Всё тайное всегда становится явным

Антон Токарев — Седьмой лепесток А дождь на окнах рисует Напоминая о твоих поцелуях Всё дело в том, что дождь ничем не рискует А я боюсь, что потерял тебя Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь И я боюсь, что потерял тебя       Жизнь состоит из чёрных и белых полос, будто зебра, считал Арсений. Череда событий, связанных так или иначе друг с другом. Он всегда верил в то, что нет ничего постоянного. Всё и всегда меняется, окрашивается в новые цвета и их оттенки. Верил, что каждый новый день будет лучше предыдущего, каким бы он ни был. Однако наступил момент, после которого он больше не верил в лучшее. Момент, разделивший жизнь на «до» и «после».

Двенадцатое сентября.

      Попов сотни раз говорил себе никогда не брать звонки бывших. Не писать, не звонить им по пьяни. Удалять телефоны сразу же, сжигая все мосты. Дважды в одну реку не войдёшь, он это знал. Знал, но всё равно хранил всё это в телефоне, как самую секретную информацию. Он никому не отдавал свой телефон в руки, даже позвонить. Самый сложный пароль, Face-ID, если бы можно было повесить туда амбарный замок, он бы непременно это сделал. Арсений и сам не понимал, зачем и для чего ему это. Это были воспоминания. Памяти человека, увы, свойственна функция стирания важных моментов. С гаджетами же проще. Всё, что ты хочешь в одной маленькой коробочке, способной при желании уничтожить твою жизнь навсегда.       Надо было удалить её номер ещё после расставания. Сразу же. Но он не смог. Как и потом не смог ей не ответить.       Когда он услышал её взволнованный, дрожащий, тихий голос, то его даже передернуло сначала. Он не понимал, зачем ей это, но не смог отказать в просьбе встретиться. Уже тогда он чувствовал, что что-то не так. Уже тогда он пожалел, что снова связался с ней.       Договорились встретиться в кафе, напротив его дома. Девушка никогда не опаздывала, он это знал. Вот и сейчас, он увидел, как брюнетка сидела за столиком около окна и нервно теребила резинку на руке. Попов сразу обратил внимание на то, как она была одета: вместо привычных платьев — длинная толстовка и джинсы, вместо каблуков — кеды. А ведь был довольно-таки жаркий день.       Волнения не было, нет. Чувств к ней тоже уже давно никаких нет. Просто было ощущение, что должно произойти нечто плохое. Он ощущал это с утра, с самого её звонка. Было неприятное чувство по отношению к Антону, будто он его обманывает, ведь прямо сейчас идёт на встречу не просто с девушкой, а с бывшей девушкой, с которой жил долгие 4 года. — Привет, — поздоровался Арсений, усаживаясь на стул напротив девушки. — Привет, Сень, — улыбнулась девушка, немного испугавшись. — Ну, что случилось? — спросил брюнет, сложив руки на груди и неволь но поморщившись от этого «Сень». Почему-то после расставания с ней ему стала резко противна такая форма его имени. — С чего ты взял, что что-то случилось? Мы же с тобой вроде как друзьями расстались, на хорошей ноте. Почему я не могу просто пригласить тебя в кафе? — Можешь, но, Алён, я тебя слишком давно и хорошо знаю. Это не тот случай, когда ты хочешь узнать, как мои дела, — и правда, молодые люди познакомились в институте, ещё на первом курсе. Вот только встречаться начали гораздо позднее. — Нет, слушай, я и правда хочу знать, как твои дела. Мы давно уже как-то не списывались, я… даже соскучилась, — усмехнулась Алёна. — Охотно верю. Извини, не могу сказать того же тебе, я в отношениях, — пожал плечами брюнет. — Да, я видела твои фотки в инстаграме, — опустила голову девушка. — Может, закажешь что-нибудь? — перевела тему кареглазая. — Алёнушка, ближе к делу, у меня мало времени, — резко оборвал её энтузиазм Попов. — Хорошо, я не буду тянуть и скажу прямо — я беременна. От тебя. Шестой месяц, аборт делать поздно, — девушка достала из сумки снимки УЗИ и положила на стол перед бывшим парнем.       Мир рухнул.       Сначала Арсений не знал, как на это реагировать. Он просто смотрел на снимки, ничего не понимая, долго и упорно всматриваясь в каждый сантиметр. Он не мог поверить, ждал, пока проснётся, будто это был сон. Но это был не сон, а суровая реальность. Наступила тишина, давящая ещё сильнее. Мужчина понимал, что надо дать хоть какую-то реакцию, но ничего не мог придумать. Не мог даже попытаться что-то сказать, будто пропал дар речи. — Я понимаю, что для тебя это сейчас шок. Для меня это тоже был шок. Ты наверняка думаешь, почему я столько времени молчала. Я просто не знала, как тебе сказать, правда. Не хватало сил и мужества сказать тебе. Думала, что справлюсь сама. Сейчас же я думаю, что ты должен знать. Что это неправильно, если ребёнок будет расти в неполноценной семье. Сень, нам дали второй шанс, понимаешь? — в глазах девушки читались любовь и раскаяние. — Ребёнок — это не шанс, Алёна. Ребёнок — это ответственность, — ужаснулся Арсений, не понимая и не зная, что делать дальше. — Но разве мы не хотели детей? — Хотели, но мы расстались. Ты понимаешь, что у меня уже другая жизнь? Я люблю другого человека. — Зато я люблю тебя. И наш ребёнок тоже любит тебя. Нашей с ним любви хватит на нас всех. Умоляю, Арс, давай начнём всё с чистого листа… Ты мне нужен… — девушка взяла его руки в свои и переплела пальцы. — Мне нужно время, чтобы переварить всё это. Я тебе позвоню, — резко встал Попов, вырвав руки. Схватив со стола снимки, он вышел из кафе и глубоко вдохнул воздух. Но этого было мало. Он чувствовал, как задыхался. Нечто плохое, не дававшее ему покоя весь день, произошло.       Придя домой, он спрятал снимки в рабочий портфель, который купил специально на новую работу. Туда Антон точно не полезет и не найдёт. Антон…       Попов понятия не имел, как объяснить это Антону. Он даже сам не до конца понимал. И что теперь делать? С одной стороны, Алёна права, ребёнку нужен отец и полноценная семья. А с другой… А с другой был мальчишка, которого он полюбил настолько, что уже не представляет своей жизни без него.       Арсений уселся на диван и погрузился в свои мысли. Он любил Антона, правда любил. Но ребёнок… это то, о чём он мечтал уже очень много лет. Арсению было шесть, когда его отец ушёл из семьи. Мама не стала говорить, что он трагически погиб или космонавт. Он был просто пиздабол и эгоист, берущий от жизни по максимуму. Облагораживать мудака и делать из него героя мать не хотела, и её можно было понять. Отец никогда не интересовался, как они живут, не поздравлял с праздниками, не звонил и даже не пытался. Какие алименты, о чём вы, он ушёл и навсегда позабыл о том, что у него есть сын. Попов никогда не понимал, как человек вот так просто может бросить семью. Искренне не понимал, как можно бросить своего ребёнка.       Вот и сейчас его давило чувство боли и детской обиды на отца, смотря на эти фотографии. Ещё в юношеском возрасте он поклялся самому себе, что станет прекрасным отцом, самым лучшим и любимым папой для своего ребёнка. Кто же знал, что всё выйдет вот так…       Мать всегда делала всё, чтобы Арсюша ни в чём не нуждался. Уделяла ему столько времени, сколько могла, горбатясь на трёх работах. Он действительно был благодарен ей за всё, бесконечно благодарен, но… он мечтал, что однажды отец вернётся. Арсений ненавидел его, просто ненавидел за то, что он делал с мамой. Ненавидел за её слёзы и тихие ночные истерики в подушку, которые она всеми силами пыталась скрыть. Ненавидел, что его жизнь была лучше, чем их с матерью, ведь он жил в своё удовольствие. Ненавидел всей душой и сердцем, но продолжал верить, что он однажды вернётся и всё снова будет, как раньше.       Говорят, вырастешь — поймёшь. Арсений вырос, но до сих пор не нашёл оправдания такому поступку.       Он ни за что не будет, как его отец. Никогда. Даже если придётся пожертвовать собой и человеком, который стал для тебя буквально всем.       Неизвестно, сколько он так просидел на диване, тупо пялясь в стену с приглушённым звуком телевизора, пока не вернулся Антон. Погремев посудой на кухне, паренёк пришёл с чашками чая и кофе и мармеладками в гостиную к Арсу. — Будешь? — паренёк протянул ему кофе. — Нет, спасибо, — наконец выходя из своих раздумий, откликнулся Попов. За весь вечер он не проронил ни слова, не отвечая даже на «Арс, я дома» от пришедшего Антона. — Ты не отвечал мне на сообщения, мы фильм-то смотреть будем? Я вот мармеладки купил, — Шастун уселся на диван рядом с любимым, отпивая горячий чай. — Да, извини, я не видел сообщения. Конечно будем, включай, — голубоглазый попытался сделать привычное беззаботное лицо и улыбнуться. — Что-то случилось? — прикусил губу Антон, смотря на своего парня и требуя ответа. — Нет, — снова будничным тоном ответил брюнет, выхватывая пульт. — Ты мне врёшь. Я же вижу, что что-то случилось, — заставляя посмотреть на себя, ответил парнишка. — Просто проблемы на работе, не бери в голову, — нажимая на нужный фильм, ответил Арсений. — Это из-за меня? Хочешь, будем меньше видеться в институте… — зеленоглазый обеспокоено смотрел на брюнета. — Прежде, чем ты начнёшь предлагать всякие бредовые идеи, скажу, что это не из-за тебя, — перебил его Попов, наконец посмотрев ему в глаза. — Точно? — нахмурился паренёк. — Точно, Тош, — Арсений притянул светловолосого к себе за толстовку и мягко поцеловал в губы. — Фильм-то будем смотреть? С мармеладками, — усмехнулся голубоглазый. Антон довольно улыбнулся и кивнул, положив голову на ноги своего парня. Брюнет включил фильм и начал перебирать пальцами кудрявые волосы парня, абсолютно не обращая внимания на фильм и снова погружаясь в свои мысли.       На протяжении всей недели Арсений был какой-то задумчивый и сам не свой, что, конечно же, заметил Антон. Последний думал, что это как-то связано с работой, в чём его убедил Попов. С опаской сбегал к нему с пар, зная, что это может в любой момент обернуться скандалом. Парнишка не хотел проблем ни себе, ни уж тем более Арсению. Голубоглазый же делал вид, что всё отлично и менялся каждый раз в лице, как только видел Антона. Шастун с некой тревогой и предчувствием чего-то плохого отправился на день рождения одногруппницы в тот самый день. Арсений, конечно же, отпустил, но уже знал, какой будет исход дня. Посчитав, что так будет лучше для них обоих, Антон с утра поцеловал любимого и ушёл на учёбу, не подозревая, что это был последний поцелуй, посвящённый брюнету. Он правда считал, что после такой напряжённой недели, надо оставить своего парня в покое, ему и без него проблем хватает. Раз человеку нужно разобраться в себе — пусть разбирается. Но он не знал, как сильно ошибался. Ведь только оставаясь наедине с собой, Арсений прислушивался к разуму, заглушая сердце и чувства. Только тогда его настигали самые тёмные мысли, самые правильные, как он тогда считал. Он не чувствовал, а только думал и думал, прокручивая различные варианты событий. И только когда появлялся Антон, он забывал обо всём. О всех проблемах, несчастьях. В мире существовало только сияющее от счастья лицо Шастуна с его наполненными бесконечной любовью глазами. И больше ему ничего не надо было. Только он.       В тот день он намеренно отключил телефон, готовясь к разговору. Мужчина целый день пытался уговорить себя, что всё делает правильно, пока собирал каждую вещь в доме, принадлежавшую Антону. Слёзы сами текли из глаз, он пытался их контролировать, но не смог. Как и не смог должным образом проконтролировать свою жизнь. За что теперь и платит самым дорогим, что у него есть. Сложив все вещи, он понял, насколько станет пусто в доме без него. Арсений достал из рабочего портфеля снимки, снова и снова всматриваясь в изображение маленького человечка. Алёна сказала, что это девочка. Дочка. Он безумно хотел дочку. Маленькую, озорную, с ясными голубыми глазками и тёмненькими волосами. Он был готов пойти на всё, чтобы его дочка чувствовала себя принцессой. Он был готов научиться заплетать косички, играть в дочки-матери и прочую ерунду, покупать ей столько сладостей и красивых платьев, сколько она захочет. Он уже буквально любил этого ребёнка, потому что это был его ребёнок, его сокровище и новый смысл жизни. Мужчина положил снимки на стол и решительно вышел из комнаты, давая себе установку сыграть такое безразличие и нелюбовь, чтобы точно раз и навсегда разорвать отношения. Да, ему будет больно. Но пускай больно будет только ему. Пусть Антон будет ненавидеть его, проклинать, материть, хотеть убить, но только не любить. Любить будет он. Всегда.       Арсений прекрасно слышал, как раздавались тяжёлые шаги на лестничной клетке. Как он царапал ключами замок, не попадая. Как раздевался в прихожей, где уже несколько часов находились собранные вещи. Попов буквально чувствовал каждой клеточкой его дыхание сзади и ужасный запах алкоголя, смешанный со сладким вкусом парилки, ведь Арсений запретил ему курить тяжёлые сигареты. — Арс, а что за вещи в коридоре? Мы куда-то уезжаем? — весёлым тоном спросил паренёк, а Арсений наконец собрал всю волю в кулак, продолжая внушать себе, что так будет правильно. — Не мы, а ты, — голубоглазый повернулся лицом к парню. — Пожалуйста, покинь мою квартиру и больше не приходи сюда. — Арс, да не устраивай спектакль. Ну, подумаешь, пришёл поздно, я же говорил тебе, что день рождения у одногруппницы. С утра ведь предупредил, что приду поздно, — дурак, дурак, дурак! Ты ни в чём не виноват, уходи! — Дело не в этом. Просто… нам нужно расстаться, — внутри всё кипело и хотелось рыдать, но он держался, мужественно держался, говоря каждую фразу будто по заученному сценарию. Он предугадал каждую фразу паренька, от чего было немного проще не теряться, а чётко следовать репликам. — Кому нужно? Лично мне — не нужно.       «Так будет проще, так надо, так будет проще…» — повторял как мантру Арсений про себя. — Антон, я не шучу. Всё кончено, я тебя не люблю и никогда не любил. Мне хотелось попробовать с молодым парнем, я попробовал. Было классно, не спорю, но всё зашло слишком далеко. Я больше не хочу тебя обманывать. Ты мне наскучил. И ты, и эти игры. Всё это мне надоело. Так что оставь меня в покое, — он говорил это чуть ли не плача. Он любил и любит, просто… Им не судьба быть вместе. Так нельзя. Каждым словом он делал больно не только Антону, но и себе. Он обманывал, в первую очередь, самого себя. Сердце кричало, просто разрывалось от той боли, от той лжи, которую он сам выдумал. Он правда пытался убедить себя в том, что всё это было лишь развлечение. Что минутная слабость этот мальчишка. Он справится без него. Ведь жил ведь всё это время… — Я тебе не верю, — и правильно делаешь, он сам себе не верит. — Я говорю правду и тебе придётся это принять. Я не умею любить и тебе пора бы это понять, — любить он умеет, но это больно. Чертовски больно. — Это выглядит как одна большая шутка, вот только мне уже нихрена не смешно, Арс! — Боже, если бы он только знал, как сильно брюнет хочет сейчас его обнять. Но нельзя. Держаться до конца. — Я правда не понимаю… — Тебе и не нужно. Я же сказал, мы расстаёмся и тебе нужно уйти, — Антон, пожалуйста, уходи, не доводи до греха. — А если я не хочу уходить? — В таком случае мне придётся вызвать полицию, — он правда не ожидал, что мальчишка будет настолько упёртым. Знал, что будет сопротивляться, но не настолько. Он должен уйти, просто должен. А почему? Попов и сам не знал. — Полицию? Нихуя ты важный, — прости, Шастун. Если сможешь когда-нибудь, то прости за всё. — Ладно. Если хочешь, чтобы я ушёл, то я уйду. Меня долго просить не нужно. Тем более… вещи мои ты уже собрал, спасибо тебе большое, — кивнув, он улыбнулся, сквозь накатывающую истерику. Внутри Попова эта истерика длится уже не один час. Он буквально был на пределе. — Сейчас только одну вещь из спальни заберу… Антон прошагал в спальню, а мужчина даже и не подумал о том, что он может там найти снимки. Он просто переводил дух, еле сдерживаясь. Смахнув слёзы из глаз, он вновь настраивал себя на разговор. Нужно завершить начатое. Нужно продержаться ещё немного. Ты сможешь, Арс, ты сильный. — Может хотя бы объяснишь, что это такое? — под ноги Арсению полетели те самые злоебучие снимки. Сердце забилось ещё сильнее. Он не знал, как реагировать, будто увидел их в первый раз. Попов лишь опустил глаза, совершенно забывая суть разговора. Он чувствовал себя котёнком, который нассал в тапки и которого хотят утопить. — Хотя, знаешь, я и сам догадался, да. Чо, Попов, сделал выбор в пользу семьи? Хах, а я, дурак, хотел тебе кольцо фамильное подарить на полгода отношений. С гравировкой, прикинь. Но, как говорится, не судьба, — Боже, что он наделал… Его мальчик. Его единственная и бесконечная любовь. Он даже знал, что ответил бы. Конечно «да». Но сейчас уже ничего не исправить. — А ты молодец, Арсюх. Наконец-то мать твоя будет довольна. Внуков ей наделаете, ой! А то с мужиком-то как? Никак! — он буквально чувствовал боль Антона. Ему было не менее больно, но его сердце уже было разбито несколько дней. Чувствовал, как самые красивые в мире глаза, излучающие добро и свет, наполнялись слезами от боли и обиды, которые причинил Попов. Только он виной всему. Он сам не мог себя простить за то, что сейчас происходит. Смотреть ему в глаза просто не хватало больше сил, и он так и стоял с опущенной головой, смотря на УЗИ. — Ебитесь и размножайтесь! Совет да любовь! — резко перестав смеяться, Антон сорвался на крик и навсегда покинул их общих дом, едва не сорвав дверь с петель. Арсений шумно выдохнул, ведь он буквально не дышал последние несколько минут. Затем упал на пол и зарыдал, разбивая в кровь кулаки. Боль была ужасная. Он задыхался, катался по полу, но никак не мог справиться с чувствами. Через несколько часов наконец истерика отпустила и он уснул, весь в собственной крови.       Идти на работу не хотелось совсем. Понимая, с каким трудом он добился её, как хотел осуществить мечту — работать преподавателем, учителем, он просто не мог позволить себе прогуливать. Глотая каждый раз транквилизаторы и антидепрессанты, будто аскорбинки, он заставлял идти себя в институт и улыбаться всему назло. Спасало лишь то, что Шастун там больше не появлялся, как и обещал. И за это он был ему безумно благодарен.       Через несколько дней к нему домой, с большим количеством сумок и чемоданов переехала Алёна. Она убедила Попова, что на таком сроке уже становится тяжело, хоть она и переживала в одиночку токсикоз и прочие прелести беременных. Убедила в том, что ей нужна опека и забота практически 24/7. — Только я не смогу уделять тебе всё время, у меня работа, — буркнул Арс, перетаскивая чемоданы в спальню. Сам он уже давно решил, что спать будет на диване. — С каких это пор владельцы автосалонов работают? — усмехнулась девушка, располагаясь на просторной кровати. Их с Антоном кровати. — С тех самых, как работают преподавателем в ВГУ. К тому же, я совладелец, у нас с Матвиенко равные права, — друзья открыли этот бизнес много лет назад. Алёна была одной из тех девушек, которые смогли закадрить молодого, богатого и очень симпатичного паренька. Антону про основной источник дохода Попов не рассказывал. Он собирался познакомить друга с парнем, но не успел… — Так что целый день ты будешь, увы, одна. Но если нужно будет что-то купить, принести, свозить, в общем, всё, что придёт тебе в голову — я к твоим услугам. А сейчас я на работу, и так уже опоздал, — поправив галстук, брюнет схватил рабочий портфель и ушёл. — Окей, я… — послышался хлопок двери. —… разберу пока вещи, — договорила Алёна, глубоко вздохнув.       Так продолжалось долгое время. Арсений каждый день очень поздно возвращался с работы, хотя рабочий день его заканчивался иногда уже после трёх дня. Пар было не так много, но домой не хотелось совсем. Это больше не его дом, он потерял свой смысл и значение. Там больше не тепло и уютно, не светло, нет там больше радости и счастья. Алёна каждый день с утра до вечера готовила, убирала, стирала, была просто идеальной девушкой, какой не была даже четыре года их отношений. А получала взамен кислое, угрюмое и неживое лицо человека, который обменивался парой фраз об её самочувствии и шёл спать.       Арсений знал, что будет больно после расставания. Но не знал, что это будет адская боль, сжигающая тебя с каждым днём всё сильнее. Тоска, разлука, моральные убеждения, что он всё сделал правильно, что так будет лучше для них обоих, не давали ему просто-напросто жить. Он продолжал глотать таблетки, чтобы не чувствовать ничего совсем. Арсений знал, конечно знал, что жизнь будет другой после их разрыва. Но он даже не догадывался тогда, что без Антона это будет уже не жизнь. Из яркой она превратится в серую и скучную, где каждый день ты будешь видеть лицо нелюбимой женщины, носившей под сердцем твоего ребёнка, от чего ещё сильнее захочется просто повеситься, нежели так жить. Жизнь станет просто чередой дней, похожих друг на друга. Он был несчастен. Он был ужасно несчастен от того, что сам страдал и заставил страдать Антона. Каждый день приходя на работу, он надеялся увидеть его и выдыхал с облегчением, когда снова не находил. От этого становилось не проще, и не сложнее. Он переживал, он не мог найти покоя в собственной душе, ведь его внутри разрывало. Арсений больше не мог так жить и делать вид, что всё хорошо. Он не мог больше притворяться, что живёт, когда на деле лишь существует, поэтому решил поговорить с Алёной.       Он пришёл домой сразу после пар, не отсиживаясь на этот раз в кабинете автосалона, как делал все две недели. Пришёл с твёрдым желанием поговорить, но застав Алёну плачущей на кухне, он потерял не только суть разговора, но и какие-либо мысли. — Что-то ты рано сегодня, как чувствовал прямо, — усмехнулась девушка, всхлипывая и закрывая лицо руками. — Нам… кхм, надо поговорить, — еле как выдавил из себя Арсений, не понимая, как реагировать на такую истерику. — Хорошо, что ты и сам это понимаешь, — вытирала слёзы Алёна. — Только начну я, если ты не против, — девушка наконец посмотрела на голубоглазого. — Выслушай меня, пожалуйста, до конца. Это решение мне далось даже тяжелее, чем моё предыдущее, когда я решила сказать про беременность, — девушка тяжело вздохнула. — Я ухожу, Арс. Я правда так больше не могу. Я тебя безумно любила и люблю, но я устала. Просто устала, понимаешь? Ну, сил моих больше нет. Я устала каждый день стараться для тебя, для нас, а в ответ получать лишь холод, полнейшее безучастие и игнор. Я тоже человек, у меня тоже есть чувства. Но ты будто забыл об этом. Я тебя не узнаю, Попов. Ты ведь был совсем другим. Жаль, что я то вовремя не ценила, дура. А сейчас уже, видимо, ничего не вернёшь. Но я хотя бы попыталась. — А как же ребёнок? — Арсений стоял задумчиво, явно пребывая в шоке. Он и сам хотел предложить разойтись, но… — Хах, ребёнок… — усмехнулась девушка. — Только это тебя волнует сейчас, да? Из всего, что я сказала? — кареглазая закусила губу. — Да нет никакого ребёнка. Развела я тебя, понимаешь? И снимки эти подруги моей, а не мои. Я тебя вернуть хотела. Думала, всё как раньше будет, а то и ещё лучше, но… насильно мил не будешь, — всхлипывала девушка. — Не получилось у нас с тобой в семью сыграть. — Погоди, в смысле не твои снимки? А как же живот? — Да накладной он! Ты же меня за две недели даже не коснулся ни разу! — сорвалась на истерику Алёна. — Если тебе интересно, то живот на этом сроке куда больше, чем тот, который я нашла, — девушка встала и задрала толстовку, оголяя живот. Затем сняла пояс и накладной живот, показывая свой, идеально плоский. — Не переживай, вещи я уже почти собрала, завтра съеду. Можешь дальше шляться там, где ты шлялся всё это время, — темноволосая, даже не взглянув в лицо мужчине, толкнула его и вышла из комнаты, запираясь в спальне. Попов продолжал стоять на кухне в оцеплении, не зная, как реагировать на такое и что дальше делать. Но одно он чувствовал абсолютно точно — облегчение. Будто тяжёлый, буквально непосильный камень наконец упал с его плеч.       Алёна съехала на следующий день, как и обещала, оставив после себя идеальную чистоту и кучу еды в холодильнике. Решив до конца убрать все её следы пребывания в этой квартире, Арсений принялся менять постельное белье на кровати. Переворачивая матрас, он обнаружил розовые фантики от конфет, которые так обожал Антон…

