Сцена после титров

Знала бы ты, как мне спокойно, Как хорошо, когда я с тобою. Когда волны несут нас вперёд, не видя преград, Я ненароком вспоминаю, как неслись мимо страд, Сбегая из ржавых джунглей, навстречу берегу Твой милый храп и рука к ручнику — Всё, лишь бы не дать потухнуть нашему огоньку.

К простору дитя улиц никогда не привыкнет. Поэтому и кажется эта маленькая каюта родной. Таковой она успела стать для нас за эти пару недель, что мы плывём в неизвестность. По суше не скучает не одна из нас. Там почти ничего и не держит. Не считая… Много кого. Практически со всеми стараемся поддерживать связь. Переписки ведём, созваниваемся в конце концов, если совсем приспичило. Если в край соскучились друг по другу. Только вот я не успеваю скучать или вообще думать о ком-либо, когда со мной в кровати лежит та, ради которой готова на всё, что угодно. Её немного подзаросший затылок. В «ёжике» застряла пара-тройка цветных прядей, которые спешу аккуратно вызволить из плена. Наверное, впервые проснулась раньше неё. Хоть сегодня не будут кличить соней. А это моя маленькая победа. Ведь главную я уже давно одержала. Поджав руки к груди, я устраиваюсь удобнее на прогревшейся от моей башки подушке и не перестаю любоваться ею. Что, по всей видимости, и почувствовала она, скорее развернувшись. — Доброе утро, соня. — расплывшись в ухмылке, бормочу я, подавив зевок. Наверняка вышел бы невероятно громкий и протяжный. — Впервые проснулась раньше меня и уже кичишься этим? — усмехнувшись, уточнила она, поправляя без конца волосы, что нарочито лезут к ней в глаза. — Ну, не упускать же момента. — пожав плечами, я решаюсь помочь ей. И небрежно, но всё-таки прячу прядки за другие и… Всё, вроде как, держится. Не собираясь больше портить мне вид. Хотя его невозможно испортить. Справившись с задачей на славу, я ложусь на спину, забравшись чутка повыше. А девушка второпях плюхается нежно головой мне на грудь, которую прикрывает майка и только. Её тёплая левая рука располагается на моём оголённом животе. Кончики пальцев рисуют узоры на смуглой коже, словно подразнивая. Впрочем, я и не против повторить то, что учинили ночью. — Знаешь… Мне такой странный сон приснился… — шептала Джуди, слушая стук моего сердца. Пусть и ненароком. — Будто Джонни всё ещё там… В твоей голове. И он потихоньку захватывает власть над телом. А я этого… Блять, даже не замечаю… — Думаю, если бы этот кошмар сбылся наяву, — пальцами я робко перебирала её мягкие волосы, от которых пахло цветами. Не приторно. Нежно и ненавязчиво. Да и сама она была, как самый прекрасный цветок. Лотос — белые лепестки с розовыми кончиками и свежим, ярким стеблем зелёного цвета. Он был словно её чётким олицетворением. Хоть и девушка не очень-то любила цветы. В отличие от океанов с морями и всем, что с ними связано. Ну и вирты, само собой. Куда ж без них. — Ты бы точно заметила неладное. Этот придурок никогда в жизни не сумел бы обвести тебя вокруг пальца. Да и бы… не посмел… — В каком смысле? — немного напрягшись, уточнила Альварес, но рука её не замерла. Наоборот — уверенно продвигалась к лямке шорт. — Ну… Джонни первый заметил что-то странное в наших с тобой взаимоотношениях… — вспоминала я, тупя в потолок. — Я ему тогда ещё сначала не поверила. Думала: «Да нет, чушь какая-то! Сраный террорист точно спятил!»… — И… Как скоро запахло взаимностью? А то может я тоже чего-то не видела. — она повернулась, как и я, на спину и меня озарила её улыбка. Я слегка подтянулась и девушка сползла с груди на живот. Что её не сильно расстроило. — Честно? Я этого даже и не заметила. Было слишком… Слишком много всего… И, вспоминая то время, тошнит. Не представляю, как только тогда держалась… Видимо, лишь благодаря тебе. — она, не раздумывая, взяла мою ладонь и положила к себе на щёку. Благо на левой руке не было особо никаких имплантов с железками и я могла спокойно, не боясь, гладить её по лицу, на котором виднелись редкие и едва заметные веснушки. — Но, если тебе интересно… Джонни относился к тебе… Не то, что бы