Сколько угодно

Шерлок Холмс не спал уже несколько суток. И проблема была не в том, что, как всегда, расследование было намного важнее каких-то потребностей организма. Дело действительно было, и достаточно интересное, но вместе с тем тяжёлое, какие все же бывают не так часто, чтобы привыкнуть к тому, что на кону стоят жизни ни в чем не виноватых людей. Сначала Шерлок правда включился в работу так, как он это делает всегда: сбор информации, опрос свидетелей и подозреваемых, тщательная сортировка в Чертогах Разума, и все это, конечно, исключало такие незначительные вещи, как еда и сон, которые только отнимают драгоценное время. Но расследование закончилось хорошо и довольно быстро, а напряжение осталось. Двое суток Шерлок постоянно бодрствовал по собственной воле, это было необходимо, и даже Джон не уговаривал его поесть или поспать, как он это часто делает, и тоже сдавался только тогда, когда уже не мог держать глаза открытыми. Когда, наконец, они вернулись домой из Скотланд-Ярда, невероятно уставшие для того, чтобы порадоваться удачному завершению и отпраздновать, Шерлок обнаружил, что просто не может уснуть. *** На второй день обеспокоенные взгляды Джона достигли своего предела. — Шерлок, — детектив отвлекся от своей тарелки, в которой уже долгое время просто ворошил вилкой почти нетронутый ужин. — Тебя что-то беспокоит? Ты плохо себя чувствуешь? Если бы его кто-нибудь увидел прямо сейчас, он подумал бы, что мертвые начали вставать из могил. Он видел себя в зеркале сегодня утром, и посеревшее лицо с покрасневшими глазами и синяками под ними внушало определенные опасения даже ему. Как бы он ни пытался привести себя в порядок, пользуясь временем перед тем, как Джон вернётся со смены в клинике, выглядел он все ещё ужасно. — Немного, — отмахнулся он, и его голос звучал тихо и слегка заторможенно. — Не беспокойся. Думаю, я просто лягу спать прямо сейчас. Как показывали предыдущие его попытки, он просто пролежит в темноте какое-то время, пока не сдастся и не попытается чем-то себя занять. Шерлок встал из-за стола, собираясь выпить воды перед тем, как уйти к себе, и неосторожным движением смахнул вилку на пол. Когда он попытался ее поднять, то чуть не свалился на пол, цепляясь за стул, пока пытался наклониться. Перед глазами слегка плыло, и, естественно, от его обычной грациозности не осталось и следа. От этого бессилия он просто сел на пол, уставившись на вилку, и почувствовал, как его глаза наполняются злыми слезами. Джон, опомнившись, подскочил со своего места и тут же оказался рядом с ним, чтобы попытаться его поднять, но Шерлок слабо отбрыкивался, что не помешало ему тем не менее оказаться на ногах с помощью Джона, который, надо признать, был сильнее, особенно сейчас. — Ну всё, всё, — Джон прижал его к себе, обхватывая одной рукой за спину, а другой накрывая склоненную на его плечо голову, и начал слегка его укачивать, как ребенка. — Ш-ш-ш, все хорошо, Шерлок, все в порядке. Шерлок возмутился бы, если бы не устал настолько сильно, что ему осталось только привалиться к Джону и позволить поглаживать себя по спине и волосам, слушая его тихий спокойный голос. Когда его дыхание выровнялось, Джон немного отстранил его от себя, продолжая поддерживать, и заглянул ему в лицо. — Сколько ты уже не спал? — спросил он, и в его голосе не было ни упрека, ни недовольства. — С начала расследования, — Шерлок прочистил горло. — Я не могу уснуть. Джон просто взял его за руку и повел в спальню. *** Сняв покрывало с кровати, Джон откинул одеяло, взбил подушки и повернулся к Шерлоку. В течение следующих нескольких минут с безвольно стоящего посреди комнаты, как сомнамбула, Шерлока был снят халат и отправлен на стул, а самого Шерлока для начала усадили на кровать. — Так, пока не ложись, не думаю, что ты будешь в состоянии сесть в таком случае. Я быстро, — сказал Джон и вышел из комнаты. Когда он вернулся, в его руке был стакан с молоком. Молоко было теплым, почти горячим, и с растворенным внутри медом. У Шерлока не было сил сопротивляться, когда Джон помог ему неспеша выпить почти весь стакан, а потом подтолкнул его на кровать, пока Шерлок не лег. Мысли в голове расплывались и до этого, а теперь стали ещё более неразборчивыми, так что Шерлок не пожаловался на то, что его укладывают, подтыкают ему одеяло и проверяют, удобно ли ему, и не сказал ничего по поводу этих глупых способов, потому что на сомнения и разговоры не было никаких ресурсов. Джон приоткрыл окно, впуская свежий воздух, включил маломощную лампу вместо общего света и вернулся к Шерлоку. Он присел на край кровати, и вместе с удобством и комфортом ощущение веса чужого тела рядом с собой принесло полное успокоение. Джон склонился над ним и прижался губами ко лбу, а после отстранился и погладил по волосам, убирая кудри с лица. — Небольшая температура, — тихо сказал он. — Если ты все так же не сможешь уснуть ещё