Приключения двух обрезанных рукавов и великой троицы.

Наступило лето. Певчие птицы радостно голосили, сидя на крышах домов, нежный и теплый бриз обдувал небрежно раскинувшиеся листья бамбука, а Орден Гусу Лань снова кишел подростками, яростно желающими стать такими же прекрасными, как всем известные нефриты клана Лань. Ни один новый учебный год не обходился без пересудов, и этот не стал исключением. Главной темой обсуждения, перекатывающейся с одного острого языка на другой, стала, конечно, пара, созданная на небесах: Лань Ванцзи — один из самых прилежных учеников и сильнейших заклинателей, когда либо рождавшихся в Поднебесной, и Вэй Усянь — бесстыдник, последовавший по пути тьмы, поправший законы праведности и испортивший до того хрустально чистую и безупречную репутацию Лань Цижэня, великого учителя и наставника. Конечно, те, кто давно был принят в Орден и обучался там хотя бы несколько лет, привыкли к учителю Вэю и его супругу, но для младших эта новость была словно горячий, острый бамбуковый суп, вылитый им на голову, и заставивший чихать бедных детей до конца дня. Прибывших учеников встречали самые ответственные и доброжелательные адепты, которые уже успели прославиться в узких кругах как приближенные прекрасного Ханьгуан-цзюня и взбалмошного Вэй Усяня, известного своим небрежным стилем ведения занятий, который приносил не меньшую пользу, чем занятия брюзгливого и строгого старикана. Такими адептами были Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Первый вежливо встречал каждого будущего ученика и регистрировал в небольшой книжечке, в то время как второй с серьезным видом доставал из баночки по одному жуку и дарил каждому новоявленному адепту в знак так называемого уважения и принятия в их общество веселых затей и добычи алкоголя для очередной пьянки. Укоризненный взгляд Лань Юаня нередко останавливался на Лань Цзинъи, но тот лишь с улыбкой продолжал свое наиважнейшее занятие. На самом деле Лань Сычжуй не сильно-то и возражал. Хотя иногда выходки его друзей казались ему совершенно неразумными, он понимал, что без них его жизнь была бы в тысячу раз скучнее. Очередь к воротам Ордена опустела лишь к вечеру, и уставшие, но довольные, Цзинъи и Сычжуй направились в свои спальни. Меж тем Вэй Ин, который все это время сидел на крыше цзинши, наблюдал, как дети направлялись по своим комнатам, ни на секунду не переставая болтать и обсуждать свои новые проблемы и бесчисленные планы. Использовав талисман усиленного слуха, он без труда наслаждался гомоном любопытных молодых людей и девушек, обсуждающих в том числе и его личную жизнь. И это была не просто пара вскользь брошенных фраз ー каждый из прибывших считал своим долгом обсудить, как и когда Вэй Ин одурманил бедного Лань Ванцзи и в какой позе он ночью спит. Когда наконец луна опустилась на бесконечное чернильное небо, обрамленное звездными кружевами, Вэй Усянь спустился и зашел внутрь комнаты. Там его, как обычно, ждал супруг и, улегшись на любимое ложе, спустя несколько минут ленивых поцелуев, они заснули в мягкой кровати, наслаждаясь долгожданным отдыхом после насыщенного дня. Лань Ванцзи устал. Физически и ментально. Он целый день подготавливал классы для завтрашних занятий, а привычка делать все до конца не давала и минуты на отдых. Наконец наступил следующий день и персиковое сияние рассветного солнца заполнило тихую спальню двух влюбленных. Первым встал Лань Ванцзи и, сделав все утренние приготовления, направился в комнату для учеников. Спустя еще полчаса из кровати с болезненным стоном выполз Усянь, как всегда недовольный тем, что день в Гусу начинается столь рано. Небрежно одевшись и причесав волосы, зевающий на ходу Вэй Ин пошел в ту же сторону: к толпе несмышленых молодых людей, бесконечно тратящих свое время на веселье и забавы, ни капли не заботясь о своем положении и речах. Он улыбнулся этой мысли, ведь сам был таким же и в какой-то мере остался до сих пор. В ученической комнате уже час царила гробовая тишина, за небольшим столом в позе лотоса сидел Лань Ванцзи и размеренно играл мелодию, в то время как дети выполняли задание. Стоило только Вэй Усяню появиться на пороге, и шепотки заполнили все пространство. По мере того как он шел вперед, к учительскому возвышению, голоса все усиливались и, наконец, шепот перерос в довольно разборчивые звуки, которые были слышны почти каждому находящемуся здесь. Вэй