Творец Ордалии

– Пить... Я хочу пить, – сухие губы истекают кровью, множество маленьких ранок не дают нормально говорить, а отсутствие влаги во рту делает голос скрипячим и тихим. Ко всему прочему ситуацию усугубляет течка, жажда от которой становится невыносимой. Ужасное унижение можно было прочесть у парня, который был автором этих слов. Казалось, что это было сказано на грани жизни и смерти, и второе уже было близко. В ответ на просьбу последовал лишь мерзкий и раскатый смех. Омегу никто не собирался тут держать в нормальных условиях. Предателя никто не будет баловать. На него лишь с презрением будут смотреть и единственную влагу, которую может получить преспешник врага, – плевок в лицо. – Хочешь пить? А ты знаешь, что такое "ордалии"? Хочешь продемонстрирую с водой, раз ты так хочешь пить? – крепко сложенный бета схватил юношу за спутанные волосы на голове. Омега лишь коротко застонал от боли. За два дня, которые он провёл в этом подвале, за множество часов допроса, парень привык уже к издевательствам. Только бутылки в заднице не хватало. Но босс был жутким собственником и не даст трахнуть предателя раньше, чем это сделает он. – Ким Тэхён, что ж ты сейчас не улыбаешься нам? Что ж ты не поешь сладкие речи о вечной верности? Язык проглотил? – Пошел на хуй, – коротко и тихо выдавил из себя Тэ, стараясь собрать остатки своей былой чести и гордости, чтоб показать что он все еще может давать отпор. Но собеседник лишь улыбался в ответ. Перед ним сейчас на цепи сидит голый течный омега, которого в течении двух дней избивали, морили голодом и жаждой, оставляли на его теле порезы, с удовольствием отмечая про себя, что парню безумно больно и он кричит изо всех сил. И сейчас слышать маты после всего, что было – просто анекдот. – Не переживай, через пару часов господин Чон тебя посетит и на хуй пойдешь ты, – надзиратель достал телефон и начал активно что-то в нем искать. После Тэхёну удалось услышать гудки, которые в образовавшейся тишине были в разы громче, чем обычно. – Юнги, тащи таз со льдом. Босс приказал как следует вымыть парня перед его приходом. Ким лишь со страхом таращился на бету после услышанного. Что его ждет дальше? Омега был готов уже ко всему, но только не к встрече с Чонгуком. Его предупреждали, что якудза жесток и пощады нет ни для альф, ни для омег, ни для детей. И судя по тому, что пережил Тэхён за эти два дня, и для истинного ее тоже не следует ждать. Парень стал жертвой обстоятельств. Его подставили, жестоко подставил близкий друг альфы, но никто его не слышали. Пытались узнать на кого он работает, какую информацию уже успел передать, грозили убить его семью, которая была в плену так же, как и он сам, потом его самого обещали застрелить. Бесконечно долго били, специально задевая самые болезненные места. В маленькую темную подвальную комнату вошёл Мин Юнги – лучший друг босса, его вторая рука. И тот человек, который разрушил жизнь Тэхёна. В его руках было две десятилитровые бутылки с ледяной водой, они были покрыты инеем и от них веяло холодом. Ким знал, что его ждёт не лучшее время сейчас и крепился с духом. Альфа с большим удовольствием вдохнул природных запах омеги и крови. Сейчас привычная ежевика была больше похожа по запаху на стейк с соусом из ягодного пюре, так много на Тэхёне было мелких ран. – Лапочка, готов купаться? – ехидная улыбка ужасно портила лицо молодого и красивого альфы, а безумные глаза говорили о том, что пощада Киму только сниться. – Обещаю, я буду нежен с тобой. Ложь. Тэхёна грубо подняли за волосы, ноги дрожали от течки, которая только вступала в полную силу, и холода. В подвале не было отопления, сырость пронизывала каждый уголок небольшого помещения, а худоба омеги сейчас только усугуюляла общую ситуацию, ведь тело само себя отогреть не