Ревность.

      Вся рациональность Оливера сходит на нет, когда речь заходит о сестре. Оливер просто не может не ревновать к этому графскому выблядку, который смеет так нагло и грязно смотреть на его дорогую Лив.       Стоит этому наглецу подойти к ней и Оливер готов обвинить его во всех смертных грехах лишь бы найти законный способ от него избавиться. Он уверен, Оливия его охотно поддержит. Но это потом, а сейчас этот недо-граф целует руку его милой Лив, как и положено по этикету. Оливера никогда так не радовала пара перчаток (как только они окажутся в карете он тут же стянет их и зацелует её прекрасные руки чтобы и мысли не осталось об этом порочном прикосновении).       Перспектива оказаться в другом конце зала его изначально не обрадовала, и сейчас он одновременно благодорит это расстояние, за то что теперь он не способен тут же накинуться на незадачливого ухажора и ненавидит, что столь далёк от Лив именно в эту минуту.       Конечно же, он прекрасно осознает, что Оливия способна избавиться от надоедливого графского сына едва ли не взмахом руки, но такой хвальёный аналитический ум Оливера машет ему ручкой отправляясь в отпуск на неопределённый срок, когда дело доходит до его прекрасной Лив. Она это прекрасно знает, потому позволяет наглецу чуть дольше положенного касаться губами изящной ладошки, заправляя чёрный локон за ушко. Это буквально заставляет Оливера вежливо прервать беседу с каким-то чиновником и отправиться в сторону Лив. Это не будет преувеличением, если сказать, что он готов убить ублюдка.       Как жаль, что сюда не пускают с оружием, единственная вещь о которой в данный момент сожалеет Оливер.       Пробраться сквозь толпу подвыпивших аристократов и ни в кого не врезаться сейчас кажется невозможным, он просто не может отвести взгляд от Оливии, ему повезло что он задел лишь одну юную девицу, что легкомысленно болтала с каким-то юнцом(возможно он даже потом принесёт ей извинения, если конечно вспомнит её лицо). Взгляд его дражайшей Лив наигранно прикован к высокомерному повесе.       — Сэр, попрошу воздержаться от... столь опрометчивых поступков, моя милая сестрица всё ещё не замужняя леди, — Оливер благодарит свою сдержанность за невысказанные оскорбления, не хотелось бы доводить дело до дуэли.       — Оливер! Простите моего брата, иногда он бывает слишком опекающим, — самая сладкая(и фальшивая) улыбка из арсенала Оливии в купе с извиняющимся тоном творит чудеса – мелкий сучёныш краснеет. Оливер не перестаёт восхищаться её актёрской игрой даже когда на челюсти играют желваки и кулаки сжимаются сильнее. Весь его вид буквально кричит о гневе.       — Что вы! Ничего подобного, — спешно начинает заверять краснея пуще прежнего, кажется ещё чуть-чуть и тот начнёт заикаться, — не поймите неправильно, я прекрасно могу понять его, у меня тоже есть сёстры, которых я люблю всем сердцем. Им по семь и девять, прекрасные маленькие белокурые ангелочки!       Оливер готов поспорить – всё их семейство столь же не далёко как и этот глупец. Хоть его и не стоит винить, тот не отрывает взгляда от прекрасной Лив, даже когда перед ним стоит маркиз. Оливер его прекрасно понимает, Лив просто богиня, но это не отменяет его жгучую ревность и гнев. Оливер лишь слушает, не вникая в слова, свою милую Лив, что специально не обращает внимание на него.       Прежде чем относительно вежливо(полоумный-наследник графства должен благодарить Оливера за стальную выдержку) он смог выдержать лишь один смешок Лив и её "заинтересованную" в наивной овечке улыбку. Оливер готов её подхватить на руки и нести в сторону кареты, но оставшееся благоразумие заставляет его сдержаться, позволить Оливии взять его под локоть и направиться в сторону выхода размеренным шагом.       Стоит им выйти из поместья в пустынный двор как Оливер немного расслабил челюсть, чтобы его прелестная Лив наконец услышала сталь в чужом голосе:       — Зачем?       — Так увлёкся пустыми светскими беседами с мужами, что совсем забыл про меня, — притворная обида угадывается сразу же.       Оливия нежно проводит рукой вдоль предплечья отпуская чужой локоть чтобы переплести свои пальцы с чужими.       — Ему повезло, что я люблю тебя, — Оливер чуть сильнее сжимает ладонь сестры.       Его чернокрылый ангел смеётся так звонко, открыто только с ним. Улыбается нежно.       — Знаю.