Ин без малейшего стыда подошел к Лань Ванцзи и сел ему на колени, удобно устроившись и облокотившись на мускулистую, слегка теплую грудь. Все в комнате быстро прекратили разговоры и во все глаза уставились на того самого учителя Вэя, который бесстыдно расселся на коленях Ханьгуан-цзюня и, слегка зевая, смотрел на всех собравшихся. Удивительнее всего для новоявленных учеников было то, что Лань Ванцзи и слова не сказал ему, лишь посмотрел на него пару секунд и продолжил играть приятную успокаивающую мелодию. Удивленные взгляды нисколько не волновали Усяня, он лишь сонно прикрыл глаза, наслаждаясь удобным положением на коленях любимого. За окном свистели птицы, а свежий ветер беспокоил нежные зеленые листья цветущих деревьев. Так продолжалось около четверти часа, но стоило только Вэй Ину приоткрыть слипшиеся веки, он увидел парочку оживленных подростков, без всякого стеснения перекидывающих бумажки со стола на стол. Исписанные клочки летели быстрее, чем звуки гуциня разносились по комнате, а детские взгляды отражали десятки эмоций. Чуть улыбнувшись, Вэй Усянь направил легкий поток ци в сторону учеников и летающие над партами бумажки резко устремились в его сторону, мягко приземлившись на расслабленную ладонь. — Что ж, давайте узнаем, что интересного сегодня на повестке дня! — с этими словами, даже не посмотрев в сторону перепуганных детей, метающихся из стороны в сторону от безнадежности, он открыл одну из бумажек и прочитал написанные кривоватым почерком слова: «Как думаешь, Вэй Усянь уже спал с Ханьгуан-цзюнем? Если этого правда, то он сверху или снизу?», ниже было написано: «Конечно спал, они же супруги… А вот сверху он или снизу я понятия не имею, мне больше интересно, сколько же раз за ночь они это делают? От старших учеников я слышал, будто стоны разлетаются по всему Гусу, а бедный Лань Цижэнь даже уснуть ночами не может. Жаль этого беднягу старика…». Еще пара похожих вопросов ютились на маленьком кусочке бумаги, который с наслаждением читал Вэй Усянь. Смеялся Вэй Ин довольно долго, но наконец он пришел в себя и с озорной улыбкой на лице показал Лань Ванцзи то, что было написано на бумажках. Глаза Лань Чжаня слегка округлились, и он довольно суровым тоном произнес: — Какое бесстыдство. Кто это написал? — следующая же фраза уже была адресована Вэй Ину, — отведи провинившихся в комнату для наказаний. Вэй Ин лишь хитро приподнял бровь и снова рассмеялся. Неужели Лань Чжань думает, что он упустит такую прекрасную возможность повеселиться? — Подожди, Лань Чжань, сейчас мы развлечемся, — после сказанного он лениво встал с таких удобных колен Лань Ванцзи и принял торжественную позу, поставив одну руку набок. От страха у бедных детей застучали зубы, а заляпанные чернилами пальцы взволнованно теребили ткань одеяний в ожидании приговора. На удивление проказников, приговора не последовало: учеников ждало кое-что похуже. Вэй Усяню стало скучно. — Итак, на этих бумажках было столько вопросов, и один казался мне интересней другого. Но давайте начнем с простого. Сплю ли я с Лань Чжанем? Определенно да. Знали бы вы как он хорош в постели… — Вэй Усянь снова рассмеялся, а щеки перепугавшихся учеников и белоснежные уши Лань Ванцзи окрасились в пурпурный оттенок. — На самом деле, иногда Лань Чжань меня так выматывает… Мы и правда делаем это много раз за ночь, даже поясница до сих пор болит. А насчет того, кто сверху… Конечно же я! — на этих словах тихий и немного писклявый смех уже лился из уст учеников. Насколько нужно быть недалеким, чтобы не понять, что Вэй Усянь откровенно врет. — Хотите узнать больше подробностей? Сейчас расскажу! Когда мы первый раз предались разврату, в самом конце Лань Чжань сказал: «Каждый день значит каждый день». И что вы думаете? Он ведь сдержал слово! Не сказал бы что я против, но знали бы вы как трудна моя жизнь… Ханьгуан-цзюнь меня так изматывает, что я потом еле на ногах стою. А здесь еще такие ужасные правила. Неужели кому-то и правда нравится вставать в пять утра? — Ну а теперь, Лань Чжань, отдаю их полностью на твое попечение, — лукаво стрельнув глазами в сторону ученических столов, Усянь уселся обратно рядом с Лань Ванцзи, а переполнявшее детей веселье со скоростью пролетающей стрелы превратилось в панику. Любой знал о жестоких наказаниях Ханьгуан-цзюня, и чем сильнее была провинность, тем страшнее наказание. У бедных молодых людей вспотели ладони