***

— Будешь? — спросил Шастун, сидя перед телевизором на диване и протягивая любимому пакет с купленными конфетами. — Я не люблю эти конфеты, — поморщился Арсений, безразлично усаживаясь рядом. — Почему? — абсолютно по-детски спросил паренёк, набивая рот сладостями. — Ну что это такое? Мне пять лет? — всё ещё продолжал морщиться Попов, выбирая видео на ютубе. — Я живу с дедом, — закатил глаза Антон, засовывая фантики в диван. — Так! Если хоть один фантик останется в диване, я тебя убью, Шастун! — абсолютно серьёзно сказал Арсений, от чего зеленоглазому даже стало страшно. — Да уберу я, уберу, не гунди! — пробурчал паренёк, перекладывая фантики в карман худи. Прошло буквально несколько минут, Арсений не мог больше слушать причмокивания своего парня, пожирающего конфеты, и наконец сказал: — Ладно, дай сюда одну, — пробурчал голубоглазый, протягивая руку. — Ты же не любишь, — усмехнулся Антон, глядя на своего парня. — Ты слишком вкусно ешь! — вырывая из рук паренька пакетик с конфетами, произнёс Попов под смех зеленоглазого.

***

      Что-то защемило внутри. Воспоминания снова заставили почувствовать его дома. Он вспомнил всё. Его улыбку, смех, сияющие глаза, руки, вечно увешанные безделушками, тонкие пальцы, которые всегда были холодные. Этот дикий срач на столе, который он оставлял после очередной бессонной ночи, когда рисовал новый портрет Попова, съедая при этом килограммы сладостей. Вспомнил эти толстовки, которыми буквально был забит весь шкаф. Футболки самых разных цветов с придурочными картинками, с которых всегда смеялся Арсений. Скучал по энергетикам в мусорке. Скучал по этим бесконечных парам кроссовок в прихожей. Скучал по ощущению, когда ты дома и чувствуешь себя дома.       Теперь Арсений абсолютно точно уверен, что жизнь состоит из чёрных полосок, белых полосок и… смеющегося Шастуна…

***

      Попов понимал, что сам виноват во всех своих бедах. Виноват во всём. Вполне себе осознавал, что заслужил те мучения, которым подвержен сейчас и которые с каждым днём становятся всё сильнее. Его буквально убивали вина, печаль, тоска, сожаление о содеянном и раскаяние. Он каждый день представлял, как разговаривает с Антоном. Как крепко обнимает, вдыхая его запах. Как нежно целует, испытывая в этом необходимость и глубокое выражение накопившихся чувств. Ах, если бы он только понимал его, понимал весь трагизм ситуации… Но он обманул его, намеренно сделал больно, выставил за дверь, как ненужного домашнего питомца. Он сам себе не мог простить это, от чего медленно сходил с ума. Арсений разговаривал с ним вслух, постоянно представляя его образ перед собой. Прокручивал каждое событие своих унылых будней через призму «А что бы сказал Антон?». Он физически не мог находиться долго в вузе, ведь каждая парта напоминала о ласках и страсти, которых отныне уже не будет.       В голове, как заевшая пластинка, звучали слова Добрачёвой, ещё больше добивая Арса. «— Да из-за Вас он возвращаться не хочет, неужели не понятно? Из-за Вас! Сказал, что пообещал Вам! — кричала девушка, когда преподаватель в очередной рад требовал адрес друга. — Это бред какой-то… — Да неужели? — девушка презрительно окинула взглядом преподавателя и вышла из аудитории.»       Конечно он знал, что из-за него. И если сначала он был ему благодарен, то теперь он понимал, какими проблемами обернутся пареньку все эти пропуски. Понимал, что не заслуживает того, чтобы один из лучших студентов на потоке прогуливал учёбу и рисковал своим будущим ради него. Арсений пытался донести до него это, пытался поговорить, но Шастун заблокировал его везде, где только мог. Даже в Сбербанке. Попов бесконечно покупал левые номера, создавая страницы и аккаунты, но паренёк блокировал и их. Зеленоглазый стал настолько недосягаем, что Арсений с каждым днём впадал в ещё большую апатию и отчаяние…       Он не слышал ничего об Антоне уже несколько месяцев. Катя обменивалась с ним дежурными фразами и говорила, что всё хорошо. Когда терпеть это стало совсем невыносимо, то голубоглазый пригрозил девушке незачётом. Надавил на слабое место отличницы, поступил подло и хитро, но того требовала ситуация. Однако Катя не сдалась и тут, сказав в ответ лишь: «Делайте, что хотите».       Казалось бы, ситуация плачевная и ничего с ней уже не сделаешь. Пока в один прекрасный день в институт не пришёл Антон…       — Всем здравствуйте, — забежал в аудиторию запыхавшийся Арсений. Как всегда идеальный, в тёмно-синем костюме и чёрной рубашке. Студенты встали, чтобы поприветствовать преподавателя. — Садитесь-садитесь, — даже не посмотрев на них, мужчина бросил портфель на стол и подошёл к доске. — Сегодня времени мало, а обсудить нужно много, поэтому быстро запишем тему занятия, — голубоглазый взял мел в руки, закашлявшись. Он ведь бежал последние десять минут, чтобы успеть на пару до того, как все разойдутся. Никогда такого, конечно, не было, но опаздывать на свои же пары Арсений себе не позволял. — Екатерина, надеюсь сегодня все здесь, кроме Шастуна, — преподаватель начал красивым, отточенным почерком выводить буквы на доске. — Арсений Сергеевич, сегодня все. Даже Шастун, — добавила девушка, ожидая ответной реакции. Она, в свою очередь, не заставила себя ждать, мел буквально сам вывалился из рук голубоглазого. — Итак, записываем, начало правления династии Романовых, — дописал Арсений тему и наконец повернулся лицом к студентам, ища взглядом Шастуна. Паренёк сидел на самой задней парте, уткнувшись в телефон. — Очень рад Вас снова видеть с нами, Антон, — проговорил чуть взволнованно Попов, а паренёк даже и бровью не повёл, будто не слыша этого.       Во время занятия Арсений всеми силами пытался не смотреть на бывшего парня, но всё равно иногда машинально переводил на него взгляд и тут же сыпался, запинаясь и забывая, о чём он вообще рассказывает. Пару раз он даже выходил в коридор, чтобы принять таблетки, и возвращался, будто ничего не было. Студенты уже привыкли к таким его исчезновениям каждую пару и совершенно не обращали на это внимание. Все, кроме Антона, который всю пару упорно играл в игру на телефоне. Он поставил перед собой цель просто пытаться отсиживать до конца пары Попова. Было сложно, ведь его буквально магнитом тянуло к голубоглазому. Шастун принял для себя решение, что он больше не будет таким, каким был раньше. Только холод, безразличие и игнорирование. Надо было ранить врага его же оружием. А лучше убить.       Собирая свои записи по подготовке к каждой паре в портфель, преподаватель боковым зрением заметил, что парнишка спускается по ступеням последний, так как сидел дальше всех. — Антон, я правда очень рад, что ты вернулся в институт и ходишь на пары, — он всю пару думал, как заставить его любимого обиженного мальчика посмотреть на него. — Я сделал это не ради тебя, — хрипло ответил паренёк, перебросив сумку через плечо, едва кинув презрительный взгляд на преподавателя. — Разумеется, — ответил Арсений, нервно улыбнувшись. Шастун вышел из аудитории, а голубоглазый снял очки и закрыл руками лицо, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Слова Антона маленькими иголками вонзились в сердце, чувствовалось болезненное покалывание. Но… он хотя бы вернулся. Может теперь будет шанс начать всё заново?

***

      К следующей паре, которая, к слову, была в уже в среду, Попов готовился как никогда раньше. Прочитал тонну материала, чтобы не отвлекаться на занятии и постоянно что-то рассказывать. Он хотел быть готовым на все сто, в случае, если у его мальчика вновь появятся вопросы. Каждый вечер перед парой Арсений сначала рассказывал весь материал Антону, поглаживая его по спине, а потом слушал бесконечное количество вопросов, которые накопились у паренька. Но эта традиция действовала, когда они были вместе… А сейчас… Сейчас оставалось лишь надеяться на то, что Антон любит традиции больше, чем ненавидеть Попова.       На этот раз Шастун сел на первую парту. Всё занятие до перерыва Арсений ломал голову, каким ветром его занесло к новенькой. Может, помочь хочет, поэтому с ней сел? Решил быть не единственным одиночкой в группе? Так у него же Катя есть, которая, кстати, по выражению лица, тоже была не совсем в восторге, ведь раньше она там сидела. А сейчас сидит рядом, но на парту выше. Всё стало понятнее, когда на «переменке» Антон сначала о чём-то мило разговаривал с Кузнецовой, держа её за руки, а потом вообще взял и поцеловал. Арсений, который как обычно смачивал горло от долгой болтовни, подавился водой. Это заметила Катя, которая слегка дала подзатыльник другу со словами: «Не на паре же!». Вторую часть занятия Арсений не спускал глаз со сладкой парочки. Молодые люди то и дело перешёптывались, держались за руки. Его мальчик улыбался не ему, а этой… Ире. Это выводило его из себя настолько, что он буквально закипал от злости и ревности, не боясь даже реакции одногруппников Антона. Он то и дело громко кашлял, чтобы привлечь к себе внимание, вопрошая глазами: «Вы там не охуели?». Теперь занятия стали испытанием уже для Арсения. Теперь уже он мечтал закончить пару, при этом не поскандалив с бывшим. — Шастун, задержись, возьмёшь тему для доклада, — в конце сказал преподаватель, когда часть студентов уже вышла из аудитории. Антон, как самый лучший парень в мире, ждал, пока соберётся его девушка. — Я тебя в коридоре подожду, — улыбнулась Ира, поцеловав парня в щеку. — До свидания, — сказала она Попову, не зная, что в голове тот уже в красках представлял, как вывозит её тело в лес. От этих мыслей отвлёк подошедший к столу Антон. — Вот, список, — Арсений положил перед пареньком лист с написанными с двух сторон темами. — Сфотографируй. Как выберешь — напишешь, я скину литературу. — Обойдусь без подачек, — буркнул паренёк, доставая из кармана телефон. — Не выпендривайся, доклад буду проверять не только я, это общепризнанная отработка. Поблажек больше не будет, — наигранно грустным тоном сказал последнюю фразу Попов. — Как давно вы встречаетесь? — как бы между делом спросил Арсений, заполняя журнал. — А это уже не Ваше дело, Арсений Сергеевич. Если это всё, то я пойду, не буду Вас задерживать, а то ведь дома ещё семья ждёт, не правда ли? — ядовито улыбнулся Антон и собрался к выходу. — Не правда. Нет у меня никакой семьи, кроме тебя, — опустил голову Попов, перестав писать. — Надо же, ты проебался даже в этом, — хмыкнул паренёк, всё ещё с издёвкой смотря на преподавателя, и вышел из аудитории. Арсений продолжил заполнять журнал, но в какой-то момент психанул и просто бросил ручку на стол, тяжело дыша.

