора ухмыляется, утыкаясь носом в нос, и под начавшийся медляк мы медленно двигаемся. А потом происходит то, что срывает крышу. В корне… Горячие губы с привкусом газировки накрывают, настойчиво пытаясь проникнуть внутрь, а потом смазано уходят в бок. — Ты, блять, напился что ли? — Дрожащими пальцами отталкиваю его куда подальше, но Казутора, как и тогда, всё ещё сильный, даже как-то слишком. Он ловит момент, снова втягивая в поцелуй, но в следующий момент откуда-то прилетает кулак. Подоспевший Тору отталкивает его, заводя меня за спину. Я смущенно мнусь сзади. — Отошёл нахрен, мудила. — Шипит он, растерянно глядя на Ханемию. Казутора холодно глядит на нас, потирая губу. Кто-то позади пробирается к барной стойке, нас сносит в одну цепляющихся друг за друга, въедающихся под кожу ногтями, кучу, и я протискиваюсь между парнями, жалобно скуля что-то под нос. Тору недовольно шипит, Ханемия разочарованно смотрит на его шевелюру, презрительно косясь на похожие браслеты. «И что ты в нём нашла?» — Пожалуйста, уходи… — В безумных глазах искрится погашенное бешенство, Казутора стискивает зубы, пытаясь отступить. Нас разделяют четыре девчонки в платьях, и я с Тору скрываюсь в толпе. На него довольно часто находили странные наваждение. Казутора и странность — неразделимое целое. От этого всегда пробегал холодок по коже, но теперь это неважно. Я пытаюсь выкинуть его из головы, но не могу стереть с губ сладкий привкус газировки. Совру, если скажу, что было в первой. Мы слишком давно не виделись, но слишком въелись друг в друга, чтобы забыть. Я отпускаю Тору у взъерошенной Коэри и мы идём на выход. Хочется проветриться и отвлечься от случившегося. Это было чересчур неожиданно. — Я провожу тебя до дома, вдруг этот еблан за нами попёрся. — Тору прячет руки в карманы. Коэри же странно смотрит и фыркает, после чего начинает причитать. Я улыбаюсь им. — Не стоит, всё будет хорошо. Подозрительный взгляд тает на бледной коже Азуми и он что-то бурчит. Вечер стремительно портится под натиском чёрных глаз и ворчанья. Я показываю этому балбесу язык и ухожу домой, зная, что они точно дойдут.

***

В прочем-то, не стоило завышать своих ожиданий по поводу хорошего вечера…