Мыльная граница

Песчаный и Леон шли бок о бок по улице. Телефон Хамелеона вновь оказался в старом добром кармане, а вот телефон Сэнди все-же забрали. На улице стояла некая духота. Ветер отсутствовал, а небо было покрыто облаками, переливающимися в тёмный свет. Похоже, совсем скоро польет дождь. Парни шли довольно медленно. В частности, из-за Сэнди и его состояние. Сегодня он пережил довольно неприятный моменты. Леон понимал это и молча провожал друга до дома... До дома, в котором было не мало воспоминаний о ещё пятнадцати летних друзьях. Дружили эти двое с того момента, как попали на арену. Было это лет 6 назад. Тогда все было совсем по-другому. Школа заставляла рано просыпаться, собираться и выходить на улицу, в надежде на то, что Сонный друг не решил прогулять первые четыре урока в дреме. Тогда они проводили почти целый день вместе. Делали домашку, гуляли, болтали о чем-то совершенно глупом и рассуждали о пришельцах. Сейчас все так… серо. Леон вспоминает несколько определенных, самых теплых и смешных моментов из переходного возраста и понимает, что сейчас они очень отстранились друг от друга. А почему так? Может они просто посмотрели реальному миру в глаза? Этому реальному, взрослому и до боли в груди серому миру… без глупого смеха, идиотских шуток и прогуливания контрольных. Сердце начинает не приятно сжиматься от каждой мысли на эту тему. Неужели, ничего нельзя вернуть назад? Невидимка был бы без ума от счастья, позволив бы ему кто-то свыше прожить хоть один день из детства вновь. На улице становится чуть темнее и небо заливается серой краской. Конфета во рту разламывается зубами по полам. — Мы пришли. — М? — еле как опомнившись Леон поднимает глаза на друга. — Вот мой дом. Сэнди указывает пальцем на двухэтажный дом с крышей и подвалом. С задним двориком и уже старо лежащим сломанным велосипедом, с уже сухими растениями в цветочных горшках у лестниц в дом и с зашторенным в каждом окне темными шторами. — Ой, а я задумался что-то… Взгляд был направлен в эти уставшие и бледно-розовые глаза, ловя ответ и нечастое моргание. — Ой! А ты завтра придешь в Бравл? — Ам… Не знаю… — Ах, ладно. Но ты тут не хворай и постарайся отвечать на мои смс. Хотя бы через ноут! О и я мог бы помочь с средствами для телефона. Все-же я тоже виноват в этом. — Да не стоит.. у меня достаточно денег. — Точно? — Угум. — Добро — добро… ладно уж! Не буду надоедать! Сладких снов! — улыбаясь и уже отходя от дома, Леон махает Песчаному. — Спасибо… Сэнди махает в ответ, а после заходит домой. В темный и сухой дом. Всё жилище было в хламе. На полу валялись подушки, цветы не были политы, кухня была завалена кружками и парой тарелок. Зажгя свет в прихожей, Песчаный томно вздыхает и снимает кофту. Думать о чем-то — не было сил. Медленно пройдя к самой любимой комнате, Сэнди ложится на большую и мягкую кровать с разнообразными подушками. Сомкнув веки, сон тут же ударяет в голову и Сэнди... засыпает? Спальня была довольно маленькой. В фиолетовых, розовых и желтых тонах. Темные длинные шторы, стол, стул, полки, шкаф, кровать и пуфик на полу. Стол был завален хламом по типу разных коробок от безделушек, ноутбуком, стаканом воды и пачками таблеток. На полках были книги «для вида» и старые школьные тетради. На полу валялось еще пару подушек и свисавшее с кровати одеяло. На стуле весела немного мятая одежда, а в шкафу остались детские вещи, которые хозяин все не решается выкинуть. На стене весел календарь, показывающий 10 июля… похоже никто не следил за временем.