Важно быть нужным

«А такое видел?» Через секунду в сообщении ниже появляется ссылка на тикток. На обложке – он и Аня сведённые в красивом фотошопе, и название – естественно, и даже избито; Женя вообще не удивлен – отсылает к «Мастеру и Маргарите». Женя медлит несколько секунд, а потом нехотя нажимает. Чёртово любопытство! В тиктоке нет ничего особенного и интересного, и Жене, откровенно говоря, эдиты по Кондратенкам нравятся куда больше. Они изобретательнее, милее, музыкальнее и «шип-контента», как любит говорить Марк, больше. А ещё там – “соперничество” с Артуром, от которого у всех троих на лицах сразу появляется улыбка, и градом рвущийся наружу смех. Женя так и пишет Марку в ответ, не стесняясь ни капли:

«Кинь ещё Кондратенок. По-братски»

А Марк в ответ с дьявольскими смайликами: «Ненене, давай все пейринги посмотрим» Через полчаса Женя с грустью отмечает, что у него ещё есть дела и учеба. И так из-за олимпиады пропустил много, теперь приходится навёрстывать. Марк понимает сразу, и на продолжении общения – только на сегодня – не настаивает. Напоследок кидает мем с волком, который не работа, потому что работа – это ворк, и ещё всё-таки добавляет традиционное трогательное канючение: «Женьк, ну может запилишь аккаунт?» «Я не прошу вести!» «Сделай и подпишись» «Делов-то» «Столько ведь пропускаешь» В ответ Женино обыкновенное:

«Не хочу пока»

На что прилетает красноречивое и безысходное: «И что мне с тобой делать?» Женя улыбается лучезарно, как солнышко – жаль, что Марк это не видит – и только в голове сам себе отвечает: "Тиктоки. В прошлый раз же не плохо получилось," – а затем откидывает телефон куда-то за спину на кровать, и открывает талмуд по латыни, чтоб вновь повторить спряжения. В очереди на его внимание ещё анатомия с непереписанными конспектами и английский, который делать всё равно нужно (даром, что он один из лучших на потоке). Во всей этой канители, Женя и не замечает, как часы убегают стрелками за полночь, и темная ночь с духом бандитского Петербурга заглядывает в до сих пор расшторенное окно. От долгого, хоть и довольно продуктивного корпения над учебниками болит шея и спина. Так что Женя без сожалений и со сладким потягиванием встаёт с кресла, кружит по комнате в странноватом танце под музыку в голове – компоненты за интерпретацию 9.75 – и приземляется на кровать. В душ идти надо, но пока не хочется, и Женя даёт себе слабину длительностью в пятнадцать минут. Марка в сети уже (или ещё. С ним не угадаешь) нет, так что Женя со вздохом короткими точными перебежками скользит пальцами по экрану до иконки Инстаграма. С первого кружочка историй смотрит Аня с коньками. Там, честно говоря, мало что интересного: на новую олимпийскую чемпионку – а Женя это уже знает – отовсюду льются похвала, поздравления и красивые фанарты. Она, понятное дело, репостит всё это себе, украшая сердечками или надписями "Спасибо большое!". Да, у женской одиночки много фанатов, но такое обилие милого контента с лёгкостью набивает оскомину. И всё же Женя не может не радоваться за девушку, пусть и общались они максимум как хорошие приятели. Он даже на победные программы толком не посмотрел: с тренировками и учебой в медицинском и на более важные вещи времени почти не остаётся. Так, подглядывал на экране у Лизы в коридорах Юбилейного, и всё. Аня, в свою очередь, его выступления смотрела с трибун, и Жене было очень приятно получить искренние поздравления с местом в десятке на Олимпиаде и новым сизонбестом. Осознание странной односторонности больно колет куда-то в район совести, так что Женя торопливо переходит в пустой диалог с Аней и скоро печатает поздравления с медалью, званием, а ещё пожелание дальше радоваться победам. По мнению Жени, сообщение выходит милым, но коротким, и он добавляет несколько смайликов. Ответ приходит быстро – на удивление – в виде лаконичного и наверняка дежурного «Спасибо». Женя уверен, что девушка даже не заметила от кого это сообщение, потому как семья и близкие друзья уже поздравили, и даже созвониться успели, а фанатов у Анечки – именно эта форма имени отчего-то проносится в голове – хоть отбавляй. Женя ещё какое-то время косится на экран, и ему почти обидно, что ответ от девушки такой сухой. "Лучше бы вообще никакого не было", – с досадой думает Женя, откидывая смартфон, и плетется в ванную. По возвращении телефон мерцает огоньком – кто-то ему написал. Этим кем-то оказывается Марк, и Женя вообще не удивлен. Друг в своей манере "сообщить одну мысль в 20 сообщениях" – Женя почти привык, но иногда бесит – рассуждает о хейте. Интонация сообщений невесёлая, а какая-то безнадежная, и совсем не Маркова, так что Женя тревожится вполне закономерно и старается быстро набрать ответ. Скорый сон, о котором Женя думал всю дорогу из ванной улетучивается: оставлять друга в таком состоянии не хочется.

