От рассвета до заката

Штрих за штрихом осторожно, но ловко ложился на холст. Белый фон постепенно сменялся на разнообразные цвета: от сонно-синего до ярко-жёлтого, такого, что, казалось, это сами солнечные лучи каким-то образом попали на картину. Расположив всё отдельными полосами, Грей принялся создавать градиент. Его руки двигались намного быстрее обычного. Причиной могла быть наполовину опустошённая кружка с кофе, которую, судя по толстому слою кофеина внутри, заполняли уже не впервые. Или же виновен был чересчур холодный воздух, безжалостно щипавший художника за все открытые части тела? А погода и вправду была довольно суровой: с виду на улице царило спокойствие, но незримый леденящий душу проворный ветер сновал повсюду, безжалостно разрезая пространство, на траве возле дома, словно россыпь драгоценностей, блестела роса, заманивая в свои обманчивые холодные объятия, а туман, стелившийся везде, насколько хватало глаз, создавал пугающее ощущение неизвестности, скрывая под собой опасности и навевая ложный покой. Но художник будто не замечал ничего из этого. Он без памяти смотрел в небо. Его глаза жадно впились туда, рот непроизвольно открылся, а дыхание будто бы замедлилось. Время от времени он ненадолго отрывался от небосклона, чтобы нанести пару мазков на картину. Но было видно, что заставить себя опустить голову было для демона безумно сложной задачей. И как только он мастерски отточенными, чёткими и быстрыми движениями добавлял новые краски на холст, то тут же вновь обращал взгляд на небеса, с одной стороны ещё не проснувшиеся и укрытые пушистыми облаками, а с другой — горящие пожаром солнечных лучей. Вдруг балконная дверь сзади осторожно открылась. По полу прошелестели осторожные, тихие шаги, и чьи-то нежные руки накинули на плечи демона вязаное белое покрывало. Грей машинально завернулся в него посильнее. До этого момента он совсем не замечал, что холод пропитал его насквозь. На балконе снова воцарилась тишина. Но чьё-то дыхание в этом беззвучии было слышно слишком хорошо. Как и биение сердца. И эти мелодии были отлично знакомы демону. Иногда казалось, что он знает их наизусть, ведь он проводил с ними каждую свободную минуту, а когда был далеко, то грезил о том, чтобы вновь вернуться к ним. Его грех, похоть, делал Грея опасным сексуальным маньяком. Но лишь для тех, кем он не дорожил. Счастливчикам, занимавшим в его душе особое место, довелось увидеть проявление самой чистой и искренней любви. Но хорошего всегда бывает слишком мало. Именно поэтому в сердце Асмодеуса был лишь один такой человек. А точнее, ангел с мелодичным именем и восхитительными светлыми волосами. Грей мог разглядывать любимого часами, всё сильнее понимая, что каждая часть тела, каждое движение грудной клетки, вздымавшейся от дыхания были для него самыми лучшими и бесподобными. В Габриэле он находил свою музу. Поэтому его дыхание он узнает из тысячи. Вот и сейчас, лишь только тёплый воздух коснулся шеи демона, он будто вышел из транса и повернулся. Жёлтые глаза Габриэла внимательно разглядывали холст, будто немного блестя от восхищения. Солнце уже взошло немного выше, и проснувшиеся лучики разбежались повсюду. Грея привлёк свет, который вплёлся в волосы возлюбленного и теперь играл в них, заставляя сиять. Не удержавшись, демон неслышно отложил кисть и потянулся руками к нежной шее ангела. Он осторожно провёл по ней, ощущая нежную кожу. Габриэл вздрогнул от холода, исходящего от пальцев Грея, и поёжился. Затем он оторвался от картины и выпрямился: — Она очень живая и завораживающая. Мне нравится. — Хорошо, что сегодня рассвет был прекрасно виден, и я успел запечатлеть всё самое важное. Остальные детали можно дорисовать и без натуры. Но реальностью картины я обязан именно своим наблюдениям. — Я никогда не смогу понять тебя, как художника, но принимаю всё, что с этим связано, — Асмодеус услышал, как ветер зашелестел верхушками деревьев, но не почувствовал холода, как раньше. Тут он вспомнил о покрывале, — Спасибо. — Я понимаю, что ты не болеешь, но мёрзнуть ведь неприятно, верно? Надеюсь, он хоть