Algo inteligente

Через пластиковые стёкла пробивались яркие солнечные лучи, оседая на парты и стены. 11-классник, сидящий на последней парте, перевернул страницу учебника по физике, уставившись на пляшущие буквы. Стоп, а разве буквы должны были плясать? -чёрт- тихо прошептал он, подперев голову руками и закрыв глаза. Бессонная ночь и ссора с матерью из-за очередной двойки давали о себе знать. У кого-то бывает плохой момент, день, но у него, похоже, была плохая неделя: постоянный недосып, двойки почти на каждый день, резкие скачки глюкозы, и просто мелкие неудачи, только понижающие настроение. -хэй, Кирюха! Парень слегка повернул голову, наблюдая, как друг приземлился на стул и подсел ближе, беспокойно тыча пальцем в телефон. -ты прикинь, я Дилюка выбил!- улыбка Лёши расцвела до ушей, стоило ему только посмотреть на желанного персонажа- все деньги на него слил, зато теперь могу бесить мейнеров Кэйи. Круто, правда? Он ожидал радости или хотя бы лёгкого кивка, учитывая, как во время разговора бегали из сторону в сторону голубые глаза напротив, но вместо этого товарищ просто отвернулся, бездумно смотря в раскрытый учебник. Тот на это закатил глаза, фыркнул. -ой, да забей ты на эту контрольную! В группу уже давно ответы скинули, если у тебя телефона нет, я дам списать- Лёша с лёгким упрёком изогнул бровь, но после уже с удивлением- эй, чё у тебя с лицом? Парень ткнул куда-то в плечо друга – мышцы были напряжены и словно сделаны из камня. Шестерёнки в голове школьника медленно заработали, а затем разогнались с бешенной скоростью, из-за чего отрезвляющая мысль буквально ударила по голове. -блять, идиот! Лёша метнулся через парту к его рюкзаку, вываливая всё содержимое на пол и не заботясь о его состоянии, зашарив руками по тетрадкам и учебникам. Сердце испуганно сжалось, а по спине пробежал холодок, когда он понял, что шприца с инсулином нет. Сидящий в неподвижной позе Кирилл затрясся и опасно покачнулся, словно Пизанская башня. -блять, блять, блять!- одноклассник метнулся к нему, в последний момент подхватывая, а после громко крикнул, напугав входящую в класс девушку- Маша, зови училку или что-то сладкое найди! Названная тут же метнулась в коридор, а за место неё помещение начало заполняться уже другими одноклассниками, что столпились вокруг пострадавшего. Кто-то пытался найти статью, как действовать при нейропатии*, кто-то судорожно перешаривал карманы, в поисках конфеты, а какой-то умник додумался снимать происходящее на телефон, за что, впрочем, тут же получил по лицу. -братан, держись…- Лёша нервно рассмеялся, наблюдая, как некогда живой друг постепенно иссыхает- я такую цену за Дилюка платить не готов…да и потом, нам 2 месяца осталось учиться, обычно сдыхают после ЕГЭ, а не перед. Блять, не закрывай глаза, пожалуйста! Тот, может, и рад был бы ответить ему, дать затрещину за очередную тупую шутку, но налившийся свинцом язык и почти полное отсутствие сознания не позволяли ему это сделать. Когда же, наконец, судороги и нистагма* отпустили его, он не нуждался ни в словах, ни в дыхании. **** Он ожидал вечной пустоты или чистилища, обещанного католиками, но точно не мягкой травы под ногами и тёплого солнца, ласково греющего спину и затылок. Из гладкого водного отражения на него изумлённо смотрел мальчик лет 11-ти с каштановыми короткими волосами и голубыми, отдающими зелёным глазами, точь-в-точь такими, какие были у самого парня. А потом в голове закрутились воспоминания. Школа, сестра Грейс, Лёха, контрольная, статуя Свободы…парень схватился за голову, не в силах разделить образы на какой-то отрезок времени, а после заметил, что отражение сделало точно также. А потом до него дошло. -ЁБАН…. Парень открыл рот, уже собираясь испустить весь поток мата, но шок забрал у него все остатки воздуха. А воспоминания всё продолжали плыть перед