Банальное. Чёрное. Безумное.

      Баночка от яда, разбитая о деревянные половицы сквозь стекло отразила исказившуюся гримасу боли в лице сутуло склоненного к столу парня. Покрытый гусиной кожей, он гиб на глазах. Но на чьих? Верно, свидетелем оставалась лишь комната, крысы, разбитая банка и та не факт что наблюдала, лишь страдала от безысходности своего положения. Но на деле, самым желанным свидетелем являлась “её„ душа. Лишь ради этого, среди хаоса что с сердца вышел наружу, он оставил нетронутой фотографию в тщательно очищенной рамочке… На ней двое, уставшие, но радостные. Парень коего сейчас не узнать, словно после долгой погони чуть ли не повис на шее девушки, оба согнувшись в смехе смотрели не в камеру, а друг на друга. Тщетные попытки девушки вырваться из хватки любимого сделали момент более живым и сложно было не представить как оба наконец ослабевают и поддаются общему влечению. Однако, спустя несколько месяцев изумрудный взгляд любви уже не светился и обещания данные в тот день обратились пылью, от неожиданной остановки сердца в воцарившейся агонии.       Отрава оказалась чересчур болезненной, парню становилось до жути сложно писать и пусть ком в горле ограничивал не в словах, а в голосе, настигающий крик вырвавшись выплюнул с собою сгустки местами темнеющей крови, тем самым испачкав последний имеющийся лист. Имея разжиженную консистенцию бордовая жидкость растеклась по ещё пустой поверхности, а пришедший в себя смотрел на это с отвращением и горечью. Уже нельзя было выкинуть… пришлось собрать густой слой дрожащими пальцами, оставив кляксу, словно написанную для картины.       Удивительно, как красива была смерть, даже яд что смешавшийся с железом вызывал ощущение прекрасного во всяком случае у парня. Да, для него то была не смерть, а чудесные в своём страдании муки… Об этом писал он сейчас, его прощальное письмо нацеленное лишь на то чтобы его любовь осталась похоронена с ним, с помощью этого текста он молил о прощении, принятии у всех кого он оставляет, а также это являлось его исповедью. Здесь он оставлял историю двух смертей, разных и идентичных в их безумии. Одна как он писал о ней, протекла быстро и незаметно, однако оставила за собой бесконтрольную грусть. Она, была мгновенна и проста, резка и тиха. Да, остановка сердца, могла ли такая гибель быть иной?       'Хотя, было в этом нечто хорошее, «она», умирая, боли не ощущала.'       Снова эта мысль, и в голове парня смешалась недавно отупевшая боль на пару с физической от чего его затрясло и к глазам подступили слезы казалось забытых рыданий. Он не стал им противиться, нет, скорее не мог. Строка о первой смерти была дописана, вновь заливаясь кашлем, парень даже не передохнул считая что может не дожить до того момента как письмо будет окончено.       Кисть упала в баночку чернил не в состоянии быть удерживаемой «писателем», после вернулась к тексту и бессмысленно провела по полотну в ожидании когда парень соберётся с мыслью. Яд не быстротечен, он разливался по крови, долго и муторно. Настолько что перестало мучить парня, как минимум морально, физически же ему стало плевать.       Итак, вторую смерть он называл убогой в глазах прохожего, но она являлась своеобразным жертвоприношением, для тех кто знал историю гибели, знал что она за собой оставит облегчение в отличие от первой.       В этом их схожесть, в этом и противоречие, они белое с черным, банальное «Инь и Янь». А какими неясными раньше казались эти заключения, сейчас же он видел их отчётливее… Да, гораздо отчётливее чем мир пред глазами. Размашистая подпись, резкий, долгий и жадный вздох. Тишина? Очевидно, именно она, ни мыслям, ни словам — больше не дали течь. Текли лишь секунды, кои уже стали бессмысленны.       Металлический звук, сначала упавшей на стол ручки, а позже слетевшей на пол заминал об конце этой истории.       Два сердца воссоединятся уже в другой жизни, сейчас же их послание скорби и отчаяния, повествует о двух влюбленных разлученных смертью, не единой, ведь не всему в жизни быть как в сказке. Не всем ведь, умирать вместе?