и задрожали побледневшие ручонки, на которых аж волосы встали дыбом. Старшие адепты взяли младших учеников под руки и повели на выход. Вслед им прилетали лишь жалостливые взгляды, уповающие на судьбу товарищей. Редкие вздохи еще пару минут доносились из ученической комнаты, но потом все замолкли, ведь стенания бедолаг уже стали слышны даже здесь, и от этих ужасающих звуков сердце молодых господ вылетало из груди, словно падая в глубокий колодец и утопая в ледяной воде. Теперь же никто не решался и головы повернуть: страх быть наказанным перевешивал любые другие важнейшие вопросы, роящиеся в головах юношей и девушек. И снова давящее, неловкое молчание прервал Вэй Усянь, решив, что пора прекратить эту трагедию в трех актах. Осторожные взгляды быстро уставились прямо на него. В голову Усяня прокралась мысль, что не надо было столь яро запугивать только прибывших детей и он решил разрядить обстановку очередным заявлением: — Сегодня вечером, после отбоя, в честь вашего прибытия мы отправимся на ночную охоту. Это будет ваш первый практический урок со мной и будьте уверены, он вам запомнится! — уголок губ Вэй Усяня приподнялся в хитрой улыбке, и довольный своей тирадой учитель направился к выходу. Теперь уже его провожали не удивленные взгляды, а беспечные смешки и тихая, но оживленная болтовня, которую к великому сожалению каждого, прервал прекрасный второй нефрит клана Лань. Вечер наступил довольно быстро, если не считать парочки бедных учеников, которых изрядно побили ферулами, дабы наставить на светлый путь следования добропорядочности, честности, трудолюбию, бескорыстности и смелости. Их головы были переполнены бесчисленными правилами, а боль от ссадин на спине распространялась по всему телу, заставляя изнывать от неприятных ощущений.

***

Воодушевленные внеплановым занятием от Вэй Усяня, которое к тому же проходило еще и ночью, давая негласное позволение ученикам не ложиться в такую рань, подростки направились к назначенному ранее месту - входу в Орден. Каким бы обширным не было влияние Вэй Ина, но остановить закрытие ворот на ночь он так и не смог, а потому по умолчанию каждый из присутствующих понимал, что вернуться раньше семи утра они не смогут и радовался бесценной возможности со всеми своими собратьями посетить гостиницу, в которой они хорошенько напьются и насладятся последними сплетнями, гуляющими по всем великим орденам. Пройдя половину города толпа веселых и радостных детей в сопровождении двоих наставников наконец достигла назначенной цели. Перед ними стоял небольшой, но с виду хороший постоялый двор. После того как они всей кучей нагрянули внутрь, к ним сразу же подбежал один из слуг и учтиво предложил купить комнаты. В каждую комнату поселили по четыре ученика, но в последней было всего три: Лань Сычжуй, Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь. Единственной комнатой, в которой поселилось всего два человека, была комната Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Когда все ученики спустились на первый этаж дабы отужинать и обсудить прошедший день, вниз так же спустились и их наставники. Лань Ванцзи был как всегда предельно спокоен и лишь проследил, чтобы у каждого была еда и ни один не был обделен столом. К счастью, с этим проблем не возникло, ведь почти все ученики успели хорошо сдружиться и веселые компании собирались очень быстро, причем за одним столом могло сидеть около шести человек. Некоторые столы остались попросту пустовать, так как дети собрались кучками и уже беспрерывно болтали, иногда ловя на себе неодобрительные взгляды Ханьгуан-цзюня. К одной из веселых компаний в которой как раз сидела прекрасная троица хотел присоединиться и Вэй Усянь, дабы вспомнить ученические годы и хорошенько напиться. Но тут его запястье перехватили и потянули наверх, совершенно не оставляя возможности выдернуть руку. — Простите ребят, похоже образовалось какое-то срочное дело! — крик Вэй Ина разнесся по всей гостинице, но смутило это лишь парочку учеников, другие лишь мимолетно оглянусь и продолжили свою высокопарную дискуссию. Зайдя в комнату и заведя туда Вэй Ина Лань Чжань посадил того на кровать и наконец отпустил его запястье. Взгляд хрустальных глаз был направлен точно в глаза собеседнику и от этого молчания Вэй Усяню стало как-то не по себе. Что случилось с его любимым Лань Чжанем? Неужели он чем-нибудь его обидел? Спустя пару минут