«Марк, что такое?»

«Всё норм»

«Вижу, что нет. Чувствую вайб»

«Ахахах) Серьёзно?» «Ладно. Ты же видел, что Аня – ОЧ? А знаешь, что уже пошла волна хейта? Пишут, что она незаслуженная чемпионка и что все её высказывания только пыль в глаза. Что все она понимает, просто радоваться ворованному золоту не может? Бл, реально? Что с этими людьми не так? Разве Аня виновата хоть в чьих-то слезах? Ей же тоже нелегко было. А кто-то её обвинять умудряется в подтасовке результатов» Получить длинное сообщение от Марка – повод задуматься, а не попал ли Женя случайно в иную вселенную. Но мысли в сообщении серьёзные, даже грузящие, и вся вялая веселость Жени улетучивается. Ему, честное слово, логика хейтеров тоже не понятна. Откуда хейт в сторону своих же спортсменов? Ещё и на Анечку, которая очень приятная и открытая в общении, и которая ни про кого злых и завистливых слов не говорит и, кажется, даже не мыслит. Новые сообщения от Марка торжественно возвещают о своем присутствии: «Прости за поток мыслей» «Не могу, когда всё вот так вот» «Подгорает» Вдогонку к последнему сообщению прилетает ещё и мем, в который Женя едва ли врубается на полусонную голову-то, но всё равно улыбается, потому что это же Марк. У того в голове – точно как в ленте диалога, – длинные серьезные тирады соседствуют со страшно дурацкими шутками, и Женя уверен, что в других обстоятельствах никогда бы с таким замечательным Марком не познакомился. Просто потому что раньше никогда не находил с такими людьми ничего общего – ни интересов, ни языка. Этим в общем-то и обусловлено Женино мнение, что они и подружились-то только на Европе. Хотя Марк считает, что раньше: на контрольных прокатах или, на худой конец, на чемпионате России. Жене от этого до сих пор тепло на душе: оказывается, что угрюмый ответ "Спасибо", едва слышно сказанный из-за плеча на Марково открытое, почти оглушающее "Крутая у тебя произвольная!" (которая тогда едва получилась на две трети) кто-то считает началом дружбы. И всё же сблизиться настолько, чтобы орать друг другу в личку о вопиющих несправедливостях, удалось только в Красноярске. У Жени от этого воспоминания мурашки вырываются из загонов и по всему телу бегать начинают, потому что первым покричал в личку он (из-за ситуации с Мишей и, как следствие, с собственным попаданием в Пекин) и ему было очень неловко. Как так можно: прийти в диалог с непрошенными чужими мыслями, повыть, что жизнь жестока и криво распоряжается шансами? Женя хотел тихо удалить всё и извиниться, дописать ещё дежурное "ой, извини, чатом ошибся". Правда, пока думал, как бы поудачней все замять, Марк уже прочитал, понял и успокоил. Какой же Марк офигенный друг. В Пекине перезнакомились уже все: он, Марк, Андрей, Аня, Саша, Камила (всё-таки совместные прогулки и вечера проходили не просто так). И неудивительно, что Маркова качества "офигенный друг" хватает на всю сборную с головой, даже на относительно взрослых парников и совсем взрослых танцоров. Так ещё и наверняка остаётся на друзей вне спорта! Женин глаз едва цепляет на экране новое сообщение, которое, оказывается, висит здесь уже минуту: «Нужно её поддержать» Женя кивает, будто Марк это может заметить сквозь два экрана или почти восемьсот километров, но спохватывается и быстро печатает: «Да, конечно», снова открывая Инстаграм. Там лавина информации и душераздирающие кадры. Драма и трагедия Саши и Камилы. От всего этого хочется съежиться и убежать из интернета далеко и надолго, как бы наивно и по-детски это ни звучало. Радостной улыбающейся Ани в ленте теперь едва ли находится место. И Женя решает сначала написать Саше и Ками, потому что пройти мимо бездны сильных эмоций невозможно. Находить слова сочувствия трудновато, хотя Женя и писал подобное, и с эмпатией у него всё в полном порядке. Просто Саша и Камила были главными претендентами на золото, но проиграли, а Жене такое даже не снилось. Так что после отправления, слова поддержки всё же кажутся невесомыми и будто незначительными. Он будто попробовал заделать трещину в дамбе простым бумажным листом. Но главное – помочь и не навредить, и оттого эти незначительные слова Женя таки считает значимыми. В диалоге с Аней он снова зависает. Ей тоже хочется не навредить и помочь. К тому же Женя дал обещание Марку, и нарушать его ни за что не хотел. Женя пару раз набирает полную бредятину, которую без сожаления стирает подчистую. Выходит слишком печально, как будто Аня и не выиграла вовсе. Женя злится на пресловутое косноязычие – и пусть речь о тексте, а не о голосовом – и на странную изредка колющую обидку – я и так уже поздравил, а Анечка только «Спасибо» ответила, как отрезала, так что добавить нечего. За последнюю мысль Женя готов себя буквально распять – и ничего, что это Марк катает Христа – что за стыдоба! Он даже зыркает на свое отражение в зеркальной двери шкафа и с чистой детской эмоцией показывает язык. Постепенно мысли собираются в удовлетворительное сообщение словно конструктор в немного симметричный, но вполне устойчивый домик:

«Привет, ещё раз поздравляю. Хочу сказать, что ты молодец. И твоя победа заслуженная! Не обращай внимания на хейтеров. Они не правы»

Женя отправляет, и, вместо того, чтобы дождаться ответа, откидывает телефон далеко и дышит несколько секунд глубоко, пока сердце колотиться, как будто желая выбраться из тела. Это сообщение – всё такая же ужасная ерунда, и зря Женя отправил его, и надо бы удалить! Но руки так и не дотягивается до телефона, и Женя проваливается в сон. От чего-то очень спокойный. Утро точно сильная оплеуха отрезвляет моментально. Женя находит себя на застеленной кровати со складками покрывала на щеке и руке и без единого процента зарядки на телефоне. Досадно. Утром, ещё до выхода на утреннюю тренировку или в универ они с Марком обычно успевают перекинуться парой фраз и пожелать друг другу "хорошего денечка или тренеровочки". День сразу становится солнечнее (что в Петербурге очень кстати), а сил отрабатывать тот же четверной флип – больше. Видимо не сегодня. К тому же Женя проспал, так что времени на сборы почти нет: если не выйти через десять минут, на тренировку он опоздает (точно), испортит себе настроение (сто процентов), да и Татьяна Николаевна с Алексеем Николаевичем в восторге не будут (скорее всего). К моменту выхода заряд телефона едва дотягивает до двадцати, и Жене радостно, что заказать такси он всё-таки сможет. На верхнюю панель телефона с иконками приложений он старательно не смотрит – отвлекаться на надоевшую рекламу или на общение с кем-либо не хочется. Да и воспоминание о вчерашнем сообщении нависает вокруг темным туманом, и расслабиться никак не даёт. Удивительно, но день оказывается солнечным, и лучи низкого зимнего солнца всю дорогу светят прямо в лобовое стекло, заставляя и Женю, и водителя жмуриться и страдать всю дорогу. "Ну хоть солнечной недостаточности не будет," – хихикает про себя Женя, переключаясь на повторение домашки. До первой сегодняшней "остановки" – катка – он так и едет в бессловесном вакууме, и действительно повторяет всё без купюр и послаблений. Главное теперь не позабыть всё это за время тренировки, не выронить их на четвёртом обороте сальхова или тулупа... Ну и не расшибиться, понятное дело! После – вымотанный, но счастливый – он плетется в универ и заносит нажитые долги на кафедру. Там же в коридорах он пересекается с деканом, который дружелюбно поздравляет с результатами на Олимпиаде, и просит связаться с отделом по внеучебке. На резонный вопрос "зачем?", тот отвечает, что хотят воспользоваться его уникальными качествами, способностями или опытом (эту туманную формулировку Женя так и не запоминает). Телефон он достает только в кофейне на Петроградке, где можно наконец-то выдохнуть весь дневной стресс и переживания. Женя устраивается за уединенный столиком напротив окна, украшенного до сих пор беспорядочно мерцающей новогодней гирляндой, и в ожидании заказа разблокирует телефон. Разгребать залежи оповещений необходимо, а то превратятся они в Авгиевы конюшни всякой всячины, и трогать телефон станет страшно. Их