хорошо… Неплохо. Да. Думаю, это подходит. А учитывая то, что он грёбаный психопат — и вовсе отлично! — Да? И что же он обо мне говорил? — интересовалась Джуди, вскинув брови и положив свою руку поверх моей. — Кхм… Ну… — мямлила я, пытаясь припомнить хоть что-то. — Так то ничего, но… — Но? — Ему… Ему дико не нравилось, что я трачу время зря. Там на помощь тебе, на помощь кочевникам. Он не хотел, чтобы я привязывалась к вам. Ведь, когда это происходило, отказать вам уже было невозможно. — молвила я, поджимая губы, за которыми пристально следила она. Будто пытаясь поймать на лжи. — Покрывал меня трёхэтажным матом поначалу, а потом смирился. Отмалчивался в сторонке, надувшись и скорчив обиженную рожу. Иногда бурчал что-то себе под нос. Частенько подмечая то, чего я и не видела. Подумать не могла… По многим — своим причинам. Однако в один момент и препятствовать перестал. Видимо, человеческая часть очухалась. Прямо как в момент — злополучный и сложный, когда нам пришлось сесть за стол переговоров. Над душой стоял искин, что желал заполучить одного из нас, ведь прохода в Микоши так и не случилось, и ждал принятия единогласного решения — кому достанется тело. Мне или Джонни. Разговор был, по правде говоря, не простым. Договориться мы никак не могли. И не из-за споров по типу: «Мне достанется тело!», «Нет, мне!»… Нет. Наоборот же — мы готовы были отдать тело друг другу. Я тогда… Мало о чём думала… Возможно, только о Джонни и ником больше. Тогда и решили проговорить определённые условия, прежде чем наконец всё закончить — бросить монетку и разойтись… «Давай так… Если тело выпадет мне… То я не буду связываться ни с кем из твоих близких. Особенно с твоей этой… Джуди, да? Нечего причинять ей столько боли. Со смертью она твоей смирится… А вот с мыслью, что где-то шастает тело её возлюбленной, одержимое ёбаным рокером-террористом… Это уже вряд ли. Уеду из Найт-Сити к херам. Всё-таки… Это теперь твой город.» — Я выбрала тогда решку. Никогда не любила орлов. А вот ему тот подходил. — прикусывая изредка язык, чтобы не сказануть лишнего, ведала я, борясь с неприятными воспоминаниями, которых было неприлично много. Пытаясь взять их под контроль. Сжать в крепкой хватке и больше не отпускать. Не давать волю. — И выпала… Решка… «Чего встала? Вали давай! Не строй из себя ёбаную героиню! Подумай о себе, блять, наконец! А если не хочешь, то подумай о ней, сука! И проваливай с глаз моих! Ну же!» Его толчок… Аж плечи загудели снова. Я так не хотела его отпускать. А он так хотел, чтобы я зажила нормально. В своё сраное удовольствие… Спасибо, Джонни… Правда… Спасибо… — Он хотел, чтобы мы жили с тобой счастливо. — пробормотала я, сдерживая слёзы. — Сказал, что всё зависит от меня и только… Типа… Только я могу всё построить. Ха-х… Надеюсь, у меня получается… Джуди молчит. Затем усаживается на меня и крепко-крепко обнимает, запустив руки на спину так, чтобы я могла ответить тем же — приобняв за шею. Никаких чувственных поцелуев, с которых обычно начинается каждое наше утро. Всё-таки… Сейчас мне нужно кое-что другое. И объятия — тёплые, родные, нежные, лучше некуда подходят. Я утыкаюсь носом к ней в шею, тихонько шмыгнув носом. Она же обхватывает меня ногами за талию, скрестив стопы меж собой. И аккуратно поглаживает по позвоночнику, успокаивая. — Знаешь… Я до сих пор частенько вспоминаю ту нашу переписку… — шептала я ей робко на ухо, пока редкие слезинки — горячие, обжигающие, текли по моим щекам, задевая боевые шрамы, полученные на «светлых» улочках Найт-Сити. Города, который никогда не был нам домом. — Я тогда была на очередном задании… Кажись, разбиралась с «Валентино»… И вижу твои два сообщения: «Слушай, Ви», «Мне нужно тебе кое-что сказать»… Знала бы ты, как я перепугалась в тот момент. Накрутила себя пиздецки. Уж думала, что ты решила со мной расстаться… Типа внимания там тебе мало уделяю, вечно катаясь по делам и устраивая кровавое месиво. Отшутилась, выпустив последнюю пулю из магазина старенького пистолета. И застыла в ожидании твоего ответа… А потом