***

      Попов прорабатывал план по захвату Антона и освобождению его от вражеской коалиции по имени Ира. Правда, в этом плане не было написано «вести себя как полный кретин, лишь бы только привлечь к себе внимание». Он вёл себя как влюблённый пацан, который дёргает девочку за косички и дразнится. Только в данном случае ему давно не десять лет и он любит мальчика, у которого другая девочка. Ситуация критическая, надо действовать незамедлительно. Жёстко и радикально. И он действовал. Не сказать, чтобы это сильно помогало в примирении, но внимание он привлекал точно. — А про правление Екатерины Второй нам расскажет… — деловито проходился по списку студентов Попов, давно придумав, кого спросить. — О, тот, кто у нас уже давно не отвечал и прогуливал занятия. Шастун! Пожалуйста, начинайте. — Что конкретно Вас интересует? — паренёк закатил глаза и поднялся с места. Он тоже знал, что бывший возлюбленный не оставит его в покое, поэтому усердно готовился к каждой паре по истории. — Всё! — по-злобному весело ответил преподаватель. — Абсолютно всё, в мельчайших подробностях. Вплоть до личной жизни государыни, — стиснул зубы Попов, сложив руки на груди. Он нарочно выделил слово «личной жизни», припоминая пареньку их прошлый разговор. — Личное не публичное, Арсений Сергеевич, — наигранно улыбнулся Антон, в тон преподавателю. — Если это всё, что Вы можете мне ответить на заданный вопрос, то можете присаживаться, я поставлю Вам соответствующую оценку, — взяв карандаш в руку, Попов тоже взял на понт паренька.       «Думаешь, только ты умеешь зубки показывать?» — подумал про себя Арсений и победно ухмыльнулся. Антон сел, не проронив больше ни слова. — Очень жаль. Что ж, Вы сами приняли это решение. Весьма печально, когда лучшие студенты скатываются на неуды из-за амбиций, гордыни и собственного невежества. В следующий раз найдите время для подготовки к занятию, а не занимайтесь «не публичным», — снова кольнул паренька Арсений, поставив карандашом в журнале двойку. — Непременно, — сквозь зубы процедил Шастун, сложив руки на груди и смотря на преподавателя как бык на красную тряпку. — Ты почему не ответил? Мы же вчера с тобой вечером готовились! Ты же мне сам всё рассказал! — шёпотом спрашивала у своего парня Ира, искренне не понимая, что это сейчас было. — Да пошёл он, — буркнул Антон, начиная что-то рисовать в тетради, чтобы успокоиться. Девушка не стала больше ничего говорить, лишь понимающе положила свою руку поверх его и улыбнулась, в качестве поддержки. После пары паренёк самый первый выскочил из аудитории, как только преподаватель начал давать домашнее задание. На колкости Попова по типу: «А Вы всегда такой быстрый, Шастун?» и «Надо же, даже не дали мне кончить» Антон сдержался и не ответил, будто пропустил их мимо ушей, пулей вылетев из кабинета.       К слову, на такие словесные перепалки одногруппники реагировали вполне спокойно. Ну, как спокойно, скупали попкорн перед понедельником и средой. Именно в эти дни проходили любимые пары по истории, где студентов веселили два клоуна на букву А. Все принимали их «ругачки» уже как само собой разумеющееся, лишь некоторые догадывались о том, что случилось и изредка перешёптывались и переглядывались. А так, было весело всем. Правда, тоже до тех пор, пока Попов не решался переключить внимание с Антона (что было довольно-таки редко) на остальных студентов, заваливая одного за другим кучей вопросов.       На следующий день Арсений застал бывшего в коридоре, как всегда с телефоном в руках. Парень облокотился на подоконник, но смотрел не в окно, а лишь в экран телефона, увлечённо что-то печатая. На удивление, ни Кати, ни этой новенькой, которая раздражала Попова одним только присутствием, рядом с ним не было. Решив отомстить за игнорирование его колкостей на вчерашней паре, голубоглазый подошёл к Антону со спины, на ухо прошептав: — Ты выбрал тему для доклада? — Ёб твою мать, Попов! — испугался паренёк, выронив телефон из рук на подоконник. — Какого хуя ты творишь? — бешено посмотрел Антон на улыбающегося мужчину. — Пришёл напомнить тебе о докладе, мой любимый студент, — Арсений продолжал улыбаться, положив бумаги, которые он держал в руках всё это время, на подоконник. — Ну, так что? — Я в процессе, — буркнул парнишка, блокируя экран телефона. — Так и знал, что ты даже не открывал ничего! — возмутился Попов, но тут ему позвонили, и он потянулся за телефоном в карман. — До завтра чтобы выбрал. И разблокируй меня! — ткнул он пальцем на паренька, поспешно собирая свои бумажки и попутно отвечая на звонок. — Ага, обойдёшься, — скорчил недовольную мину Шастун. Арсений цокнул и закатил глаза, уходя восвояси. Зеленоглазый ещё минуту смотрел ему вслед, а потом взял телефон в руки и разблокировал мужчину во всех социальных сетях, проклиная его при этом.       Вечером Попов, как обычно, готовился к занятиям. У него был к ним свой подход. Он уже несколько лет сохраняет исторические мемы, распределяя по эпохам и векам в папки на компьютере. При подготовке к той или иной теме, преподаватель умело вставляет их в презентацию. Студенты в восторге. Некоторые приходят только ради этого на пары.       Вдруг загорелся экран телефона. Прочитав сообщение от «любимого студента» с темой доклада, Арсений улыбнулся, но отвечать не стал. Подумал, что ответит чуть позднее, пусть подождёт. В этот момент брюнет почувствовал надежду на то, что всё ещё может наладиться.       Он вспомнил, как пытался помогать Антону с его заданиями по другим дисциплинам. Его ужасно бесило, что парнишка был занят какими-то расчётами, графиками, а не им.

***

— Может, помочь тебе? — Арсений, откусывая яблоко, подошёл к столу, где уже несколько часов сидел, тихо поскуливая от бессилия его парень. — У меня завтра пять пар, из которых две дискретная математика и математический анализ. Мне поможет только Господь Бог, — проныл Антон и вполне бы ударился головой об стол, если бы Попов вовремя не подложил руку. — Спасибо. — Яблочко будешь? В твоей математике я всё равно ничего не понимаю, ты же знаешь. А в яблоках много понимать не надо — они полезные и всё, — уверенно заявил Попов, протянув руку. — Буду, — улыбнулся Антон и откусил яблоко. — Нет, если ты и правда хочешь помочь, то можешь сделать мне английский. И немецкий… — тяжело вздохнул паренёк. — Хорошо, — усмехнулся голубоглазый, поцеловав любимого. — Тебе ещё яблочко принести? — Угу, — кивнул паренёк, со всей своей бесконечной любовью и обожанием посмотрев на Арсения. В этом взгляде было столько благодарности, счастья, нежности и усталости, что Попов запомнил его, кажется, на всю жизнь.

***

      Было очень тяжело возвращаться из воспоминаний. Тем более из таких, когда им было хорошо вдвоём. Где он чувствовал себя счастливым, всю ночь делая конспекты для Антона. Ему было не трудно, а наоборот, очень приятно, что он мог хоть чем-то помочь любимому. Приятно было потом получать ласку и благодарность за проделанную работу. Видеть, как его сонное чудо еле доходит до кровати и валится на неё от усталости. С нежностью смотреть на него и перебирать руками волосы, когда он спит. Улыбаться, когда он снова будет что-то бормотать во сне…       Брюнет (потратив на это тоже немало времени) скинул необходимую литературу со всеми ссылками для скачивания и переходами на нужные сайты Антону, на что получил в ответ лишь сухое «Спасибо». — Ладно, мы ещё повоюем, — откинул телефон в сторону Попов, недовольный такой реакцией, и лёг спать, придумывая новый план.       Мужчина и правда подумал, что какие-то успехи в их сложных отношениях уже есть. Но все надежды обрывал этот негодный мальчишка, который то и дело жался к своей новой подружке. Арсений отвлекался каждые пять минут, делая им замечания. В конце концов, он не выдержал: — Шастун, если мы мешаем Вам и Вашей девушке, Вы можете выйти, а то лично я чувствую себя уж очень неловко от столь интимной картины, — железным голосом проговорил Арсений, презрительно выделяя слово «девушке». — А знаете, мешаете, Арсений Сергеевич, мы, пожалуй, пойдём, — проговорил ему в тон Антон, встав с места. — Тош, ты чего, успокойся. Извините, пожалуйста, он так шутит, продолжайте, — рыжеволосая посадила паренька на место и стыдливо опустила глаза. Арса всего передёрнуло. Только он имеет право называть его мальчика «Тошей». Только он имеет право затыкать его. Только он имеет право… да ничего он уже не имеет. Всё он проебал окончательно и бесповоротно. Да, проигран бой. Москва отдана Кузнецовой. Но война ещё продолжается. И проигрывать Арсений не намерен. — Записываем подзаголовок. Отечественная война 1812 года, — ухмыльнулся Попов, в упор глядя на паренька.       Арсений прожигал взглядом Шастуна всю оставшуюся часть занятия, а тот и не думал уступать, стиснув зубы. От «гляделок» паренька отвлекала Ира, что ещё больше вывело из себя Попова. Под конец пары он был ужасно зол и даже удивился, когда к нему подошёл Антон, дождавшись, пока все выйдут. — Чего тебе? — буркнул Арсений, отпивая воду из бутылки. — Поставь автомат Кате. Ты же слышал, как она прекрасно отвечала сегодня на занятии и до этого тоже. Она заслужила, и ты это знаешь, — былая дерзость куда-то вдруг делась. Антон переминался с ноги на ногу, было видно, как он буквально переступал через себя и свою гордость, чтобы попросить о чём-то бывшего парня. — Тут я решаю, кому и что ставить. Свободен, — преподаватель указал взглядом на дверь. — Да пошёл ты, — фыркнул Шастун и вышел из аудитории. — Блять! — ударил по столу кулаком Арсений и тяжело вздохнул.

***

      До окончания семестра и, соответственно, нового года оставалась неделя. Автомат Кате Попов всё же поставил. Не потому что попросил Антон (хотя и поэтому тоже), просто Шастун был прав. Девушка действительно заслужила это. Она ведь не виновата, что дружит с тем, на ком мир клином сошёлся.       Единственное, чего Арсений добился за всё это время, так это разблокировки. Да, тоже немало, ведь он пытался этого добиться ещё с середины октября, а на дворе конец декабря. Что делать дальше и как себя вести мужчина не понимал. Он запутался окончательно. По итогу Попов решил, что нужно просто отпустить ситуацию и перестать доставать мальчишку. Пусть теперь он будет недотрога. Он больше не будет реагировать на его поцелуи и обжимания с Кузнецовой на каждой паре, хоть это и будет ужасно сложно. Вот и посмотрим, у кого первого лопнет терпение.

***

      День не задался как-то сразу. Мало того, что понедельник — день тяжёлый, начало недели, так ещё и какой-то козёл подрезал машину Попова, когда тот возвращался в институт после деловой встречи в ресторане по поводу закупки новой модели автомобилей в салон. Матвиенко вчера весь телефон ему оборвал и прислал тысячу сообщений с пометкой «ВАЖНО!», лишь бы только Арсений не забыл приехать. Эта работа преподавателя Серёжу не впечатляла, но он относился к этому как «чем бы дитя не тешилось, лишь бы появлялось на деловых встречах». К слову, царапина на машине осталась небольшая, но весьма заметная, что ужасно расстроило голубоглазого.       Преподаватель тяжёлым шагом зашёл в аудиторию, поздоровался и сразу же уселся за стол, нервно постукивая ногой по полу. По одному только виду студенты поняли, что сегодня его лучше не бесить. Хотя, бесить сегодня было и некому. — Так, кого сегодня нет? — спросил брюнет, заполняя журнал занятия. — Шастуна, — ответила Катя, надеясь, что плохое настроение преподавателя не станет ещё хуже. Арсений Сергеевич безумно нравился ей как преподаватель. Он очень интересно рассказывал и давал действительно нужный материал для общего развития, чтобы хоть немного разбираться в истории, не задрачивая при этом бесполезные параграфы учебника. Но классным преподом он был только в хорошем настроении. В плохом — докапывался до каждой мелочи и каждого слова, срываясь на всех без разбора. Да и как человек был не очень, кому как не ей это знать. — Опять? — слегка прикрикнул Попов, поправляя очки. — Да… и Кузнецовой, — уже тише добавила Добрачёва и кашлянула. — Кто знает, где они? — глубоко вздохнул Арсений, понимая, что видимо сегодня всем его планам не суждено было осуществиться. — Никитина, вы же с новенькой подружки, — толкнул локтём девушку её сосед по парте — Дима Журавлёв. — Никакая она мне не подружка. Я с психами не дружу, — закатила глаза девушка, потирая руку, в которую её толкнули. Боже, какие мы нежные. — Закрой рот уже, а, — прошипела Катя, прекрасно зная, в чём причина прогула двух её одногруппников. Тут Арсений оторвался от своих дел и мыслей и, нахмурившись, наблюдал за словесной перепалкой студентов. — В каком смысле? — не унимался Журавль. Паренёк любил свежие сплетни, поэтому и сидел с Никитиной. Ну, и ещё потому что она ему нравилась. Чем — никто не понимал, но они точно друг друга стоили. — У нашей отличницы Ирочки здорово крыша течёт время от времени. Видимо, Антоша сейчас её усиленно латает, — ухмыльнулась девушка, довольная сама собой. — Ну, раз Вы у нас, Дарина, всё знаете, тогда перечислите нам ключевые действия Антанты в период Первой Мировой войны, — его сильно задели слова девушки, он нашёл жертву, на которой отыграется. — Смелее, не стесняйтесь, — молчание студентки продлилось где-то минуту, в течение которой Никитину буквально испепеляла пара голубых глаз. — В следующий раз откройте учебник, прежде чем открывать рот.       Опасения Кати подтвердились, Попов спрашивал всю пару и спрашивал жёстко, ставя плохие оценки всем подряд. Было похоже на расстрел, в котором из выживших была только Добрачёва. Правда и на неё он наорал, за что ему было стыдно. В конце пары он подозвал девушку к себе. — Екатерина, Вы простите меня. Я действительно считаю, что вы весьма умная и способная студентка, просто сегодня попали под руку. Я правда восхищён Вами и безумно рад, что Вы учитесь у меня. — Ничего, Арсений Сергеевич, я всё понимаю. Но мне очень приятно, что Вы извинились, — девушка улыбнулась, сама не понимая, куда делась её привычная дерзость в отношении Попова. Ещё буквально недавно они ругались, как кошка с собакой, пока она гордо отстаивала честь друга, а сейчас… У неё появилось к нему какое-то уважение? — Ты же знаешь, о чём говорила эта придурочная? — аккуратно он спросил у девушки. — Дарина? Знаю. Но мне кажется, Вам лучше самому позвонить Антону и спросить у него лично, — Катя ухмыльнулась, будто дав намёк «действуй, дурак». — И ещё вопрос. Следующая пара же последняя? — Да, — грустно улыбнулся преподаватель. — Последняя и в этом году, и в этом семестре, и по этой дисциплине. — Скажу честно, я буду очень скучать по этим парам. И по Вам. Знаю, что не должна этого говорить из-за ваших отношений с Антоном, но… — Наши с ним отношения давно кончились и никак не должны были отразиться на учебном процессе. Однако вышло, как вышло, — усмехнулся Арсений. — Я тоже буду скучать по тебе. Ты действительно самая умная девушка, которая у меня учится. — Приятно слышать, — улыбнулась Катя, немного даже засмущавшись. — Обнимемся на прощание? — абсолютно искренне улыбнулся в ответ Попов и протянул руки. Девушка кивнула и обняла мужчину. — А ведь мы должны были познакомиться совершенно не так, — Добрачёва отпустила голубоглазого, перестав обнимать. — Знаю. Надеюсь, что ты сможешь дружить с бывшим своего лучшего друга, несмотря ни на что, — поправив волосы девушки, подмигнул Арсений. — Я подумаю, — усмехнулась девушка и, помахав на прощание, вышла из аудитории. Брюнет ещё какое-то время улыбался, думая о том, при каких обстоятельствах они бы могли познакомиться, как бы Антон их представлял друг другу… Антон, точно!       Арсений схватил телефон и набрал номер любимого. Послышались гудки, их было немного, но они показались вечностью. Почему-то появилась дрожь в ногах, и руки как-то вспотели… — Попов, если я тебя разблокировал, это не значит, что мне надо названивать, — огрызнулся парнишка, ответив на звонок. — Привет, Антон. Я… просто хотел узнать, как вы там. Вы просто оба не пришли на пару, я решил узнать, вдруг что-то случилось. — Позволь поинтересоваться, с каких пор тебя ебёт, почему я не хожу на пары? — было слышно, как паренёк делает затяг через «одноразовую флешку с паром», как её прозвал Арсений. — Меня это всегда волновало. Просто хотел предложить помощь, если она нужна… — голубоглазый закусил губу, уже пожалев, что вообще позвонил. — Себе помоги, — огрызнулся Шастун и бросил трубку. Арсений так и стоял с телефоном в руках, не понимая, что это вообще только что было. Он искренне не понимал, почему он так относится к нему. Ну да, ругаются они на каждой паре. Ну да, бросил он его. Ну да, мудак он… Хотя нет, понимал. Но ведь он любит его. Правда любит, и предложил помощь тоже из самых чистых намерений… Будто услышав его мысли, Антон перезванивает, и Арсений конечно же берёт вызов. — Прости, Арс, я просто весь день на нервах из-за Иры, ты под руку попал, — раздался тихий и хриплый голос зеленоглазого. — Что с ней случилось? Как она? — обеспокоено спросил брюнет. — Ты серьёзно сейчас? Ты же её терпеть не можешь, — рассмеялся Шастун. — Да, но она дорога тебе. А ты дорог мне. Безумно дорог. Поэтому да, мне интересно, как она там. — Не очень, на самом деле. Дома проблемы, у неё был нервный срыв. Привёз к себе, Дима дал ей успокоительных, вот, уснула. А мне… Просто хочется с кем-то поговорить, чтобы кто-то понял, как мне тяжело. Да, хотя бы просто выслушал и всё, — вздыхал парень. — Я могу чем-то помочь? — мужчина был настроен решительно. Антон почувствовал, что стоит ему сейчас сказать слово и голубоглазый примчится, разнося на своём пути всё и всех. — Нет… Вернее да. Просто поговори со мной, — запинаясь, проговорил паренёк. — О чём? — О чём-нибудь хорошем, — ответил Антон, и мужчина сразу же подумал о нём. Об его улыбке, об его радостных глазах, о том, как вкусно он пахнет и как его губы были вечно измазаны шоколадными конфетами… — Ну, тогда точно не про твой доклад… — засмеялся Арсений, сев на преподавательский стол. — Арс! — засмеялся в ответ зеленоглазый. — Я люблю тебя, Тош, — сказал брюнет, когда паренёк перестал смеяться и наступило молчание. — Арс, прекрати, — тяжело вздохнул Шастун. — Ты сказал говорить о хорошем. Я хочу говорить только о тебе, — Арсений опустил глаза, ожидая ответа. — Слушай, я действительно рад, что ты позвонил. Спасибо за поддержку и заботу, и всё такое, но… с меня хватит, — Антон снова бросил трубку. Попов понял, что больше он уже не перезвонит. Он снова всё испортил.       Не долго думая, Арсений набрал следующий номер: — Ало, Сергуль. Мне нужна информация по одному человечку. В смысле чем можешь помочь? А кто из нас трахал начальницу ФСБ по Воронежскому району? Что значит это было давно? Сергуль, я что так часто тебя о чём-то прошу? Ради любимого друга можно и постараться, я думаю. Тем более, она по тебе соскучилась уже. И я тебя люблю, всё, жду!       Через час подробное досье на Ирину Викторовну Кузнецову уже было выслано на почту мужчины. Всё то, что так надёжно скрыл её заботливый папочка, было обнаружено более влиятельными людьми. Девушка состояла в Москве на учёте у психиатра за неоднократные попытки покончить с собой. Предположительно, из-за учёбы и домашних ссор. Училась, к слову, лучше всех на потоке. Ну да, быть лучшей в МГУ… Тут не только крыша поедет… Проходила терапию два раза в Москве и несколько раз за границей. 27 октября была доставлена в НИИ СП им. Н. В. Склифосовского с множественными переломами и гематомами. После того, как пришла в себя, рассказала лечащему врачу, что упала с лестницы в результате ссоры с родителями. Дать показания против отца отказалась. — Мда… бедная девушка… — ужаснулся Арсений и заблокировал телефон, обдумывая полученную информацию.

