Проклятие

      Я не хочу даже думать, что могло бы произойти. Это ужасно... Всё ужасно. Я не могу понять, что происходит. Я должен во всём разобраться, только сам. Это мои проблемы и нельзя никого в это втягивать. Я не хочу новых потерь...       Стоило только капитану зайти домой и запереть дверь, как сразу же взгляд пал на полностью покрытые толстым слоем льда стены, из которых торчали внушительных размеров острые шипы. Пол был покрыт снегом, будто его принесли с Драконьего Хребта, с потолка падали снежинки красивого узора, что не были похожи друг на друга. Ещё же был жуткий сквозняк, от которого можно было бы легко простудиться и слечь с температурой.       Грохот и крик. Кричало несколько, голоса были мужские и женские. Последнее только насторожило парня, это уже были новые фокусы, что выкидывали или то чудовище, или же галлюцинации от недосыпа. Капитан тут же рванул в комнату, но стоило добежать до порога, как синеволосый тут же замер на месте, а дыхание перехватило. Он видел те самые шипы и трупы на них, что висели в разных позах, но не узнать их было невозможно. Это были его сводный брат и другие знакомые: Джинн, Розария, Венти, Альбедо, малышка Кли... Все было залито кровью, лица застыли в гримасе ужаса и боли; челюсти у каждого были оторваны, а в горле были комки снега. Только Дилюк отличался ото всех, что был сцеплен дополнительными тонкими и острыми шипами в распятии, держа его на весу. Руки синеволосого стали дрожать, как и коленки, после чего молодой медленно осел на пол, держась одной рукой о косяк. Этого просто не может быть, все сегодня были живы, а сейчас он видит такую картину. Никто же не мог зайти к нему, дверь была заперта, а второго ключа от его обители не существовало и ни у кого не могло быть. К горлу подкатил ком и тошнота от увиденного. Какое-то безумие.       — Н-нет... Такого не может быть... — прошептал Кэйа себе под нос, тяжело дыша. Только вот метель усиливалась сильнее, совсем не желая останавливаться и выходя уже за пределы дома. Альберих не верил в происходящее, что это вообще реально. Наверное, снова мерещится, нужно выспаться нормально, тогда это пройдёт. Только вот жаль, что ответ на это будет отрицательным...       — Нравится видеть их такими? Особенно брата. Он же ненавидит тебя, ты ему стал безразличен, после гибели Крепуса. Он даже прядь отрезал, разбил тебе сердце. Так почему же ты так реагируешь? — донесся снова тот грубый голос прямо над ухом Кэйи, с чего тот вздрогнул и медленно посмотрел на монстра, что стоял по его левое плечо и наклонился к парню, смотрел прямо на того, будто прожигая в том дыру.       Альберих медленно перевёл взгляд вновь на ужасающую картину и дал себе пощёчину, и, держась за косяк, стал подниматься на дрожащие ноги. Выпрямившись, он запустил правую руку в волосы и сжал их в кулаке, оттягивая до боли и жмуря глаза, один из которых был сокрыт чёрной пиратской повязкой.       — Да кто же ты и почему привязался ко мне? Что вообще происходит...? — тихо процедил парень сквозь стиснутые зубы.       Только вот ответа он не получил, лишь едкий смех разнёсся по комнате. От такого стало не по себе, но Кэйа держался, он не должен давать себе слабину, чтобы снова упасть, а тем более предаваться эмоциям. Это ни к чему сейчас, нужно быть холоднокровнее. Но стоило поднять взгляд на серое существо, как его там уже не было. Пустое место. Может, тоже причудилось? Вряд ли. Да и осмотрев свою комнату вновь, капитан не увидел ничего, кроме льда и снега. Трупов с шипами и кровью тоже теперь не было. Всё это было очень странно и невероятно. Тут уже Альберих не сдержал сдавленного измученного мычания, уже двумя кулаками оттягивая свои волосы в разные стороны.       Пройдя к кровати, парень прямо в одежде повалился на неё и обнял подушку, притянул ту к себе, поджал ноги, лежа теперь в позе эмбриона. Хотелось реветь в три ручья с навязчивых мыслей и плохих воспоминаний, что терзали сердце и душу. Но он держал всё в себе, это ничем не поможет ему с такой ситуацией. Да и слова монстра крутились в голове. Ведь правда, когда Дилюк отрезал прядь волос с левой стороны на следующий день, после гибели отца и их драки, то он разбил сердце Альбериху. И пусть та прядь со временем отросла, но этот знак дал понять Кэйе, что Дилюк возненавидел его и всякая любовь в том погасла, умерла. Свою же прядь, как и любовь к брату, Кэйа хранил и лелеял, ведь они полюбили друг друга ещё в юношестве, это первая любовь, она незабываемая, хоть сколько старайся убить воспоминания. И Кэйа дорожил этими любовью с воспоминаниями, и всегда давал это на вид Дилюку. Только толку от этого не было.       Мороз только усиливался, уже всё заметало снегом в доме капитана, получались неплохие сугробы и ледяные шипы с инием. Да и сам синеволосый постепенно начинал покрываться инеем и коркой льда, совсем замёрзнет...