ты отвечаешь наконец — говоришь про то, что тебе сложно выражать свои чувства. Но всё-таки стараешься это делать, что тогда меня поразило… Серьёзно, нахрен. В тот момент нехило так растаяла, схватившись за сердце, которое грозилось выпрыгнуть из груди. Наверное… Тогда я и окончательно поняла и осознала, как сильно люблю тебя… И не желаю отпускать. Думаю, что… Теперь никогда. И ни за что. — Как ты тогда меня назвала? Мой сладенький пирожочек? — тихонько усмехнувшись, уточнила Альварес, перебравшись пальцами к моему уязвимому к прикосновениям затылку. Прекрасно зная, что это моё грёбаное слабое место. Ничего… Её слабости я тоже давненько успела заучить на зубок. Девушка робко отпрянула от меня и кончики больших пальцев неторопливо принялись нарезать круги по моему лицу, утирая остатки солёных слёз. Радости. Неописуемого счастья. Всю свою жизнь думала, что достигну его, умирая в лучах славы. Игнорируя тихую, мирную жизнь. Но не с такой, как Джуди. — А ты? Калабасита? — вдоволь наигравшись с ней в гляделки, я вновь разразилась тихим и прерывистым смешком, после которого лениво потянулась к её губам. Обычно в такие моменты она любила дразнить меня — уворачиваться и прописывать мне слабенький щелбанчик по наглой макушке. Чтобы затем взять всё в свои руки и засосать по самое не хочу. А мне безумно нравилось, когда эта чертовка ведёт. Аж сердце в те мгновения замирало, пока тело становилось покорным, чересчур податливым. Однако сейчас девушка оставила свои излюбленные, детские проказничества и лишь ответила взаимностью. Жадно я вдыхала расширенными ноздрями неповторимый аромат Альварес, перекачивая его лёгкими, что пред отъездом из города Виктор мне немного улучшил, чтобы не были сильно привередливыми. Аромат, который нужно ой как постараться описать простым человеческим языком, в котором и слов подходящих нет, говоря откровенно. Ну да, сказала бывшая наёмница, словарный запас которой ограничивается на обильном разнообразии матюков, которыми любила, да и по сей день люблю, покрывать придурков, стоящих у меня на пути. Скорее… морскими цветами. Такими розовыми и с лоснящимися лепестками в стороны, что бесцеремонно колышутся в солёной воде. Да. Думаю, что это их запах. Любимый, родной. Который точно мне не надоест. Ни в жизнь! — Ладно, — обронила она, чмокнув меня в нос, и поспешила к тумбочке, стоящей у левого края кровати. На ней совершенно не было одежды. Джуди предпочитала спать нагишом, в отличие от меня — грёбаной мерзлячки. Поэтому и вся одежда, бережно снятая моими очумелыми ручками, валялась на полу. С которого та и принялась подбирать, да наконец одеться. Не желая расставаться с ней даже на мимолётные мгновения, я прижалась к её спине, пока руки дерзко разгуливали по её рёбрам, минуя грудь. Будто по своей территории, чес слово! Впрочем… Отчасти же это… Так? — Я приготовлю нам кофе, Ви. — пояснила девушка, натягивая шортики. — Помнится мне, в тот раз ты говорила то же самое… — вспомнила я ненароком тот вечер. Тот чудесный день, когда мы погружались в ядовитые воды. В которых потом я потеряла сознание и Альварес на адреналине вытащила меня на берег. Чему до сих пор поражаюсь, не сумея, судя по всему, никогда представить этого. С того дня всё и началось. Не считая робкого чмока в щёчку, после того, как я убила её бывшую. Блять… Оказывается, звучит это всё пиздец как дерьмово… — Ви, — серьёзным и словно грозным тоном окликнула меня Альварес, надеясь, что хотя бы напрягусь. Но хер там плавал. Я всё также, как ни в чём не бывало, елозила носом по её плечу, иногда целуя нежную кожу. — Я тебя щас укушу… — Ладно-ладно! — я резко убрала от неё руки, подняв их на головой, будто меня арестовывают «доблестные» полицейские Найт-Сити, которым эдди не плати, только дай повыёбываться. — Только не сердитесь, мисс Альварес! А то ещё натравите на меня своего злобного питбуля! — Эй! — воскликнула девушка и, надев в спешке топик, прыгнула на меня, схватив за запястья и прижав их к кровати. — Неужто ты про мою бабулю? — Для меня то она абуэла лучшей