Всё тайное всегда становится явным

Sirotkin — Лисы волки Лисы, волки Помнят долго Кто им дал тепла       Больше всего на свете Антон ненавидел осень. Дождливая, грязная, сырая пора, которая дарит лишь разочарование в жизни и депрессию. Ненавидел с самого детства, ведь именно с сентября начиналась учёба. Каждое первое сентября он старался заболеть. Нет ничего глупее, чем стоять разодетым на линейке с цветами, которые тебе ещё с вечера купили родители. Обязательно нужно их подарить «любимой» классной руководительнице, иначе не видать тебе хороших отметок. Хотя, учителя его, в принципе, любили. Скромный, тихий, послушный. Таких зовут «неконфликтными».       Учился до восьмого класса плохо, а затем резко взялся за ум. К концу школы Шастун вообще стал любимчиком. Выступал на всех школьных мероприятиях не только как КВНщик, но ещё и ведущий. Появился интерес к нему со стороны как учителей, так и учеников. Первые наконец разглядели в нём потенциал, слушали и, главное, слышали. Антон стал отличником и даже олимпиадником. Гордость родителей, они просто не могли нарадоваться. Ученики же набивались к нему в друзья. Но ему хватало вполне двух, проверенных временем и обстоятельствами — это Димка Позов и Катя Добрачёва. Остальные нужны так, для числа подписчиков ВКонтакте.       Счастью не было предела, когда зеленоглазый поступил со своей золотой медалью в Воронежский государственный университет на бюджет. Родители устроили целый пир, пригласив всех родственников и соседей. Антону нравилось учиться. Всегда нравилось.       Всё дело в самом периоде. Шастун никогда не ожидал от осени чего-то хорошего. Так как это было начало всей студенческой и школьной деятельности, загруженность была колоссальная. Да нет, снова дело не в этом, ведь он всё и всегда успевал, хоть и валился с ног от усталости.       В осени он находил больше романтику. Романтику падающей листвы, шуршащей под ногами. Романтику дождя, который стучит по окнам и крышам. Находил романтику даже в лужах, ведь никогда не знаешь, насколько они глубокие и насколько глубоко отражают этот мир. Находил её, перечитывая и пересматривая любимого «Гарри Поттера». Антону так шло пальто и шарф, которые подарили ему друзья, когда тот стал фанатеть по «Шерлоку». Любая проблема казалась по плечу, если ты представляешь себя гениальным детективом. Он обожал сидеть в парке в солнечных очках, представляя себя тайным агентом. Летом и зимой так не посидишь, либо обгоришь, либо замёрзнешь. А весной… а весной просто атмосфера не та.       Антон всегда любил осень, а ненавидеть стал недавно. Ненавидеть лишь один день, события которого до сих пор болью отдают в сердце.

