Давай чуть позже допроверим домашки, а?

Два молодых человека лет двадцати пяти, обгоняя маленьких старушек и мам с колясками, достаточно энергичным шагом направлялись в супермаркет. У них был план: проверить как минимум половину домашних заданий, приготовить поесть и, если останется время, посмотреть вместе фильм. Конечно, на фильм никто и не рассчитывал, но сама мысль о свободном и беззаботном времени являлась очень милой и соблазнительной. Сегодня была пятница. Молодые люди - учителя старших классов, решившие провести остаток дня вдвоём перед долгожданными, но не то что бы подходящими для отдыха, выходными, обсуждали во время этого заснеженного пути в продуктовый выходки своих учеников. Им безусловно нравилось проводить время вместе - они понимали друг друга с полуслова, несмотря на некоторую разность характеров, вместе им было по-настоящему легко. И это чудесно. Дойдя до дверей магазина, оба остановились и посмотрели в глаза своему коллеги, будто бы ждали сигнала войти. Это было всего лишь мгновение, которое длилось не более секунды, но за это время Митя - высокий парень с русыми лохматыми волосами в разные стороны и в чёрной оправе, учитель русского языка и литературы, успел рассмотреть зелёные глаза своего приятеля целиком и полностью. Он будто утопал в них: Дима мог бы разглядывать их вечно, увидев все оттенки этого тёплой летней листвы, разгадав все тайны мальчишеской души его друга. Кстати, друга, тоже высокого и русого, преподавателя математики, звали Антон - именно он нарушил этот сокравенный ритуал входа в супермаркет, переводя взгляд на плакат перед входом. - «Один плюс один равно три», серьезно? Не могли бы что-то новое придумать, моя технарская душа умирает… - Мда… Зато пончиков побольше достанется. Зайдя в магазин, парни направились в отдел мучных изделий. Они решили на ужин отведать пасты с томатами - наш Митя был особым ценителем итальянской кухни: учитель преподавал не только русский, но и итальянский и немецкие языки. Непосредственного отношения к городу пицц, кроме безупречного знания языка и любви к домашней еде, Диму выдавала и манера говорить: тот ярко жестикулировал, ловко маниврируя интонацией и используя активно свою мимику. Антону это нравилось. В этом была своя прелесть, такая идеальная, но в то же время очень особенная и живая. Наконец, выбрав нужную пасту в форме бабочек, молодые люди направились в отдел с соусами, однако внезапно Антон сделал замысловатый крюк вокруг своей оси в стиле гиперболы и взглянул на Митю весёлым и блестящим взглядом. - Давай купим вино? - Боже, Антон, я за, - посмеиваясь, похлопал по плечу своего коллегу Дмитрий. Антон был милым и немного неловким. В то же время он был великолепным учителем, умеющим объяснять, не забывая при этом бросать саркастичные шуточки в сторону своих подопечных. Но именно с Димой он вёл себя намного более открыто, не боясь быть собой, иногда делая смешные телодвижения, как сейчас, и нелепо предлагая купить вино, будто бы они какие-то школьники. Наконец, купя все что нужно для прекрасного вечера за не менее прекрасной домашней работой, они вышли из магазина. В супермаркете было жарко, поэтому, пока парни бродили по нему, Митя развязал свой винтажный шарф из секонда, а пальто расстегнул на несколько больших верхних пуговиц. Учителя с большим пакетом в руках Антона вдохнули глубже холодный колкий воздух февраля, лицезрея падающие хлопья снега, медленно приземляющиеся на сверкающий асфальт. - Митя! - Что? - Ты чего расстёгнутый такой?, - спросил друга Антон, разворачиваясь к тому лицом и начиная завязывать шарф. Он стоял почти вплотную, так близко, что парень смог почувствовать аромат коллеги: от него пахло корицей и гвоздикой («Какой классный парфюм», - подметил учитель). Аккуратно укутывая Диму, тёплые руки математика касались оголенной шеи, вызывая мурашки по всему телу. Из-за холодного воздуха и близкого дыхания очки Мити запотели. Друзья были почти одинакового роста (технарь был