на свете девушки. — протянула я, утопая в её тёмно-карих глазах, от которых оторваться… Мне никогда не было под силу. — А злобным питбулем называешь её ты. — Ну всё… — она набросилась на меня со своими «клыками» и, словно вампирша, прицелилась в шею, укусив хорошенько. Отчего даже тихонько вскрикнула. Правда, вскрик этот больше походил на приглушенный стон… Который, я надеялась, что Джуди не услышит. Однако она уселась на меня чуть ниже живота и игриво вскинула брови, будто в ожидании очередных оправданий. — Я ошиблась… Признаю свою ошибку… — пытаясь отдышаться, ведь грудь всё скакала на месте под натиском раздувшихся лёгких, мямлила я, положив ладони друг на друга ближе к солнечному сплетению. — Злобным питбулем… Оказалась ты… Девушка, закатив глаза, недовольно цокнула языком и, мельком чмокнув меня в губы, спрыгнула с кровати, встав у кухонной столешницы, что располагалась в метре напротив. Альварес прильнула к кофемашине и, подставив две кружки под поток сцеженного бодрящего напитка, мигом наполнила их, чтобы затем добавить немного сахара. Но никакого молока. Мы обе любим чёрный без лишних выебонов. Не считая привычной лёгкой сладости, что почти не чувствуется сквозь кофейную горечь. Которую я так привыкла ощущать по утрам. После конфетных поцелуев той, на чей силуэт я сейчас залипаю, подперев голову рукой и не думая вылезать из тёплой постели. Валери — да, она знала моё полное имя. Больше скажу — ей было дозволено так меня называть, если приспичит вдруг. Если душе будет угодно. Только вот… Этого ни разу не случилось. Всё слышу всякие привычные милые прозвища в свою сторону, что так прижились и безумно мне нравятся. Да «Ви»… Нет, я не разочарована. Ни в коем случае, мать вашу. Просто… Было как-то странно. Сама и не знала почему. И, устав гадать, помнится, спросила у Джуди. На что она, пожав плечами, ответила: «Как-то… Слишком официально для той, что сравнивает себя с собакой». Тогда я едва не подавилась сэндвичем с синтетической колбасой, что на вкус была более, чем отвратной. Естественно, приготовила его не я. А та, что неистово хлопала по спине, нехерово переволновавшись за мою жизнь. Будто думала, что я просто так — глупо и крайне по-идиотски, откинусь. Альварес, присев на край постели, вручила аккуратно горячую чашку с кофе, пристально наблюдая за тем, как я его пью, смакуя. Она сидела по-турецки, вяло двигая, словно мелкими щупальцами осьминога, пальцами ног, которые отчаянно пытались достать до моих голеней, да пощекотать. Видимо, хотела, чтобы я вновь поперхнулась. А бывало это… Слишком часто. — Тогда… Ну, когда вы провернули тот трюк с самоубийством… — тема для неё было тяжёлой. Как и для меня, только куда хуже. Но Джуди хотела об этом поговорить. Это я видела по её поникшему взгляду, направленному вниз. Поэтому не встревала. Лишь молча слушала все накопившееся её переживания, что разъедали изнутри. Причём… Нас обеих. — Моя бабушка гораздо быстрее меня узнала об этой новости. И всё думала… Как же мне сообщить. Поначалу и вовсе укрывала от меня всю информацию о тебе. Молилась, что ты — счастливица. Наёмница, которая скоро одумается и на крыльях любви спустится на землю. Начнёт… Мирную жизнь. Долгую и спокойную… — Помню, когда она мне написала… Я так переволновалась. — тихонько хлюпая, я держала кружку обеими руками, боясь пролить на белоснежную постель. Ведь… Это было в моём стиле. Ведь неуклюжесть — моё второе имя. — А в конце разговора подумала, снова накрутив, что дико ей не понравилась… Не смотря на обратные её слова, адресованные мне как через тебя, так и напрямую… — Скорее… Ха-х… Она хотела тебя прибить после того, как узнала, что ты всё-таки жива. Готова была лично приехать в Найт-Сити и пристрелить из охотничьего ружья. — усмехаясь робко, девушка изредка поднимала на меня взгляд. Будто стесняясь или чувствуя вину. — Точно злобный питбуль… — Интересно, каким же образом ты её остановила? Или она до сих пор ищет мой след, чтобы я расплатилась за все твои пролитые слёзы? — освободив правую руку, я кончиками