Неожиданность от Междумирца

      День был солнечный, яркий и особенно теплый. Зелень, колыхающаяся под напором легкого ветра, будто бы улыбалась переливами и отблесками. И как было бы прекрасно, если бы в такой прекрасный день не нужно было бы плестись куда-то и ещё, похоже, опять идти на поводу, отвлекаясь на каждое «Лололошка!» и принося все, что только придумает этот несчастный, что посмеет ему что-то сказать. Хотя кого обманывать, он слишком добрый для этого. Но в любом случае, замок Люциуса, как, впринципе, и сам полубог, не приносили ни физического, ни эмоционального удовольствия. Ещё и отвлекли от дел с самого рассвета. Точно день не удался. И ворожеек не надо, чтобы это сказать.       А тем временем ворота уже встали перед человеком. Даже наводит какое-то навожднение, разве что неприятное. Сколько Лололошка воландаеться с Люциусом, так ничего хорошего и не произошло. Только нейтральные события. Не более. А тот ведь сам по себе такой самостоятельный, ему разве что только лень все это делать, вот и завел себе грузовичек, который, к тому же, даже заправлять не надо. Позвал — и тот уже бежит к тебе со всех ног. Образно, конечно, но суть не меняется. И под ложечкой так неприятно сосет. Будто бы сейчас должно что-то случиться. Только вот что и откуда ждать? С тем, что идёт он к полубогу — всего, но ответ это весьма разплывчастый. Единственное, что прельщало, так это мягкий ковер на входе в замок. Вот его он в замке любил, это да. Была бы возможность, себе забрал бы. А лестница тут совершенно неудобная. Какая-то слишком резкая, даже лёгкая отдышка после нее, если быстро подниматься. — Почему так долго, смертный?! — и правильно, без приветствия или хотя-бы какого-то уважительного движения, сразу притензии. А 3 минуты подождать никак нельзя. Это выше сил Люциуса. Хотя чего он ещё ждал? Поведение уже знакомо, остаётся только промолчать. — Арг, не столь важно! Мне срочно нужен черный краситель. Принеси мне штук 15 чернил спрута. И побыстрее, смертный, — и поведение полубога меняется уж больно незаметно в короткосрочной перспективе. Нет, конечно Айко ясно даёт увидеть, что Люциус меняется, но все же давние привычки не искоренить. — Да, — со вздохом сказал Лололошка. Возражения тут ни к чему не приведут. А Люциус, похоже, к нему даже не повернулся! Засранец из ада. Чертяка — идеальное для него прозвище. И только «жалкий человечишка» сделал шаг назад, уже начиная мысль о том, где достать этих чертовых спрутов, как буквально из тени его за плечи схватили руки, даже немного встряхнув. — Лололошка! Мало времени, помнишь Варнера? — из все той же тени буквально начал проявляться уже знакомый силуэт одного бога, что уже как 2 мира не даёт ему отдыха, а может и больше. Единственному человеку в замке осталось лишь кивнуть. Сзади что-то сдавлено пискнул даже Люциус. Правда, все же первоначально его заглушил сам Лололошка. — Вот я тогда тебя вытащил, так что тащим тебя обратно. Вопросы потом, отвечу, это не на долго, — Междумирец отвернулся и из портала, что слишком хорошо скрывался в темном углу, вытащил странно опознаваемое тело с очень знакомым зелёным мечом. — Отдай бяку, — человека, что уже лежал у стеночки, все тот же бог ударил по рукам, после чего все тот же меч передал Лололошке, что уже почти отошёл от переваривания информации. Опыт, как ни как. Но все же прохлаждаться ему не дали и буквально пинком втолкнули во всю ту же тень. И только отдаленно Лололошка услышал, будто приглушённые, «исцеление», после чего стоял уже в переносном карманном измерении, меч пульсировал, а темная фигура, оплетенная фиолетовыми всполохами не то дыма, не то огня, стояла на эдаком постаменте, смотря на него сверху вниз. А он то думал, почему плохо помнит, как убил самого великого и в придачу самого мерзотного волшебника Арнира. Не так он хотел вернуться в этот прекрасный город, а по совместительству и мир, не в то время, не в то место. Зато есть время развеяться. Он хорошо помнит этот бой и повторить его, дабы понять, вырос ли он в силах было бы весьма полезно.       