***

      В «Доле ангелов» как всегда было шумно из-за местных пьянчуг, что могли пить не просыхая. Рассказывали истории, шутили, выставляли из себя героев и многое выдумывали. А красноволосый стоял на своём месте, барной стойкой, и протирал бокалы. Его совсем не интересовало ничего из рассказов пьяных людей, но вот если были новости, то те он внимательно слушал и принимал к сведению, чтобы Полуночный герой, коим он и являлся в тайне ото всех, смог защитить Мондштадт от бед и ненастий. Но вот парень уже который вечер замечал отсутствие его вечной занозы в одном месте. Кэйа в последние дни совсем перестал приходить к нему и даже не приходил повидаться лично на винокурню. Это было что-то новым и довольно подозрительным, странным.       Тень пришедшего человека окутала красноглазого и тот невольно поднял взгляд. Не мало удивило увидеть перед собой действующего магистра Ордо Фавониус. Та же выглядела довольно обеспокоенной и подавленной, смотря на винодела побитым взглядом. Что-то произошло и парень дёрнул бровью, поставив чистый бокал на стол.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, Джинн. Разве у тебя закончилась работа? — довольно сухо отозвался Рагнвиндор, кивнув девушке, чтобы присела. Предусмотрительно налил в стакан воды и поставил на стойку.       Светловолосая только кивнула с тяжёлым вздохом и присела на стул, поблагодарила за предложенную воду и сразу залпом опустошила стакан с водой. Снова ей пришлось вздохнуть и посмотреть на парня перед собой.       — Дилюк, творится что-то странное. Это... Связано с Кэйей. Мне нужна твоя помощь — голос у девушки был тихим и печальным, она явно беспокоилась, но винодел на такие новости раздражённо вздохнул, нахмурившись и помрачнев. Явно ожидал услышать что-то другое, но только не связанное с рыцарями, особенно с Кэйей. Предателем и лжецом.       — Ничем не могу помочь, извини. Обратись к другим — холодно кинул, но Джинн тут же подорвались с места и опёрлась руками о барную стойку, наклонившись к парню.       — Дилюк, выслушай меня, пожалуйста. Вы же братья, хоть и между вами есть разногласия. Прошу, прояви хоть каплю заботы о нём, самый минимум, что я прошу. Просто узнай, что с ним происходит и расскажи мне... Он же всех избегает, сегодня и вовсе не явился в штаб, не предоставил отчёт, даже здесь я его не увидела. А ещё его вид... Будто мертвец. О проблеме начинает выдумывать отговорки. Пожалуйста, Дилюк, по давней дружбе, выполни просьбу... — последнее было произнесенно в молебном тоне, а взгляд стал ещё более жалостным.       Только такое Дилюк явно не ожидал услышать. Хоть и с виду он оставался равнодушным, но внутри возгорелось беспокойство за непутёвого капитана. Что же такого у него могло произойти, что тот довёл себя до такого мертвецкого состояния, как выразилась Джин? Ещё более подозрительнее ситуация и Рагнвиндор задумался об этом, опустив взгляд. Стоит пора кинуть мозгами и принять решение. Тяжко вздохнув, он скрестил руки на груди, сильнее нахмурившись. Не знал, как поступить. С одной стороны была сильная обида на Кэйю за его предательство, с другой стороны маленькая искорка чувств к тому осталась. Сердце и разум никак не хотели сотрудничать. Но и Джинн попросила по-дружески, а друзьями они были близкими, чем оба дорожили.       — Я... Подумаю, но ничего не обещаю — вынес свой вердикт магнат через несколько минут их молчания, на что получил вздох от девушки. Та опустила голову, кивнув.       — Хорошо... Спасибо тебе, и даже если ты ничего не предпримешь, то я всё равно благодарна тебе, что выслушал меня — уже более спокойнее отозвалась и уже потянулась за морой, чтобы заплатить за воду, но Дилюк её остановил. Вода того не стоит. Попрощался с той и отправил домой, чтобы Джинн отдохнула, сегодня у той был трудный день.