безмолвных гляделок Лань Ванцзи наконец хоть что-то произнес: — Зачем? — Что зачем? Лань Чжань, что случилось? — непонимание Усяня все усиливалось, он никак не мог понять, что же такого натворил, что так расстроило его возлюбленного. — Зачем ты устроил этот театр во время занятия? — А-а-а, я понял! Тебе не понравилось, что я болтал с учениками о подобном? Но Лань Чжааань, это же было так весело, только вспомни их лица, когда они услышали, о чем я говорил, — безудержный смех полился из уст Вэй Ина и он начал заваливаться на кровать. Но помощи гравитации не потребовалось, его запястья и так прижали к простыне одной рукой, вторая же держала его за талию. — Ты пренебрег правилами и нарушил моральные устои, даже тебе полагается наказание, несмотря на все твои привилегии, — потемневшие глаза смотрели прямо на Вэй Ина и взгляд Лань Ванцзи ни на секунду не отрывался от его губ. — Ха-ха-ха, Лань Чжань, и какие же у меня привилегии? — Я люблю тебя, а значит тебе позволяется почти все. — Лань Чжань, я тоже безмерно люблю тебя, но что-то я не заметил, чтобы меня хоть как-то ограждали эти привилегии от выполнения наказаний. Я до сих пор не могу забыть, как пару месяцев назад твой дядя заставил меня переписывать «Сутру сердца» три сотни раз! А я ведь всего лишь случайно сломал беседку рядом с прудом, пока пробовал новый опыт с мертвецом… — Значит ты признаешь, что должен получить наказание? — красивая бровь Лань Ванцзи еле заметно поднялась, а на губах проступило подобие довольной улыбки. — Нет, Лань Чжань! Я же просто сказал, а ты все переиначил, что же мне с тобой делать… — Ты получишь заслуженное, — с этими словами Лань Ванцзи наклонился и яростно поцеловал губы Вэй Усяня, чуть прикусив нижнюю, а потом и втянув в рот, слегка посасывая. От неожиданности стон вырвался из горла Вэй Ина, а губы лишь сильнее приоткрылись. Напор Лань Чжаня стал только увеличиваться, а его руки быстро стянули с головы белоснежную ленту, перевязывая сомкнутые запястья Вэй Усяня. Вэй Ин попытался вырваться из хватки, но сила его тела к сожалению до сих пор была несравнима с силой прекрасного Ханьгуан-цзюня, а потому ему лишь осталось поддаться этим быстрым и частым поцелуям, иногда постанывая от слишком сильных ощущений. Рука Лань Ванцзи с талии Вэй Ина переместилась на его грудь. Чуть распахнув одежды и сжав немного покрасневший сосок, он начал медленно, но упорно скручивать его, вырывая все больше возбужденных стонов из уст любимого. Наигравшись с чувствительной точкой, пальцы Лань Чжаня переместились к поясу и через несколько минут он уже валялся в стороне, слегка порванный и помятый. Несмотря на всю правильность и аккуратность Лань Ванцзи, в такие моменты он превращался в яростного дракона, желающего лишь получить то, чего жаждало его сердце. Сам он до сих пор оставался в одежде, в то время как Вэй Усянь уже был почти обнаженный и лишь тонкие нижние одежды наряду с шелковыми штанами прикрывали его наготу. Вдоволь насладившись быстрыми и сумбурными поцелуями, Лань Ванцзи, все еще придерживая одной рукой стянутые запястья медленно развязал веревочки на нижних одеждах возлюбленного и снял их, после чего сдернул с Вэй Ина и штаны, отбросив их в сторону, тем самым оставив того совершенно нагим. Но одежда Лань Ванцзи так и осталась не снята. Даже серебристые наручи все еще поблескивали в сумеречном свете, лившемся из приоткрытого окна. От столь ярых поцелуев Вэй Усянь уже не чувствовал губ, но он все же решил продолжить свои речи, несмотря на собственную беспомощность: — И это… все… наказание? Ха-ха, Лань Чжань, оно оказалось довольно простое… Договорить ему не дали, закрыв неугомонный рот очередным сильным и страстным поцелуем, но на удивление Вэй Ина прохладный воздух быстро вернулся на его уста, а чужое дыхание чуть опалило влажную кожу. — Это было лишь начало, Вэй Ин. Ты должен полностью искупить свою вину и восполнить пропущенный день. — Ты… Ты тоже пропустил день, вообще-то! Не один я здесь виновник! — Тогда ты почувствуешь меня вдвойне сильнее. После этих слов штаны Лань Ванцзи вместе с ботинками так же слетели с его стройных и подтянутых ног. Быстро облизав свои пальцы, Лань Чжань схватил бедра Вэй Усяня и без колебаний расставил их в стороны, после чего сразу два пальца проникли в тугое отверстие по самое основание. От столь резких ощущений у Вэй Ина перехватило дыхание и он инстинктивно сжался, тем