А в то время, как бы странно это не звучало, младший по межмировому времени Лололошка, вымазанный не то в своей крови, не то в крови врага, силясь опять потребовать немедленного и, однозначно слишком грубого для человеческого тела, исцеления, но все же приходил в себя. В таком своеобразном амплуа он выглядел не как мальчик с доброй улыбкой, что учится магии у доброго седого волшебника и злобного правителя преисподней, а как тот самый демон, если не страшнее, хотя от «старшего Лололошки» отличался лишь потрёпанной одеждой, разбитыми очками и той самой кровью. Люциусу такое изменение видеть в новинку и он даже не знал, что делать. Хотя на него внимания то и не обращали. У человека (?), все же, состояние было не то, чтобы отвлекаться на него. Тот, кажется, застыл как кукла, смотря в потолок, а тело его неприятно изменялось под кожей. Исцеление — заклинания для тех, кто присмерти в малых дозах и для божеств в больших. Для смертных есть и обычное лечение. Исцеление слишком грубо заживляет все то, что не в норме и тратит на это слишком много энергии организма. Неоднократные случаи, когда от этого заклинания раненая рука просто отмирала и за секунды отростала вновь. Смертному телу такое неподвластно, что доказали на себе сами люди. А тому человеку (?), видимо ещё и дозу неудачно «выдали», что все сростается не мгновенно, а с наибольшими мучениями. Была у полубога и такая практика, что тот скулил, как собака, когда прочувствовал, как это заклинание разрывает ему мышцы, сращивая их вновь, ломает кости, которые находятся «не там» и, разрывая кожу, «выплёвывает» их из тела, отращивая новые, ну и так далее. Вспоминать не хочется. А этот лежит без звука. Хотя на самом деле просто орет от боли внутрь себя, о чем полубог даже не догадывался.       И не понятно, какое чувство преобладало, когда из тени, в которой не было видно портала, так же вылетел старший Лололошка, что был привычнее по виду Люциусу. Хотя кровавый мечь тоже весьма неподходил образу. За ним, правда, опять пришел бог. А силой от него так и веяло, так что сомнений в этом не было. — Эп! Надо было больше маны! «Отрез»! — и не латиницей говорят тоже только боги. Так и можно их распознать, для них фразы — это лишь дополнения. Захотя, будут молча заклинать, но фразами привычнее, а магически направленная латиница им не к чему. Да и отрез был заклинанием, отрезающим тело от ощущений. Тоже весьма своеобразное. Зато «кукла» стала похожа на просто лежащего человека. А тем временем Междумирец вырвал меч из рук одного Лололошки и, насильно подняв за руки второго, всучил оружие младшему. — Ты нормально? — бог встряхнул младшего что тот даже не осмотрелся по сторонам. Ему кивнули. На дэжавю похоже. — Сувай мечь в ножны и пойдем и в Арнир. Измерение рушится. — умеет же Междумирец словами играть. Постановка вопроса не давала развилок в действиях, а на фоне стресса последовать им легко. Так и тот человек (?), взмахнув мечем будто в выпаде, завел его в ножны, а после, за направлением божьей руки, прыгнул в портал. И выглядел в это время человек (?) странно естественно. Когда его мечь был направлен на Люциуса в следствии того самого замаха-выпада, то полубог даже испугался. Парень выглядел как тот, кто может без раздумий убить и его, и сумасшедшего Воланда и даже самого Агния. — Все. Ещё раз извиняюсь, зайду к вечеру к тебе. Не прощаюсь! — и Междумирец ушел во все тот же портал, после чего «щелчком» маны тот закрылся. И только после этого Лололошка вспомнил, что рядом есть ещё одно живое существо. — Эм… Пойду искать спрутов! — Лололошка, рванул в сторону выхода из замка, что полубог даже не успел среагировать. Позже его расспросит.