я люблю, но не скажу

через пару минут эти двое сидели друг напротив друга, так и не проронив ни слова. а два стакана светлого оставались в стороне. один сидел в толстовке и накинутым капюшоном, из которого выглядывали пару прядей кудряшек. таких излюбленных кудряшек вторым, сидевшим напротив. уже зрительно и касаясь пальцем колена, казалось он скоро продырявит его. тревожность снизу живота, нервы на грани, а тут ещё сидит объект его обожания, с которым он поступил косячно. оставил. что на счёт русого. длинные пальцы гуляли по ступеньке, было слышно стук его пальцев. а пряди его светлых волос нависали, закрывая глаза. это поступало на руку, не было видно его неловкости и… и неописуемых чувств. ему они не были приятны. один дискомфорт. как ком в горле, сказать ничего не может. снова открывается дверь. длинные светлые волосы, смазливое личико, низенькая девушка. у жожо сердце поджалось, даже в жар бросило, он искренне надеялся сегодня не пересекаться с ней. дипинс только вопросительно взглянул, сначала на жожо, а потом на девушку. с ней он не знаком, не приходилось даже. — у вас такая гробовая тишина, нагнетает даже чуток, — бросила коротко Даша. — чтобы ты знала, было лучше, пока не пришла ты, но спасибо, что подметила. что-то ищешь? если да, не могла бы ты быстрее брать, что хотела и уйти. пожалуйста, — последнее слово давалось с трудом. как можно ей сказать «пожалуйста», даже воротит. она его бросила, оставила, растоптала и просто отреклась. — чё ты сразу кидаешься? за этим светлым я пришла, побеседовать хотела. — а кто сказал, что он сейчас ради тебя сорвется и пойдёт. мы, пока ты не пришла, тоже беседовали. и, я надеюсь, ты поспешишь скорее уйти, чтобы мы продолжили нашу важную беседу. — это всё очень интересно, но с какого момента мы, — хотел было продолжать своё недопонимание Иван, но был перебит кудрявым. — да мне тоже не ясно, почему ты, Даша, всё еще здесь, — наставлял жожо, с явно раздражённым видом. — да ладно-ладно, пошла я, — и в тот же миг её как ветром сдуло. удивление с лица Вани не спадало. вот как ведь бывает, сидишь спокойно, а потом за тебя отстаиваются от какой-то девушки. ужас просто. — пиво не хочешь, кудрявенькая? или также проигнорируешь? — сделал первым попытку дипинс. — давай, и я не игнорировал, на то были причины. — поверю, — бросил русый и протянул стакан с содержимым собеседнику. — ну, рассказывай. — ну, а что рассказывать то, — протянул парень, и засучив рукава, сел поудобнее.

*из воспоминаний*

из выше написанного можно подумать Серёжа ел. да может он и ел, но совсем немного, а оставшееся отправлялось в мусорное ведро. «ты ничтожен, слаб, уродлив» «тошно уже от тебя» «соберись уже, мудак». всё это было сказано ему в лицо, а позже отпечаталось в его голове и теперь периодически проносилось в мыслях. ненависть к себе была его болотом, он в нём тонул, медленно, вязко и мучительно. знаете какого стоять у зеркала и понимать какой ты урод. но всё было не так, так ему внушили другие. его от природы прямые волосы, красивая форма губ, и привлекательная улыбка, которой хватит, чтобы осветить весь мир. от неё можно растаять. глубокие глаза, которые прикрывались при широкой улыбке его невероятными щёчками. он был целиком невероятным и обаятельным, и внутренние качества были такими же. просто он был не с теми людьми. он готов помочь, даже если будет сам на дне. его уважение к любому человеку, внимательность к деталям. и его наивная доброта. даже если ему человек нагадил, он спишет на себя.