самым лишь усилив возбуждение своего партнера. Его частое дыхание разлеталось по комнате и тихие стоны разносились в небольшом пространстве приторно сладким облаком. Спустя всего несколько минут к двум пальцам добавилось еще пара, и анус Вэй Ина уже еле выдерживал такой ярый напор. — Лань Чжань, помедленнее… Это немного больно, ах… — пальцы Лань Ванцзи резко толкнулись и достигли заветной точки, вызвав несколько громких стонов из уст уже ничего не соображавшего Вэй Усяня. Несмотря на мученические речи, его член истекал смазкой, обрамляя нежную кожу прозрачными каплями. Снова смяв красные губы Вэй Ина в неизвестном по счету поцелуе, он, наконец, опустил и вторую руку, отпустив запястья. Но облегчение Усяня длилось недолго, после чего он почувствовал, как его бедра крепко схватили и безжалостно прижали к кровати по бокам. Разорвав поцелуй Лань Чжань поднял голову и начал довольно рассматривать результат своих деяний. Частое дыхание вперемешку со стонами, покрасневшие запястья и струйка слюны, стекающая с подбородка Вэй Усяня. Еле заметно ухмыльнувшись, он приставил давно вставший член к порозовевшему отверстию. — Стой! Стой, Лань Чжань, я еще не до конца растянут, ты все там порвешь… — Нет, — член Лань Чжаня резко и глубоко толкнулся внутрь, и он, слегка ошеломленный такой узостью, сжал зубы, начав медленно двигаться и даже не дав привыкнуть провинившемуся. — Ай! Больно же, Лань Чжань, перестань! Но Лань Ванцзи лишь сильнее продолжил двигаться, до тех пор, пока скорость его движений не достигла максимума, а яркие стоны не заполнили всю комнату, вкупе с пошлыми звуками бьющейся друг о друга кожи. Это было больнее чем обычно, но такой напор Лань Ванцзи являлся для Вэй Ина невероятно возбуждающим, и когда тот своим членом попал по простате, прошлая боль забылась, ее захлестнули волны возбуждения и безмерно ярких ощущений. Как будто каждая нервная клетка его тела пришла в движение и усилила все до небесных высот. Спустя несколько минут Вэй Ин просто лежал и чувствовал лишь небольшое неприятное натяжение в анусе, но удовольствие перевешивало и потому он наслаждался размеренными толчками уже без какого-либо сопротивления, лишь стоная на слишком грубых движениях. — Лань Чжань… Я скоро кончу… — Подожди немного, — после сказанного Лань Ванцзи стал толкаться еще быстрее и сильнее, чуть ли не выбивая дух из бедного расслабившегося Усяня и теперь стоны не прекращались ни на секунду. Всего пара минут, и теплая сперма растеклась по нутру Вэй Ина, заполняя его до краев. Собственная жидкость запачкала живот, но была быстро вытерта единственной тканью которую было не жалко Лань Ванцзи — безвинно настрадавшейся простыней. — Мы еще не закончили, — глаза Вэй Ина расширились, и он попытался столкнуть с себя Лань Чжаня, но тот быстро поднял его и грудью прижал к себе, придерживая за ягодицы. — Ты хочешь сделать это на весу?! Лань Чжааань, пощади, мои силы уже на исходе… — Вэй Ин обиженно захныкал и посмотрел в глаза Лань Ванцзи, но тот не отпустил его и через несколько секунд произнес: — Ты же сам сказал, что мы пропустили день. Я обещал тебе искупить свою вину, и я это сделаю. Лань Ванцзи быстро подошел к стене и прижал к ней Вэй Усяня, попутно пристраиваясь к растянутому отверстию, из которого медленно капала белесая жидкость. Просунув головку, он снова быстро протолкнул весь член и начал толкаться. Снова возбужденный орган вошел гораздо глубже, чем раньше и очень скоро задел простату, впоследствии ни разу не пропустив эту чувствительную точку. — Лань Чжань, Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнь, Лань-эр-гэгэ, не так же глубоко, я не выдержу! — после этих слов с его губ сорвался громкий стон, разлетевшийся по всей комнате, уже освещенной отблесками холодной луны, сиявшей на небосводе. Глубокие и быстрые толчки продолжались довольно долго, до того времени, когда Вэй Усянь уже почти не чувствовал внутренностей, а красные и влажные от бесчисленных поцелуев и покусываний губы переливались серебристыми отблесками. Он закинул голову наверх и, не теряя времени, к его шее прижались губы Лань Ванцзи в нежном и аккуратном поцелуе, прямо противоположном предыдущим. Лань Чжань медленно и мягко целовал его, сила толчков уменьшилась и они переросли в спокойные покачивания. Нежные поцелуи, мягкие ягодицы, в который раз залитый спермой живот и лицо цвета шелковицы — весь Вэй Ин был