***

      Что же с тобой могло произойти, дурак? Не похоже на тебя, хотя, верить тебе опасно. Ты разыгрываешь сцену, хочешь проявления жалости к себе, внимания. Ты или слишком наивный, думая, что таким образом я прибегу к тебе, или ты просто дурак. Впрочем, оба варианта тебе подходят. Хитрый же ты лис, Кэйа. Но, может, не стоит торопиться с выводами... Посмотрю на твоё поведение подольше.       Всю ночь Дилюк не мог уснуть, пребывая в своих раздумьях. Делал выводы и то противоречил, то соглашался с собой. Но потом это всё смешивалось в кашу и голова начинала болеть. Кэйа не стоит таких мыслей, но Рагнвиндор себя этим нагружает. Не честно, ведь Кэйа может сейчас ни о чём не волноваться и жить себе припеваючи, а его он снова доводит. Такими темпами до нервного срыва недалеко. И всё же парень не мог выкинуть бывшего брата из головы. Беспокоился. Надумать уже смог многое, как плохого, так и ещё более худшего. Он не знал, что на самом деле происходит с Альберихом. Если раньше он мог приглядывать за ним издалека или в таверне, то сейчас его отстраненность от мира не давала покоя сердцу. Оно изнывало и душу кошки скребли когтями. Может, действительно что-то случилось, а он из-за обиды на капитана не хочет этого принимать и видит в этом подвох? Вероятнее всего. Только переступить через эту обиду очень не просто. В той ссоре они оба виноваты, Кэйа в поспешности, а Дилюк в импульсивности. Стоило бы поговорить, но эти парни слишком упрямы и даже на волоске от смерти не посмеют высказаться друг другу.       Дилюк много раз замечал, что Кэйа мог переступить черту и положить начало важному разговору, но это обрывалось пререканиями и новыми ссорами. И та ваза, что синеволосый ему дарил. Красноглазый до сих пор хранит её, оценил, конечно, по достоинству. У пиратов была традиция дарить вазы, не подходящие к интерьеру, своим избранникам. Если верить рассказам капитана про деда-пирата, то вполне всё логично складывается.       Дилюк мотнул головой, прикрыв глаза и нахмурившись. Мысли потекли явно не в том направлении. Признаки внимания и напоминания о бывшей любви ему сейчас были не важны. Важно поведение и поступки Кэйи, и то, что тот скрывает у себя. Но если он предатель и является шпионом, то, возможно, Монду может грозить опасность, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Только если это так, то парень навсегда разочаруется в бывшем брате и точно никогда не простит, убьёт его собственноручно.       — Кэйа.. Что же ты за человек такой, если одним только своим дурацким поступком можешь навлечь беду на всех и довести меня до бессонницы с нескончаемыми переживаниями? Дурак... Всё время заставляешь меня переживать за тебя, — тяжко выдохнув, парень сел на кровать и опёрся локтями о колени, запустив пальцы в волосы и держа голову наклоненной. Очень много всего — бесстыжник, приду к тебе только лишь, чтобы удостовериться, что Монду ничего не грозит — последнее уже было сказано с ноткой агрессии.       Рагнвиндор медленно выдохнул, сжав кулаки до следов на ладонях, а после расслабился. Взгляд был уставшим, лицо ничего не выражало, ни одной эмоции более. Он повалился на кровать и прикрыл глаза, раскинув руки в стороны. Только вот за окном уже поднималось солнце, а бессонная ночь давала о себе знать синяками под глазами и изнуренностью. Стоит идти к Кэйе, конечно, на трезвую голову, нужно отоспаться и проветриться.