***

      Всё произошло семнадцатого сентября. Антон вернулся с учебы домой и обнаружил на пороге чемоданы и сумки. Раздевшись, он прошагал в гостиную и увидел своего парня, стоявшего спиной к нему. — Арс, а что за вещи в коридоре? Мы куда-то уезжаем? — не отойдя ещё от гулянки, весёлым тоном поинтересовался Шастун. — Не мы, а ты, — голубоглазый повернулся лицом к парню. — Пожалуйста, покинь мою квартиру и больше не приходи сюда. — Арс, да не устраивай спектакль. Ну, подумаешь, пришёл поздно, я же говорил тебе, что день рождения у одногруппницы. С утра ведь предупредил, что приду поздно, — кудрявый паренёк облокотился на стену, пытаясь вникнуть в суть происходящего. — Дело не в этом. Просто… нам нужно расстаться, — абсолютно без эмоций говорил брюнет, будто нарочно сдерживаясь. — Кому нужно? Лично мне — не нужно, — всё ещё воспринимая это как очередной пранк от своего парня, весело говорил светловолосый. — Антон, я не шучу. Всё кончено, я тебя не люблю и никогда не любил. Мне хотелось попробовать с молодым парнем, я попробовал. Было классно, не спорю, но всё зашло слишком далеко. Я больше не хочу тебя обманывать. Ты мне наскучил. И ты, и эти игры. Всё это мне надоело. Так что оставь меня в покое. — Я тебе не верю. — Я говорю правду и тебе придётся это принять. Я не умею любить и тебе пора бы это понять. — Это выглядит как одна большая шутка, вот только мне уже нихрена не смешно, Арс! — сорвался на истерику Антон. — Я правда не понимаю… — Тебе и не нужно. Я же сказал, мы расстаёмся и тебе нужно уйти. — А если я не хочу уходить? — В таком случае мне придётся вызвать полицию. — Полицию? Нихуя ты важный, — зеленоглазый закусил губу, маниакально улыбаясь. — Ладно. Если хочешь, чтобы я ушёл, то я уйду. Меня долго просить не нужно. Тем более… вещи мои ты уже собрал, спасибо тебе большое, — кивнув, он улыбнулся, сквозь накатывающую истерику. — Сейчас только одну вещь из спальни заберу…       На эмоциях, с ватными ногами, он даже не понял, как добрёл до спальни, пройдя мимо любимого. Вдох-выдох, главное без истерик и сохраняя спокойствие. Поверить в происходящее всё ещё было трудно. Достав с верхней, забитой вещами полки маленькую бархатную коробочку, Шастун огляделся. Он не хотел ничего здесь оставлять. Ни одного следа своего пребывания здесь. Вплоть до цветных карандашей и ручек, которые всегда лежали на рабочем столе. Но Арсений потрудился на славу, снял даже его рисунки со стены. Все, кроме своего портрета. Чёртов эгоист. Проведя по нему рукой, Антон сорвал со стены рисунок и скомкал, выбросив куда-то в дальний угол комнаты. Его взгляд упал на снимки. Это же… Он резко всё понял. — Может хотя бы объяснишь, что это такое? — кинув под ноги уже теперь бывшему парню снимки УЗИ, Антон вышел из комнаты. Непонимание и истерика сменились гневом и яростью. — Хотя, знаешь, я и сам догадался, да. Чо, Попов, сделал выбор в пользу семьи? Хах, а я, дурак, хотел тебе кольцо фамильное подарить на полгода отношений. С гравировкой, прикинь. Но, как говорится, не судьба, — он развёл руками, продолжая истерично смеяться и улыбаться. — А ты молодец, Арсюх. Наконец-то мать твоя будет довольна. Внуков ей наделаете, ой! А то с мужиком-то как? Никак! — он всё ещё смеялся, временами срывая голос от истерики. — Ебитесь и размножайтесь! Совет да любовь! — резко перестав смеяться, он выкрикнул эти слова, в последний раз взглянув в голубые глаза. Затем развернулся, оделся и, взяв вещи, ушёл, громко хлопнув дверью.

***

      Сейчас Антон сидит в квартире своего друга, в отведённой ему комнате, и уже не помнит, какая по счёту это бутылка пива. Алкоголь обжигал внутри, тепло разливалось по всему телу, а забыться так и не получалось. Воспоминания всё набирали обороты. Шастун наконец-то понял, что значит вспоминать любимого во всех вещах. Об этом много говорят, много пишут, вот и он наконец ощутил это на своей шкуре. Любое слово, цифра, предмет мебели, всё так или иначе ассоциировалось с ним. Или же он просто хотел этого?       Шастун закрыл глаза, позволяя слезам скатываться по лицу. Пока Дима на учёбе, он может дать волю эмоциям, но как только друг приходит домой, зеленоглазый надевает маску невозмутимости, улыбается и делает вид, будто всё хорошо. Но на самом деле всё не хорошо. Совсем не хорошо. Днями напролёт он ревёт белугой и сам же корит себя за свою слабость. А ведь всё было прекрасно, просто прекрасно…       Антон вспоминал, как они познакомились с Поповым. Это была весна. Самое изумительное время года. Самое подходящее, чтобы влюбиться. А Антон хотел влюбиться, правда, хотел. Но не хотел таких последствий… Они провели лучшее лето вместе, не скрывая своих отношений. Арсений предложил съехаться, и Антон даже без раздумий согласился, ведь этого хотели они оба. По крайней мере, так считал Шастун.       Антон остро нуждался в разговоре, но писать и звонить бывшему возлюбленному он себе запретил. Да-да, сам себе запретил, именно поэтому разговаривал со стеной, представляя его образ. Но этого было мало. Он задавал вопросы и сам же на них отвечал, не получая ответа. — В институт ты тоже ради развлечения устроился, да? Поиздеваться? — вытирая слёзы прокричал Антон, допивая бутылку.