пальцев взяла её за подбородок и подняла её глаза на себя, заглянув в них, едва не погрязнув в чудесном болоте. — За них ты расплачиваться будешь только передо мной. — заявила Альварес шёпотом, шмыгая своим аккуратненьким, маленьким носиком, который так и хотелось потрепать слегка. Но знала, что получу за это по самое не хочу. Поэтому воздержалась. Мужественно и стойко. — Причём ещё очень и очень долго… — Понимаю, одними извинениями я не отверчусь… — мямлила я, смущённо кусая мельком губы чуть ли не до крови. — Но всё-таки… Прости, Джуди… Я… Я должна была… Она прерывает меня на полуслове поцелуем, который заставляет моё тело предательски обмякнуть, полностью расслабившись. Не говоря уже о каких-либо попытках сопротивления, которые здесь были совершенно ни к чему. Всё, что в моих силах — поддаться ей, ответить взаимностью. Вдоволь насладившись этим чудным мгновением, которых благо стало куда больше, после уезда из Найт-Сити, девушка вскакивает неторопливо с постели и покидает каюту вместе с кофе, напоследок одарив меня влюблённым взглядом, от которого не устоять. По крайней мере, мне. Я скатываюсь к краю постели, свесив ноги, и устремляю своё внимание в пустоту, предаваясь вновь мечтам. Мечтам, половину из которых мы уже с лёгкостью осуществили. И думаю, что это не предел, в который я теперь и вовсе не верю. Их прерывает новое сообщение. От Панам.

«Хэ-э-эй, Ви! Как там ваша пиратская жизнь? Знаешь, мы с Митчем тут подумали… По сути то, пираты — это те же кочевники! Представляешь, а? Так что ты продолжаешь наше дело даже в грёбаном открытом океане! Или вы уже в Карибском море? А похуй! Самое главное, что… Мы по тебе скучаем. По вам двоим. Ну ладно… Как там ваш медовый месяц? Отрываетесь по полной, да? Эх… Даже немного завидую вам… У нас то работы непочатый край. Рук не хватает и все дела. Зато семья процветает, а это… самое главное. Не поверишь, мы с Солом практически не ссоримся! Митч всё считает дни до момента, когда мы наконец сорвёмся друг на друга. Ха-х! В общем… Я наконец-то отредачила те видео. Так что лови и… Хорошо вам там отдохнуть. Ждём вашего возвращения с ёбаным нетерпением.»

Устроившись на гамаке под самым солнцем, я распласталась под лёгким морским ветерком, который был своего рода спасением в этой духоте, будто преследующей нас с самых Пустошей, и сунула щепку в голову, чтобы перекинуть на неё видео, полученные от Палмер. Пустоши, клан Альдекальдо. Мы чудом догнали их на моей Арчере Хелла, когда они уже были в Техасе. Естественно, я их предупредила о нашем скором прибытии, иначе точно бы не догнали. Сол согласился нас подождать, стоило ему только услышать мой голос. Да, они действительно считали меня частью семьи. Хоть и их слова я до последнего расценивала, как шутку. Поверить попросту не могла. Джуди было абсолютно не важно, куда ехать. Главное, что покинем осточертевший Найт-Сити. Навсегда. Мы ехали несколько дней и по прибытию на место назначения сразу завалились спать в свободную палатку. Продремали так, наверное, целые сутки. А, пробудившись, застали сюрприз, что подготовили для нас кочевники. «Итак, » — Сол возомнил себя священником. Ну или кто там занимается свадьбами, да женит молодых. Кочевники подвели нас к пикапу, повёрнутому ко всем задом, и мужчина встал меж нами. — «Прежде чем перейти к сути, я бы хотел в очередной раз поблагодарить тебя, Ви. За всё, что ты сделала для нас. Ты — часть нашей семьи. О чём мы никогда не перестанем тебе напоминать.» — взгляд его падает на Альварес, которая мало что понимает в происходящем, и Брайт расплывается в добродушной улыбке, издав тихий смешок, от которого совершенно не веет какой-либо злобой. — «И те, кого выбирает Ви — тоже часть нашей семьи. Семьи Альдекальдо…» Митч и Панам, подкравшись сзади, накидывают нам на плечи куртки клана, что спасают и без того смуглую кожу от палящих лучей солнца, и Сол продолжает свою речь, немного смущая. «Когда Панам впервые привела тебя в наш клан, я решил, что ты обычная наёмница — мелкая воровка, которые один разок поможет