какое-то время, придется дать тебе снотворное, но я надеюсь, нам не придется к этому прибегать. Джон выключил свет, и комната погрузилась во тьму. Все ещё продолжая поглаживать Шерлока по голове и перебирать пальцами его кудри, он начал шепотом напевать какую совершенно абсурдную детскую песню, что-то про страхи и ужасы, которая звучала, как колыбельная. Джон совершенно не умел петь и мычал на тех моментах, где не помнил слова, но Шерлоку это показалось лучшей колыбельной в мире. Уже погружаясь в сон, Шерлок каким-то образом заставил себя говорить: — Останься. Полежи со мной. И Джон лег рядом поверх одеяла, чтобы Шерлок мог прижаться к нему и свернуться калачиком в его объятиях. Он был рядом с Джоном, окружённый его заботой, окружённый Джоном, и это было идеально. Через пару секунд Шерлок уже спал. *** Просыпаться было тяжело. Не потому, что Шерлока будили, или он не выспался, а наоборот: настолько расслабленным и отдохнувшим он не чувствовал себя уже достаточно давно, чтобы не помнить, когда это случалось в последний раз. Чтобы заставить работать его мышцы, на данный момент по ощущениям скорее напоминавшие желе, требовалось слишком много усилий, а ему было настолько тепло и комфортно, что смысла прилагать эти усилия он не видел. Шерлок продолжал лежать в полудрёме, пока механизмы в его мозге запускались и набирали свои обороты, а потом медленно и с чувством потянулся, приятно хрустнув позвоночником и пальцами ног. И наткнулся на что-то рукой. Мозг услужливо предоставил ему предшествующие события, и, чтобы убедиться, что это не какая-то галлюцинация от переутомления, Шерлок открыл глаза и, удивленный, уставился на Джона рядом с собой. Джон смотрел на него ласково и весело, на его лице была та теплая искренняя улыбка, которую Шерлок неосознанно всегда надеялся увидеть в редкие моменты. Внезапно вместо неловкости или смущения он почувствовал себя только счастливее. — Как спалось? — спросил Джон. Он сидел у изголовья с ноутбуком на коленях, который сейчас закрыл и отставил на прикроватную тумбочку. — Ты проспал почти сорок часов. Только сейчас Шерлок заметил, что Джон переоделся: вместо свитера и джинсов на нем были домашние штаны и свободная футболка, и он явно не отходил надолго. Судя по его встрепанным волосам, двум пустым чашкам и книге с ноутбуком на тумбе, Джон как минимум проводил здесь свободное время, как максимум — спал ночью вместе с ним. — Великолепно, — честно сказал Шерлок и, в рамках одноразовой акции, добавил: — Спасибо. Правда, великолепно. Улыбка Джона, хотя это казалось невозможным, стала шире и ещё теплее, и он нежно потрепал Шерлока по волосам, пропуская кудри между пальцев. — Кофе? — Шерлок согласно прогудел, зарываясь в подушку рядом с рукой Джона, и боднул его в плечо в просьбе продолжить ласку. Тот тихо засмеялся и помассировал подушечками пальцев кожу его головы. Шерлок заурчал, как огромный довольный кот. — Можешь ещё поваляться, пока я готовлю нам завтрак. Буду ждать тебя на кухне. *** Шерлок действительно ещё какое-то время лежал в постели перед тем, как пойти в ванную. В душе он заодно почистил зубы, а потом просто постоял под потоком воды, пока она не стала совсем холодной. На кухне пахло кофе и жареным беконом, а Джон, растрепанный и такой домашний, перекладывал яичницу на тарелки. Шерлок подошёл ближе и привалился к его плечу. — Спасибо, — ещё раз сказал он, решив для себя, что одноразовая акция вполне может растянуться на все утро. — Я очень рад, что тебе лучше, но ещё одна благодарность — и я подумаю, что ты сломался. Джон выглядит великолепно. Волосы, примятые и в полном беспорядке, невероятные добрые глаза, губы, растянутые в по-детски искренней улыбке. Свет из окна падает на одну сторону лица, и это так прекрасно... Шерлок наклоняется и прижимается губами к губам Джона меньше чем на пару секунд. Даже не поцелуй, просто прикосновение сомкнутыми губами. Шерлок не успевает отстраниться, пальцы Джона зарываются в его волосы и притягивают обратно. Джон целуется нежно и неспеша, держит голову Шерлока как нечто очень ценное и очень хрупкое. Шерлок не знает, куда деть руки, и неловко замирает. Когда Джон отстраняется, на нем все ещё тень той улыбки, которая была до этого. Он берет тарелки и ставит их на стол к кружкам с кофе. — Садись, тебе действительно стоит поесть, гениальный мерзавец. Какое-то время Шерлок всё ещё в ступоре, который сменяется беспокойством и нервозностью. — Джон. Доктор отодвигает для него стул и подталкивает в спину, намекая сесть и обратить внимание на еду. Шерлок сопротивляется. — Шерлок, правда... — Ты... поцелуешь меня ещё раз? Потом. Если хочешь, — он знает, что выглядит сейчас уязвимо, беззащитно и в какой-то степени жалко, но ему всё равно. — Пожалуйста. Джон улыбается ему. — Сколько угодно. И Джон правда целует ещё раз, и ещё, и ещё такое великое множество раз, что Шерлок не берется считать.