***

      Он хорошо помнит этот день. Первое сентября, понедельник, начало недели и начало второго курса. Катя сидела на скамейке, нервно постукивая ногой. — Котя, да что случилось-то? Ты чего такая? — он с усмешкой глядел на подругу, которая не могла найти себе места. — Шаст, да ты чего, не знаешь, что ли? У нас новый препод по истории! Говорят, что красавчик, но я его ещё не видела. — А куда делась Валерия Александровна? — вопрошая, нахмурился светловолосый. — Не знаю. Но сменился препод не только у нас. Наверное, они учат по полгода группы. В том семестре была она, а теперь вот другой. — И сразу новенький, да? — Нам повезло, — подмигнула девушка. — О, написал, что мы в двести десятой аудитории. Лекционка, что ли? — простонала Катя. — Пошли со мной тогда, открыть поможешь. — Ну, пошли. Сейчас только нашим напишу в беседу, чтобы туда выдвигались.       Пара по истории начиналась в 13:25. Все девушки, услышав про нового красивого преподавателя, заняли первые парты. Их на прикладной математике и информатике было не так уж и много, так что все поместились — Овечки драные, — цокнула Добрачёва и кинула сумку на второй ряд. — Да ладно тебе, — рассмеялся Антон. — Боишься не разглядеть? — Нет, просто если вдруг новому преподавателю нужна будет староста, я буду отправлять тебя, так как ты сидишь у выхода. — Хочешь, можем поменяться. — Неа, не хочу, — ухмыльнулась девушка. — Хитрая жопа, — цокнул Шастун, отправляя сообщение Арсу. — С кем переписываешься? С парнем? Когда ты нас уже познакомишь? — надула губки подруга, пытаясь привлечь внимание зеленоглазого. — Скоро, — улыбнулся Антон, убирая телефон в карман джинсов.       Но он никак не мог подумать, что это произойдёт настолько скоро. В аудиторию заходит статный, дорого-богато одетый мужчина в очках. В руках у него был кожаный портфель, а чёрный костюм прибавлял строгости. Все студенты встали со своих мест, чтобы поздороваться. — Прошу, садитесь, я тоже рад вас всех видеть, — произносит преподаватель. — Я же говорила, он красавчик! — толкает Антона в бок подруга, а тот понимает, что это не просто красивый мужчина, это ЕГО мужчина! — Всем добрый день, меня зовут Арсений Сергеевич Попов. В этом семестре именно я буду вести у вас дисциплину под названием «История России и мировая история». Надеюсь, мы с вами подружимся. Я в этом деле человек новый, поэтому будете мне помогать. Но для начала, мне нужна староста группы. Есть староста? — Да, я здесь, — Катя подняла руку. — Вот, возьмите журнал, напишите сверху имя, фамилию, отчество и номер телефона. Ещё было бы неплохо указать почтовый адрес, я скину кое-какие материалы для группы, — улыбнулся Арсений, а Антон не мог отвести от него взгляд. — Иди давай, — толкнула его Добрачёва. Парень наконец вышел из оцепенения и спустился за списком, едва не запнувшись о собственные ноги. — Вы разве староста? — со смешком в глазах спросил Попов, когда Антон подошёл к нему за журналом. — Нет, но я заместитель старосты, — пытаясь всем видом не выдать себя, проговорил паренёк. Как тут можно сохранять самообладание, если тот, кто вчера драл тебя по всех позах ночью, стоит перед тобой и называется твоим преподом? — Ах, вот как. Ну, тогда напишите свои контакты тоже. На всякий случай, — в его глазах Антон открыто читал издёвку. — Обязательно, — забрав журнал, он вернулся на место. — Заполни за меня, ты знаешь все мои данные, вплоть до паспортных. У тебя всё равно почерк красивее, — подмигнул подруге Антон, а та закатила глаза, но просьбу выполнила.       