немного выше), именно в этот злощастный момент Дима посмотрел прямо перед собой сквозь запотевшие стёкла, встретившись взглядом со своим другом. Сердце Мити замерло. Почему-то сейчас гуманитарию стало неловко, и он поспешно отвёл серо-голубые глаза от манящих зелёных. Закончив поправлять шарф, красиво укладывая его, Антон отстранился и ласково улыбнулся. - Вперёд к мукам и страданиям!, - обьявил учитель. - Ей, стой!, - опомнясь, воскликнул Дима слегка севшим голосом, схватив уже убегающего коллегу за рукав пальто, - хочу перекурить. Они стояли около сквера за углом того же продуктового, продолжая перетирать сегодняшние выходки учеников, которых, к слову, было немало. Учителя обсуждали все: начиная от банального почерка, заканчивая глупыми выходками. Например, сегодня один мальчишка умудрился отменить целую дисциплину всему классу на год, поставив на рабочий стол компьютера нецензурную картинку. Из мухи раздули слона? Возможно. Но обсудить новоиспеченную тему, которая, между тем, даже не была связана с уроками Антона и Мити, было жизненно необходимым. Кстати, сигареты у Димы были Chapman Red, которые своему обладателю дарили мягкий привкус вишни на губах, что очень нравилось Дмитрию. Антон не курил, но и не считал, что сигареты это что-то плохое: математик не хотел себя обременять чем-то таким, но определеную эстетику он ловил, смотря на затягивающегося Митю. Через пятнадцать минут парни уже стояли у дома учителя русского языка. Эта была обычная Московская сталинская многоэтажка, веющая духом грустной романтики за километр. Дмитрий, набрав комбинацию на подъездной двери («вроде 13666?», - подметил Антон, очередной раз забыв код от такого знакомого и даже родного места), открыл ее и, придерживая длинными пальцами, пропустил друга вперёд. В отличие от кода, математик прекрасно помнил этаж - четвёртый. Молодые люди сели в душный и тесный лифт, разрисованный неаккуратными граффити и обклеенный разорванными объявлениями о найме на работу и пропаже животных. В этот раз пропал кот Борис - питомец бабушки-пенсионерки с нижнего этажа, любимец Мити - тот постоянно сбегал и возвращался. «Наверное, - подумал Дима, - подружку себе ищет. Хотя сейчас так холодно, ужас». Лифт остановился неровным колебанием верх-вниз, учителя вывалились из него, вдыхая морозный, немножко спертый, но все же освежающий аромат старого подъезда. Митя вставил продолговатый ключ с прорезями в замочную скважину, сделал первый поворот, второй, отворяя дверь в свою квартирку. На удивление его холостятское убежище было не таким уж и маленьким: мебель стояла правильно, создавая простор и уют одновременно. В квартире было более менее чисто. Домашности в атмосферу добавляли цвет стен - серо-зелёный, мягкое тёплое освещение и множество трикотажных вещей - пледы, разбросанные свитеры и… пряжа? - Мить, ты вяжешь аххаха? - Да, знаешь, успокаивает, - немного скептично ответил Дмитрий, с ухмылкой и задором в глазах посмотрев на Антона. - Свяжешь мне варежки? - У тебя руки и так как кипяток. - Ну пожалуйста, пожалуйста, у меня скоро «др» как раз. - «Др»? От учеников своих нахватался что ли? Как же так Антоша, как же так… - Ой ладно тебе, Мить, «др» круто звучит. - Ой-ой-ой… , - похлопал доктор наук по плечу своего коллегу, - пошли домашку смотреть. - Домашку! А? - Да! Домашку пхпхпх. Кинув небрежно свои пальто, парни прошли на кухню, которая располагалась прямиком напротив входной двери. Антон, будто у себя дома, поставил пакет с продуктами на тумбу, переложил томатный соус и красное вино в холодильник, закинул свою сумку через плечо с тетрадями на стол с почти полной пепельницей и облокотился на стойку около раковины, опять вытворяя непонятный крюк. Парень расположился напротив гостиной, где стоял красный диван, укрытый пледом в бело-зелёную клетку, старинный «бабушкинский» торшер, светившись очень уютно, навеивая тёплые детские воспоминания, и небольшой журнальный столик с кучей учебников, докладных, различной