***

      На последнее занятие у Попова были свои планы. Кузнецова явилась на пару, а вот того, для которого и готовилось представление, всё не было. Решив, что Антон и не появится после последнего их разговора, мужчина решил начать пару. — Всем здравствуйте, — улыбнулся преподаватель, встав с места. — Видимо, ждать уже больше некого, пришло время начать наше заключительное занятие, — как только Арсений договорил эту фразу, в дверь постучали и виновник торжества зашёл в аудиторию. — Можно? — Проходите, Шастун, Вы как раз вовремя, — хитро улыбаясь, ответил Попов и жестом пригласил паренька сесть на его место. Антон, ничего не понимая, нахмурился и прошагал к парте, на которой его уже ждала Ира. — Что происходит? — шёпотом спросил зеленоглазый у девушки. — Пока не знаем, — только и ответила Кузнецова, прежде чем преподаватель продолжил. — Как я уже сказал, сегодня последнее, заключительное занятие по нашей с вами любимой дисциплине. В следующий раз мы встретимся с вами только на экзамене. Как вы, наверное, успели заметить, на моём столе сегодня нет ни журнала, ни каких-то других бумажек, а значит опроса сегодня не будет, — на этих словах вся группа начала дружно кричать, хлопая от восторга. — Скажу вам больше, мы с вами успели пройти весь материал и, возможно, я даже отпущу вас раньше, — поднялась новая радостная волна криков и аплодисментов. — Тише-тише. Я сказал, возможно. Однако я не собираюсь тратить это занятие впустую, — он с ухмылкой посмотрел на Антона. — Но для начала, я попрошу вас убрать все ваши гаджеты, мобильные телефоны, тетради, учебники, всё с парт. Долой всё! — радостно сказал Попов, снимая пиджак и вешая его на стул, оставаясь лишь в одной белоснежной и слегка просвечивающей рубашке. — Что же мы будем делать, спросите вы меня? А я вам отвечу — разговаривать. Я часто стал замечать среди молодёжи, что вы совершенно не умеете выражать свои мысли и чувства. Вам намного проще написать, позвонить, записать голосовое сообщение, нежели посмотреть в глаза человеку и поговорить с ним лично. Я считаю это одной из проблем 21 века, но сейчас не об этом. А о том, что действительно важно для нас всех. Что вас волнует? О чём бы вы хотели поговорить, подискутировать? Что обсудить? Что вас так давно волнует и вы не можете ни с кем это обсудить? Это не социальный опрос, не намерение залезть к вам в душу, ни в коем разе. Это лишь желание сблизиться с вами и понять, что находится в чудных головушках студентов второй группы. Кто начнёт? — с энтузиазмом сказал преподаватель, усаживаясь на стол. Все молчали, смотря на преподавателя. И в каждом взгляде читались совершенно разные эмоции: непонимание, смущение, воодушевление, отрицание и отвращение, страх и желание.— Что же вы такие нерешительные у меня. Хорошо, начну я. Я задам вам вопрос, а вы по цепочке каждый будет говорить одно слово в ответ. Повторяться можно, но говорите искренне. Договорились? Итак, что для вас любовь?       Студенты друг за другом начали перечислять слова-ассоциации. Семья, химия, чувства, страсть, внимание, бабочки в животе, взаимопонимание, самопожертвование…       Арсений ждал ответа Антона. Паренёк с некой злобой, глядя прямо в глаза преподавателю, ответил «доверие». Следом за ответом Шастуна он ждал ответ его подружки. Ира ответила «комфорт». У Попова внутри всё перевернулось от того, с какой болью девушка сказала это слово. Он всё ещё не мог отойти от её истории, поэтому даже задумался на несколько секунд, пока не услышал голос Добрачёвой. — Я считаю, что любовь нельзя выразить одним словом. Она вообще не выражаема. Это и чувство, и состояние, и время, которое ты проводишь с тем или иным человеком, и воспоминания. Это и подарки, и внимание, то, что можно купить и нельзя одновременно. Любовь — это что-то необъяснимое, что нельзя потрогать, можно лишь почувствовать. Но для каждого из нас она будет своя. Её нельзя спутать с каким-то заболеванием, ведь учащенное дыхание — это может быть и тахикардия. А любовь — это любовь. Она не зависит от пола, гендера, возраста, цвета кожи, роста, веса и так далее. Она присутствует в жизни любого человека, ведь каждый хотя бы раз в жизни кого-то любил. Это может быть любовь к вторым половинкам, родителям, детям, родственникам, друзьям, коллегам, питомцам. Любовь такая разная, но такая удивительная и неповторимая. Так что да, любовь — это не одно слово.       После слов девушки ещё несколько секунд царило молчание. Абсолютно каждый в этой аудитории задумался, вдохновившись словами девушки. — Я согласен с Вами, Екатерина. Скажу больше, я полностью разделяю Ваше мнение. Это… было мощно. Я бы лучше не сказал, — преподаватель развёл руками. — Тогда вытекающий вопрос, чтобы окончательно мы во всём разобрались. За что вы любите свою вторую половинку?       И снова посыпались однозначные ответы из разряда «за ум», «за красоту», «за заботу», «за то, что вкусно готовит», «за то, что не забывает о всяких мелочах», «за то, что помогает мне», «за то, что ценит» и прочее… Когда очередь дошла до Антона, паренёк выдал: — А Вы сами нам скажите, Арсений Сергеевич. Нам любопытно узнать Ваше мнение, не так ли? — пара зелёных глаз с вызовом уставились на брюнета, но он принял этот вызов. — Я думаю, что если ты любишь человека за что-то, то ты не любишь его вовсе. Нельзя любить за что-то. Когда ты действительно испытываешь это прекрасное чувство, тебе становится плевать на все «минусы» человека. У тебя на автомате надеваются розовые очки и ты видишь в нём идеал. Тот, который ты сам для себя придумал. Тот, который ты хочешь. А когда розовые очки трескаются, ты понимаешь, что твой образ, та красивая картинка, что ты выдумал, это не реальность и не действительность, а лишь иллюзия. И если при этом ты всё ещё продолжаешь любить человека, не просто быть привязанным к нему, не просто оставаться с ним, потому что так комфортно, или же потому что вас многое связывает, или же потому что у вас с партнёром отличный секс, а просто потому что ты его любишь, то ты действительно его любишь, — Арсений посмотрел на Шастуна. — Не верьте людям, которые говорят, что не умеют любить или никогда не любили. Скорее всего, они любили и очень сильно, просто им сделали больно, — на этих словах Антон опустил взгляд. — Они предпочли одиночество, вместо мук любви. И их нельзя за это судить, ни в коем случае. Однако я всё же считаю, что человек не может прожить без любви. Она так же необходима, как воздух, еда, вода и прочее. Только любовь обладает такой огромной силой. Ею можно спасти, но ею можно и убить. Думаю, вам не стоит приводить банальные примеры из русской и зарубежной литературы по этому поводу. Это действительно вечная тема и она будет таковой всегда, — преподаватель старался смотреть каждому из студентов прямо в глаза, донося смысл слов. — И запомните, обязательно найдётся человек, который будет любить вас таким, какой или какая вы есть. Не надо стараться быть для кого-то идеальным, идеальных людей просто не существует. Да, и по статистике, влюбляются как раз-таки в минусы, а не в плюсы. Найти своего человека очень трудно, но гораздо труднее его не потерять, — Попов вновь посмотрел на Антона. — Надеюсь, я ответил на Ваш вопрос. — Шастун нервно сглотнул. Зрительный контакт между ними продолжался неприлично долго. В воздухе повисло напряжение, которое нарушил чей-то тоненький голос с задних парт: — А как Вы считаете, люди меняются? — проговорила Оксана Фролова, которая всё это время внимательно слушала преподавателя, думая о чём-то своём. Попов всегда подмечает такие взгляды студентов и старается рассказывать материал, основываясь на их интересе. — Что Вы имеете в виду? — ответил вопросом на вопрос Арсений. — Когда ты… знаешь человека. Думаешь, что очень хорошо знаешь, а потом… в какой-то момент понимаешь, что совсем нет. Когда он при знакомстве был одним, первое время отношений другим, а потом уже совсем непохожим на того, в кого ты влюбился. Это человек изменился или ты сам? — девушка со слезами на глазах пыталась донести свою мысль. Видимо, Арсений собрал в этой аудитории целое Агентство Разбитых Сердец. — Я постараюсь ответить так… Для меня люди меняются, но не сильно. Да, в лучшую или худшую сторону, но не кардинально. Базисом в нём всё равно будут те качества, которые были заложены в нём от природы. Те, которые были сформированы в детстве. Те, которые он сам в себе воспитал. Да, перевоспитать себя сложно, но можно. Но это всё равно, что придумать новую обложку к книге. Она будет покупаться лучше, у неё появится новое поколение поклонников, она может стать приятнее на ощупь, на запах, на зрительное восприятие. Но! Содержание от этого всего не изменится. Ты можешь обманывать себя и говорить, что раньше ты просто не замечала такого интересного сюжета, или же наоборот, раньше обложка была лучше и книга тебе нравилась больше, а сейчас обложка невзрачная, значит и книга не очень. Это зависит лишь от тебя и того, как ты ощущаешь эту книгу. Обмануться очень легко, но рано или поздно, всё тайное всегда становится явным. — Арсений Сергеич, как разбогатеть? — спросил Журавлёв со скучающим видом. — Смотря, что для тебя богатство, — кратко ответил Попов, прожигая его голубизной глаз. — Деньги. Мани. Бабло. Доллары. Евро. Биткоины. Золото. Чо там ещё есть из дорогого? — паренёк на пальцах перечислял все ассоциации к слову «богатство». — У тебя, значит, на первом месте материальное богатство. Ты ни слова не сказал про духовное богатство. Литература, искусство, музыка, живопись, театр, образование. Смотри, сколько богатств, бери не хочу! Когда ты поймёшь, что ты богат внутри, ты будешь богат и снаружи, мой дорогой друг, — мягко улыбнулся преподаватель, а Дима задумался. — Ещё вопросы? — Возможна ли дружба между парнем и девушкой? — Арсений удивился, когда понял, что этот вопрос задала Кузнецова. — Для меня — нет. Может, я просто не умею дружить. Но, Вы знаете, смотря какая дружба. Если очень близкая, то нет. Ведь мы выбираем себе в знакомых и друзей тех, кто нам понравился. Если я начинаю дружить с девушкой, значит она мне понравилась. Ты же не будешь дружить с человеком, который тебе неприятен, ведь так? Я придерживаюсь такого мнения, что рано или поздно между друзьями возникают чувства. Один из них будет либо пытаться заглушить их, мучаясь и переживая, что лишится друга, либо же расскажет всё и там уже два исхода из ситуации — да или нет. Однако самая крепкая и искренняя любовь рождается из дружбы. Не надо бояться влюбиться в своего друга, не надо бояться дружить с ним. Потому что эти чувства могут быть мимолётны и они могут пройти, а дружба, выстроенная годами, рухнет из-за вашего страха. К тому же, у всех разное понимание слова «дружба». Часто дружат люди, у которых совершенно разные вкусы. Разные бывают отношения между друзьями, понимаете. Некоторые относятся друг к другу, как брат и сестра. Всё сугубо индивидуально. Но если хотите знать моё мнение — я считаю, что нет. — Спасибо, — Ира слегка улыбнулась, поблагодарив за ответ. — А как Вы относитесь к нетрадиционным отношениям? — Никитина ухмыльнулась, ожидая ответа на провокационный вопрос. — Дарина, я не поддерживаю педофилию, зоофилию и отношения со студентками, так что боюсь, у Вас нет шансов, — так же по-хищному улыбнулся Попов, смотря на девушку, которая буквально покраснела от злости. — Если у вас вопросов больше нет, то можете быть свободны. Счастливого вам Нового года, Рождества, но не забывайте, что впереди экзамены! Хорошенько отдохните и приступайте к учёбе с новыми силами! Увидимся на экзамене, моя любимая группа! — И Вас с наступающим! — хором ответили студенты и радостно начали собираться домой.       Арсений поймал взгляд Добрачёвой и одними лишь губами спросил «Нормально?». Девушка показала «класс» и улыбнулась.       Шастун, который провёл почти всё занятие в своих мыслях, не торопился уходить, будто ещё больше провоцируя голубоглазого поговорить с ним. — Антон, задержись, пожалуйста, — тихо сказал Попов, подойдя к пареньку. — Я тогда пойду пока… — сказала Кузнецова, но тут её остановил за руку паренёк. — Нет, останься. У нас в отношениях нет секретов. Мы не врём друг другу, — сказал Антон, с вызовом глядя в голубые глаза. — Хорошо, — на выдохе ответил Арсений, явно недовольный таким исходом событий. Сам напросился, Шастун. — Ты же понимаешь, что я не дам тебе сдать экзамен, пока мы нормально не поговорим. Даже если ты выучишь всю мировую историю, — бывшие любовники прожигали друг друга взглядами, пока Кузнецова стояла в недоумении от происходящего. — Значит увидимся на пересдаче, Арсений Сергеевич, — резко схватив за руку Иру, паренёк вышел из аудитории. — Спрашивать не стоит, да? — сказала девушка, чувствуя, как в сжатую Антоном руку медленно перестала поступать кровь. — Ты бы очень облегчила мне жизнь, — зло ответил парень и, наконец, заметил, что неосознанно сильно сжал руку любимой. — Блять, прости, пожалуйста… — Шастун остановился и начал целовать покрасневшее запястье Иры. — Слушай, чего бы он от тебя не хотел, помни, что ты сильнее, — девушка поцеловала его в губы, тем самым охлаждая пыл зеленоглазого и прощая за всё на свете. В нескольких метрах от них Попов громко хлопнул деревянной дверью аудитории, закрывая её. — Пойдём отсюда, — бросив злой взгляд на преподавателя, он обнял свою девушку за талию, направляясь к выходу с кафедры. Антон буквально чувствовал, с какой ненавистью сейчас смотрит на них бывший возлюбленный. Чувствовал и ликовал. Пусть теперь Попов почувствует ту боль, что чувствовал он. Пусть теперь он пострадает. Пусть теперь он почувствует себя ненужным и лишним. Так и не успокоившись, светловолосый понял, что ему этого мало. Он хочет и дальше продолжить эту игру в ненависть. У него была одна идейка, как морально уничтожить брюнета, но он пока не знал, как превратить свои мечты в реальность.       Каждый раз придумывая что-то, зеленоглазый рисует. У него более развита зрительная память, поэтому он всегда заставлял Попова рисовать ему конспекты, обводя слова цветными фломастерами и ручками. Вот и сейчас он решил нарисовать главного героя своего коварного плана в любимой тетради по истории. Не обнаружив её в сумке, он написал Ире, не взяла ли она её случайно. Девушка ответила, что нет. Написал даже Кате, хотя она вообще сидела далеко от него. Ответ был такой же. И тут Шастун понял, как сильно проебался…       На следующий день Антон пришёл в институт, хотя пар у него в этот день не было. Преподаватель заболел и перенёс занятия, лекции провели тоже в онлайне, но по неизвестным причинам. Паренёк сначала обрадовался, а потом понял, что ему всё же придётся пойти в институт, но уже немного по другому поводу. Облазив всё расписание занятий, он нашёл нужную фамилию, кабинет и время. — У тебя моя тетрадь? — Антон подошёл к преподавателю, который в этот момент закрывал аудиторию после пары на ключ. — Вау, мы что снова на «ты»? — Попов даже не удивился его приходу, он удивился, что так поздно. За такой тетрадью можно было бы приехать и ночью… Но Антон бы тогда уже точно не уехал из его квартиры. — Не выёбывайся, у тебя, говорю? — паренёк тяжело дышал от нетерпения, в упор смотря на брюнета. — Допустим, — Арсений улыбнулся, посмотрев на паренька, и куда-то пошёл. — Отдай, — Шастун преградил ему путь, стиснув зубы. — А что мне за это будет? — ухмыльнулся Попов, хитрым взглядом смотря на парня, специально его провоцируя. — А ты не охуел? Это моя тетрадь, моя собственность. За неё тебе не будет пиздюлей, Попов! — зеленоглазый вцепился в рубашку преподавателя и прижал его к стене, закипая от злости. — Не тот подход у тебя, Антош, вообще не тот… — высвобождаясь от рук бывшего парня, с наигранной грустью ответил преподаватель. — Проверю записи, поставлю оценки и отдам, — с абсолютным безразличием в голосе голубоглазый оставил вещи на подоконнике и начал поправлять галстук, смотря в окно, как в зеркало. — В жопу себе засунь свои оценки! Мне нужна моя тетрадь! — у Шастуна из носа уже шёл пар. Арсений незаметно ухмылялся, боковым зрением видя, что его хотят убить. — Пожалуйста, Арс, — понимая, что все эти угрозы бесполезны, взмолился Антон. Попов на такую смену интонации повернулся к нему лицом. — Да чего ты к ней так прицепился, я не пойму? — не выдержав зрительный контакт с Антоном, мужчина достал из портфеля тетрадь. — Ладно, забирай. Если это из-за рисунков, то они… мне понравились. Некоторые даже отсканировал. Особенно тот, где я как чёртик нарисован. Очень милые рожки, — он протянул пареньку тетрадь, уже в открытую ухмыляясь. — Хуёжки! Иди нахуй, Попов! — психанул Антон, вырвав из рук преподавателя свою вещь. Он так надеялся, что голубоглазый никогда не увидит эти рисунки. Но по закону подлости тетрадь попала именно в руки к Арсению. — Надеюсь, это было приглашение! — засмеялся преподаватель, смотря на Шастуна, показывающего ему «фак». Голубоглазый показал ему в ответ «фак» и «о’кей», как бы надевая кольцо на палец. А что, он тоже жесты знает. Только вот это был не окей, а…       В той тетради действительно было много рисунков и почти на всех был изображён Арсений. Судя по всему, он рисовал его каждую пару, с тех пор, как вернулся в институт. Там был он и в виде чёртика с рожками, хвостом и дьявольской улыбкой, и в виде палача с гильотиной, и в шикарном платье на балу, каждый рисунок очень кстати отражал тему занятия. Но был и один, где Арсений был обнаженный, но в луже крови. Там был чётко прорисован каждый изгиб тела, каждая родинка и шрам. Было до ужаса красиво… Некоторые рисунки были зачёркнуты, на некоторых был уже не он, а Кузнецова… Рисунки с Ирой голубоглазый вырвал и сжёг. А что, он всё равно ему ничего не сделает. Нехорошо, конечно, но пусть знает, что нечего рисовать кого-то, кроме Арсения.