могло. Юнги с большим удовольствием лично нанес несколько ударов по ребрами парня и взял в руки грубую мочалку, сделанную из тонкой металлической проволоки, начал мыть омегу, с вожделением в глазах смотря, как парень с синими губами и с такой же кожей стонал от боли и холода. Когда Мин вдоволь наигрался, альфа сделал знак надзирателю бете, что пора бы вытереть их пленника и одевать на встречу с боссом. Тэхён не знал, что его ждёт. Он надеялся, что его любимый все поймет, он сможет достучаться до его сердца. Ким был готов простить все, что пережил за эти два дня. Он готов был простить недоверие, избиения, порезы, которые выглядели лишними на нежной бледной бархотной коже. – Чон Чонгук ждёт, – раздались голоса из-за двери. Омегу одели в легкую рубашку, которая совершенно не грела, и в узкие джинсы, совершенно не позаботившись о нижнем белье и обуви. Тэхён спотыкался, запахи альф заставляли инстинкты обезуметь, низ живота ныл от множества ударов и от течки. Омеге казалось, что у него сломано минимум два ребра, а про целостность почек и желудка он даже не пытался гадать. Чонгук ждал его в их совместной спальне. В месте, где они спали вместе с пятнадцати лет, где был их первый поцелуй, первая течка Тэ, первый гон Чона, и место, где альфа недавно сделал предложение Тэхёну. Сейчас же это его личное место для пыток. В подвале было испытание холодом, в их гнездышке его же ждет огонь. Ордалия в полном ходу. – Ну, здравствуй, любимый. Или тебя лучше называть Иудой и предателем? – в глазах альфы нельзя было прочесть абсолютно ничего. Такое ощущение, что там была пустота. Но омега решил попытаться достучаться до сердца Чона. – Гуки, я не виноват, ты же знаешь, я сидел всегда дома, я же так сильно люблю тебя, я тебя не предавал, – сейчас Тэхён мог позволить себе быть слабым. Сейчас он мог показать свои слезы, свою боль, отчаяние и крики. Он мог это сделать, но толку от этого не было. Его истинный смотрел на него пронзительным взглядом. Даже течка не показала на лице ничего, хотя до этого альфа сходил с ума и срывался буквально в первые минуты и жестко брал свою пару. Сейчас злость, разочарование и боль из-за предательства пары были такие сильные, что смогли приглушить базовые инстинкты. – Раздевайся и ложись на кровать, живо, – стальной голос не просил, как это было обычно, он приказывал. Чонгук не узнал сейчас в жалкой омеге свою пару, когда Тэхён разделся. Пушистые и вьющиеся волосы парня были сейчас похожи на один сплошной клок, а все тело было в порезах и садинах, кожа была красной после помощи Юнги в мытье, а стопы ног – синие и опухшие от холода и от сломанных пальцах на них. – Раком, быстро. Чонгук, растегивая на себе молнию брюк, последний раз подумал насколько он сейчас прав. Он собрался взять свою пару, своего единственного родного человека. Но вспоминая все доказательства, которые Мин собрал за два дня, Чон понимает, что он прав. Он якудза и альфа обязан действовать согласна правилам мафии: предатели должны быть жестоко убиты. Последний раз все обдумав, Чонгук резко входит в своего омегу, совершенно не обращая внимание на тихий плач под собой. Он был жесток. Каждое движение члена было грубым, резким и причиняло боль Тэхёну. Ким молил о пощаде, он взывал свою пару к здравому смыслу, клялся в любви, но взамен получал лишь сильные толчки и тяжелые удары плетью по спине. Чон никогда не был нежным в сексе, но то, что он делал сейчас – было самой настоящей пыткой. Когда член свободно двигался за счет течки в омеге, альфа вышел и подошел к прикроватной тумбочке, чтоб достать то, что окажется внутри его уже бывшей пары – огромная бутылка коньяка. Чонгук не успел найти большой фаллоимитатор, поэтому решил, что и такой агрегат сойдёт. – Прошу, не надо, я тебя прошу, молю, любимый, пожалуйста, я