Secrets of our souls/Тайны наших душ

Первостепенной задачей на пару недель становится вызволение Блейза. Гарри пришлось изрядно попотеть, а Джинни и Драко поволноваться. На предварительном слушании в Визенгамоте Гарри справился единолично, но на самом заседании пришлось внести свою лепту уже и Драко, и Джинни, и Гермионе с Роном. Стук молотка, строгие речи, гомон, шелест мантий, неудобные деревянные скамьи, острые пронизывающие взгляды. Гарри всё происходящее просто утомляло, а вот Драко заставляло чувствовать себя крайне некомфортно. В зале заседания Визенгамота было мрачно, отсутствие нормального света и тёмные тона создавали тяжёлую давящую атмосферу. В приёмной света было напротив — в изобилии, пришлось даже жмурить глаза. В добавок ко всему прямо там какого-то Мордреда собралась целая группировка репортёров. Гарри ни на секунду не выпускал ладонь мужа из своей руки, понимая, как ему сейчас тяжело. Щёлкающие затворы колдокамер, царапающие звуки что-то неистово строчащих Прытко Пишущих Перьев... Все чувства будто обострились и как назло концентрировались на мелких деталях, действуя на нервы. Драко сжимал пальцы, ища поддержку, и к своему облегчению тут же её находил в Гарри. Как он был благодарен той чуткости и внимательности, что брюнет дарил ему от чистого сердца! — Гарри Поттер! Гарри Поттер, ответьте на пару вопросов! — Гарри Поттер!.. — Это был фиктивный брак? — Драко Малфой! Дра... — Ребёнок —это случайность? — Гарри Пот... — Действительно ли это Ваш ребёнок? — Гар... — Как давно вы вместе? – Приворот?.. — Дра... — Поделитесь историей вашей любви! – Малф... Драко совершенно отвык от такого количества людей за последнее время. Было отчего-то тревожно, несмотря на мягко улыбающегося ему Гарри. Вероятно, от мыслей о будущем. Вечно сидеть в добровольной изоляции Драко не сможет, потому в скором времени нужно будет перестраивать свои новые рамки зоны комфорта. Возвращаться в большой магический мир, учиться вновь держать себя... А, впрочем, зачем же? В новой реальности у Драко наконец есть шанс открыться всем окружающим, не играть и быть самим собой всегда и везде, а значит — он этим воспользуется. — Будете ли вы вместе ходить на приёмы? — Кого вы ждёте? — Вы... — Пару слов... К удивлению Драко, хоть некоторые вопросы журналистов и были чересчур прямыми и наводящими, в открытую никто не высказывался о нём плохо, кроме как предположения о привороте. Это больно царапнуло, но, впрочем, это была ожидаемая реакция на события в их личной жизни. Совместной личной жизни. Для всего магического мира это было новостью века, не меньше, ведь кто бы мог подумать, что Мальчик-который-выжил-чтобы-убить-того-кого-нельза-называть сразу же после Победы женится на пожирателе смерти... Ещё сразу же после свадьбы Драко попросил Гарри оградить его от прессы, боясь прочесть о себе нечто слишком плохое и больно-правдивое (как он считал своей затравленной самооценкой). Драко знал, что народной массе магов стало известно об их женитьбе из официального заявления Гарри, но как их брак представила его зеленоглазая любовь и как на это отреагировало общество, Драко так и не решился узнать. Потому сейчас ему было немного странно и неловко от того, каким искренним оставался его муж, даже перед камерами не гнушаясь идти с ним под руку. А уж когда Гарри вместо того, чтобы скорее покинуть здание, остановился около репортёра «Придиры», Драко и вовсе испытал одновременно и гордость, и иррациональный стыд, и по отношению к мужу благодарность и щемящее чувство теплоты. — Я говорил всё это ранее, но я готов повторять это вечно. — Гарри привлёк Драко к своему боку, обнимая и нежно заглядывая в глаза. — Наш брак настоящий! Наши чувства начали зарождаться уже очень и очень давно. Наш будущий малыш является плодом сильнейших чистых чувств. И рядом со мной стоит мой любимый и самый дорогой человек на Земле — мой законный муж Драко Поттер. — Есть ли Вам что сказать, Драко Ма... Поттер? Какого быть избранником Избранного, Мальчика-который-выжил? — Я... — голос Драко дрогнул, но парень быстро взял себя в руки. — Я люблю своего мужа, люблю Гарри. Для меня