***

      На Новый год Попов не строил никаких грандиозных планов. Он убрался в квартире, приготовил салат и несколько бутербродов. Не стал даже украшать ёлку, ведь мечтал сделать это с Антоном ещё с лета. Решив лишний раз не расстраивать себя, он удалил Инстаграм, ВКонтакте и прочие социальные сети. Он не хотел знать, где и с кем сейчас Шастун. Не хотел знать и представлять… Смотреть обращение президента он посчитал делом бессмысленным, всё равно каждый год одно и то же и лучше не становится. Напившись в гордом одиночестве, Арсений загадал лишь одно, но самое заветное новогоднее желание, и лёг спать под нескончаемые залпы салютов.       Выходные дни прошли незаметно, будто бы их и не было. Наступило время экзаменов, которые Попов ждал с нетерпением.       Арсений нарочно поставил Кузнецовой экзамен автоматом. Да, она была весьма умной девушкой и сдавала уже экзамен по истории в МГУ, но из-за разницы в учебных часах, его просто не смогли засчитать в деканате. Именно поэтому она ходила на пары Попова и бесила его. Испортить экзамен и очередную встречу с его мальчиком Арсений бы просто не позволил. Шаст! 14:01 Прикинь, Попов мне автомат поставил! 14:01 Список в беседу скинула. У Иры тоже автомат (: 14:01

Поздравляю, Коть) ты заслужила, этого следовало ожидать) 14:05 Да, видел 14:06

Спасибо! 14:07 Ты как, готов к экзаменам? 14:09

Пытаюсь впихнуть невпихуемое… 14:10

ХАХАХАХАХАХА, прости, но фраза неоднозначная)))))))) 14:11

Ой, да пошла ты, дурилка) 14:13

И я тебя люблю! удачи, мой дорогой! 14:13 Поставлю за тебя свечку онлайн! 14:14       Шастун посмеялся. Да, против демона поможет только божья сила.

***

      Как оказалось, парнишка получил автомат по всем экзаменам, кроме ненавистной истории. Нет, к самой дисциплине вопросов не было, вся проблема заключалась в преподавателе.       Сам по себе экзамен по истории не сложный — нужно ответить лишь на несколько теоретических вопросов и «отлично» у тебя в кармане. Однако Попов преподавал только первый год, поэтому никто и не знал, как он будет принимать экзамен. По сути, ему это было делать и нельзя, но кто запретит сыну ректора? Ребята из других групп, сдававшие экзамен до Антона, говорили, что преподаватель задаёт вполне адекватные вопросы, не валит и почти всем ставит хорошие оценки. Шастун это слышал и завидовал чёрной и белой завистью, прекрасно понимая, что он пройдёт все круги ада и все пересдачи, прежде, чем сдаст. Если вообще сдаст…       В день экзамена в аудиторию запускали сначала первых десять человек, а потом заходили по очереди все желающие по одному человеку, когда кто-то сдавал и уходил домой. Или не сдавал, но тоже уходил домой. Антон решил идти в середине. В начале и конце идти примета плохая. Преподаватели на первых жестят и топят. Но последних сдающих им становится уже скучно, голодно и они хотят домой, так что тоже не вариант. Остаётся серединка.       Из группы Антона сдавали все, кроме Кати, Иры и ещё парочки человек. Это немного облегчало жизнь, но риск получить порцию позора всё же был. Хоть Шастун и готовился, он выучил всё, что только можно было выучить по этой ебучей дисциплине, он переживал, что всё пойдет через одно место по желанию его бывшего. И никто и сделать ничего не сможет. К сожалению, его опасения подтвердились…       Прежде, чем приступить к экзамену, нужно было подойти к столу преподавателя, положить зачётку и вытянуть билет с вопросами. Уже это стало огромной проблемой для Антона.       Парень положил зачётку на стол перед Арсением, как только набрался мужества и, наконец, зашёл в аудиторию. Преподаватель, не глядя на него, сразу перелистнул к ФИО. — О, какие люди, — хитро и довольно улыбался мужчина. — Антон Андреевич Шастун. Ну как, предпочтёте держать оборону или воспользоваться моей гуманитарной помощью? — спросил Попов, посмотрев на парня. — В Вашей гуманитарной помощи я не нуждаюсь, — съязвил студент. — Ну, Вы сами сделали свой выбор. Война так война. Тяните билет, — в глазах Арсения горел дьявольский огонёк. — Билет пятнадцатый. — Отлично, идите готовьтесь, — сказал Арсений и потянулся за зачётками, чтобы пригласить студента на сдачу.       Антон старался ответить на каждый вопрос наиболее подробно, ведь когда пишешь, то потом удобнее будет рассказывать, зная, что можно подсмотреть или даже прочитать, в случае чего. Преподаватель, с момента как он сел отвечать, принял экзамен уже у пятерых. К слову, вопросы к сдающим были действительно лёгкими, Шастун знал ответ на каждый из них. Когда паренёк ответил на большую часть своих вопросов из билета (их было 5), Арсений резко встал со своего места и принялся ходить вокруг парт. Это не очень понравилось тем, кто в открытую до этого списывал с телефона. Наконец, брюнет дошёл и до парты Антона: — Можешь не стараться, я же сказал, что не дам тебе сдать, пока мы не поговорим, — еле слышно прошептал Арсений так, что слышал только зеленоглазый. — Что? — не веря своим ушам, переспросил Антон. Он был в шоке с того, что Попов говорил это прямо и при всех. — Что это у Вас там, Шастун? — Арсений вытащил из рукава своей же рубашки огромную шпаргалку, подсовывая под стул студента. — И не стыдно Вам, Антон Андреевич, шпаргалками пользоваться? — он демонстративно поднял с пола бумажку, которую только что сам и выкинул. — Прошу Вас следовать за мной, — Арсений гордой походкой павлина прошагал к своему рабочему месту и важно уселся за стол, где лежала уже раскрытая зачётка паренька. Антон, умирая в этот момент от стыда, шока и комичности такой подставы, еле поднялся с места, сминая листок бумаги, на котором писал. — Что ж, Шастун, я вынужден удалить Вас с экзамена. Как Вы там говорили, встретимся на пересдаче? — Арсений ухмыльнулся, отдавая зачётку студенту. — Ну ты и сука, — стиснул зубы Антон. — Что-что? — будто не расслышав, переспросил Попов. — До скорой встречи, говорю, — наигранно улыбнулся паренёк. — И подготовьтесь лучше, чтобы более не использовать шпаргалки. Второй такой оплошности я не прощу, — выхватив из рук преподавателя зачётку, Шастун направился к выходу из аудитории. Арсений продолжал ухмыляться, чувствуя сладкий вкус победы.

***

      Антон, придя с экзамена, материл всё и всех, проклинал Попова и тот день, когда познакомился с ним, громил свою комнату от злости и обиды. В какой-то момент он просто ощутил свою беспомощность в сложившейся ситуации. Понял, что тут только два выхода: сдаться ему и остаться в институте или же с гордо поднятой головой забирать документы под слёзы родителей. — Ну уж нет, раз начал, значит надо довести дело до конца! — сказал Антон сам себе и пошёл курить на балкон, думая, что делать дальше.       Пересдача экзамена была назначена на пятницу, спустя четыре дня после основной сдачи. Готовиться к ней он не стал, лишь слегка повторил вопросы и кое-какой материал перед сном.       На экзамене были лишь несколько человек, кто учился у Арсения, совсем ленивые ребята, не знающие начало и окончание Второй Мировой войны. Попова просто убивали ответы 1941-1945. Он буквально зверел и сразу отправлял на пересдачу, мило ставя в журнале «незачёт». Большая же часть студентов училась как раз у той преподавательницы, которая ещё в конце прошлого семестра обещала бедному Антону автомат за экзамен. Но паренёк предпочёл любовь и быть отчисленным.       Шастун пришёл на экзамен в том, что подарил и заботливо положил в сумку при расставании Арсений. Конкретнее, тёмно-синий вязаный свитер с горлышком и светлые клетчатые штаны. На ноги обул кеды, которые идеально вписывались в образ, совершенно ему несвойственный. — Наконец-то я дождался моего любимого студента! — подперев подбородок рукой, с влюблёнными глазами преподаватель смотрел на светловолосого, едва заметив его в дверях. — Прекрасно выглядите, — ухмылялся Попов, сразу же поняв, что бывший парень в его подарках. — Благодарю, Арсений Сергеевич, я тоже очень рад Вас видеть, — приторно и очень наигранно улыбался Антон, под стать мужчине. На этот раз он пошёл в числе последних, надеясь на то, что Попов передумает к тому времени играть с ним в игры. — Всё так же надеетесь на свои силы? — сиял Арсений, принимая условия новой игры. — Конеееечно, — выразительно сказал Шастун, протянув букву «е». — Прекрасно. Тогда тяните билет, — сложив руки, ответил Попов. — Обязательно, но для начала… — Антон повернулся лицом к студентам, активно скатывающим информацию с телефонов и шпаргалок. — Всем здрасьте. В прошлый раз меня удалили с экзамена, заподозрив в списывании с шпаргалки. В свою очередь, я же готов клясться, что меня подставили! — добавив драматизма, говорил Шастун. Если в прошлый раз цирк устраивал голубоглазый, то пусть сегодня насладится представлением. — Попрошу вас быть свидетелями того, что на этот раз я абсолютно чист! — парнишка принялся выворачивать карманы, которые были совершенно пустыми. Даже снял обувь и носки, показав, что ничего нет. — Спасибо! Можете продолжать! — зеленоглазый заново обулся и подошёл к столу, видя недовольное лицо преподавателя. — Вот теперь я действительно могу взять билет, — нагло улыбаясь, Антон вытащил из кучи билет. — Билет номер один. Именно столько должно быть партнёров в нормальных здоровых отношениях. Ну, я так, к слову, вдруг Вы не знали, — подметил парень, откровенно издеваясь над бывшим возлюбленным. — Идите готовьтесь, Шастун, — прошипел Арсений фамилию отвечающего.       Всё то время, что Антон писал ответы, Попов смотрел на него, не отрываясь, совершенно не слушая, что ему говорят студенты. Зеленоглазый это чувствовал и видел, от чего временами даже ухмылялся, чувствуя, что сегодня победа будет за ним.       Приняв ещё несколько студентов, Арсений начал вновь расхаживать между партами, как в прошлый раз.       «Ходи-ходи, в этот раз тебе нечего мне предъявить», — подумал про себя Антон.       Дойдя до паренька, преподаватель сначала остановился, долго смотря на то, что он пишет, создавая дискомфорт не только зеленоглазому, но и всем окружающим, которые в данный момент списывали. Затем голубоглазый наклонился и театрально выдал следующее: — У него микронаушник! Я слышу, как ему диктуют ответы! Какой позор для кафедры, Бог ты мой! — закатил истерику мужчина. — Шастун, если я не написал докладную в прошлый раз, это не значит, что я не сделаю этого сегодня! — кричал на него Арсений, размахивая руками. — Я могу доказать, что у меня ничего нет, — абсолютно спокойно возразил Антон. — Отлично. Раздевайтесь.       На этих словах к ним повернулись абсолютно все, кто был в аудитории. У кого-то даже упал с колен телефон. — Ладно, — паренёк встал со стула и демонстративно опустил сначала воротник свитера, а затем закатал рукава до плеч. — А дальше уже платно, Арсений Сергеевич, — ухмыльнулся паренёк под ржач пересдающих. — Закрыли рты все! — рявкнул Попов. — Подобное хамство позволительно только в сторону Вашей девушки, но никак не преподавателя и доцента кафедры исторических наук. Пошёл вон, — железным и холодным тоном, отчеканил каждое слово Арсений, рукой указав на дверь. — Не сильно-то хотелось оставаться, — толкнув его в плечо, Антон спустился к преподавательскому столу и, взяв свою зачётку, вышел из аудитории. — Что смотрим? Шоу кончилось, больше я не буду закрывать глаза на ваше списывание. Телефоны на стол, — под тяжкие вздохи студенты начали доставать из-под парт телефоны. — И вторые тоже!

***

      На этот раз Антон уже не истерил так сильно, хотя ситуация, на самом деле, была весьма плачевна. Пересдача завалена, следующая в феврале, и вот она уже будет последняя. Дальше только комиссия и отчисление.       Антон не брал звонки. Ни от Иры, ни от Кати, ни от ёбаного Попова, который продолжал портить ему жизнь. Видимо, было мало сегодняшнего представления. Зеленоглазый решил просто отвлечься, заняв себя компьютерными играми. Антон никогда бы не подумал, что бывает настолько полезно просто побыть наедине с собой. В одиночестве. В покое. Когда никто не трогает тебя и… — Ты в очередной раз Попова довёл? — проговорила Катя, заходя в комнату к Антону. Последнему пришлось снять наушники и остановить игру. — И тебе привет. Ты не дозвонилась и решила снести дверь в моей комнате с ноги? — паренёк откинулся на спинку стула. — А, то есть ты всё же видел, что я звоню, Картошка. Ну ты говнюк! — усмехнулась девушка. — Что у вас там с Поповым сегодня было? У него после тебя опять никто не сдал. Следующая пересдача последняя, помнишь? Потом отчисление. Комиссию пока что ещё никто не проходил. — Что поделать, если он мудак? — пожал плечами паренёк, смотря на экран компьютера. — Он мудак, я не спорю, но Тох… Ты ведь реально можешь вылететь из-за него. Надо оно тебе? — девушка присела на край стола, заставляя обратить на себя внимание. — А что я должен сделать? — Шастун, уже успев принять своё поражение, посмотрел подруге прямо в глаза. — Попробуй попросить в деканате сменить преподавателя, если всё совсем плохо, — предложила девушка. Она искренне не понимала, почему они никак не могут договориться. Даже писала Попову, но тот отказался давать какие-либо комментарии. — Бесполезно. Его мать — ректор нашего университета. Одно его слово, и я буду до конца жизни эту ебучую историю ему пересдавать, — телефон Антона завибрировал. — Блять, опять… — Ира звонит? — понимающе улыбнулась Катя. — Да какая Ира… Попов, чёрт бы его побрал! Вспомнишь говно, вот и оно. Это уже пятый левый номер, который я блокирую. И ещё штук семь левых страниц в вк в чёрном списке, — паренёк кинул телефон на кровать, чтобы не раздражал. — Что ему нужно? — стараясь не выдать свой интерес, нахмурилась подруга. — Поговорить, — цокнул зеленоглазый. — Так поговори. — А зачем? — он снова посмотрел в глаза подруге. — Ну правда? Он мне чётко дал понять, что между нами всё кончено. Он меня не любит и не любил никогда. Зачем сейчас всё усложнять разговорами? Он хочет, чтобы я простил его? Этого не будет. — Если бы ты был ему безразличен, он бы не пытался так отчаянно достучаться до тебя. Не доставал бы на каждой паре. Не звонил, не писал, не надоедал. Не искал бы повод вывести тебя из себя. Не ставил бы эти пересдачи. Он вообще на них ходит, наверное, только ради тебя, ему за это даже не платят. — Ты вообще за кого, а? —выслушав всю эту тираду, нахмурился Антон. — За тебя, Шастун. Именно поэтому прошу поговорить с ним, ведь только от него зависит, будешь ты дальше ходить на пары или же отправишься сапоги топтать. — Я подумаю, — буркнул паренёк, надевая наушники. Он и не задумывался о том, что в случае отчисления ему грозит ещё армия. Интересно, кто найдёт его первым — военкомат или мать? — Думай быстрее, последний шанс всё исправить на следующей неделе, — сказала напоследок Катя и вышла из комнаты.