прекрасен. Он был целиком и полностью его. Все это невероятно возбуждало Лань Ванцзи, и он наконец кончил. По внутренностям Вэй Усяня снова растеклась вязкая жидкость и он издал тихий стон удовольствия и опустошенности. Лань Ванцзи отнес своего возлюбленного на кровать и сразу лег вместе с ним, не вынимая еще немного возбужденный член из его ануса. Дотянувшись до одеяла, он накрыл их и нежно поцеловав кромку уха, еще около получаса расслабленно и неторопливо двигался. Наконец кончив, он вынул орган из распухшей дырочки Усяня. В тихой комнате было слышно лишь тихое сопение уставшего Вэй Ина, а потому, стараясь не тревожить его, Лань Чжань обнял Вэй Усяня и, уложив на себя, сонно прикрыл глаза, почти сразу же заснув. В то время на первом этаже гостиницы была почти мертвецкая тишина и лишь голоса некоторых захмелевших учеников мешали этому месту стать гробницей. Лица абсолютно всех были краснее хайтана. У кого-то от чрезмерного количества вина, ведь за ними никто не следил и они успели выпить несколько бутылок, даже не подумав о последствиях, а у кого-то от звуков, доносившихся из верхних комнат гостиницы. Лань Сычжуй медленно пил уже вторую чарку алкоголя, его уши и щеки были цвета клена, а Цзинъи и Цзычжэнь пили прямо из горла бутылок и посмеивались над видом А-Юаня, хоть сами и выглядели гораздо хуже. — Как думаешь, сколько раз твой отец занялся любовью с учителем Вэем? — этот вопрос Лань Цзинъи задавал уже раз третий, и Лань Сычжую оставалось лишь вздыхать, но он все же ответил: — Пожалуйста, перестань задавать эти смущающие вопросы, это дело только моего папы и господина Вэя, нас это никак не касается. Оуян Цзычжэнь не оценил его кислого выражения и сухих слов, ответив вместо смутившегося бедняги: — Если завтра он пойдет сам, то три раза, если же его вынесут или он так и останется спать в этой гостинице — то шесть. Не верю что он выдержит шесть раз, спорим на три кувшина «Улыбки императора»? — Ха, ты просто недооцениваешь отца А-Юаня, он измотает его так, что тот даже глаза открыть не сможет! Я принимаю спор, — после этих слов они с совершенно серьезными лицами поклялись на мизинцах и выпили по чашке вина. Многие сильно удивились тому, что Ханьгуан-цзюнь не пришел проверить, легли ли они спать, но мораль и правила Ордена нисколько не помешали им весело продолжить попойку и разойтись только в третьем часу ночи. Но как бы не было прекрасно вино, а хорошего от него не жди. В результате кошелек Лань Цзинъи оказался утерян. Лань Сычжуй как хороший друг предложил остаться и помочь в поисках, а Цзычжэню ничего не оставалось, кроме как вместе с ними начать искать, дабы не прослыть человеком без какой либо эмпатии. Точнее Цзинъи просто стукнул кулаком по его груди и сказал, что если тот ему не поможет, то потеряет весь возможный выигрыш с их недавнего спора. Поиски продолжались недолго и, наконец найдя его кошель под ближайшим столом, они направились к лестнице. Но тут со стороны бокового окна послышались шорохи, и обернувшись, они увидели ученика клана Цзинь, в раскорячку перелезающего через оконную раму. Наконец, перекинув вторую ногу, он с грохотом свалился на пол и из его рта вырвался крик боли и пара нецензурных слов. — Цзинь Лин?! — все трое повернувшихся хором воскликнули имя ночного посетителя, незаконно влезшего через окно гостиницы. — Да я это, я, помогите лучше подняться, — прошипел ушибленный Жулань. На языке Оуяна уже крутился вопрос и он поспешил его высказать: — Почему ты просто не зашел через дверь? — У дверей стоят стражники, а денег у меня нет. Да помогите уже встать! Быстро подбежав к товарищу, Лань Сычжуй поддержал его под руку и тот наконец поднялся. Вопрошающие взгляды все еще были наставлены на Цзинь Лина и тот, отряхнувшись, продолжил говорить: — Денег у меня нет потому, что я сбежал от дяди по пути в Гусу. Он снова обещал сломать мне ноги за малейшую провинность. Я скормил Фее всю рыбу, которую он наловил в Пристани Лотоса и вез сюда, в подарок брату, — ничуть не церемонясь, он пошел в том направлении, куда до этого собирались три калеки, поднялся по лестнице и уже сверху вопросил: — Где ваши комнаты, не на полу же вы спите? Выйдя из оцепенения Цзинъи, Сычжуй и Цзычжэнь ответили ему и пошли следом. Когда ученики уже сидели наверху, сонный служка вылез из небольшой комнатки на шум, который услышал, но, так и не найдя ничего необычного, вернулся обратно.