тебя не предавал, никогда, прошу... – Ким понимал, что его ждёт сейчас. Он лежал на кровати и истекал кровью. Раны от плети были глубокие, некоторые из них были аж до кости, так сильно бил его Чонгук. Сознание омеги было на грани, он вот-вот его потеряет. И парень хотел сделать это как можно скорее, чтоб не чувствовать боли, которая сводила его с ума. Мысли были только о том, как же сильно пульсирует спина, ягодицы, плечи, шея, все тело горело и это доводило до безумия. Вот тебе и ордалии. Сначала вода, теперь огонь. Чонгук не стал слушать очередной раз бред омеги, поэтому собравшись с мыслями, резко и глубоко вставил бутылку в анус парню. Стеклянный сосуд не шел к расширению постепенно, сразу после горлышко был прямой угол, который переходил в довольно широкий корпус. И он наполовину оказался в парне. Альфа сделал несколько резких фрикций под нечеловеческие крики Тэхёна и когда его истинный потерял сознание вытащил коньяк вместе с кусками плоти и струёй крови. Он его порвал. Чонгуку было больно смотреть на то, что он натворил. Его внутренний зверь его никогда не простит и больше у него не будет шанса завести свою семью, но предательство не прощают даже истинным. В это время в коридоре раздался звук шагов. Чон запретил всем входить на его этаж, даже охране. Кто это мог быть – он не знал. – Ну, как тебе, Чонгук, было пытать свою собственную пару, понравилось? – в комнату вошёл его лучший друг, на лице Юнги был безумный оскал, глаза блестели, как в лихорадке, а руки потеряли контроль и жили своей жизнью, создавая рандомную жестикуляцию, которая не имела никакого смысла. – Я ему не завидую, он еле дышит и скоро покинет нас в мир иной. А ведь Тэхён был не виноват. Отнюдь. Это был я, тот, кто тебя сливал. – друг якудзы кинул быстрый взгляд на тело Кима, в котором догорали последние минуты жизни, на лице омеги было выражение блаженства, наконец-то его оставили в покое и он может умереть спокойно и больше никогда не ощущать боли. Мин сделал шаг к постели альфы, с удовольствием отмечая про себя сколько на ней было крови и что пережил Тэхён. Чон сидел и клипал глазами, складывая в голове страшную картину. Его омега не виноват, не он сливал информацию их врагам, не он его предал... Сердце заныло от понимания того, что альфа натворил. – Юнги, за что? – якудза не нашел больше слов для своего друга, он не знал, чем заслужила его пара такие страдания, которые Мин нанес руками Чонгука. – Пак Чимин. Ты помнишь его, я знаю... – растягивая каждое слово, как будто они были самым лучшим деликатесом в мире, который не следует сразу же съедать, произносил безумец свою речь. – Ты убил моего омегу за предательство, мою истинную пару. Ты приказал мне убить его своими руками. Три дня, сука, три дня он молил тебя, меня, твоих людей о пощаде. Чимин в первый же час рассказал все о твоих конкурентах, все что знал, – Юнги не плакал, его глаза давно уже не имели слёз, но голос был полон боли и скорби по своему любимому омеге, – Ким Тэхён пережил тот же ужас, даже больше. Почувствуй мою боль, мерза... – Мину не дали договорить фразу до конца, в голову прилетела пуля револьвера. Чонгук даже в своей спальне хранил оружие и сейчас оно оказалось не противным холодным предметом под подушкой, который мешает спать, а средством защиты и способом быстро убить. Понимая и осозновая всю ситуацию, якудза готов был кричать от боли. Он почти убил своего любимого, омега сейчас лежал с разрывом половых органов, с порезами, с синяками, переломами и травмами, которые вряд ли совместимы с жизнью, но дышал. И это было главное. – Намджун, бегом ко мне, мне нужна твоя помощь, как врача, – трясущимися руками Чон набрал номер своего личного доктора, который всегда был с ним рядом. Но для спасения Тэхёна этого было недостаточно и Чонгук