он мой собственный, особенный Герой. Лишь он знает меня настоящим. Это самое важное. Пока пару готовились фотографировать, Гарри незаметно успевал сцеловывать слёзы улыбающегося Драко. Гарри опасался за то, как Драко будет возвращаться в мир, но оказалось, он не зря верил в силу своего милого блондина. Что же касается того, ради кого все они посетили сие заведение... Ни в зале, ни в коридоре Драко и Блейз не пересекались взглядами (и уж тем более не перекидывались фразами). Было ли это целеноправленно или являлось стечением обстоятельств не решилась бы ответить ни одна из сторон. Однако избегание (если это всё же было оно) не могло длиться вечно. После вынесения оправдательного приговора и не совсем успешного ухода от интервью длиною в сотню свитков, группа магов приостановилась на залитой мягким светом улице. — Спасибо — это меньшее, что я могу вам всем сказать, но... — под вечерний щебет маленьких птичек Блейз пожимал всем руки. — Правда, спасибо! Может быть, я всё же не достоин такого вашего отношения ко мне и должен был по-честному понести наказание, но Джинни... Мне было бы очень больно за неё, хотя жить и дальше трусом я не мог. — парень бережно погладил рыженькую девушку, что льнула нему, по изгибу спины и прижал её к своей груди. — А всё и так по-честному. — заверил Гарри, и нельзя было не поверить сочетанию серьёзного голоса с лёгкой улыбкой и теплом, исходящим от его открытого взора. В Норе был устроен целый праздник. Ещё бы! У старшего поколения просили руку и сердце младшенькой дочери! Уже было совсем поздно, гости разошлись, а семейство вместе с Гарри играли в гостиной в настольную игру, когда Блейз тихо, но открыто попросил Драко о разговоре. Кивнув, блондин вышел в сад. На свежем воздухе под светом звёзд было легче откровенничать и вести тяжёлые разговоры. — Я знаю, что был дерьмовым другом. — сходу начал Блейз, его руки были спрятаны в карманы, лишь бы не начали что-нибудь нервно перебирать. — Или, скорее, не был другом вовсе, но... Прости меня, Драко. — парень закинул голову кверху. Небесные жительницы перемигивались, переговариваясь, то тускнели, то сверкали ярче прежнего. — Я тоже не был хорошим другом. — признал в ответ Драко. — Сначала я винил всех вас в том, что ничего, кроме выгодного сотрудничества, не вышло, но потом перестал. Я понял, что либо мы виноваты все вместе, либо никто не виновен. Я первый обозначил границы, а потом сам же не мог их сдвинуть и... — Но это не совсем так, — перебил Блейз, — со мной ты всегда был более открытым, и я замечал это, вроде бы хотел что-то предпринять, но в итоге не делал ничего. Я уверен, что мы могли бы стать лучшими друзьями, потому мне так обидно, что когда это действительно можно было сделать, я, Мордред меня дери, струсил! Я испугался и смалодушничал, когда настала пора подставить тебе плечо. Я должен был... — Я тоже много чего должен был! — чуть раздражённо фыркнул Драко. И я тоже трусил. Вообще оказалось, что я мог бы много с кем подружиться, но в каждом из случаев перерезал на корню все возможности. Я был виноват во всех провалах. — Не в этом. — Возможно. Но... Мне сложно признавать то, что виноват во всём действительно не я. Не только я. Понимаешь? — Драко с надеждой взглянул на Блейза, выискивая его глаза в сумеречных тенях прохладного вечера. — Понимаю... — взгляды, тёмный и светлый, встретились. Они в самом деле отлично понимали друг друга. Драко и Блейз ещё долго делились мыслями и воспоминаниями друг с другом. Когда вроде бы всё уже было сказано, Драко подвёл итог: — Самое лучшее, что мы можем сейчас сделать — вынести урок. И передать его своим детям. Объяснить им, что жить нужно, конечно, приспосабливаясь к обстоятельствам, но никогда и ни за что на свете нельзя терять близких людей из-за страха, недосказанностей, недоразумений и прочих мелочей. Потому что они, эти люди, — самое дорогое, что может быть в жизни. Наши люди – это любимые люди. А любовь – это и есть жизнь! — Ты стал таким... — Блейз долго не мог подобрать подходящее слово, — Мудрым? — Ох, по ощущениям просто старым. — Через секунду серьёзный момент был разряжен смехом. — На