канцелярией и небольшой записной книжкой, обклеенной наклейками с «Черепашками ниндзя». На этом диване, будучи ещё студентами, они смотрели фильмы пасмурными вечерами за чашечкой кофе перед длинными ночами, обсуждали важнейшие вопросы жизни и смерти, играли в приставку Антона, собирали пазлы… У математика даже защипало нос от воспоминаний, настолько они были любимы и ценны им. - Присаживайся, - любезно пригласил Дима своего напарника начинать неизбежную рутину, указывая изящным жестом руки на стул. - Может сначала вино?, - отойдя от своих раздумий, лукаво предложил Антон. - Не откажусь, дорогой друг. Уже около часа учителя, медленно попивая из бакалов красный нектар, проверяли домашние работы учеников, изредка посмеиваясь над корявым почерком и смешными ответами. Вдруг Антон решает прервать некую создавшиющийсю идиллию, заставив сердце Димы остановится и сжаться от боли. - Слушай… ты же помнишь Женю? Мы теперь вроде как встречаемся… Здорово, да? - О..! Я рад за тебя!, - произнёс Митя вполне весёлым голосом, встретившись взглядом с Антоном. Женя… Эта девушка была почти одного возраста с ними. Милая и общительная. Недавно Дима и Антон познакомились с ней в одном из столичных кафе. В это солнечное субботнее сентябрьское утро они сидели около окна, медленно попивая кофе, наслаждаясь обществом друг друга, и тут пришла она! Митю пронзил знакомый укол ревности. Все было так прекрасно, так восхитительно, было так спокойно без этой Жени! Конечно, девушка тоже ему симпатизировала, она была красива и приятна в общении. В тот день была ее смена в кафе, и, принеся очередной заказ парням, вроде панакоту - любимый десерт Антона, девушка, прямо как в типичных романтичных фильмах, дала ему свой номер! Он своими щенячьими зелёными глазами взглянул снизу верх на официантку, протянул салфетку и карандаш, найденный где-то в старой сумке, наклонил чуть голову, и произнёс ласково-сладким тоном: «Вы такая милая, не могли бы вы дать мне свой номерок?»! Да! Ревность с новой силой ударила бедное сердце Дмитрия. До сих пор коллега просто с ней дружил без романтики, цветов и поцелуев, нередко они гуляли даже втроём, но раньше это было в радость и для Мити. Сейчас же Диме было совсем худо. Вроде все хорошо - вот, перед ним сидит его замечательный друг, общается с ним. Но теперь перед их совместным дружеским счастьем возникла Евгения! Как же грустно и досадно! Конечно, Митя общался не только с Антоном, как можно подумать. У него было много друзей и самых разных знакомых: коллег со школы, бывших одноклассников, множество его учеников, доктора из всех возможных сфер, ученные, лауреаты… У него была лучшая подруга Крис - они дружили не первый год, также наслаждались общением друг с другом. Испытывал ли к ней что-то большее Дима? Возможно. Но это что-то не могло сравнится с его дружескими чувствами к Антону. Вот взять, например, когда технарь, чуть раньше закончив урок, шёл к соседнему кабинету десятого класса и, облакатясь на косяк двери плечом, сложив руки на груди, наблюдал, чуть усмехаясь, за завершением урока литературы. Сердце Мити трепетало в такие моменты. Когда урок кончался, математик подходил к нему, приобнимая за плечо и ласково улыбаясь, улыбаясь именно ему и только ему (эта улыбка дарила неописуемых бабочек в животе, каждый раз вспоминая которую, Диме хотелось и смеяться, и плакать одновременно), сообщал о последних новостях или предлагал пойти вместе на обед. На душе у Дмитрия была буря чувств: ревность, тепло от навеянный воспоминаний, грусть, отчаяние, страх потерять Антона. - Идём перекурим?, - спросил Митя, заставляя математика оторваться от проверки очередной тетрадки. Уже стоя на красивом ажурном балконе с видом на ночной московский потрёпанный двор, учитель открыл пачку Chapman с вишней, достал сигарету, поджег ее и затянулся. Полуночной ветер нежно обдувал лицо, а звёзды на небе наравне с уличными фонарями и окнами, зашторенными полупрозрачным тюлем, освещали парней. Оба облакатились