*конец воспоминаний*

— как есть. — мм, ну, — всё ещё тянул кудрявый и доставал новую сигарету. — почему ты начал курить? это добавляет крутости? — вытягивал русый хоть слово из собеседника. — что, нет. нервы, заглушает внутреннюю боль. что-то наподобие убийства самого себя через такой способ, — периодически затягиваясь говорил жожо. — да, наверное так. парень нервно перебирал низ толстовки и время от времени поглядывал на Ваню. Ваня после услышанного придвинулся ближе, взяв в свою руку кисть друга, а дальше перебирал пальцы, что свои, что чужие. — Ванечка, ты такой милый и красивый, — в своём репертуаре начинал парень. — придурок, ты опять. — но я же говорю как есть. проигнорировав слова блондина, парень продолжил перебирать пальцы. — слушай, кот. а ты сегодня вообще ел? — уже зная ответ на вопрос, спросил Ваня. — ну да, но скорее нет. врать тебе нет смысла ведь? — говорил Серёжа, оленьими глазами смотря на друга. — да, нет смысла. и доверие ты тоже потеряешь, — с непоколебимым видом выдал русый. — значит не ел. ещё бы, он поел, но как обычно очистился. это входило в его обыденность. а если нужно было в общественных местах или у знакомых, это становилось испытанием. — дурак ты, — всё, что ответил Ванечка. а большего и не нужно. и так хорошо. Ванечка рядом, значит Серёжа в порядке. Он привык к Ване, к его чудесным родинкам; к его вечно растрепанным волосам, к невероятным рукам, которые так эстетично смотрятся. — да, дурак. опять сидят вдвоём, тихо поглядывая на друг друга, переплетают руки. Серёжа любит считать его родинки, которые рассыпаны по телу. на руках и шее. где придется, там и считает. а потом расцелует их, ни одну не пропустит. Ванечка не против, тот его волосы жамкает, слегка тянет. за реакцией наблюдает. Ваня любит вспоминать их совместные моменты, когда только они. двое. Серёжа успокаивает Ваню, пока тот бьётся в ярости и гневе; блондин подхватывает его руки и смотрит в глаза, периодически говоря «я тут, слышишь?», «котенок, я тебя слышу. спокойно». Потом Ваня извиняется перед кудряшом, говоря какой он бешеный, что ему надо испепелиться. Серёжа к себе его тянет, крепко-крепко обнимает и говорит, что не оставит одного в таком состоянии. проблематично, что об отношениях они не говорят. просто есть и всё. а Серёжа весь извивается, ровно как и Ваня. но ни один не скажет о переживаниях. вернемся к героям в настоящее. — Серёж, — отозвал Ваня друга, смотревшего в пол, явно застрявшего в мыслях. блондин казалось уже в кровь искусал губы и внутреннюю часть щёк. — а, да? — не хочешь всё же рассказать? — да. сейчас, я с мыслями соберусь. прости, я еблан. часто стал тильтовать. апатия накрыла, тревожность и бессонница уже несколько дней. только и хлещу спиртное, ем редко. погода ещё эта сраная, не хватает что ли тепла. кот греет иногда, но понимаешь, это немного не то, в чем я нуждаюсь. и… и всё наверное, — это не всё. много ещё чего можно сказать. но смелости, как кот наплакал. да и не в состоянии. слабость ярая. в дрожь иногда бросает, либо дернется резко, ни с того, ни с сего.

***

с того момента прошло чуть меньше месяца, они часто пересекались на мероприятиях, стримах, на работе, и просто в общественных местах. но последние пару дней кареглазый жожо не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Ваню это изрядно заебало и было принято решение выдвигаться к блондину домой. русый уже стоит у двери и мнётся, а вдруг Серёжи дома нет, зря что-ли приехал. в руках пакет с едой. решившись, трясущейся рукой Ваня всё же нажал на звонок. раз-два-три. щелчок замка и еле слышные шаги обратно. распахнув перед собой дверь, парень видел силуэт Серёжи, уходящего в глубину квартиры. Парниша посмотрел, что это был Ваня. Открыл ему, а потом пошёл в место, где сейчас он чаще всего сидел. гостиная. сидит на диване с сигаретой в зубах. казалось весь дом пропах дымом, что сигарет, что одноразок. пепельницы скоро горкой пойдут вверх от такого количества использованного табачного изделия. бутылки стоят группами. чего только не было: пиво, вино, виски, мартини, водка, коньяк, ликёр. набор алкоголика. — ты себя скоро убьешь, — полушёпотом произнёс русый. он был проигнорированным парнем на диване, что залипал в точку, изредка смахивая с сигареты пепел и снова затягиваясь. — зачем приехал? — спасать тебя, кудрявый. спа-сать, — это было целью Вани, на данный момент. не дать скончаться вот так своему другу. — сиди тут, я сейчас подойду, — парень направился на кухню относить пакет и готовиться приводить в чувства это кудрявое бедствие. найдя пакеты для мусора в столешнице, Ваня смахнул весь мусор со стола и всех поверхностей, бутылки тоже были выброшены. он достал из пакета контейнер с готовыми овощами с рисом и мясом, поставив разогреваться в микроволновке, приступил к чаю. кое-как найдя пару пакетиков чая, поставил чайник закипать. а пока всё подготавливается ушёл к Сереже, который уже свернулся в клубок. — вставай и пошли в душ, — потянув того за рукав свитера. нехотя, но пришлось плестись под руку с кучерявым в ванну. кареглазый уже сидел в ванне, а Ваня включал напор холодной воды, дабы пробудить парня. напор пошел, а зрачки Серёжи дали понять, что реакция пошла. кожа покрылась мурашками, а сам парень тресся. — подними руки и встань, — приказали жожо. тот послушно последовал указаниям, с него станули одежду, оставив нижнее бельё. сполоснули водой и бережно протерли полотенцем. уже оказавшись в спальне хозяина квартиры, один сидел на кровати, а другой рыскал в шкафу, чтобы найти одежду и подать Сереже. — переодевайся бегом, я сейчас всё принесу, - в знак согласия поступил кивок и парень снова отправился к кухне. уже обратно он шёл с едой и кружками чая. он нашёл поднос в каком-то шкафу рядом с холодильником. — я открою окно, если не против? надо проветрить, — и снова кивок, — ты чай будешь или сначала еду? —чай, - отвечая хриплым голосом, будто он не говорил неделю, либо сорвал на тусовке, хотя по состоянию квартиры не очень то похоже. Серёжа сделал пару глотков, внутри тела начало греть. его голова устроилась на плече у Вани. — спасибо, должен буду. — максимум, что ты сейчас должен это поесть и поспать. если тебе тяжело, я могу с тобой остаться, - предлагал парень, чтобы явно помочь своей пассии. — да, пожалуйста, — и он снова делает глотки.