***

      «Шансом всё исправить» и для Арсения, и для Антона стало мероприятие в ВГУ.       Антон планировал провести этот вечер с Ирой. Хотел после концерта пойти с ней в ресторан. Не быстрого питания, как в прошлый раз, а настоящий, хороший ресторан на деньги, полученные от прогулок с соседским пёсиком. Затем поехать к нему домой, ведь он заранее попросил Диму остаться ночевать у Кати. Провести лучшую ночь с любимой девушкой, а наутро проснуться самым счастливым человеком в мире. И так бы и было, если бы на концерт не заявился некий Арсений Попов…       Зеленоглазый полдня потратил на то, чтобы выбрать, в чём пойти. Нужно быть не просто красивым, а чертовски привлекательным, чтобы все поняли, что он достоин своей девушки, что она не встречается с ним из жалости. Выбрав новую чёрную футболку, подаренную Ирой, он накинул поверх белую рубашку. Решил надеть зауженные чёрные джинсы, но тут же передумал. — Блять, я выгляжу как Попов… — сказал паренёк самому себе, делая на джинсах подвороты. — Ну, с другой стороны, зато стильненько… — Антон ещё минут десять разглядывал себя со всех сторон перед зеркалом, после чего психанул и пошёл так, добавив к образу белые носки с нарисованными членами. Это уже был подарок Кати, который, в принципе, добавил изюминку его аутфиту.       На этот раз Антон не опоздал, а, наоборот, пришёл раньше всех, когда зал был почти пустой. Катя попросила занять ей место, так как тоже собиралась прийти пофотографировать Иру, выступающую на сцене. Шастун, к слову, новый танец рыжеволосой так и не видел, ведь всю неделю избегал встреч со своей девушкой и всего один раз пришёл на репетицию. Редко отвечал на сообщения и звонки. Но Кузнецова мужественно терпела все его игнорирования, ведь понимала, в какой он сейчас ситуации и как ему тяжело. Терпела и ждала, когда же ей перепадёт хоть капелька внимания. Девушка тогда и не догадывалась, что всё внимание её парня сейчас уходит одному голубоглазому мудаку…       Ира ждала этого вечера с нетерпением. Парень обещал ей сюрприз и не рассказывал про свои грандиозные планы. Несмотря на хороший настрой, девушка очень переживала. Может, это было связано с выступлением, ведь сегодня жюри решит, будет её танцевальная группа выступать на студенческой весне или нет. Может, было связано с тем, что уже неделю её парень какой-то холодный и отстранённый. Было предчувствие, будто должно произойти что-то плохое…       Увидев со сцены в зрительном зале Антона, девушка немного выдохнула. Обежав сцену, она спустилась в зал и подошла к парню, который всё это время был занят только телефоном. — Я думала, ты опять опоздаешь, — улыбнулась девушка, поцеловав парня в губы. — Нет, я дал себе слово не опоздать и случайно пришёл самый первый. А ты чего ещё не в костюме? — Шастун посмотрел на девушку, которая была в джинсах и футболке. — Так рано же ещё. Мы выступаем далеко не первые. — Фу, опять придётся смотреть скучные номера, чтобы дождаться самой яркой звёздочки… — театрально вздохнул Антон, а рыжеволосая засмеялась. — Ну, некоторые вещи стоят того, чтобы подождать, ведь так? — ухмыльнулась Ира. — Безусловно! — мягко улыбнулся паренёк и сам поцеловал девушку. — Прости, что всю неделю так мало уделял тебе времени. Нервяк был жуткий, нужно было отойти, побыть в одиночестве… — Я всё понимаю, Тош, — Кузнецова взяла парня за руку. — Я не в обиде, я просто очень соскучилась, — девушка положила голову ему на плечо. — Я тоже, морковка, — ответил зеленоглазый, целуя рыжую макушку. — Вот ты где! Мы тебя по всему институту ищем! Сорок минут до начала, сказали быстро переодеваться всем, там какие-то изменения в расписании! — прибежали девочки из танцевальной группы Иры и за руку потащили с собой. — Увидимся после концерта! — крикнул девушке Антон, а та послала ему воздушный поцелуй.       Понемногу зал наполнился зрителями. Шастун уже раз семь сказал, что место рядом с ним занято и попросил не садиться. Паренёк играл в игру на телефоне, когда в очередной раз кто-то спросил: — Тут не занято?       Антон проиграл и заблокировал телефон, готовый вылить всю агрессию на автора самого тупого за последние сорок минут вопроса. — Блять, я же сказал, что… — начал закипать Шастун, но тут увидел, кто уселся с ним рядом. — Какого хуя ты тут делаешь? — он бешеными глазами глядел на Попова. — Пришёл посмотреть отборочный этап на студенческую весну. А ты разве не для этого здесь? — как ни в чём не бывало сказал Арсений, поправив очки. Как всегда идеально одетый: чёрная рубашка и белые брюки в большую чёрную клетку. Чёрные очки добавляли образу строгости и элегантности, говоря всем, кто тут папочка преподаватель. — Уходи, тут всё равно занято, — недовольно проговорил Антон, понимая, что голубоглазый мирно не уйдёт. — Да, кем? — с наигранным интересом спросил Попов. — Не твоё дело. — Значит никем, — ухмыльнулся брюнет, устраиваясь поудобнее.       Шастун огляделся по сторонам и понял, что он попал по полной. Ходить искать по огромному залу место, когда оставалась минута до начала концерта, казалось весьма глупым и невыполнимым решением. Поэтому фыркнув, он сложил руки на груди, оставшись сидеть на своём месте.       Погасили свет. Антон ещё раз пожалел, что выбрал это место, ведь оно оказалось самым тёмным во всём зрительном зале.       Парень отправил смс подруге:

Ты где? 19:01

У сцены, а что? 19:02 Тебя пофоткать? 19:04

Нет, не надо 19:04

— Молодой человек, выключите ваш гаджет, он меня ослепляет! — заворчала старушка слева от Антона, и ему пришлось подчиниться. Попов, сидевший справа, усмехнулся.       Хуже ситуации паренёк вряд ли мог придумать. Представьте, вы сидите далеко от сцены, хотя были уверены в том, что здесь лучше всего видно, слева от вас сидит бабулька, которая реагирует на каждое ваше действие, а справа человек, которого вы ненавидите всей душой. Хотелось только застрелиться от безвыходности ситуации.       Первые тридцать минут Антон активно наблюдал за происходящим на сцене, пытаясь разобрать хоть что-то или кого-то. Потом ему стало откровенно скучно. Достав телефон из кармана, он получил новую порцию недовольства с левой стороны и поспешно убрал его обратно, откинувшись со вздохом на спинку кресла. Шастун уже почти засыпал, когда почувствовал чью-то руку на своей на ноге. Было темно и ничего не видно, но он прекрасно понимал, чья это рука сейчас наглаживает его бедро, поднимаясь всё выше. — Что ты творишь? — спросил Антон, на ощупь притянув к себе брюнета, за что снова получил шиканье со стороны бабульки. — Тише, Шастун, не мешай людям смотреть, — прошептал Арсений, облизывая мочку уха паренька. — Отъебись от меня, — прошипел зеленоглазый, со злостью откинув руку мужчины от своего паха. — Нет, пока мы не поговорим нормально, как взрослые люди, — Попов целовал шею парня, одной рукой проводя по его телу под футболкой, а другой надавливая на ширинку узких джинсов. Антон в очередной раз пожалел о выборе одежды… Ну, и где эта злая бабка со своим шиканьем, когда она так нужна?       Когда терпеть эти ласки уже стало невозможно, Шастун психанул и прошипел: — Ладно, только прекрати! — тяжело дыша он почувствовал облегчение, когда брюнет отпрянул от него. — Пошли за мной, — мужчина головой указал на выход из зрительного зала. Антон, не долго думая, встал и последовал за ним. С одной стороны, там всё равно ещё не было ничего интересного, Ира выступала в конце, а решить это моральное и физическое насилие над ним нужно было безотлагательно. А с другой стороны Шастун уже не думал. — Ну, и куда мы идём? — ворчал Антон, когда Попов повёл его по длинному еле освещённому коридору, который он вообще видел впервые в жизни и даже не догадывался об его существовании. Не сказав за всё это время ни слова, Арсений остановился около одной из дверей и достал из кармана ключи. — Прошу, — сказал голубоглазый, открыв дверь и пропуская перед собой паренька. Вся эта ситуация очень сильно не нравилась Шастуну, но он был готов к любому исходу событий. Он готовился к этому всю неделю. Он не знал, как точно пройдёт их встреча, но был уверен в том, что она будет. Он вошёл в темноту. За ним зашёл Арсений, закрывая дверь изнутри. Включив настенный светильник, Попов бросил ключи на тумбочку, а Антон наконец смог осмотреть помещение. Это был шикарно обставленный кабинет. Огромный стол из красного дерева, шкафы, заполненные бумагами и книгами по обе стороны от него, огромное рабочее кресло у стола, занавешенное окно, небольшой холодильник и, что самое главное, гигантский чёрный кожаный диван чуть ли не во всю стену вплоть до двери. — Чей это кабинет? — только и смог проговорить зеленоглазый, подбирая челюсть с пола. — Ректора. — Пф, тогда понятно, откуда у тебя ключи, — закатил глаза Антон, поворачиваясь лицом к бывшему парню. — Хотел говорить? Говори. Но я не думаю, что в этом будет особый смысл. Я думал, мы уже всё друг другу сказали, — он присел на край стола, расположенного в центре комнаты буквой Т. — Что за футболка на тебе? Новая? — спросил Арсений, встав напротив зеленоглазого. — Ира подарила. Ты пришёл обсудить мой внешний вид? — огрызнулся парень. — Нет, просто решил отметить, что мы даже не договариваясь одеваемся одинаково. У тебя чёрное и белое, у меня. Мы как инь и янь, знаешь, — пытался настроиться на диалог Попов. — Хуянь. Давай ближе к делу или я ухожу, — психанул Антон, сложив руки на груди. — Нет! Стой, ладно, я просто не знаю, с чего начать… — прокашлялся мужчина, переминаясь с ноги на ногу. — Я мудак… — Отличное начало, а ты говоришь, не знаешь, — перебил его зеленоглазый. — Не перебивай, — Арсений указал пальцем на парня, пытаясь собраться с мыслями. — Блять, я столько месяцев готовил эту речь, а сейчас не могу сказать и слова, — он с болью и отчаянием посмотрел в глаза бывшему. — Антон, я правда очень виноват перед тобой. Я действительно сделал выбор не в твою пользу, прекрасно понимая, чем жертвую. Да, я пожертвовал тобой. Было ужасно больно. Если ты думаешь, что мне было легко, то ты ошибаешься. Я тогда считал такой исход событий единственным и правильным. Думал, что забуду тебя, что смогу жить дальше. Но не смог. Прости, что заёбывал тебя. За экзамены прости. Вёл себя, как дурак, знаю, но… Это была хоть какая-то возможность побыть с тобой рядом. Пусть и ненавидел, но ты разговаривал со мной. Мне тебя пиздец как не хватает, — Попов еле дышал, смотрел на лицо парня и мечтал прикоснуться к его губам. — Арс, ты совершил ошибку. Так наберись же мужества принять её и жить с ней дальше, — холодно сказал Антон, встав со стола. Его давно уже не трогают слова о любви, он ею переболел ещё тогда, когда пытался справиться с пустотой и болью внутри после расставания и предательства. — Я не хочу жить без тебя. Не хочу каждый день просыпаться и понимать, что тебя больше нет в моей жизни. Что я не могу коснуться тебя, обнять, поцеловать, что ты больше не мой. — Что, Попов, чувство собственничества сыграло? — рассмеялся паренёк. — Тебе же было скучно со мной. Так давай, вперёд, веселись. Чего ты снова ко мне лезешь? Не наигрался? — Антон впервые снял свою маску и показал, как ему больно. Больно от его вечных звонков, сообщений. Больно от каждого его слова и попытки увидеться. Больно от того, что единственное, о чём он думает, когда видит голубоглазого, так это о его ночных стонах и как он хочет его трахнуть здесь и сейчас. Каждый божий раз. Когда рядом сидит твоя девушка, а ты не можешь отвести взгляд от его рук, вспоминая, как он каждый вечер гладил тебя по волосам. Когда ты не можешь рисовать что-то или кого-то, кроме него, потому что единственный твой источник вдохновения, твоя муза — это он. Когда ты каждый раз борешься с желанием придушить его, снести ему голову, избить до полусмерти, а потом расцеловать каждый сантиметр его тела. — Я врал. Я нагло врал тебе в лицо, придумывая отмазки. Ты самое светлое, яркое, солнечное, радостное, что есть в моей жизни. Ты ушёл и жизнь потеряла свои краски. Потеряла смысл. Да, я знаю, что наговорил тебе многое, но я никогда так не думал. Я просто хотел сделать тебе больно, чтобы ты ушёл навсегда. И ты ушёл, а я остался с этим враньём и чушью, которую сам же выдумал. Прости, что сделал тебе больно, умоляю, но поверь, мне самому было не лучше. — И что ты сейчас от меня хочешь, а? — выслушав это всё, Антон прервал долгое молчание. — Что я должен с этим сделать? У меня своя жизнь, у тебя своя. Мы расстались, Арс. Конец, — облизнул губы Шастун. — Конец — это новое начало, помнишь? Давай начнём всё заново. Пожалуйста, — Попов выглядел как брошенный котёнок. В какой-то момент Антон поймал себя на мысли, что ему его даже жалко. Но он тут же откинул эти мысли куда подальше. — Ты вообще слышишь меня? То есть ты мне предлагаешь забыть, что ты меня бросил, кинул, оставил одного? Растоптал мою самооценку, предал, морально уничтожил? Ты так легко отказался от всего, что нас связывало. А теперь просишь меня забыть обо всём, что ты сделал? Ты серьёзно? — парень всё больше и больше разочаровывался в том, кто сейчас стоит перед ним. — Я сделаю всё, что ты попросишь. Клянусь. Абсолютно всё, — взмолился мужчина. — Прям-таки всё? — Арсений заметил в глазах парня демонов и даже слегка испугался от того, что он сейчас может выдать. — Да, — на выдохе сказал Попов, зная, что обратной дороги уже точно не будет. — На колени, — дьявольски улыбнулся Антон. — В смысле? — переспросил голубоглазый, думая, что ему это послышалось. — В смысле на колени вставай, — чуть жёстче повторил Шастун, убирая руки в карманы джинсов.       Попов был в ступоре несколько секунд, затем медленными шагами начал подходить к бывшему парню. Подойдя вплотную, он секунд десять смотрел ему прямо в глаза, снял очки и аккуратно положил на стол, а потом упал на колени, опустив голову. — Посмотри на меня, — от железного голоса парня у Арсения пошли мурашки по всему телу. Это была уже не просьба, а приказ. И брюнет понял, что готов подчиняться беспрекословно…       Антон поднял правую руку, остановив ровно у лица преподавателя. Голубоглазый был готов ко всему, даже к тому, что тот сейчас даст ему по щам. — Ты же понимаешь, что провинился? — Шастун медленно и мягко проводил рукой по лицу бывшего парня, остановившись у губ. — Ну так накажи меня, — Арсений обхватил губами большой палец парня, начиная его посасывать, смотря ему прямо в глаза. Шастун схватил его за горло и заставил подняться с колен. Всё ещё держа брюнета за шею, он впился ему в губы, страстно целуя. Не успел мужчина даже прийти в себя, как паренёк оттолкнул его в сторону и уселся на диван, раздвинув ноги. — Тебе особое приглашение нужно? Я, вроде, его уже давал, — ухмылялся Антон, с вызовом смотря на брюнета.       Попов после недолгого замешательства ухмыльнулся в ответ. Глаза его заблестели и он маленькими шажками подошёл к кожаному дивану, ещё больше провоцируя Антона. Оперевшись руками на раздвинутые ноги, Арсений мягко поцеловал парня, как бы боясь всё испортить. Шастун схватился за его рубашку и притянул к себе, посадив мужчину к себе на колени. Голубоглазый прижался всем телом к Антону, запуская руки в его волосы и начиная тереться об его джинсы. Арсений целовал парня нежно, наслаждаясь моментом, но потом это всё перешло уже в страстную борьбу языков с покусыванием. Мужчина кое-как оторвался от мягких губ любимого и перешёл к шее. Шастун, не растерявшись, начал растягивать его рубашку. — Хороший мой мальчик, — шептал Арсений, оставляя влажную дорожку из поцелуев на шее. — Любимый… Ты только мой, только мой, слышишь? — целовал он каждый сантиметр его лица, не до конца осознавая происходящее, но при этом чувствуя себя безумно счастливым.       Антон, уже ловко стянув рубашку с голубоглазого, принялся снимать штаны. — Сними эту ебучую футболку, она меня бесит, — сказал Арсений, так же ловко успев снять уже белую рубашку парня и залезая руками под футболку. — Сам сними, — усмехнулся Антон, оставляя в покое тело Попова, тем самым освобождая руки. Футболка полетела следом за рубашкой куда-то в край комнаты. Туда же вскоре отправилась и остальная одежда любовников…

***

— Ир, убери телефон, нам скоро выходить! — крикнул кто-то из девушек, пока Кузнецова писала парню о том, что их выступление перенесли и спрашивала, не уснул ли он там. Также написала сообщение Кате, что скоро выходит, ведь та обещала пофотографировать её и девочек в танце. — Да-да, я сейчас приду, — отправив последнее сообщение Антону, она ещё раз посмотрела в зеркало, улыбнулась и пошла за кулисы. Выглядывая из них, она не могла никак найти своего парня в огромном зале. Вдох-выдох. Каждый выход на сцену был волнительным, будто в первый раз. В танце должна быть синхронность, сосредоточенность и главное не забывать улыбаться, чтобы понравиться зрителю. Последнее казалось самым сложным, ведь на душе отчего-то скребли кошки…