самом деле с Гарри я словно бы постепенно молодею, при этом начиная понимать намного больше, чем раньше. — отсмеявшись, добавил Драко. — Понимаешь? — О да, понимаю. — и это Блейз тоже взаправду понимал. И видел по Драко. Блондин прямо-таки излучал свет и надежду, его взор впервые на памяти Блейза не был замутнён неясными чувствами, напротив — в нём читалась та самая жизнь, о которой говорил парень. Рядом с любимым человеком так и должно быть, ведь так? Несомненно. — Как думаешь, мы можем и дальше общаться так легко, как в этот момент? Сможем стать друзьями? — Думаю, да. У нас у всех есть целая жизнь впереди, чтобы наверстать упущенное, сделать, наконец, то, что нужно, то, чего требует наша душа, а не... Нужно просто начать жить сердцем, которое мы все обрели как будто бы заново. Они ещё долго стояли в темноте двора и ночной тиши. Только кузнечики громко стрекотали в высокой траве. *** — Драко! Ты дома? — возбуждённо-взволнованный голос Гермионы заставил подскочить Драко, прикорнувшего на качельке в теньке заднего дворика. — Да, Герми, всё в порядке? — Да, всё замечательно, не волнуйся. Где ты? — не успев получить ответ, девушка вышла через кухню на улицу. — Привет! Ой, я тебя разбудила, да? Прости! — Привет, Герм. Ничего, — Драко сладко зевнул, потирая глаза. — Я читал, а потом вот слегка задремал. — Как у Гарри дела с освоением непокоряемых вершин? — запыхавшаяся Гермиона кивнула на учебник по зельеварению, с которым и сидел парень. Драко готовился к их с Гарри вечерним занятиям. Его делали невероятно счастливым часы, проведённые с мужем в их небольшой лаборатории. Любимое дело и любимый человек рядом, что ещё нужно? — Весьма и весьма хорошо, я бы сказал! Покоряем вершины вместе. — Гарри и правда старался, внимательно слушал, буквально заглядывал Драко в рот, открыто показывая своё восхищение его знаниями. О, как же это было приятно! Как волшебно! Северус гордился бы ими обоими! Хотя, почему «бы»? Крёстный гордился! И Драко, и Гарри чувствовали его незримое присутствие и его беззвучное одобрение. Они верили, что мужчина, оберегающий их столько лет, продолжает делать это даже теперь. Они верили и знали: он рядом. Всегда... — Я рада. — девушка провела приятно-прохладной ладонью по животику Драко. — Герм, — глаза блондина озорно сверкнули. — Ты ведь что-то хотела рассказать, или мне показалось? — на самом деле он пребывал в уверенности — не показалось. Гермиона была не просто взволнована, она была взбудоражена чем-то явно положительным. — Ничего от тебя не скроешь! — девушка чуть понизила голос, хоть в доме они и были одни. — Я... — она показательно провела по низу своего живота и взглядом, и рукой. — У нас с Роном будет малыш. — Герми! Это же потрясающе! Поздравляю! — Драко был искренне рад за молудую семью. За своих друзей. — Спасибо! — смеётся Гермиона в крепких объятиях. Затем становится какой-то неуверенной. — Знаешь, я хотела немного поспрашивать тебя... А теперь и не знаю, уместно ли это будет? — Если насчёт чувств... — Да, поэтому, наверное, не знаю... Не стоит? — Всё нормально. Правда, я могу рассказать тебе. Просто я не уверен, что это тебе поможет. У нас ведь всё было иначе. — мысли у Драко хаотично метались, неожиданно складываясь в довольно понятную картину. — Хотя... Нет, почему же? В общем я опять веду себя неловко и нелогично. Давай просто поговорим. Гермиона сжала плечо Драко и, зная, что так будет лучше, действительно начала разговор как ни в чём не бывало. — Понимаешь... Я в таком странном состоянии. Нет, ты не подумай, мы несказанно рады, мы даже планировали, но не ожидали, что получится так скоро... Поэтому мне как бы... — Страшно? — подсказал Драко, несмотря на жаркий день, ощущая на своей коже холодящие мурашки. Гермиона кивнула, потупив взгляд. Её иррациональный страх казался глупым и стыдным рядом с юношей, которому эмоционально было много тяжелее, чем ей. — Как будто не успела достаточно хорошо подготовиться? – Но, оказывается, Драко был на редкость понимающим. – Да, ты прав! Это именно то, что я чувствую, несмотря на то что всё ведь хорошо... И даже не представляю какого было