***

На следующий день ученики еле выползли из своих комнат, многие почти не стояли на ногах, а кто-то забвенно блевал в ближайшую емкость, дабы освободить свое бренное тело от тяготившей его пищи и наконец испытать долгожданное облегчение. Но, несмотря на это, все каким-то образом добрались до первого этажа постоялого двора и смиренно ждали появления наставников. В это время уже давно проснувшийся Лань Ванцзи смотрел на Вэй Усяня и аккуратно его будил. Спустя кучу времени тот наконец приоткрыл глаза и высунув руку начал ею махать, чтобы Лань Чжань отошел и дал ему еще чуть-чуть поспать. После такой ночи ему было глубоко плевать на детей, стоявших внизу и на весь этот необъятный мир. Его поясница жутко ныла, а колечко мышц сильно саднило, тогда же как ягодицы были покрыты синяками от того, что их слишком долго и крепко сжимали. Наконец, он попытался встать, но лишь сев, всю нижнюю часть его тела прострелило болью и он заныл обиженным голосом: — Лань Чжань, видишь, до чего ты меня довел, у меня все болит! И в этом целиком и полностью виноват ты, так что придется тебе теперь целый день носить меня на руках, если хочешь, чтобы я вообще встал. — Хорошо. — Что? Ты серьезно?! Ну раз так, одень меня и можешь выносить, — несмотря на то, что до этого в просьбе Вэй Ина было только ношение его персоны на руках, Лань Чжань спокойно встал и начал исполнять то, о чем его попросили. Одев супруга и подняв его на руки, Лань Ванцзи ногой распахнул дверь и с бесценной ношей на руках начал спускаться по лестнице. Ученики, все еще ждавшие внизу, приоткрыли рты, их брови поднялись, повторяя очертания горы Тайшань, а Оуян Цзычжэнь с досадой в глазах посмотрел на широко улыбающегося Цзинъи. Чтобы оплатить их пребывание, Лань Ванцзи даже и не подумал отпускать Вэй Ина, а тот, зная, где у Лань Чжаня хранится мешочек цянькунь, бесцеремонно в нем порылся, достав оттуда два ляна серебра и отдав владельцу. Все молча вышли из комнаты, а смущенный владелец проводил их парой теплых слов, поблагодарив за щедрую оплату. На то, как довольно большая сумма отправляется в руки служащего, а Ханьгуан-цзюнь никоим образом не препятствует этой растрате, многие ученики завистливо цокнули. Лань Цзинъи же не смог сдержать порыва и выразил свои важнейшие мысли: — А-Юань, твой отец дает тебе столько же каждый день, или он только господину Вэю позволяет быть настолько бесцеремонным? — Отец дает мне немного меньше, но да. — Тогда в будущем я женюсь на тебе, теперь даже не думай еще в кого-то влюбляться. Щеки Лань Сычжуя немного покраснели, а вставший из-за ног А-Юаня Цзинь Лин, до сих пор прятавшийся за ним сидя на корточках, кинул обалдевший взгляд на Цзинъи. — Ты что, тоже обрезанный рукав?! — воскликнул Жулань, обратив на себя внимание не только друзей, но и всех стоящих вокруг. Услышали это и их глубокоуважаемые наставники. Лань Ванцзи лишь немного приподял брови и нахмурился, в то время как все еще пребывающий на его руках Вэй Ин не поскупился на слова: — Цзинь Лин, а ты здесь откуда? Разве не должен ты быть с А-Чэном… Ох, ну раз уж ты тут, приглашаю присоединиться к нам. В любом случае ты бы тут оказался, так что терять нечего, — весело засмеявшись, он перевел взгляд на Лань Сычжуя. — Что случилось, А-Юань? Тот медленно подошел к Вэй Усяню и ответил: — Лань Цзинъи сказал, что женится на мне, — он смущенно опустил голову, продолжая шептать, — а что сказал Цзинь Лин вы слышали, господин Вэй. Заливистый смех Вэй Усяня снова разнесся по улице и, как ни в чем не бывало, он бесстыдно ответил: — Я был таким же глупым как ты, А-Лин, а теперь видишь, кто мой возлюбленный. Кажется мне, что вместо Цзинъи на А-Юане в будущем женишься ты! — он продолжил