обзванивал всех своих знакомых хирургов и врачей, говоря, что скоро к ним привезут еле живого парня. Как только старший Ким оказался на месте, он приступил к осмотру ран и остановки крупных кровотечений. Тэхён был жив, его сердце все ещё работало, а легкие дышали. – Чонгук, срочно нужно в больницу, счет на минуты, – Джун спасал множество людей, и с подобными травмами тоже, но в данном случае было лишь одно но: Тэхён был изначально слаб здоровьем. Доктор множества раз помогал паре своего босса, лечил его от простуд, хронических заболеваний и контролировал состояние больного сердца парня. И сейчас можно было спокойной ставить ставки, как скоро придется объявить дату его смерти. За жизнь омеги боролись больше четырех дней, ситуация постоянно была критической. Чонгук сам лично убил всех, кто был причастен к подставе его пары. Юнги все слишком хорошо спланировал. Отпечатки пальцев, очевидцы, телефоные звонки, абсолютно все указывало на Тэхёна. Кроме одного – мотива. У омеги его просто не было. Он с самого детства жил в доме якудзы, Чон знал, что Ким его истинный с того момента, как началось половое созревания у каждого из них. Тэхён любил его отчаянно и так, как мог один он: постоянно переживал, плакал, когда Чонгук уходил на разборки или вел переговоры с партнерами, встречал страстными поцелуями и все ждал, когда сможет выносить копию своего альфы в животике, парень очень хотел детей. Но сейчас этому всему может быть не суждено повториться. Тэхён был жив, он продолжал жить, но вряд ли его жизнь продлиться долго. Омеге вырезали матку из-за сильных разрывов, так же внутренне и внешнее кровотечение давало о себе знать и парень лежал как живой труп. Три переливания крови, остановка сердца – что еще предстоит пережить этому хрупкому созданю? Ни разу с того злочастного дня, когда сам Чонгук начал пытать своего омегу, любимый не пришел в себя. Его исскуственно ввели в кому. – Господи, забери мою жизнь взамен на то, что Тэхён будет жить, – грозный якудза, который даже над могилой собственной сестры и матери не смог пролить слёз, сейчас поливал ими руки своего омеги, моля врачей, бога и даже дьявола спасти его любимого. Чонгук не знал, что будет тяжело без Тэхёна. Он думал, что будет так же, как и без отца, матери и сестры. Чон горевал от их потери, но не на людях. Когда стало известно, что его любимый предатель, альфа почти заплакал. Он готов был отдать свою жизнь за этого человека. И сейчас мужчина понимал насколько ошибся, когда доверился фактам, а не сердцу. Спустя еще четыре дня борьбы Ким Тэхён пришёл в себя. Но он уже не был тем человеком, каким был ранее. Увидев возле своей постели бледного, с огромными мешками под глазами и явно измученного бессонными ночами альфу, Тэ заплакал, хотя обычно всегда улыбался, что бы до этого не сделал Чон, парень всегда показывал все тридцать два зуба в широкой и искренней улыбке. Но не сейчас... Голосовые связки были повреждены многочасовыми криками, поэтому омега ничего сказать не мог. Чонгук тут же позвал врача тревожной кнопкой, а сам начал целовать руки своей пары и просить прощения. Глаза Тэхёна сказали слишком многое, когда в них посмотрел альфа, когда уже не было сил извиняться. В них больше не было доверия. И больше не горела жизнь. В них была пустота и желание больше никогда не видеть этот мир. Это стало совершенно ясно в тот момент, когда доктор позвонил Чонгуку поздней ночью спустя три недели восстановления его истинного. – Господин Чон, ваш омега... Ким Тэхён, он, – доктор явно пытался найти нужные слова, которые сейчас бы смогли смягчить ситуацию, и якудза сохранил бы персоналу больницы жизнь, – Он покончил жизнь самоубийством. Тэхён воткнул себе в сонную артерию вилку... Мне очень жаль... "Мне очень жаль, что тебе пришлось умереть дважды"