Ну…

***

— Бля, как же погано. Откидываешь голову на холодную бетонную ступеньку и даже не морщишься от явной боли в затылке. Выпускаешь дым изо рта. Я неопределенно фыркаю и сажусь прямо возле твоей головы, прямо на твои распущенные волосы, с твоей стороны может показаться, что ты лежишь у меня на коленях. Если бы. — Хочется просто подойти и разъебать кому-нибудь морду. Вот просто так, — Приподнимаешься и вопросительно так, заглядываешь мне в глаза. — понимаешь? Киваю с легкой улыбкой. Тебе не смешно, тебе улыбнуться не хочется. Ты зависла в очень неудачном положении, твоя больная шея явно не будет благодарна за это, но ты не отводишь от меня взгляд. Я ёжусь. Наконец снова ложишься. — Так чего не разъебешь? — Уволят же, — Очень небрежно стряхиваешь пепел прямо около рыжей прядки волос. — в третий раз за два года совсем не комильфо, дед убьёт меня. — Или ты его. Не вижу всего твоего лица, но точно знаю что ты улыбаешься, я улыбаюсь тоже. — Сама пошутила, сама посмеялась? Выкидываешь бычок в кусты. — Не притворяйся, будто не знала что я скажу. — Встаю с бетонной ступени, отряхиваюсь. — Я в квартиру, не хочу себе цистит в шестнадцать. — Ты же знаешь, что все это брехня, что циститом не так заболевают? Отчего-то напрягаешься. Не хочу говорить такой вот "крутой и самодостаточной" тебе, что я "ссыкло и размазня" хочу домой, потому что замёрзла и меня клонит в сон. Челлендж от племянника «24 Часа без сна» провален почти с потрохами. Захожу в подъезд и уже поднимаюсь на этаж, как слышу твои шаги. Твёрдые, резиновые такие. Почти военные. — Чё, всё? Спать? — Подгоняешь меня легкими хлопками по пятой точке и отчего-то мне больше не хочется спать, отчего-то хочется совсем другого. Молчу, пока не доходим до моей двери. Шестерка. Знаю, что не любишь это число. Отпираю и только потом поворачиваюсь к тебе: — Да. — Твоё лицо невозмутимо и прекрасно, волосы — от света ещё будто советской лампы на потолке — подсвечиваются рыжим нимбом на макушке. — Я ссыкло и тряпка, но мне завтра на портрет, а тебе на работу. Ты кривишь полные губы в ухмылке. — Так я тебя отпрошу. Шлепаю тебя по предплечью, а ты перехватываешь мою руку и целуешь костяшки пальцев, нежно, непринужденно так. А я вся будто горю. — Ну, если отпросишь… Мы целуемся в коридоре.