оказывается немного – пара пуш-уведомлений с бесполезной рекламой, пара писем в студенческом ящике. Из личных сообщений – только от Ани. Женя глубоко вздыхает пару раз, чтобы выстроить мысли, и… Доброжелательная официантка ставит ему блестящий упитанный чайник с чашкой, а потом ещё и интересуется, нужно ли что-то ещё. Мысли рушатся вниз с оглушающим грохотом, как дженга, и Женя растерянно благодарит её (на вопрос не отвечает вовсе). Неловкость продолжается ещё некоторое время, пока девушка не забирает номерок заказа со стола и молча уходит. Женя наливает себе первую чашку, и силится выстроить мысли заново, благо, что с каждым глотком приятной теплой, немного терпкой жидкости, это сделать всё проще и проще. Наконец, он открывает переписку, и с радостным трепетом отмечает, что в этот раз девушка написала куда больше: «Спасибо за поддержку! Хейтеры всегда были, и будут, к сожалению. От них никуда не деться. Но, знаешь, мне удалось пережить Европу, так что и это переживу:)» «К тому же в Пекине есть на что отвлечься» «Хорошо, что приятного мне пишут всё-таки больше» Камень с души падает и разбивается в щебень или даже песок. Женя удобнее усаживается на кресле, и делает новый глоток фруктового чая. Аня ответила давно, примерно тогда, когда он беседовал с деканом, но в далёком Пекине (до которого в прямом смысле как до китайской границы теперь. Даже дальше) сейчас вечер, и именно в такое время они всей компашкой гуляли по деревне, фоткались на фоне колец и много улыбались. Эти воспоминания вспыхивают в голове яркими фейерверками или китайскими фонариками, и Жене просто хочется продолжить диалог:

«Как там на награждении? Красивый вид с верхней ступеньки пьедестала?»

Женя даже не успевает дотянуться до чашки, когда ответ от Ани приходит: «Очень:D» Диалог продолжается непринужденно, и почти легко. Так, что Жене кажется, что вчерашнее сухое «Спасибо» – обидная ошибка, которой он придал уж слишком большое значения. В конце-концов, с Аней говорить – и переписываться – неожиданно приятно. Настолько приятно, что в какой-то момент Женя ляпает совсем ненужную информацию о шипперских эдитах, которая выскакивает из головы как черт из табакерки. Ответа от Ани долго нет, и Женя от нечего делать – и от жгущего стыда – хлебает чай, который превратился в перезаваренную горькую жижу, от которой можно только морщится и плеваться. Сейчас Женя уверен, что сделал что-то непоправимое. Теплота и приятность беседы вмиг становится иллюзорными и, раньше почти осязаемые, ускользают от него. Мир рушится, уступая место холодной и неприятной реальности. Он смотрит прямо в окно – от утреннего солнца не осталось и следа. Мало того, что уже сумерки, так ещё и снег тяжёлыми хлопьями шлепается на землю. Понятное дело, февраль. «Так Марк и тебе кидал?» Женя от такого сообщения опешивает вначале, и скорее машинально пишет в ответ коротенькое «Да». На большее его просто не хватает. Изнутри вырывается нервный смех, и ещё несколько шутливо-нехороших слов о Марке, чёрт бы его побрал. «Хочешь поговорить об этом?»