***

      Арсений продолжал издеваться над губами Антона, чувствуя пятой точкой уже твёрдый стояк парня. Он слишком долго этого ждал, слишком долго мечтал снова прикоснуться к нему, мучился, от того, что это может делать с ним кто-то другой, поэтому растягивал момент, как мог. — Оближи, — сказал Шастун, засовывая в рот мужчине указательный и средний пальцы. Арсений покорно выполнил просьбу, уже зная, что будет дальше. Парень просунул сначала один, а затем и другой палец в анальное колечко любимого, расширяя его. Голубоглазый еле дышал, закусив губу. Антон смотрел на него, не отрываясь, и в голове была лишь одна мысль «какой же он, блять, красивый». Парень начал целовать его ключицы, проникая пальцами всё глубже. Мужчина проводил рукой по груди любимого, понимая, что только пальцев ему уже мало. Пиздец как мало, он хотел его целиком, хотел его в себе. — Стой, — хрипло проговорил Арсений, останавливаясь. Брюнет потянулся к рядом стоящей тумбочке и из первого ящичка достал презервативы. — Откуда, блять, в кабинете ректора презервативы? — у Антона глаза на лоб полезли. Может тут ещё и красная комната за стенкой? — Я их туда положил, — абсолютно спокойно сказал Попов, разрывая зубами обёртку презерватива, так как пальцы были влажные от пота. — Нахуя? — всё ещё не понимая, спросил паренёк с глазами по пять копеек. — Слушай, мой отец бросил нас, когда я был ещё ребёнком, я всякого насмотрелся. Лучше так, чем иметь сводных братьев и сестёр, — закатил глаза мужчина, надевая презерватив на член любимого. — Сразу со смазкой?! — Шастун не унимался, смотря на то, как привычно голубоглазый управляется с его «другом». — Чем, блять, твоя мать тут занимается?! — Ебёт студентов. Таких, как ты, — ухмыльнулся Попов, обхватывая пенис любимого рукой и направляя его в себя. Шумно выдыхает, привыкая к уже забытым ощущениям наполненности. — А, так у вас это семейное… — прохрипел Антон, обхватывая упругие ягодицы партнёра и заставляя его двигаться.       Арсений обожал позу наездницы, но только когда зеленоглазый насаживался на его член. Сам он этого с ним не пробовал и очень зря — ощущения намного ярче и… глубже. Шастун обхватил руками бёдра мужчины, когда тот упёрся руками в стену и прильнул к телу паренька, снова целуя шею. Этот запах… Попов знал, куда идёт, поэтому к выбору одеколона подошёл с особым энтузиазмом. Это те самые духи, которыми душился Арсений при их первой встрече, в первые месяцы общения. Антон не раз признавался, что от них у него сносит крышу окончательно. Это случилось и в этот раз. Шастун расплывался на диване, получая одновременно несколько видов удовольствия. Ничего не изменилось — от запаха, как и от самого Арсения всё ещё сносило крышу. Становилось жарко и от возбуждения, и внутри партнёра. Попов медленно двигался бёдрами, пытаясь будто «распробовать» новые ощущения. По лицу любимого, да и по своим ощущениям, он понял, что надо увеличивать темп. Оперевшись на колени Антона обеими руками, голубоглазый насаживался на член так глубоко, насколько было можно. Послышались пошлые хлопки, от которых он ещё больше возбудился. — Ты изменял мне? С той беременной девушкой, — резко спросил Антон, сжав ягодицы брюнета. — Ты уверен, что именно сейчас хочешь это обсудить? Я просто немного занят тем, что прыгаю на твоём хуе, — тяжело дыша, ответил Арсений. Такая знакомая тяжесть образовалась внизу, отчего он ускорил темп. — Мне важно знать, Арс, — взмолился Антон, прекрасно понимая, что ответ уже на самом деле не имеет никакого значения, ведь прямо сейчас он действительно счастлив и готов простить всё, что было в прошлом. — Нет, не изменял. Даже не касался её, — сказал брюнет и заметил, как парень облегчённо выдохнул. — И ребёнка никакого нет. Она меня обманула, — услышав ещё и это, Антон сам поцеловал голубоглазого, лаская руками спину. — Тош, давай сменим позу, ноги затекли пиздец, — он еле оторвался от губ паренька. — Я всегда говорил, что встречаюсь с дедом, — пустил колкость Шастун, совершенно забыв, что они уже больше не в отношениях. Парень уложил Арсения грудью на диван так, чтобы голова покоилась на боковушке. Поставив его на колени, сам Антон расположился сзади, лицезрея перед собой самую идеальную картину. Нежно проводя руками по бёдрам партнёра, Шастун припал губами к сжимающемуся колечку, начиная его облизывать. — Блять… — простонал Арсения от ещё одной дозы удовольствия. Появилась дрожь в ногах, парнишка это почувствовал и улыбнулся, проникая языком внутрь. Попов в этот момент вообще забыл, как дышать. Судорожно хватая ртом воздух, он стонал от новых ощущений. — Антон, пожалуйста, — взмолился мужчина, бёдрами поддаваясь назад. Шастуна вообще долго просить не надо, оставив смачный хлопок на ягодице голубоглазого, он медленно вошёл в него и так же медленно вышел, как бы издеваясь. — Антон! Ты, блять, там погулять вышел? — стонал Арсений. Возбуждал и экстрим ситуации: его трахали в кабинете его матери на кожаном диване. Он будто оказался в порнухе своей мечты. И терпеть было вот вообще невмоготу. — Нет, просто любуюсь, — улыбнулся Антон, проникая внутрь любимого и целуя при этом его спину.

***

James Oliver Hutchinson, Vance Westlake, Andrea Christina Obeid — Burn It To The Ground       Заиграла интенсивная музыка и девушки в такт вышли на сцену, остановившись в разных позах. Ира улыбнулась, начиная танцевать так усердно заученные движения. Она видела Катю, стоявшую у сцены с фотоаппаратом и позировала иногда исключительно ей. Девушка искала глазами по всему залу Антона и никак не могла найти. Её ослепляли софиты, но она продолжала улыбаться, ища поддержки в зрителях, будто проникая в душу каждого. Началась более быстрая часть песни, рыжеволосая ускоряет ритм, оттачивая каждое движение и полностью растворяясь в танце…

***

      Шастун ускорил темп, наслаждаясь звуком, который издаёт каждый толчок. Арсений тяжело дышал и выгибал спину, временами постанывая. Не в силах больше терпеть напряжение внутри, мужчина потянулся к своему члену. — Убери руки, — прошептал ему на ухо Антон, прижимаясь грудью к его спине. Левую руку он засунул брюнету в рот, как бы наказывая за такую вольность и заставляя замолчать при этом, а второй обхватил член мужчины, начиная двигать рукой. Арсений полностью подчинил своё тело пареньку, закатывая глаза от наслаждения и предоргазменного состояния. Грудью он ощущал холодную кожу дивана, скользил по ней от быстрых толчков. Если бы он знал, что его ждёт такой секс после расставания, то…       Антон хотел, чтобы Попов кончил первый, поэтому надрачивал ему так, как себе никогда не надрачивал. Почувствовав на руках чужую сперму, Шастун сделал ещё пару толчков и тоже кончил, обессилено падая на спину голубоглазому и тяжело дыша. Он чувствовал своё сердцебиение каждой клеточкой организма, потому что напряжено сейчас было всё. Немного придя в себя, Антон поцеловал любимого в щёку, вышел из него и встал с дивана в поисках своей одежды. — Ты куда? — спросил Арсений, заметив, что парень стоит уже почти одетый у двери. — Обратно на концерт. Если ты не забыл, у меня там девушка выступает, — абсолютно будничным тоном ответил Шастун, надевая рубашку. — И что дальше? — нахмурился брюнет. В отличие от паренька, он ещё в сознание пришёл не до конца. — Дальше? Ничего. Мы квиты, Попов, — Антон взял ключи с тумбочки, открыл дверь и вышел из кабинета.

***

      Выступление Иры зеленоглазый всё же пропустил, но расстроился не сильно, ведь провёл время «с пользой». План наконец-то осуществился.       Нагло соврав своей девушке о том, как она прекрасно выступала, Антон отправился с ней в ресторан под осуждающие взгляды Кати. Подруга видела, кто сидел с ним и даже сфотографировала «сладкую парочку». Она не поверила ни единому слову про «этот прекрасный танец, где Ира раскрылась по-новому», ведь знала друга как облупленного. К тому же заметила, как он выходил из зала вместе с Поповым и вернулся один уже под конец концерта. Но кто она такая, чтобы сейчас судить его?

***

      После той «встречи» на концерте Арсений больше не звонил и не писал пареньку. Оставался всё ещё нерешённым вопрос с экзаменом. С одной стороны, условие он выполнил, ведь выслушал Попова. А с другой… А с другой он ни о чём не жалеет. Он отомстил и получил удовольствие одновременно. Это был лучший секс в его жизни, о чём тут жалеть? Даже если его отчислят, он будет с гордостью вспоминать о том, как выебал собственного преподавателя. В прямом и в переносном смыслах.       Вечером перед экзаменом пришло смс с одним словом: «Выходи». Выглянув в окно, Антон увидел, как мужчина стоит около своей машины и нервно курит. Быстро одевшись, он спустился к нему, не понимая, почему так рад его видеть. — Что тебе нужно? — Шастун снова нацепил эту маску безразличия. Игра продолжается. — Что, даже «привет» не скажешь? — это же насколько надо не уважать себя, чтобы приехать после того, как тебя в буквальном смысле бросили после секса? Но Арсению было плевать, он захотел — он приехал. — Мне повторить вопрос? — облизнул губы Антон, прекрасно зная, как это действует на брюнета. Действует так же, как одеколон мужчины на него самого. К слову, парень снова учуял знакомый до боли запах, отчего невольно тянулся к Арсению, стараясь не выдать себя. — Завтра последняя пересдача. Если ты её завалишь, то тебя отчислят, ты это понимаешь? На комиссии меня уже не будет, — проговорил Попов, ногой потушив сигарету. — Понимаю. В твоих же интересах сделать так, чтобы я её не завалил, — самодовольно заявил паренёк. — Да? Это с чего? — со смешком спросил Арсений, поражённый такой наглостью. — А вот с того, — Антон притянул голубоглазого к себе и настойчиво поцеловал. — Если меня отчислят, то ты меня больше никогда не увидишь. Мы оба это понимаем. Ты ведь поэтому здесь. Чтобы снова увидеть меня, когда появился повод, — Шастун снова почувствовал себя кукловодом. Он понимал, что Арсений до сих пор подчиняется ему, как тогда в кабинете на чёрном кожаном диване. Паренёк наслаждался тем, что мог манипулировать им. — Нет, я приехал забрать тебя домой, — всё ещё отходя от неожиданного поцелуя, проговорил Попов. Брюнет поймал себя на мысли, что безумно по нему соскучился. — Слушай, Арс, всё, что произошло тогда на концерте — это ошибка. Ты ошибся, когда сделал неправильный выбор, а я ошибся, что поддался тебе и своим чувствам. Это ничего не значит. Это просто был секс. На прощание, если хочешь, — пожал плечами парень. — Я люблю Иру и только её. — Но ты ей изменил. Ты думаешь, она тебя простит? — он не верил ни единому слову Антона. Этого просто не может быть. Он просто ему мстит, но это не было просто ошибкой, голубоглазый был уверен в этом. — Это решать уже ей. Я сделаю всё, для того, чтобы вымолить это прощение. И да, ты серьёзно подумал, что я вернусь в то место, где ты был со своей бывшей? Наивный дурак, — усмехнулся Шастун. — Тем более мне никогда не нравилось обустройство квартиры. Если это всё, то я пошёл. До завтра, Арс Геевич, — Антон прошагал к подъезду, пытаясь сохранять спокойствие, в то время, как его сердце просто вырывалось из грудной клетки от бешеного ритма.       Арсений так и стоял на месте, пребывая не просто в шоке, а в конкретном таком ахуе. Во-первых, что это за нахуй сейчас было? Во-вторых, как он его назвал? Арс Геевич? В-третьих, в смысле ошибка? В смысле не вернусь? В смысле это всё правда?       Попов сел в машину и уехал. Идти домой не хотелось совершенно. Он просто сидел в автомобиле около дома, пытаясь понять, в какой момент он проебался. Проебался в том, что по уши влюбился в парня, который только что вытер об него ноги и спокойно пошёл дальше. Проебался в том, что позволил собой помыкать, ощущая себя виноватым. Проебался в том, что привязался к нему настолько сильно, что буквально задыхался, осознавая, что его уже не вернуть. Проебался в том, что думал, что знал Антона, что может предугадать его действия. Проебался в том, что действительно подумал, что тот вечер в кабинете его матери что-то изменит между ними. А он Иру любит. Правильно Антон сказал. Наивный дурак ты, Арсений. И на что ты только рассчитывал?