Все полтора часа Шастун не сводил глаз с любимого. Девушки с первого ряда тоже. Испытывая из ниоткуда взявшуюся ревность, Антон сломал два карандаша под косые взгляды подруги. Но спрашивать она ничего не стала, за что ей огромное спасибо. — Смотри, как окружили. Этих безмозглых куриц очень резко заинтересовали научные практические работы именно по этой дисциплине. Ну надо же какое совпадение! — сквозь зубы проговорил Антон, когда пара кончилась. — Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты ревнуешь, — улыбнулась Катя, убирая вещи в сумку. — Мне не совсем пришёлся по душе его подход к семинарским занятиям. Опять мы с тобой будем говорить все час двадцать, пока остальные либо спать, либо пускать слюни с него. Мне этого хватило в прошлом семестре. — Может, он сам будет рассказывать? — задал риторический вопрос Антон, встав с места. — Может. Слушай, Тошенька, ты можешь журнал отдать, как фанючки разойдутся, а то у меня нет времени ждать? Оказывается, это не единственных новый препод у нас в этом семестре. Надо срочно в деканат, мне только что написали. Сделаешь? — девушка с мольбой в глазах посмотрела на Антона. — Окей, до завтра тогда, — улыбнулся парень. — Чмоки-поки, — обняв на прощанье друга, Катя выбежала из аудитории, крикнув невнятное «До свидания».       Антон мужественно выдержал ещё минуты три, после чего уже не смог сдерживать своё негодование: — Никитина, хорош трындеть, у преподавателя, наверное, помимо нашей, ещё пары есть. Что ты человека задерживаешь? Забирай своих подружек и вперёд. — Ой, и правда, мы вас задерживаем, Арсений Сергеевич! Вы просто такой интересный человек, слушали бы и слушали! — рассмеялись девушки. — Ну, я Вам напишу на почту, мы там всё обговорим! Пойдёмте, девочки. До свидания! — студентки толпой покинули аудиторию, о чём-то шушукаясь и смеясь. — Если бы не ты, я бы умер от переизбытка информации, — вздрогнул Арсений, закрывая дверь аудитории изнутри. — Какого хуя ты тут делаешь? — улыбаясь во все зубы, спросил Антон. — Ты не рад меня видеть? — ухмыляясь, Арсений подошёл к любимому и поцеловал в губы. — Я минут двадцать ловил ошибку сервера, а потом мой мозг в принципе перестал воспринимать информацию, потому что залип на тебе. — Ну, и как я тебе? — взволнованно спросил Попов, поправляя очки. — Ты превосходен, — улыбнулся Антон, глядя в голубые глаза. — Да я не про внешний вид, а про подачу. Было ли интересно? Как думаешь, я им понравился? Всё же я пришёл на место преподавателя, которого любили… — Не переживай, ты был шикарен, — поправив волосы любимого, успокоил его зеленоглазый. — После девочек с первой парты, кажется, надо устраивать влажную уборку. С дезинфекцией, — поморщил лицо паренёк. — Антон! — засмеялся Попов. — Ты мне льстишь, потому что мы спим, а я хочу объективную оценку моей работе. — Во-первых, да, спим, так что теперь от моих оценок будет зависеть твой секс, помни об этом, — усмехнулся паренёк, а Арсений наигранно раскрыл рот. — Во-вторых, за объективностью тебе к Катеньке. — К старосте? — Да, она нейтральная и весьма неподкупная сторона. К тому же, моя подруга. — Это она тебя обнимала сейчас? — Ты же со своими любовницами разговаривал, когда ты успел заметить? — прищурился светловолосый. — Ревнуешь? — ухмыльнулся Арсений. — А ты? — в тон ему спросил паренёк. — Да, — в унисон ответили оба. — Боже, да какие они любовницы. Ты их видел вообще? — закатил глаза Попов. Зеленоглазый на этой фразе уже представил, как вечерами они будут крысить всех существ, обитающих в ВГУ. — Конечно видел, я с ними второй год учусь. Дело вкуса. Плохого вкуса. — В моём вкусе только ты, Шастун, — улыбнулся Арсений, поцеловав руку любимого. — Твоя очередь отвечать на вопрос. — Да, та самая Котя. Я тебе про неё всё лето рассказывал. Не помнишь, что ли? — Девушка твоего лучшего друга? — наигранно задумался голубоглазый. Конечно он помнит всех потенциальных конкурентов. Даже если они ему и не конкуренты вовсе. — И моя одноклассница. И подруга. Значимость не меняй, — сказал Антон, показывая руками ступеньки. — Сути не меняет. Можешь с ней поговорить? Поспрашивать в группе впечатления. Мне правда это очень важно. — Чего не сделаешь ради любимого, — улыбнулся Шастун и поцеловал брюнета.