смеяться, в то время как Лань Сычжуй уже был пунцовый, а Цзинь Лин и вовсе взглядом метал молнии. — Бесстыднее тебя я до сих пор никого не встретил! — возмущенно закричал Цзинь Лин, но смех Вэй Ина стал лишь заливистей, в то время как Лань Ванцзи кинул укоризненный взгляд на своего супруга. После этого он так же посмотрел и на троицу, устроившую переполох, пообещав, что как только они вернутся, получат наказание. Теперь их путь лежал в лес, находящийся довольно далеко за горами и лететь туда нужно было около дня. Лишь только они встали на мечи и взлетели, Усянь снова оживился и шепнул на ухо Лань Ванцзи: — Ты так смотрел на меня и бедных детишек, неужели тебе не нравится такая прекрасная пара как наш А-Юань и Цзинь Лин? — хитро улыбнулся Вэй Ин. — Я не против, но они должны любить друг друга, — серьезно ответил Лань Ванцзи. — Ха-ха, Лань Чжань, ты и правда идеален, — улыбнулся Вэй Ин и поцеловал Лань Ванцзи. Летевшие сзади ученики почти не обратили на это внимания. Всего за два дня пребывания в Ордене Гусу Лань они поняли, что это не обитель чистоты и праведности, а логово разврата и веселья. Впрочем, никто и не был против.

***

Наконец, долетев до места назначения, им предстала небольшая деревенька и, зайдя в первый же дом, Лань Ванцзи и Вэй Усянь спросили, в какой стороне находятся те мертвецы, прошение об уничтожении которых им прислали несколько дней назад. Дойдя до того места, они встретили небольшую кучку мертвецов первого уровня, и если учеников они немного напугали, то для Вэй Усяня это были маленькие мушки, которые не представляли ни малейшей опасности. С такими мыслями он показал рукой на группу мертвечины и сказал: — Проверим ваши навыки. Деритесь, — чуть улыбнувшись, он осмотрел учеников и поудобнее устроился на руках Лань Ванцзи. Тот не протестовал, а потому медленно и настороженно ученики направились вперед. Старшие быстро расправились со своей частью, а вот младшие, только прибывшие дети побаивались даже подойти. Но увидев, как легко с ними справляется «легендарная троица» вместе с Оуяном Цзычжэнем, они осмелели и побежали вперед, обнажив мечи и наполнив их духовной силой. Головы мертвецов летели в разные стороны, а Вэй Ин наблюдал за этим словно за театральным представлением, но тут из середины толпы раздался испуганный крик и его взгляду предстал ученик, который лежал на земле, отбиваясь от навалившегося на него мертвеца. Вэй Усянь среагировал сразу же и, схватив заранее приготовленную Чэньцин, заиграл мелодию. Она была протяжная и немного грустная, но сильная, словно воды реки Янцзы,и напавший на ученика мертвец, наконец, встал вместе с другими, направившись в противоположную сторону от деревни. Последнюю ноту Усянь сыграл громче и длиннее всего, после чего мертвецы просто попадали на землю, наконец уйдя из мира сего. Когда опасность миновала и Лань Чжань с Вэй Усянем на руках распрощались с жителями деревушки, уставшие они направились обратно в Орден. После такого дня Вэй Ин был уверен, что без пересудов они не обойдутся и заранее активировал талисман усиленного слуха, дабы послушать веселые шутки и «отзывы» на свое занятие. Лицо Цзинь Лина выражало задумчивость и негодование, будто он услышал что-то совершенно непонятное или неприличное. Его друзья также были молчаливы, но иногда поглядывали на А-Лина с улыбкой. — Серьезно?! Этот идиот сыграл «Песнь лодочника Юэ»*? — возмутился Цзинь Лин. — Юная госпожа, не сердитесь так, а то свалитесь с меча, — рассмеялся Лань Цзинъи, получив в ответ гневный взгляд. — Я сыграю эту песню на твою свадьбу, мой дорогой Жулань! — к хохоту Усяня теперь присоединились все ученики, и радостные голоса разнелись по звездному небу, словно мир смеялся вместе с ними.