***

      Настал день Х. Последняя пересдача перед комиссией. У паренька не было никаких «планов», он даже не знал, чего ожидать. Повторив материал, на всякий случай, он был готов к тому, что будет отчислен. Тем более после вчерашнего. Гордость победила здравый смысл, дело доведено до конца. Он хотел заставить Арсения страдать? Он это сделал. Он хотел разбить ему сердце? И с этим справился. Хотел морально уничтожить, чтобы тот почувствовал это на своей шкуре? Это удалось. Поэтому заходил Шастун в аудиторию абсолютно спокойно, ведь морально себя он уже подготовил. Зашёл самый первый, ведь последним и в середине он уже был. — Доброе утро, — приторно ласково поздоровался с преподавателем Антон, положив зачётку на стол. Но утро Попова было далеко не добрым, он до сих пор умирал от жуткого похмелья, а с приходом паренька так тем более стало хуже. — Тяните билет, садитесь готовиться, — монотонно отвечал Арсений, перебирая бумажки и совершенно на него не глядя. Шастун удивился такой реакции, но воспринял это как новую игру и, вытянув билет, ушёл готовиться.       Студенты заходили один за другим. Были все те же бедолаги, кому не повезло сдавать после Антона в прошлый раз. Арсений принимал всех без исключения, задавая 1-2 вопроса и отпуская, не сильно мучая. Не вставал, как делал это в прошлые разы и даже ни разу не взглянул в сторону Антона. Шастун уже открыто скучал, впервые ответив на все 5 вопросов письменно, переправил их не один раз и всё никак не мог допереть, почему его не вызывают отвечать. Паренёк со скучающим видом разглядывал преподавателя, пытаясь понять, что с ним не так. Арсений не был похож сам на себя. Хмурый, грустный, поникший, будто вчера умер его любимый питомец. — Шастун, пройдите отвечать, — наконец сказал Попов, когда в аудитории остался один Антон. — Номер билета? — Двадцать седьмой, — ответил парень, усаживаясь на стул напротив брюнета. — Начинайте, — Арсений продолжал заполнять бумаги, даже не глядя на студента. — Кхм, первый вопрос… — зеленоглазый совсем растерялся от такого открытого игнорирования. — Период Возрождения, учёные в… — Достаточно, Шастун, вот ваша зачётка, всего доброго, — Попов протянул зачётку студенту, продолжая что-то писать. — Отлично?! — Антон раскрыл рот, увидев оценку «пять». — Ты поставил мне пятёрку?! — Вас не устраивает оценка? — было очень трудно не смотреть на парня, но брюнет просто не мог себе этого позволить. — Устраивает, но… — Антон, иди домой, пожалуйста. Я правда устал, — преподаватель снял очки и потёр глаза. На нём вообще лица не было, настолько он выглядел измученным в этот момент. — Спасибо, — тихо проговорил зеленоглазый и ушёл.       Арсений чувствовал себя просто ужасно. Разбитый, сломанный, брошенный и абсолютно не знающий, как дальше жить. Этот мальчик, который ещё недавно засыпал у него на ногах, ел шоколадки и просил ласки, вёл себя как последний негодяй. Он не узнавал его. Не понимал его действий. Не хотел и не принимал такого Антона. Как может так вести себя человек, который столько времени доказывал, что любит тебя? Для него это всё была лишь игра? Чего он добивался тогда изначально? Неужели на него так повлияло расставание, что раскрылась всё то дерьмо, которое изначально не видел Арсений? Мужчине было лестно, что он изменил своей девушке с ним, но он изменил. Какова вероятность, что то же самое он не сделает с ним? Да, Попов тоже было далеко не святой, но на измены у него стоял пунктик. Он бы никогда не позволил этого себе. А Антон позволил. И любит ли он по-настоящему Кузнецову, как сам же заявлял? Когда любят не изменяют… Возможно, да, он нашёл в ней утешение, поддержку, заботу, внимание, но не любовь. Точно нет.       Неужели и правда, всё, что их связывало, оказалось ложью и больше не имеет смысла?       От мыслей мужчину отвлёк телефонный звонок. — Да, Серж, слушаю, — ответил Арсений. — Я вчера тебе весь вечер звонил, ты где был? — слышался недовольный голос Матвиенко в трубке. — Да так, проблемы кое-какие были, — зевнув, сказал голубоглазый. — Бухал, что ли? — Что случилось? — будто не слыша вопроса друга, спросил Арсений. — Убегаешь от ответа, значит бухал. И повод действительно есть. Пизда нам, Арсенюшка. — Так, давай я сейчас приеду, и мы всё обговорим, — Попов бросил трубку и начал поспешно собирать вещи.       Приехав в автосалон, Арсений первым делом направился в кабинет друга, который в этот момент обжирался сладостями. Любовь к шоколаду у Сергея и Антона была общая. Вот только Матвиенко сладкое было нельзя по состоянию здоровья и застать его в таком настроении означало, что ситуация реально была крайне пиздецовая. — Что случилось? — Попов чуть ли не с ноги выбил дверь кабинета друга. — У нас салон хотят отобрать, — кратко ответил Сергей, дожёвывая конфетку. — Кто? — всё ещё ничего не понимая, уселся на диванчик брюнет. Этот диванчик уже стал как родной, учитывая, что большую часть его проживания с Алёной, он проводил здесь, в компании лучшего друга. — Инвесторы, суки. Говорят, что мы не справляемся. Требуют, чтобы ты включился в дело на 100%, так как тоже являешься владельцем. Арс, я всё понимаю, у тебя своя жизнь, другая работа, ты помогаешь, когда есть время, мы изначально обговаривали условия сотрудничества, но… Меня уже душат они, я не понимаю, почему им так это важно. — Немцы, что с них взять, — улыбнулся Арсений. — Без проблем, если им это и вправду так важно, я буду ездить с ними на встречи и выполнять их поручения, как собачонка. Они же этого хотят? — Ну, в общих красках, да, — нахмурился Матвиенко, откинувшись на кресло. — Ладно, — пожал плечами брюнет. — Стой, ты сейчас серьёзно? Вот так всё просто? А как же твоя работа? — не веря своим ушам и своему счастью, переспрашивал Сергей. — Я как раз хотел увольняться. Появился весомый повод это сделать. Всё, что не делается — всё к лучшему, — развёл руками Попов. — А бухал из-за чего? Проблемы? — Уже нет, — грустно улыбнулся друг. — Ну, я тогда пойду к себе, хоть кабинет обустрою за столько лет. А то я последний раз его обживал месяца четыре назад… И то мне там не всё нравилось, — нахмурился мужчина и вышел из кабинета друга. Матвиенко чувствовал, что с ним что-то не так, выглядел голубоглазый крайне хуёво. Но и вмешиваться не стал. Захочет — сам расскажет.       Антон всё не мог угомониться. На душе было тяжело от сегодняшнего вида Попова. Да, он сам хотел, чтобы он страдал, но, увидев его таким побитым жизнью, просто не вывозил. Сердце кровью обливалось. Парень ненавидел самого себя за то, что вообще придумал эти игры. Чувства захватили его целиком, эта излишняя гордость и желание отомстить, заставить мучиться любимого человека, совсем отбили в нём разум. Не выдержав собственного самобичевания, он отправил бывшему парню смс: «Арс, прости меня, пожалуйста. И спасибо ещё раз за экзамен».       Он прочитал и не ответил. Ну да, чего он ожидал. Сам виноват, Антон. Ты проиграл игру, которую сам же и придумал.       Испортив одни свои отношения, Шастун не хотел испортить и другие, поэтому следом написал сообщение ещё и Ире о том, что им нужно поговорить. Девушка отнеслась к этому вполне спокойно, сказав, что и сама хотела это предложить и увидеться. Обещала приехать вечером.       Ближе к шести вечера раздался звонок в дверь. Дверь открыла Катя, на время каникул переехавшая к Диме и, получается, Антону в квартиру. — О, привет, Ир, проходи, — девушка с пучком на голове и в пижаме выглядела менее строгой и серьёзной, нежели в институте. — Тошка в своей комнате, чай будешь? — предложила Катя, помогая гостье повесить куртку. — Нет, спасибо, — неловко улыбнулась Кузнецова, не привыкшая к такой Кате. — Точно не будешь? Я пирожки с вишней приготовила. Дима сказал, что вкусно. Антон проигнорил вообще, походу опять воздухом питается, дурень, — закатила глаза девушка, уперев руки в бока. — Может, чуть позже, — девушка решила не говорить «нет» и не расстраивать одногруппницу. Ира прекрасно понимала, что разговор получится скорее всего коротким и она скоро уйдёт отсюда. — Окей, — пожала плечами Добрачёва и ушла на кухню.       Кузнецова постучала в дверь своему парню, заходя внутрь. Антон сидел на диване и как-то странно «правильно» сидел. Будто его спалили за чем-то или же он сидит так, потому что не смог подобрать более подходящую или расслабленную позу для важного разговора. Ну, согласитесь, странно, когда твоему парню двадцатник, а он сидит, положив ручки на коленочки, как в детском саду. — Привет, — улыбнулась девушка, целуя Антона в щёку. — Ты хотел поговорить? — она уселась к нему рядом на диван, будто ничего не замечая. — Да… — вздохнул Шастун. — Мы договорились ещё в начале отношений, что не будет никакой лжи и обмана между нами. В общем, скорее всего ты после этого меня возненавидишь, и я даже пойму это, но… Скрывать это и обманывать тебя я тоже больше не могу. Я изменил тебе, — выдавил из себя паренёк, готовясь к худшему. Да, отлично ты, Шастун, решил исправить отношения. — Я знаю, — абсолютно спокойно ответила Ира, немного потянув паузу. — Что? — переспросил зеленоглазый, не веря своим ушам и смотря на девушку так, будто видит её впервые. — Я знаю, — вполне серьёзно ответила Ира, пожав плечами. — Откуда? — откровенно ловил шок Антон, явно не готовый к такому развитию событий. Он был готов к истерикам, слезам, проклятьям, матам, возможно даже насилию со стороны этой женщины, но никак не фразы «я знаю». — Мне сказали. Не буду говорить кто, но человек был весьма… убедителен, — усмехнулась девушка, понимая весь драматизм ситуации. Гораздо больнее было это узнать и скрывать. Делать вид, что тебе приятны прикосновения и поцелуи, представляя, что он делал этими губами и кому. Хуже всего было прокручивать в голове эти картинки самой измены. Фантазия у Кузнецовой была отлично развита, что, на самом деле, стало большой проблемой. Девушку воротило лишь от одних только мыслей, к горлу подступал ком, который не давал спокойно жить, пока не проревешься. Благо, Антону большое спасибо за то, что они особо не виделись и ей не приходилось скрывать свои истинные эмоции за маской счастливой девушки. Ира умолчала и о том, что в последнее время питается исключительно успокоительными. — Я… даже не знаю, как реагировать, правда. И давно ты знаешь? — серьёзно, Шастун, тебя реально только это сейчас беспокоит? — Давно, — сжала губы девушка. — Всё ждала, когда ты наконец признаешься. — Что это значит? Ты меня типа простила? — не веря тому, что сейчас происходит, удивлялся светловолосый. Ну не может же быть всё так просто… — Это значит, что выбор должен сделать ты. Не я, не он, а именно ты. Скажи, ты любишь меня? — ласково спросила рыжеволосая, посмотрев ему в глаза. — Да, люблю! — не раздумывая ни секунды, выпалил Антон. — Очень сильно люблю. — И я тебя люблю. Пойми, меня не волнует твоё прошлое. Абсолютно не интересно, как, где и с кем ты спал до меня. Мужчины, женщины, да хоть животные, главное, чтобы сейчас ты был только моим. Я не хочу, чтобы твоё прошлое было в нашем настоящем. И я готова простить тебя, но с одним условием. Ты навсегда его забываешь и стираешь из памяти и из своей жизни. Ты заставишь его уехать из этого города и больше не возвращаться. Заставишь больше не появляться в нашей жизни. Я хочу снова доверять тебе, понимаешь? Но моё доверие придётся заслужить. Если ты готов начать заново, любить только меня одну и уважать, то я тоже готова. Но это должен решить ты, понимаешь? Если ты всё ещё его любишь и хочешь быть с ним, то будь с ним. Я не стану ненавидеть тебя или проклинать, я приму твой выбор, если он будет искренен. Но ты должен хорошо подумать, Антон. Позвони мне, как будешь готов озвучить своё решение, — девушка прикоснулась к руке зеленоглазого и направилась к выходу. — Так мы расстаёмся или нет? — переспросил Антон, провожая девушку. — Ну разве я говорила про расставание, глупенький? — Ира мягко прикоснулась рукой к лицу парня. — Мы берём паузу в отношениях. Я даю тебе время разобраться в себе и своих чувствах. Как будешь готов — я буду рядом, — улыбнулась девушка, на прощанье поцеловав парня в губы.       Антону определенно нравилась Ира. Ему всегда нравились рыженькие. Яркие, страстные, бойкие. Кузнецова только на первый взгляд была скромницей. Ночью в переписках она озвучивала все свои самые потаённые желания, писала пошлости абсолютно будничным тоном. Строгое военное воспитание отца заставляло прятать глубоко внутри этот огонь, но девушка не давала ему гаснуть. Это ещё больше цепляло. Её внутреннее стремление доминировать и всегда добиваться своего сводило с ума. Да, Шастуну определённо нравились рыженькие девушки с янтарными невинными глазками и бойким характером. И голубоглазые брюнеты.       Ира не стала рассказывать парню, что взломала компьютер Кати, когда та скинула все фотографии, кроме одной единственной. Сказать, что она запорола кадр и удалила одну фотографию? Возможно, но почему только одну? Это показалось странным Кузнецовой и, когда одногруппница отвлеклась, девушка применила все свои знания и умения. Она уже не раз это делала, научившись от бывшего парня. К тому же, она не зря была дочерью ФСБшника, надо оправдывать гордое звание. Вычислив по номеру недостающую фотографию, Ира увидела, как в зрительном зале сидит её парень и рядом с ним преподаватель. Она бы посчитала это случайностью или совпадением, если бы не Дарина, сказавшая, что они бывшие любовники и весь институт об этом знает. Весь институт, кроме Кузнецовой. Тогда девушка запросила изображения с камер видео-наблюдения через отца. Рыжеволосая падала в ноги, рыдала и говорила, что потеряла любимую цепочку где-то в коридорах здания во время их репетиций. Папочка тут же выполнил просьбу дочурки. Тогда уже стало всё предельно ясно и понятно. Почему поверила Антону тогда? Ответ прост: ты идеальный сыщик только тогда, когда подобная ситуация касается не тебя. Когда на тебе нет этих ебучих розовых очков. Когда ты не любишь человека так сильно, что готова простить ему всё. Соображать начинаешь только тогда, когда тебе в лоб говорят, что одумайся, раскрой глаза и узри правду, дурёха. И ты головой понимаешь, что да, всё очевидно, а сердце и чувства говорят тебе «нет» и заглушают разум. Это неправда. Это всё неправда. Этого просто не может быть. Как же она могла не замечать элементарных вещей, которые происходили под носом? Ведь всё просто, как дважды два. Девушка мучила себя этими мыслями каждый день с тех пор, как увидела эти записи. Мучила себя, продолжая любить зеленоглазого кудрявого паренька ростом два метра.       Кузнецова где-то в глубине души хотела отомстить и Антону, и Арсению, но понимала, как это бессмысленно. Забрав себе Шастуна, она и так заставит страдать преподавателя, так к чему тогда страсти? Антону же она поставила самый невозможный выбор в его жизни. Девушка понимала, что их многое связывает, предполагала, что её парень может до сих пор любить Попова, именно поэтому дала ему право выбрать между ними двумя. Он потеряет кого-то в любом случае, и её задача сейчас сделать всё, чтобы от потери рыжеволосой пареньку было чертовски больно.

***

      Закончилась сессия. Прошли каникулы у студентов. Всё вернулось на круги своя. Ира, хоть и объявила «паузу», всё это время вела себя как самая идеальная девушка в мире, не давая и повода подумать о сопернике своему парню. И Шастун вёлся. Вёлся на все её уловки, милые жесты, ласковые слова и нежности. И только когда Кузнецовой не было рядом, его накрывала волна тоски по бывшему возлюбленному. Он всё ещё чувствовал себя виноватым перед Арсением. Не мог простить себя за тот его побитый вид на экзамене. За все слова и действия, которые причиняли голубоглазому боль. Он скучал по нему. Безумно скучал и ничего не мог с этим поделать.       Здравый смысл кричал, что это всё неправильно. Рядом с ним та, которая его любит, не предаст, не обидит, будет отличной женой и, наверное, даже матерью в будущем. Так что же ему, дураку, тогда ещё нужно? Разве стоит жертвовать такой девушкой ради какого-то там мужика, который не может разобраться, чего хочет? Да они оба стоят друг друга. Что один, что второй запутались в этих любовных треугольниках настолько, что уже невыносимо было жить. С Ирой же было всё просто. Она не выносила мозг, с пониманием относилась к любому желанию Антона. Казалось бы, что не так? А Шастун и сам не понимал. Просто плыл по течению, наивно полагая, что проблемы решатся сами собой. Но что-то пока не решались.       Наступил первый учебный день нового семестра. Ещё никогда Антон так сильно не стремился на учёбу, как сейчас. Он надеялся увидеть его. Хотя бы в коридоре, хотя бы просто узнать, как его дела, всё ли нормально. Но подъезжая к институту, паренёк не обнаружил его машину на парковке и невольно погрустнел.       Антон сидел в аудитории и со скучающим видом играл в телефоне. Решив вспомнить молодость, паренёк скачал «Angry birds», надеясь на то, что сейчас он стал умнее и уровни будут проходиться легче. Да и на парах себя чем-то же занять надо. Кто как готовился к новому семестру. Он вот игру скачал. — Ира ещё не пришла? — подлетела к нему Катя на каком-то бешеном энтузиазме. — Нет, опаздывает, — не отвлекаясь, ответил Шастун. — Небывалый случай, — удивилась девушка. — Слышал, что твой Попов уволился? — Откуда знаешь? — Антон тут же заблокировал телефон, переводя взгляд на подругу. — Так у всех его групп уже официальный день траура. Девочки даже собираются в деканат идти, просить вернуть его. Он тебе ничего не говорил? — хитро поняла бровь Добрачёва. — С чего бы? — как бы не понимая намёка, буркнул зеленоглазый. — Я сам впервые от тебя слышу. — Ну, тогда держу в курсе, — девушка поправляла спутанные волосы. Она ведь бежала с этой вестью к другу, как гонец, от самого деканата. — Всем привет! — прибежала яркая, как весеннее солнышко, Ира. — Вы чего такие хмурые? Всё хорошо? — Да, всё отлично… — попытался выдавить из себя улыбку Антон, а сам тем временем ещё больше погружался в свои мысли.       На каждом перерыве между парами он выходил курить. В какой-то момент зеленоглазый не выдержал и набрал выученный наизусть номер. — Да? — послышалась в телефоне, а у Антона спёрло дыхание. Он судорожно глотал ртом воздух, услышав родной голос. — Арс, мы можем увидеться? Это очень важно, — дрожащим голосом говорил Шастун, молясь всем богам, чтобы мужчина согласился. — Хорошо, во сколько и куда подъехать? — проговорил Попов, после долгого молчания, показавшегося пареньку вечностью. — У меня пары заканчиваются в 14:10. Приезжай в любое время, когда тебе будет удобно.       Пары прошли незаметно. Незаметно для Шастуна, который никак не мог смириться с мыслью, что любимый для всех преподаватель вот так просто взял и уволился. Неужели из-за него? — Тош, ты сегодня какой-то сам не свой. Точно всё хорошо? — спросила Ира, выходя за ручку с парнем из института. — Да, солнце, всё отлично, просто день с утра не задался. Пройдёт, — заверил девушку Антон. — Тебя подвезти? — Нет, за мной отец приедет, прости. — Ничего, до завтра, — поцеловав Иру на прощание, Шастун уже собрался уходить, как вдруг его остановила рыжеволосая. — Стой… Тут такое дело… — замялась Кузнецова. — В общем, мои родители хотят с тобой познакомиться. — Эм… Не рановато для знакомства с родителями? Ты не подумай ничего, я… — начал было оправдываться зеленоглазый, но, к счастью, его перебили. — Да я сама не понимаю их! Я такого же мнения, как и ты, но против них же не попрешь… Придёшь сегодня на ужин? — как всегда невинно хлопала глазками Ира, заставляя парня согласиться на всё, что она только попросит. — Если для тебя это так важно, то конечно приду, — улыбнулся Антон, целуя девушку в нос. — Тогда до вечера, — помахав парню на прощание, девушка ухмыльнулась. Ира никогда не была глупой и давно сопоставила резкую смену настроения парня с увольнением преподавателя. Ничего её родители не хотели, про знакомство она придумала только что. Познакомив Антона с отцом, она бы окончательно отбила мысли парня бросить её. Он же не самоубийца идти против военного.       Шастун сел в машину и поехал домой. Новый расклад событий его совершенно не радовал. Какое знакомство? С какими родителями? Он совсем с ума сошёл?       На скамейке около дома сидел он. Вокруг были лишь окурки. Боже, сколько же он выкурил… — Давно ждёшь? — закрыв машину, Антон встал напротив бывшего… преподавателя. И парня. — Не особо, — кратко ответил Попов, встав со скамейки. — Не ври, я вижу количество окурков. Терпеть не могу, когда ты куришь, — недовольно проговорил Шастун, убирая руки в карманы куртки. — Так ты же сам куришь, — усмехнулся Арсений. Выглядел он, к слову, намного лучше, чем при их последней встрече. Но всё равно был каким-то отстранённым, не таким, каким был раньше… — Мне можно, тебе — нет, — отчитывал мужчину зеленоглазый. — Слышал, ты из института ушёл? — как бы невзначай сказал парень, рисуя ногой по снегу. — Быстро, однако, слухи расходятся, — вздохнул брюнет. — Я только с утра заявление отнёс, а уже все в курсе. — Зачем? — резко спросил Антон, подняв глаза на мужчину. — Тебя все любят и ты это знаешь. — Мне не нужны все. Мне нужен ты, — Арсений подошёл ближе и взял за руки парня. — Тош, я квартиру купил. Новую. Только для тебя и меня. Ты там сможешь обустроить всё так, как хочешь ты. Мы создадим нашу семью вместе, начнём всё сначала. Что думаешь? — Нет, Арс, я не могу, — мотая головой в стороны, вырвал руки Шастун. — Почему? — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен бросить любимую девушку и вернуться к тебе? — говорил паренёк, готовый сорваться на истерику. — Ты не любишь её. Тебе с ней хорошо, комфортно, она тебе наверняка нравится. Но ты её не любишь, — Попов спокойным голосом говорил очевидные вещи. — А кого я люблю? Тебя? — со слезами на глазах, усмехнулся парень. — Человека, который кинул меня? Который говорил, что любит, а потом называл это ложью? А потом заставлял поверить в эту ложь, называя правдой? Который поддерживал мои идиотские игры, позволяя причинять себе боль? Я вообще уже ничего не понимаю! Я так запутался, Арс, — Шастун подошёл к голубоглазому и уронил голову ему на плечо, ища поддержки. Брюнет немного опешил, но затем крепко обнял мальчишку. — Я ненавижу тебя за то, что не могу быть счастлив с другим человеком. Ненавижу, потому что люблю, как бы это не звучало. — Тише, мой хороший, тише, — Попов успокаивающе гладил его по волосам, закрыв глаза и растворяясь в этих ощущениях. Антон схватился за него, как за спасательный круг, не в силах больше сдерживать эмоции и желая хоть немного ощутить себя по-настоящему дома. Истерика понемногу отпускала, внутри наконец-то воцарились покой и умиротворение. — Арс, прости меня за всё, — прошептал парень, отстраняясь от брюнета. — И ты меня прости, родной, — мужчина целовал бледные тонкие пальцы рук с покрасневшими от холода костяшками. Антон всегда находил в этом жесте столько любви, заботы и ласки, что сейчас просто пытался запомнить этот момент, чтобы сохранить в памяти навечно. — Может, зайдёшь? — предложил Шастун, счастливо улыбаясь. — Нет, Антон, мы оба знаем, чем это закончится, — усмехнулся Арсений, любуясь его лицом. — А я больше не хочу тебя с кем-то делить. Не хочу быть любовником или просто бывшем парнем, с которым можно по-быстрому перепихнуться, чтобы снять стресс. Не хочу и не могу так. Поэтому… выбор за тобой, — мужчина отпустил руки Антона. Сдержав себя от жгучего желания поцеловать мальчишку, Попов тяжёлыми шагами направился к своей машине.       Уже садясь в неё, голубоглазый сказал напоследок: — Тош, я готов ждать. Если ты меня всё ещё любишь, то подумай. — Я подумаю, — ответил Шастун, провожая любимого взглядом. _______________