провернуть кое-что и исчезнет из нашей жизни, что была омрачена моими тяжкими решениями. Решениями, которыми я думал, что спасу наш клан. Но ты появилась вновь. Ещё раз и другой. Вечно помогала Панам, чем неистово раздражал меня. Даже после того, как спасла меня. Однако в один момент мне всё-таки довелось заметить, как ты стараешься ради Альдекальдо. Пусть мы и были тебе никем. Тогда я и наконец увидел тебя в полной мере. Понял, что ошибался…» — он снова смотрит на Джуди, на лице которой сияет довольная улыбка, обращённая мне. Она будто гордится мной, отчего робко краснеют мои щёки. — «Думаю, тебе с ней повезло. И если ты однажды при каких-либо обстоятельствах посчитаешь иначе, то вспомни, что ради семьи Ви готова на всё…» Её тёмные глаза, сверкая, переливаются на свету, пока наши макушки пекутся под ясным, чистым небом. При виде них я таю, еле стоя на дрожащих от волнения ногах. Колени подгибаются, но Палмер меня подбадривает, поддерживает, положив руку на плечо. Она едва заметно кивает, пока Андерсон вскидывает свои редкие брови, стоя со скрещенными руками на груди позади Джуди. «Пусть вашу связь не развеет ни один ветер, не засорит ни одна песчинка, не прожжёт ни один луч солнца, не помутнят клубы дыма пропаленных шин… Пусть ваши ссоры всегда оканчиваются, не успев разразиться громом. Импланты пусть не барахлят, а жизненный путь не скользит, подставляя коварные подножки. Пусть ваша связь становится только крепче вместе со всеми чувствами, которые вы испытываете друг к другу.» — мы берёмся за руки, делаем шаг вперёд и наши лица в паре сантиметров друг от друга. — «Объявляю вас семьёй. Не только частью Альдекальдо, но и отдельной…» «Горько! Горько!» — начинают вопить все и мы сливаемся воедино на несколько прекраснейших секунд. Тогда к нам подскакивает Кэссиди, с головы которого чуть не слетела излюбленная ковбойская шляпа. В руках мужчины мы замечаем коробочку с кольцами, изготовленные специально под нас. Альварес решительно берёт мою руку и надевает кольцо на нужный палец, после чего протягивает свою, на которой уже сверкает подаренное мною. Но я и не думаю его снимать, устраивая второе поверх первого, что немного насмешило девушку, которая скорее обхватила мою шею и поцеловала вновь. Отчего люди раздались возгласами куда громче, принявшись открывать бутылки пива и вручая всем и вся. «Ну всё, Панам…» — кряхтел Митч, подойдя к нам ближе. — «Осталось только тебе ещё остепениться…» «Иди нахрен, Митч!» — в шутку восклицает она в ответ, фыркнув. «Чувствуйте себя, как дома.» — заявляет Сол, легонько приобняв нас. — «Ведь это и ваш дом…» Я отвлеклась от видео из-за панамки, что устроилась на моём лице, преградив солнечный свет. Закончив почти что в тот же миг копирование на щепку, я поднялась с гамака, приняв сидячее положение, и нацепила шляпу на макушку. — Я тебя разбудила? — виновато прошептала Джуди, на которую я устремила свои прищуренные глаза. — Нет, я… Смотрела видео, что отправила Панам… — промямлила я, протянув ей щепку. В ответ девушка ничего не проронила. Только кротко чмокнула меня в тёплый лоб и уселась на носовой релинг, обвив ограждения ногами. Альварес вставила щепку и легонько поникла носом, крепко держа в руках недопитый кофе. Я пристально следила за ней, чтобы не свалилась в солёную воду с приличной скорости яхты, которая на днях выйдет в море. Её татуировки, которых не раз пыталась сосчитать, всегда играли новыми красками на солнце, маня. Завлекая и не давая оторвать от себя глаз. Она меряет жизнь этапами и, услышав это, я заявила, что теперь всё будет иначе. Мы ещё до конца не знаем, что будет дальше — чем мы займёмся, где остановимся насовсем, чего всё-таки желает девушка, вдоволь напутешествовавшись… Да и не особо хотим думать, живя настоящим. Ведь я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Джуди об этом знает, пусть и не хочет признавать. И даже если всё, что между нами окажется очередным этапом… Надеюсь, он будет для неё самым лучшим. «Чур я беру твою фамилию!» «Ви Альварес… Звучит хорошо…»