как-то поможет. — Помнится, раньше ты пытался меня отговорить от подобных выходок. — Да. Но теперь я понимаю, что это бесполезно, — ангел покосился на чашку с кофе. — Я знаю, что ты не любишь, когда я не сплю по ночам. Но я не мог пропустить рассвет, а тревожить тебя будильником не хотелось, — Грей встал и нежно приобнял возлюбленного за талию. Второй рукой он заправил светлую прядь ему за ухо, и провёл пальцами по его подбородку. Ангел попытался побороть себя, но после всё же зажмурился от удовольствия, отдаваясь нежности. — Может, дорисуешь картину в доме? Завтрак уже готовится. Мне скучно внутри одному… — Хорошо, — Асмодеус улыбнулся и несколько раз зарылся пальцами в шелковистые волосы собеседника, пока убирал руку с его талии, по пути ласково поглаживая её. На щеках Габриэла проявился румянец, и он поспешно отвернулся и вошёл в дом. Игриво улыбнувшись, Грей начал заносить вещи внутрь. Много заходов на это не потребовалось. Вскоре демон тихонько проник в кухню, где аппетитно шкворчала на сковороде яичница в тосте. Повсюду витал восхитительный запах, пробуждающий аппетит. Габриэл, казалось, был полностью погружён в процесс готовки, но, как только Асмодеус сделал пару шагов к столу, сразу повернул голову: — Расставишь тарелки? — Хорошо, — кивнул демон, втягивая носом воздух и прикрывая глаза от наслаждения. Он хотел поставить чашку на стол, но ангел остановил его: — Мне кажется, кофе с тебя хватит. — Ладно… — нехотя согласился Грей, убрав посуду в раковину. — Спасибо. Ты ведь знаешь, я тебя очень люблю, поэтому и волнуюсь. Все, кто отдаётся искусству, часто забывают о себе. — Но мне не о чём волноваться, — Асмодеус подошёл к возлюбленному, обнял его сзади и уткнулся носом в пушистые волосы, — У меня ведь есть тот, кто позаботится обо мне вместо меня. — Я тоже очень рад, что мы смогли познакомиться поближе, — ангел говорил осторожно и тише обычного, как будто боялся развеять уютную атмосферу, окутавшую кухню, — Ради тебя я нарушил все возможные правила, и подолжу их нарушать. Ты слишком искренне любишь для демона похоти, и это лучше всяких наград для меня. — Ради моей музы я готов на что угодно. — В таком случае дай мне тарелки для яичницы. Внутри Грея происходила настоящая бойня: сердцу хотелось плюнуть на завтрак и заставить гореть еду адским пламенем. Вместо этого оно хотело развернуть Габриэла лицом к себе и обнять как можно крепче, обласкать и испещрить поцелуями каждый участок его тела. Но желудок слёзно молил о еде, обещая обречь своего владельца на голодную смерть в случае отказа. Разум, напомнивший, что яичницу готовил любимый, разрешил конфликт за долю секунды. Нехотя отпустив ангела, Асмодеус подошёл к шкафчику и взял из него две тарелки, а затем поставил возле Габриэла. Тот кивком поблагодарил его и ловким движением положил в каждую по порции. Обе помимо божественного запаха обладали неземной красотой. А как оказалось позже, ещё и волшебным вкусом. — Ты готовишь намного вкуснее Белла. — Ты говоришь это почти каждый раз, — ангел почему-то стал очень задумчивым от этих слов. — И никогда не устану повторять, — подняв глаза на возлюбленного, Грей осёкся и положил вилку с ножом. Ласково положив свою ладонь на руку собеседника, он заботливо спросил, — Что случилось? — Всё в порядке, ешь дальше. Это просто мысли… — Я хочу знать. Пожалуйста, — демон настойчиво, но слегка сжал кисть Габриэла. — Нужно… Нужно, чтобы и остальные демоны знали. Рано или поздно всё тайное становится явным. Лучше подгадать нужный момент и самим сообщить, чем если всё произойдёт неожиданно. Ведь тогда кого-то из нас могут… — он сглотнул, не договорив, а затем продолжил, — Я не хочу тебя терять. Если погибнешь ты, то я отправлюсь следом. Я всегда хочу быть рядом. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — Асмодеус поспешно поднялся, подошёл к любимому и, обвив его шею руками, ободряюще поцеловал в щёку, — Не обижайся, но я не очень верю, что ваш Бог управляет жизнями. Мне кажется, всё решает судьба. Так что давай положимся на неё, — он прошёлся языком от уха собеседника по открытой шее, а после нежно помассировал ангелу плечи, пытаясь успокоить его. — Прости, я немного забылся. Пока мы вместе, нам не о чем волноваться. Не думаю, что кому-то из них под силу нас разлучить. Ты ведь всегда будешь со мной? — Конечно, — прошептал Грей, нагнувшись, и слегка прикусил мочку уха Габриэла. Вдруг раздался звонок в дверь. Ангел слегка вздрогнул, а Асмодеус улыбнулся. — Вот и судьба! Пойдём открывать вместе. — Откуда ты знаешь, кто там? — Я этого не говорил. Если там демон, то будь что будет. Нет сил больше это скрывать… А если человек, то он ничего не поймёт. — …Ладно, — сняв с плеча руку Грея, Габриэл сжал её, как спасительную тростинку. И пара смело зашагала навстречу своей судьбе. Положив руку на ручку двери, Асмодеус немного повременил. Сделав еле заметный вдох, он нажал на неё. Яркий свет уже взошедшего солнца брызнул в глаза, и вначале силуэт в проёме невозможно было идентифицировать. Но когда он начал стремительно болтать, всё стало ясно: — Привет, Грей! Я хотел… — Белл замер на полуслове. Глаза из-под очков удивлённо заблестели, будто резко увеличившись в размерах. Нервно сглотнув, демон выставил вперёд руки, в которых тут же появилась коса, и враждебно уставился на ангела. Но художник растянул губы в своей леденящей улыбке и легонько замотал головой. Растерянно убрав оружие, Белл несколько секунд стоял в ступоре. За это время его челюсть успела отпасть в глубины ада. Нервно выдохнув, он попятился, а потом быстро развернулся и убежал прочь. — И… Что теперь будет? — Габриэл не был напуган. Скорее немного растерян. — Думаю, вначале он станет бессвязно что-то рассказывать остальным. Потом, когда ему удастся объяснить всё нормально, никто не поверит. Он уговорит их пойти с ним, возможно даже не всех. И мы встретимся. Надеюсь, тот факт, что ты его не тронул, смягчит их. — Главное, что мы знаем, чего ждать. — Нет. Главное, что мы вместе, — Грей обогнул рукой хрупкие плечи ангела и прижал его к себе. Габриэл обеими руками обнял художника и уткнулся носом ему в плечо… …Прогноз Асмодеуса оправдался. На закате раздался звонок в дверь. На этот раз демон пошёл отворять её в одиночку. — Здравствуйте. Какими судьбами? — с любопытством обратился он к четверым знакомым. — Возможно, у Белла поехала крыша, но он утверждает, что видел тебя вместе с Габриэлом, — сообщил Леон. — Говорю сразу, я в этот бред не верил. Тогда вы оба как минимум были бы ранены, — фыркнул Мицуки. — А я подозреваю, что, зная тебя, это вполне возможно, — вставила Леви, — Ты много чего скрываешь. И Габриэл редко трогал твоих контракторов. Этим всегда занимались другие ангелы. — Чем хотите поклянусь, но так оно и было, — прошептал Белл, вглядываясь в Асмодеуса. — Мицуки, а по-твоему, встреча с ангелом всегда сулит смерть? — вдруг спросил Грей. — Ты идиот? Это их задача. — Но ты ведь раньше тоже был машиной для убийств. А теперь стал совсем другим. Прости, что напомнил, — поспешно добавил художник, увидев, что брюнет слегка поник, — Но мне кажется, любой может измениться. И я тоже. Мне надоело вас обманывать, так что давайте пойдём вшестером пить чай, и я расскажу то, что долгое время скрывал. — Впятером, — поправил Люциус. — Нет. — То есть, там и правда… Ангел? — уточнила Леви. — Да, Габриэл. И он не тронет, если вы ответите тем же. — Я же говорил! — Белл победно воззрился на Леона, который всерьёз хотел сплавить друга в психиатрическую больницу. — Почему вы так спокойны?! — проигнорировал зеленоглазого Люциус, — Неужели это вас нисколько не волнует?! — А по-моему, хорошо, что мы избавились от одного врага. Пусть даже и не совсем стандартным способом, — сообщила Леви. — Может, он и правда изменился… — пробормотал Мицуки. — Да, Грей кому хочешь мозги промоет! — авторитетно заявил Белл, — Ваше величество, королю вселенной не пристало быть таким врединой. — Я тебя сейчас придушу! — пообещал Люциус, но всё-таки немного успокоился. А затем обратился к Грею, — Мне интересно, в каких таких отношениях вы с ним состоите? — Давайте оставим этот интересный вопрос на конец вечера? — вывернулся Асмодеус, входя в дом.