на белые, слегка облезшие перила, вдыхая морозную февральскую свежесть. Дима задумался, делая очередную затяжку. От него вкусно веяло табаком, шлейф которого на воздухе стал почему-то чуть ярче. Антону это нравилось. Он снова, как и днём наблюдал за ним: длинные пальцы, держа изящно белый фильтр касались потрескавшихся губ, а после опускались вновь на перела. Взгляд Димы был отстранён, он смотрел куда-то вдаль, будто о чем-то глубоко размышляя, дым медленно летел в противоположенную сторону от Антона, сверкая в воздухе. Вновь переведя своё внимание на губы Мити, технарь заметил, как друг сильно кусает их, слишком сильно, казалось, что на них даже проступила кровь. Они выглядели сладкими, слишком неидеальными на этот раз, будто бы произведение искусства. Он привязался к своему другу. Какие чувства испытывает Митя к нему? Ценит ли он его? Он же такой крутой! Доктор наук все-таки… Ему казалось, что иногда его глупые выходки, неуклюжие действия и слишком саркастичные шутки не нравятся никому. Дима, докурив первую, достал из пачки вторую пергаментную палочку нежно-кофейного цвета, принявшись поджигать ее. Делал он это очень эстетично: длинные пальцы по театральному обхватывали фильтр, поднося к другому концу пламя зажигалки - все это происходило неспешно и плавно. - А можно мне тоже?, - сделав щенячий взгляд, попросил сигарету Антон. - Держи, - немного погодя, ответил Дима, протягивая пачку. У него был слегка затуманенный взгляд, тот находился за много километров от сюда, но он однозначно подметил очаровательные глаза математика, умилившись им. Антон поднёс к сигарете только что украденную из кармана друга зажигалку, успешно поджег часть, набитую табаком, попытался затянуться и, с непривычки, поперхнулся - горло начало сильно щипать. Теперь учитель понял, почему Дима постоянно облизывал губы, из-за чего те трескались на ветру - фильтр был пропитан штукой с вишней, которая перебивала табак, создавая приятное послевкусие. Пока Антон любовался тлеющей бумагой, Мите, учителю русского и литературы, молодому парню, что-то ударило в голову. Что это было? Выпитый бокал вина, сильная затяжка или манящее звездное небо? Он, немного покачиваясь от потемнения в глазах, держа в правой руке почти докуренную сигарету, а холодной левой нежно обхотив щеку Антона, невесомо поцеловал парня в губы. Это был безумно короткий миг, он был добанальности банален, очень романтичен и отчаян, напоминающий больше кадры из мелодрамы, а не реальную жизнь. Но за эти считанные секунды Антон успел уловить вкус вишни и табака, прочувствовать небольшие ранки на губах друга. Дима оторопел. Он испуганно посмотрел в глаза математика, не понимая куда деться. Митя начал спешно и тихо извиняться, от волнения дергая свой же рукав свитера. Антон перебил его на полуслове, прикоснувшись горячими руками к лицу Димы, такими же горячими губами к искусанным губам коллеги, и начал нежно целовать. Он целовал робко и ласково, постепенно углубляя поцелуй. Вскоре Митя тоже положил свои длинные ледяные пальцы на щёки математика. Тот вздрогнул. Очки немного мешались, но это предавало некий шарм поцелую. Они целовались неловко, сталкиваясь носами с горбинками, но так красиво и невинно. Длинные пальцы скользнули за ушком математика, поправляя выпавшие прядки. Мягким движением Дима прижал Антона к перилам узкого балкона. Их поцелуи становились все увереннее, они оба наслаждались происходящим. Никто не хотел думать о том, что будет дальше: о завтрашнем репетиторстве, об огромной стопке тетрадей, оставленной на кухне, о ужине, о чувствах и последствиях - зачем забивать голову лишним? Парни утопали в друг друге, в сегодняшнем вечере, в звёздах на небе, в морозном воздухе, в аромате табака и вкусе вишневого фильтра. - Давай чуть позже допроверим домашки, а?, - севшим, слегка прокуренным голосом произнес Дима, горячим воздухом обжигая ухо Антона. - Давай, - шепотом ответил учитель, возвращаясь к таким сладким и желанным губам.