Это все шутка

– Ванечка, ты такой сладкий, сядь мне на лицо. – Ванюш, поцелуй меня... Ну пожалуйста!! И так каждый стрим. Все уже привыкли. К вечным подкатам Пешкова, попыткам поцеловать, схватиться за жопу или куда похуже. Все понимают что это ради контента. Это все шутка, рофл, прикол. Только вот Ваня влюбился. Не в шутку, по настоящему. Боится, писать первым перестаёт, игнорирует везде. Как только тема про Серёжу заходит переводит. Очередным вечером фото его рассматривает. Красивый. Кудрявые белокурые патлы смешно уложенные, глаза карие, губы пухлые, сахарные. Не выдерживает, предлагает уже наконец-то стрим совместный. – Ванечка, не смотри на меня, я стесняюсь. Бессмертных весь стрим на Серёжу смотрит проигнорировав просьбу. Улыбается сидит, хотя плакать хочется очень. – Обнимитесь. Ванюш. В душу смотрит. Ну как тут отказать? Ваня берет и обнимает на свою дурость. Слезы наворачиваются. Отпрянывает и через секунду уже из проёма выбегает. – Я сейчас. Водой холодной умывается, волю эмоциям дает, плачет. Кричать нельзя к сожалению. Если бы можно было, Бессмертных орал как не в себе. Больно. – Вань, тебе плохо? Стрим оффать или что? – Все нормально, не нужно. Сейчас выйду. Умывается. Глаза и щеки красные. Ничего, щеки на смущение спишет, глаза на попадание соринок каких- то. – Всем спасибо! До встречи! Стрим окончен, Пешков мгновенно снимает маску клоуна и обеспокоенно обращается к Ване. – Че случилось Ванёк? Ты плакал чтоль? – Серый, вообще двинулся, я же говорю, засмущал ты меня, а в ванную я из за соринок в глазах побежал. – Ты семь минут там сидел. Пешков с тревогой на Бессмертных смотрит. А второму и сказать нечего. – Дрочил на меня что-ли? Слава богу в шутку перевел. Иван усмехается образно, и бросает: – Конечно, патлатый. Давай, это, мне домой надо. Дома уже и кричать, и плакать можно. А Ваня не может. Слезы не идут. На фотографию Серёжину смотрит, улыбается сквозь боль. – Полюбил же клоуна.