***

      Антон стал ходить в институт с ещё большим наслаждением. Да, первое время он даже не мог поверить в назначение возлюбленного, а потом, когда они стали вместе приезжать в институт, это вошло в привычку. Арсений возил его на пары, даже когда у него самого был выходной. Вот что значит любимый студент!       Пары по истории были в понедельник и среду. Поэтому в воскресенье и во вторник были бурные учебные вечера, заканчивающиеся не менее бурным сексом, чтобы снять напряжение. Это было весьма удобно, ведь теперь Антон точно знал, что спросит преподаватель, а также сливал эту информацию подружке. Первое время было смешно издеваться над ней, говоря, что в нём резко открылись экстрасенсорные способности. Ну, а потом она сама догадалась. Катя девушка умная, да и прекрасно знает Антона, одиннадцать лет за одной партой просидели. Догадаться, к слову, было не сложно. Арсений открыто флиртовал с Антоном на парах, изредка прерываясь на Катю, что бесило всех девушек их группы. Зато Добрачёва наконец смогла спокойно жить, заслуженная пятёрка за занятие уже стояла заранее в журнале. Ну, с вечера, так сказать. У неё и у Шастуна, конечно же.       Арсений иногда ревновал к Кате. Но после того, как она понимающе уходила после каждой пары «по делам», Попов её даже зауважал. — Антон Андреевич, напомните-ка мне Вашу специальность? — деловито начал Попов, подходя ближе к парню. — Информационная аналитика и обработка больших данных, а что? — ответил зеленоглазый, не понимая, к чему был вопрос. — И насколько большие данные Вы можете обработать? — ухмыльнулся Арсений, залезая руками под толстовку любимого. — Ммм, я думаю, я справлюсь, — ухмыльнулся в ответ Антон, уже расстёгивая ширинку штанов преподавателя и вставая на колени.

***

      Первая ссора тоже была на фоне учёбы. Начиналась она со слов «Почему ты не сказал, что твоя мать ректор нашего института?», а закончилась «Арс, это была лучшая ночь в моей жизни».       Виделись они в институте часто. Шастун сбегал сразу же после пар в аудиторию, в которой заранее назначит ему свиданку преподаватель. Было даже смешно в очередной раз получить смс с номером аудитории посередине пары:

Арс, у меня вообще-то пара, я ж не могу сбежать с пары 14:10

А у меня вот окно. И если ты сейчас не придёшь, то я войду в него, а не в тебя 14:11

 Шутниииик 14:12

*посмотреть изображение*

Шастун открыл сообщение. Его любимый преподаватель прислал фотографию стояка, который сильно виднелся через чёрные обтягивающие джинсы.

Мне начать без тебя?( 14:14

НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙ! СЕЙЧАС ПРИДУ! 14:14

— Можно выйти? — поднял руку паренёк, поспешно запихивая телефон в карман джинсов.