тебе... Драко уже на себе испытал, каково узнать о зарождающейся внутри тебя жизни — непередаваемо и в любом случае радостно. Но узнать об этом, будучи уверенным: самое страшное осталось позади, Война окончена, впереди мирная жизнь в окружении близких и любимых — это было бы неописуемым счастьем! Нет, конечно же, Драко был тогда, в своём и в их общем внешнем кошмаре, всё равно счастлив: — Когда я узнал, что всё получилось, я просто не знал себя от счастья. — только вот счастье это было слишком робким и хрупким, прозрачным и будто пробным. — Но потом меня охватил такой страх... И вина! Я думал, Мерлин, что я наделал! На что обрёк невинную душу, нашего с Гарри ребёнка... О котором он возможно никогда не узнает. Я чувствовал себя ещё хуже, понимая, что всё равно эгоистично не могу до конца пожалеть о содеянном. — Радость нос к носу существовала со страхом, виной и болью. Впереди была неизвестность, под ногами — тоненький канат, натянутый над в последний раз загорающиимся пепелищем их мира. И рядом был лишь Северус, его любимый крёстный. Его первый настоящий друг огромной доброй летучей мышью кружил вокруг, но и он однажды разбился о тёмные скалы, выстроенные тем, кто разжёг весь этот отвратительный ненасытный костёр в их жизнях. — Позже, когда всё было кончено, когда мой побег не удался... Я одновременно знал, о том, что впереди меня не ждёт ровным счётом ничего, и одновременно... Знание о чудесном воскрешении Гарри придавало мне сил. Надежда всегда оставалась со мной, хоть я этого до конца и не понимал. — Драко помотал головой, возвращая уползающую улыбку на лицо. Не время для грусти. Сейчас и у него всё просто замечательно. Так, как он и мечтать не смел. Драко расслабил свои склонные к грусти извилины и ещё раз крепко обнял Гермиону. — Но видишь, даже у меня всё просто как в сказке, благодаря Гарри. — Мы все в сказке, благодаря Гарри, — девушка сглотнула ком в горле, добавила, — и благодаря профессору Снейпу. — Помолчав, она спросила, — Скажи, то, что у меня такие чувства возникли... это может говорить о том, что я... — Ни о чём плохом это не может говорить! — перебил подругу Драко. Она глядела на него с надеждой. Возможно, Гермиона впервые так нуждалась в разъяснении, казалось бы, простого вопроса. — Я знаю, что произошло с твоими родителями, и мне очень жаль. Мои, — кадык нервно дёрнулся под тонкой кожей бледной шеи, — мертвы, но в самом конце я успел почувствовать единение с ними. Такое, какого не было за всю жизнь. Твоя же ситуация... — у Гермионы в глазах стояли слёзы, но она понимала: знать, что родители (пусть и забывшие о ней) живы — не просто лучше, а уже потрясающе, учитывая детали их истории. В конце концов, разве не этого она хотела — чтобы они были живы любым путём? — Думаю, что это тоже даёт свой отпечаток на твоё восприятие. Пугает тебя. Должно быть, многие будущие родители страшатся будущего, боятся непредвиденных обстоятельств, которые могут появиться в жизни их кровиночки. — Да, конечно, ты прав, Драко! Конечно, прав! Всё пережитое наложило на нас отпечаток, но мы же можем... — Гермиона шмыгнула, потихоньку начиная улыбаться. Диалог был перебит глубоким родным голосом. — Мы можем наконец начать жить, потому что эта история не повторится ни-ког-да. — Драко с Гермионой резко повернули головы к возвратившемуся домой Гарри. — Мы не позволим. Теперь мы на защите Магического мира и наших семей! — за Гарри во двор вышел Рон. Мужчины заключили в объятия своих любимых, нежно им улыбаясь. Сейчас это были именно мужчины, молодые и полные сил, уверенные и надёжные, нежные и любящие. *** Осень пришла незаметно для всех. Просто в один миг знойное солнце перестало опалять сухую растрескавшуюся от жары землю, самая яркая звезда Вселенной как буд-то бы решила отдохнуть, потеряв немного своего пыла и даже слегка потускнев, и дала, наконец, нажарившимся жителям Англии — и Магической и Магловской — вздохнуть, пожалуй, всё же с облегчением. Многие листья уже сменили окрас, облачая деревья в жёлто-оранжевые и бордово-алые наряды. У Гарри началось профессиональное обучение в полной мере. А Драко оставался дома. Хотя сам