Где-то посреди ночи

Ночь это друг каждого. Пьяного, спящего, работающего и уставшего. Ночью дозволено делать многое что днём осуждается солнцем, пока под покровом темноты звёзды сами расставляют все так, чтобы было удобнее совершить надуманное. Ночь может стать лучшим другом, стоит лишь найти ключик среди чёрных и синих пятен чтобы разглядеть ту самую запутавшуюся луну в пасмурном небе. Антон обожает ночи, и одна из главных причин сейчас сидит рядом. Это их место. Крыша недостроенной пятиэтажки в окружении рослых деревьев и кустов. Тёплое место когда есть плед и чай в термосе, или зажженная сигарета меж губ. Прекрасная атмосфера комфорта и уюта, какую Антон даже в своём доме разглядеть не может. Теперь наверное никогда не сможет. Он бы хотел увидеть красоту похожих ночей сидя в Питерской квартире в тёплых объятиях, но после своей ошибки вряд-ли уже сможет насладиться тёплыми и совсем холодными ночами, теряясь в морозном мёртвом воздухе Воронежа, где нет места чистому кислороду и полному вдоху заполняющему всю грудь. Антон не видел до этих моментов на крыше прекрасного, увидел только полгода назад, а теперь уже видимо расстанется навсегда, потому что жизнь таких как он не любит. Скорее, ненавидит. Ведь у него есть всего один человек которого он любит до беспамятства, до завязывания с привычками, до желания стоять горой лишь бы уберечь от обидчиков. Этот человек сейчас сидит рядом, голову положив на его плечо, и мерно двигается тёплой ладонью по бедру Антона, поддерживая и безмолвно выражая взаимную, и такую тёплую сердцу любовь. И вот их жизнь захотела растащить, отогнать друг от друга. Ночь красива и загадочна прямо как Арсений, и Антон пытается выразить это словами, наконец желая разрушить спокойную тишину, полную только их страхом друг за друга. — Наверное завтра. Где-то посреди ночи. — говорит он вполголоса, зная что Арсений поймёт о чем он. — Но я люблю тебя очень. — поднимается взгляд голубых глаз, сияющих ярче чем все звёзды, но при этом, сейчас, без света, темнее любой ночи, какие Антону доводилось видеть. Антон ощущает это чувство внутри, распирающие до приятной боли, нежно но интенсивно давящее, сжимающее до красноты его сердце. Ужасно приятны сказанные Арсением слова, и организм это переводит в физическое ощущение. — И я люблю тебя очень. — отвечает он, целует в лоб, смотрит прямо, чувствует как начинают дрожать руки. Не хочет терять. Не хочет. Хочет остаться и быть вместе всегда, чтобы пальцами за одну кружку держаться, чтобы под одним одеялом встречать губящие атмосферу рассветы, чтобы спорить до хрипа о просмотренных фильмах. Взгляд судорожно прыгает с одного безграничного неба на другое, цепляясь за любую надежду, какую может представить радужка. — Мне очень жаль что мы умрём. — Антон пытается улыбнуться, сказать что это он шутит, что не забьют их до полусмерти завтра, но не получается. Не получается, потому что в России геев нет. Их быть не должно, а если и есть, то их коллективно нужно учить быть нормальными. И вот, после того как Арсений и Антон случайно раскрылись, им теперь спокойных ночей не видать. — Не говори так, — Арсений уже шепчет, и сжимает бедро чуть сильнее, вызывая во взгляде Антона безграничную жалость. — Я им тебя не отдам. — обмякшие мышцы группируются, показывая Антону всю их силу, и он не сомневается что Арсений сможет победить одного или двух долбоебов. Но им завтра нужно встретиться со всей мужской частью класса. Надежда опять уходит с солнцем куда-то. Не стоило Антону целовать тогда Арсения у школы. Ой как не стоило. — Даже не думай лезть в одиночку. — Антон берёт Арсения за руку, и ощущает тепло ладони, несмотря на холодную погоду. Прозябший от страха Антон все не перестает дрожать, и ощущение присутсвия Арсения рядом держит его от того, чтобы сейчас же закурить. — Ты нужен мне, — говорит Арсений, и Антон перемещается к нему на бедра, чтобы обнять и почувствовать запах полюбившегося шампуня. Прижимается к своему человеку Антон так крепко, что наверное плети меж их сердцами уже завязаны в самый надёжный узел, который не развяжется ни через время, ни даже через смерть, какую Антон завтра себе предвещает. Ему плевать на самого себя, он желает добра лишь Арсению, и всё равно что другие на этот счёт думают. Антону семнадцать, и он считает что нашёл любовь всей своей жизни, пока другие сношаются друг с другом от тоски. У них чистое, настоящее. Тишина. Многоточие. Они молчат, ночь молчит, ни звука колыхания самого высокго дерева чуть дальше от их ног, ни шума от стоящих рядом домов. Нет ликующих возгласов пьяных компаний где-то далеко, только биение сердец, что могут завтра остановиться, если Антон чувствует правильно. Но он чётко для себя решил что Арсения не отдаст. — Я, — Антон целует Арсения в лоб. — люблю, — губами касается носа. — тебя. — нежный поцелуй разбавляет гнетущее ощущение прихода рассвета, и Антон чувствует что лучше любых сигарет только эти губы, которые он бы хотел целовать до конца своей жизни. - Очень. Мне так жаль что мы умрём.