«Честно, не очень» «)))»

Диалог дальше не клеится, но не от неловкости, а скорее от того, что темы исчерпали себя. Они обмениваются мыслями по поводу скорого кубка первого канала, на котором Женя будет участвовать впервые, и Аня запросто предлагает рассказать ему о прошлогоднем соревновании, но не сегодня. Потом она вежливо, но совсем не механически, снова благодарит за поздравления, пожелания и поддержку. Недавнее чувство неловкости вновь растворяется в воздухе. Женя ещё некоторое время сидит в полутьме пекарни, смотря в окно и почти не двигаясь. Небо, окрашенное сумерками, напоминает (отчего-то укоризненно, тоном мамы), что пора бы и честь знать, и необходимо ехать домой. На обратной дороге Женя бросается сообщениями в Марка, подбирая резкие, но как можно менее обидные слова. Всё-таки друг, всё-таки целый день не слышал и не читал его идиотские шутки или мудрые мысли.

… «И главное зачем?» «Зачем ты и Ане-то это все показывал? И когда успел? Неужели у вас нормальных тем для разговоров нет?»

«Ахахах» «Женька!» «Я больше тебе скажу» «Я сначала Ане всё показал» «(И даже она не первая, хехе)» «Только потом тебе» «Стооооой» «А как ты вообще узнал?» «Я бы на твоём месте вот этим вопросом задался» «Жень» «?» «Не обижайся только!» "Обидеться… Как же! На тебя почти невозможно обижаться. В этом главная сложность," – угрюмо проносится в голове Жени, когда такси стоит в пробке на Пулковском. В дорожной симфонии гудков, которая просачивается сквозь закрытые окна и двери, наполняя маленькое пространство салона вечерней нервной какофонией. Неприятно. И голова начинает неприятно набухать. На экран телефона с открытым мессенджером смотреть не хочется, а на улицу неприятно: фары, которых вокруг немереное количество, выделяются на темно-синем вечернем фоне и режут глаза, но Женя ещё некоторое время смотрит в окно, болезненно щурясь, в угоду своей гордости. Усталость от бессонной ночи и напряженного дня накатывает на Женю слабой, но неприятной пульсацией головной боли, которую ревущие гудки и фары машин только усиливают. Он почти ложиться на сидения, пытаясь утонуть в нем и прикрывает глаза. Хочется ничего не видеть и ничего не слышать. Телефон в руке беспорядочно вибрирует, и Женя лениво разблокирует его отпечатком пальца. Экран весь усыпан извиняющимся смайликами от Марка, и сил у Жени на то, чтобы обижаться – даже в шутку – больше нет. Он медленно набирает первый всплывший в мыслях вопрос:

«А что утром от тебя весточки не было?»

«Нуууу Жееееень» «Ну простииии» «Ну проспал» Усталая улыбка в мгновение превращается в приглушенный смех. И откуда только силы появились? Маленький салон до этого наполненный автомобильными звуками вмиг наполняются этими смешками, которые как будто запущенные мячики-попрыгунчики резвятся по всему салону. Водитель недоуменно косится в зеркало заднего вида, и Женя пристыженно прикрывает рот рукой и извинительно кивает, чтобы тот расслабился. Водитель пожимает плечами и устремляет все своё внимание на дорогу, увеличивая громкость радио, которые оказывается все это время работало. Женя ему за это благодарен безмерно. Он отрывает руку от лица и быстро пишет в ответ:

«Представляешь, я тоже»