Доля Ангела

— Я не думал, что в этом заведении можно действительно отдохнуть, однако интуитивно я пошел именно туда. Ноги сами меня вели, — Сяо пытается оправдать самого себя. Но он определенно не жалел об этом решении. Щелчок ручки, скрип двери, звон дверного колокольчика. На пороге явился зеленовласый юноша, худощавого телосложения, одетый в нечто непривычное для глаз жителей Мондштадта. На одной из перчаток мягко мерцал анемо глаз бога. Сонный бард в раздумьях "растекся" по поверхности барной стойки, два светлых изумруда сияли в ограниченном от избытка света помещении, эти глаза бегали вверх-вниз, стремясь рассмотреть абсолютно всё в вошедшем минуту назад юнце. Парень, пройдя вглубь зала, не смог не заметить на себе непристойно пристального взора. Он прожигал насквозь, словно испепеляя одежду, проникая в не предназначенные для общественного наблюдения области. Не выдав своего замешательства и смущения, осмотревшись по сторонам, чужестранец всё же решился присесть за дальний столик, после чего нервно сглотнул, направив взор на своего наблюдателя. Янтарь и изумруд бились в этой схватке, казалось, что освещение вовсе не требуется, страстные непонятные взгляды разжигали настоящий костер из эмоций от и до наполненных интересом. Такая игра в гляделки, несмотря на свою стойкость и непоколебимость, могла рано или поздно закончиться, и, осознав это, бард ловко соскользнул с барного стула, направляясь в сторону объекта собственного интереса и положил начало диалогу. — Приветствую! Моё имя Венти! Я уличный бард и, если желаете, могу сыграть вам на моей лире! На мгновение Сяо углубился в свои мысли: — Для уличного барда выглядит слишком... Хорошо? Чистая опрятная одежда, приятный внешний вид. На фоне остальных бардов он выделялся... Даже слишком. Он словно произведение искусства. Его медленные и ловкие движения... Темные волосы, плавным градиентом подходя к блестяще-голубым кончикам. Его руки... Кожа — белый фарфор... Стройные ноги, приманивающе обтянутые белыми колготками... Его одеяние... Этот парень - самая ценная ювелирная работа. А зеленые глаза смотрели нежно, терпеливо ожидая ответа. — Доброго вечера. Сяо. — Так что, готов послушать!? — Твою лиру? Ну сыграй... — Хе-хе! С радостью! После этих слов худые пальцы в плавном ритме заплели нежную, исключительно правильную мелодию... Прослушивая ее, Сяо казалось, словно струны лиры переплетались со струнами его души, озвучивая частоту ритма его беспокойного сердцебиения, словно заставили быть пьяным, но только без алкоголя. Мир медленно уходил из-под ног. Сяо не видел абсолютно ничего перед собой, кроме Венти. Он заполнил всё пространство вокруг, не оставляя ни шанса. Мелодия перекрывала все звуки, существующие вокруг. Но не смогла перекрыть одну мысль, безжалостно терзающую Сяо: — Сколько я знаю его? Так ничтожно мало. Но почему мои чувства так глубоки... Этот парень, без малейшего сомнения, — всё, что мне нужно. Закончив игру, бард удовлетворённо ухмыльнулся. Медленно наклонился к слушателю, чтобы произнести ограниченно тихим, сладостным, в некой мере молящим голосом одно единственное: — Пойдем. После чего изящная ласковая рука нежно взяла запястье Яксы... Ведомый безупречным ликом своего пленителя, адепт точно безвольная кукла следовал за ним. Но была ли "кукла" безвольной? Скорее, это была воля к отказу от сопротивления перед возвышенным идеалом. Постепенно проникающие под тунику ладони оставляли жаркие следы на теле, сознание мутнело, собраться с мыслями было невозможно, да и не нужно. Освобождая адепта от одежды, Венти, едва касаясь холодными кончиками пальцев его разгоряченного тела, создавал многочисленные импульсы, пробивающие насквозь. Обнажив торс Сяо, бард выгнулся, давая себя раздеть. Дрожащие пальцы яксы с трепетом расстегивали маленькие пуговицы на рубашке Венти. Освобожденный из плена нитей, белый шелк соскользнул по ребрам парня, худое тело постепенно обнажалось и становилось всё краше. Встав на колени, бард положил свои руки на плечи избранника, приблизившись к его шее. Теплое дыхание пробивало до мурашек, терпение кончалось... Изнеженные поцелуи с каждым разом понижали свой уровень, так и не коснувшись губ. Они оказались так низко. Ласковые руки одним гладким скользящим движением проникли под пояс, попутно освобождая тело адепта от данного элемента одежды. Оставив Сяо совершенно нагим, Венти властно приподнялся и, осмотрев юношу, склонил голову для поцелуя. Губы барда странствовали по телу Яксы. Казалось, что они были абсолютно во всех местах. Везде. Не оставляя пробелов. Переняв инициативу на себя, адепт провел рукой сверху-вниз по бедру Венти, спускаясь все ниже и освобождая его от последней ограничивающих их страсть вещи. Заняв верхнюю позицию, по телу барда начало разливаться сладостное упоение, он чувствовал каждое движение... Полностью отдавшись, он подчинился заданному ритму. Сяо чувствовал каждый тяжкий вздох, нежные стоны ласкали слух, заставляя ощущать особенное напряжение и становиться на шаг к финалу. Освещённые лунным светом, в бесстыдной ночи, вились два тела, сердца их бились в такт, ритм был един; словно сшитые невидимыми нитями, они были не разъединимы.