***

      Антон всё прокручивал в голове эти воспоминания. Первое сообщение, первая встреча, первый поцелуй, первый секс, первая ссора… и последний разговор. Он помнил каждое слово наизусть, ведь эти слова до сих пор разбивали ему сердце. Как после всего того, что между ними было, он мог сказать, что не любит? Для него это ничего не значило?       Всё ведь было хорошо. Не просто хорошо, а отлично, превосходно, шикарно. Они же были так счастливы…       Парнишка стёр сообщение, которое печатал любимому уже несколько часов. Огромный текст был просто удалён по причине бессмысленности его отправки. Ну выскажется, ну прочитает он. А дальше что? Снова ощущать этот игнор и равнодушие? Чувствовать себя ненужным? Мешающим? Зачем? — Антон, ты сам себе всё придумал. Ты для него никто. Он будет счастлив с кем-то другим, у него будет семья. А ты для него был лишь игрушкой и развлечением. А когда игрушка надоела, то её выкинули. Правильно он сказал, это надо принять и смириться. Но почему же, сука, это так тяжело? — он кинул пустую бутылку в стену и схватился за голову, сжимая волосы, чтобы боль была не только внутри, но и снаружи. Чтобы физическая боль хоть немного заглушила душевную.       Он обхватил руками ноги и просидел так где-то час, пока истерика не отпустила. — Надо убрать это всё, а то скоро Дима придёт… — Шастун продолжал разговаривать сам с собой, ведь кроме него самого ему никто не поможет. По крайней мере, он так думал. Иногда сам себя ругал, что он может довести себя до шизофрении таким образом. Тут же убеждал в том, что это нормально. И уссыкаться со своих же шуток в голове тоже нормально. Нет, ну а почему с хорошим человеком не поговорить, правда же?       Иногда ему казалось, что Арс слышит его. Вернее, ему хотелось так думать. Он говорил вслух всё то, что мешало ему жить, в надежде, что любимый одумается и вернётся. Что наконец услышит, почувствует, как он любит его. Действительно искреннее и бесконечно любит. Его любовь это не выдумка, он был твёрдо уверен в этом. Иначе ведь не было бы так больно, правда? Иначе не сжималось бы так сердце при одном упоминании? Но чем больше проходило времени, тем сильнее он стал сомневаться в этом. Стал сомневаться в происходящем. А было ли вообще что-то? Или же он всё это придумал?       Антон умылся, собрал осколки, сходил выбросил мусор и к моменту прихода Димы сидел играл в приставку, как ни в чём не бывало. Шастун уже привык к истерикам по расписанию. Расписание занятий у Позова висело на стене. У него вообще много чего висело на стене: классификация кариеса зубов, структура аминокислот, календарь, где каждый день был заполнен какими-то проверочными работами и зачётами, анатомия черепа, какие-то маленькие заметки, совместные фотографии их с Катей, рисунки Антона. Да, и рисункам даже нашлось место.       Иногда Антон помогал ему с конспектами. Он красиво рисовал, поэтому Дима вверял ему свои тетради. Измазавшись гелиевыми ручками и фломастерами, Шастун приносил полностью изрисованную тетрадь другу, довольно улыбаясь. Они учили вместе латынь. Антон жаловался, что однажды во сне призовёт демона и это будет вина Позова. Дима смеялся и говорил, что фармакология демонов не впечатляет уже давно. — Ну как, сдал свою ортопедию? — спросил Шастун, почти не отрываясь от экрана телевизора. — Ты опять в моей комнате торчишь? — недовольно пробубнил Позов, усаживаясь рядом. — Приставка только тут, где мне ещё быть? — сказал вполне очевидную вещь Антон, всё ещё пялясь только на бегущих футболистов. — Например, в институте. Не моё дело, конечно, но ты там не появлялся уже месяц. Не боишься, что отчислят? — Не боюсь. Отчислят и отчислят. Зачем этого бояться? — абсолютно равнодушным и спокойным тоном рассуждал паренёк. — Дурак ты, Антоха, — поняв, что никакой реакции он так и не дождётся, Позов решил перевести тему. — Пожрать