блондин наверняка удивился бы, подумав о том, когда это его понятие дома расширилось до неразделимого пространства, включавшего в себя их прекрасный особнячок, Нору и — ни много ни мало — всё их поселение. Драко сидел на кухне и, присёрбывая чай из изящной чашечки, беседовал с Фредом и Джорджем. Вернее, близнецы довольно успешно смешили его своими рассказами о весело протекающем ремонте в одном из соседних домов, где обживалась молодая семья Рона и Гермионы Уизли и откуда они только что вернулись. — Вот, а она ему: «Да куда ж ты? Не туда! Туда неси!» — Ага, а Рон уже еле стоит и думает, а почему ж коробка с одеждой Герми такая тяжёлая! — Джордж на пару с Драко уже вытирали слёзы смеха с уголков глаз. — Откуда ж ему было знать, что там давно по моей "случайности" книги обосновались. А Герми понять не может, когда муж успел таким дохликом стать! — смех оживлял любой дом, а этот и вовсе наполнял светом, таким же ярким, как огоньки в глазах живущих и пребывающих в нём. Близнецы с самого начала стали для Драко главной опорой, теперь их троих смело можно было назвать лучшими друзьями. Ближе к вечеру у Драко сработал таймер, и он отправился на кухню, из которой вечерний ветерок доносил ароматный сладкий запах. Сегодня на ужин блондин решил побаловать всех (особенно Гарри, конечно) пирогом с яблочной начинкой из тех молоденьких яблочек, что поспели на их облюбованной солнцем территории. Когда Драко вернулся в гостиную, где они решили попить чай, то увидел прелеснейшую картину. Фред и Джордж полулежали в обнимку на диванчике, их руки были сплетены, а чуть припухшие губы шептали друг другу что-то, наверняка, умильное. Их секрет знали всего лишь два человека на всей Земле, и близнецов теперь постоянно тянуло к ним. Обсуждать парням это по-прежнему было неловко и с ними, однако чувствовали они себя у них намного спокойнее, чем где бы то ни было. Братья перестали таиться хотя бы от них, в этом доме они часто переглядывались, могли соприкоснуться руками, обняться по-особенному и даже поцеловаться украдкой, не боясь чужой реакции на их любовь, не боясь потерять близких людей только из-за того, что они любят. Гарри и Драко не отвернулись от них, когда узнали, даже не пришли для выяснения обстоятельств и подробностей, просто молча приняли и всë. И это дало близнецам толчок к тому, чтобы начать постепенно отпускать чувство вины и неправильности, с которым они жили уже довольно давно. Сначала скрывать чувства от самих себя, затем друг от друга, а после и от всего мира было очень тяжко, особенно на фоне тех громадных проблем и опасностей, что их окружали до этого самого мая. Потому чувство облегчения, присутствующее теперь в каждом их дне, было особенно сладким. Вскоре хлопнула дверь, в дом прошёл Гарри. — Уф, устал я сегодня. — вздохнул парень, тут же расплываясь в улыбке от того, как ласково Драко обнял его за шею, преданно заглядывая в изумрудные глаза. — Здравствуй, любимый. — выдохнул он, щекоча ушную раковину и целуя бледную мочку. — Гарри... — Драко выгнулся в сильных руках, стараясь прижаться к мужчине как можно ближе. — Люблю тебя. — И я люблю. — Люблю... Со временем люди частно перестают признаваться друг другу в любви, наивно считая, что искренние слова теряют смысл от многочисленных повторений, но по итогу они лишь теряют друг друга. При каждой возможности нужно говорить любимым о своих чувствах. Кто-то считает — чем чаще говоришь, тем больше пустоты в словах, но что, если это не так? Проблема заключается либо в нежелании слышать искренность либо же на самом деле в её отсутствии. Искрящаяся волшебством материя чувств одновременно невероятно крепка и хрупка. Всё зависит от силы, а сила в мышцах и нашей воле, однако мышечное волокно чувств устроено намного сложнее телесного. Оно требует беспрерывной тренировки и полной, исчерпывающей отдачи, перерыв будет уже не просто перерывом, и не двумя шагами назад, а настоящим разрывом связок, после которого восстановить былую форму будет практически невозможно. Познавшие мудрость знают: если любишь — говори, смотри, чувствуй, действуй. Люби по-настоящему. Всем сердцем. Всегда...