есть что-нибудь? — Да, я пиццу заказал. Три вида целых. И выпить там сок, кола, виски, — перечислял Шастун, а сам в этот момент стирал пальцы геймпадом. — Вау, в честь чего это? — удивленно поднял бровь Дима. — Сегодня же пятнадцатое. У меня степуха. Забыл? — проговорил Антон, но пропустил гол в свои ворота. — Блять! — Нет, я про виски, — всё ещё требуя обратить на него внимание всем своим видом, Позов не унимался. — Да так, просто захотел, — пожал плечами парнишка, не поворачиваясь к другу, но ожидая на экране начало игры после забитого мяча и повторов. — Раз просто, то ладно, — поняв, что все его провокации — тухлый номер для это задрота, друг сдался. — Ты руки вымыл после улицы? — строго спросил Антон, нарочно не поворачиваясь ни на миллиметр, чтобы друг не увидел его красные и отёкшие глаза. Соврать в очередной раз, что лопнул капилляр и отшутиться, что курил травку, уже не получится. Ладно хоть можно сделать вид, что ты не вставал с этого места целый день. Маленький Антон наверняка даже представить себе не мог, что ему в будущем придётся притворяться быть задротом, лишь бы не посчитали слабым… — Вымыл, а что? Это ты после микробиологии такой брезгливый стал? — усмехнулся Дима, при этом в душе глубоко сочувствуя другу. Он хотя бы выбирал профессию врача, а вот Антон эти практически каждодневные пытки медицины — нет. — Иди ешь уже, — буркнул зеленоглазый. Дима ушёл на кухню, а Антон наконец спокойно выдохнул и снял капюшон толстовки с головы, остановив игру. «Надо покурить» — пронеслось в голове у парнишки.       О его истинном состоянии знала только Катя. Она была дома у Димы, когда Шастун поздно ночью приехал к нему со всеми своими вещами. Именно они выслушивали его самые первые истерики, успокаивали и поили снотворным, чтобы он хоть немного смог поспать. Катя приходила каждую неделю в выходные. Ровно на час они закрывались в комнате Антона. Этот час был направлен на его психологическую помощь. Становилось легче. На какое-то время. Пока снова не нахлынут волной воспоминания, пока снова не станет больно. Светлые моменты вытесняли темные. Он старался видеть в нём плохого, ужасного, отвратительного человека. Ему пыталась это доказать и подруга. Что не стоит он всех этих страданий, что он эгоист, манипулятор и что его нужно простить и отпустить, жить своей насыщенной жизнью. Но он не мог. Он всё ещё надеялся на то, что тот любит его, что это всё просто ошибка, что он обязательно вернётся к нему, как только всё поймёт… Разум боролся с чувствами, но вновь проигрывал. «Коть, приди завтра, пожалуйста, ты мне нужна…» — Антон отправил смс подруге, докуривая пятнадцатую за сегодняшний день сигарету.

***

      Прошло ещё полторы недели. Наступил судьбоносный день. Двадцать седьмое октября — именно сегодня было бы ровно полгода их отношениям. Именно сегодня он хотел подарить фамильное кольцо, которое сейчас держит в руках.       Весь день зеленоглазый ждал звонка или хотя бы смс. Ходил из стороны в сторону, хватая каждый раз телефон от пришедшего уведомления, а затем бросая его снова на кровать, когда сообщение не от него. Он не мог ни есть, ни спать. Пытался отвлечься на готовку — не помогло. Начал убираться — тухлый номер. Завис в тик-токе настолько, что даже стало тошно.       Как только часы показали 00:01 следующего дня, Антон запретил себе даже думать о нём. Удалив все переписки, заблокировав его во всех социальных сетях, ограничив доступ ко всему, он наконец смог почувствовать себя свободным. Разум наконец победил. Что-то, что мешало ему жить, наконец ушло. Все чувства к этому человеку сгорели синим пламенем. Арсения Попова больше нет и не будет в его жизни, голове и сердце. Никогда. SuperSonya — Уходи Закричу Как же я ненавижу Что от тебя сносит крышу Я прошу ну только не молчи… И уходи Тебя я отпускаю Исчезни умоляю И больше не смотри…