глазами, лишь сильнее давя на его и без того загруженную голову. Юноша похлопал себя по щекам, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Так, отставить панику. Надо попытаться…блять, а что ему вообще делать в такой ситуации?! Перевернувшись на спину, он подставил лицо солнцу и просто начал ждать. Ждать и ждать непонятно чего, наверное того, что этот странный сон пройдёт сам по себе, и он вернётся обратно в класс, к физике и инсулину. Но, полежав пару минут в тишине, парень осознал, что тело ощущается как-то слишком знакомо. Вон небольшой шрам на его руке, полученный после встречи с уличным котом, а вон на правом бедре родимое пятно, издали напоминающее птицу. Да и голубые глаза со светлой шевелюрой…до седьмого класса у него действительно был натуральный цвет, а потом начал краситься в синий. Единственное, что ощущалось непривычно, так это одежда: какая-то грязно-коричневая рубашка со свободными, до колен, штанами, и завершался этот образ точно такими же непримечательными сапогами, которые, впрочем, были ему слегка великоваты. А ещё он вспомнил своё нынешнее имя – Тимми. Обычное английское имя, вот только место, в котором он находился звалось Мондштатом, и ничего общего с Англией не имело. «Город свободы и алкоголя» всё, что удалось найти в собственной памяти об этом месте. На самом деле, при мыслях о Мондштате, в его голове возникли две фразы – про сам город и Genshin Impact…стоп, геншин? Пазл в голове наконец сложился. Игра про путешествие по Тейвату за одного из близнецов, Мондштат, первый встретившийся ему на пути город и мальчик Тимми, нпс, которого в основном воспринимают как источник фарма голубей. Юноша усмехнулся, прикрыв глаза. Вот и не верь после этого в бредни астрономика о плутании души по вселенным и мирам. Получается, он только что вспомнил свою предыдущую жизнь. Первым делом, осознав это, Тимми конечно же показал средний палец ЕГЭ и всей общеобразовательной системе, ведь избежал единого экзамена оригинальнее, чем кто-либо ещё. А потом осознал, что положение его ещё радостнее. Во-первых, отсутствие нормальной семьи (ахуенный плюс, ничего не скажешь) – мать ребёнка умерла очень рано, когда ему не было и шести, а отец свалил куда-то из города и не появлялся в жизни сына уже несколько лет, только присылая деньги на расходы. Была, правда, сестра Грейс, заменявшая ему мать, но у неё было достаточно дел и забот, чтобы не обращать на него внимание. Никакой бесконечной учёбы и контроля. Второе, окружение…а, нет, здесь всё было не так гладко. Из-за своей застенчивости Тимми было сложно найти общий язык со сверстниками, из-за чего он и проводил всё свободное время с голубями. Впрочем, его новое «я» мог понять мальчика, детей он и сам не любил, считая их крикливыми и активными. Оставалось только надеяться, что они ограничились игнорированием ребёнка, и ничем более. Со взрослыми, вроде, всё было нейтрально, не считая того, что несколько искателей приключений любили охотиться на его птиц, но в основном просто распугивали их и глотали перья вперемешку с пылью, забавно морщась. Мальчик поднялся с нагретого места, потянувшись, как кот. Близился вечер и солнце клонилось к закату, окрашивая небо и облака в причудливый красно-оранжевый цвет. Тимми и дальше мог бы любоваться закатом, но сейчас ему хотелось забраться в тёплую кровать и немного поспать, чтобы окончательно привести мысли в порядок. Благо, из воспоминаний выяснилось, что дом у него всё же был. Зайдя в город, ребёнок свернул налево и прошёл несколько метров мимо кузницы, замечая свой дом. Это было небольшое строение, окружённое точно такими же домами, с красной треугольной крышей и двумя занавешенными окнами, до которых мальчик с трудом доставал. Вытащив из под футболки ключ, висящий на шее, он отпёр дверь и вошёл внутрь, тут же чихнув от пыли. В помещение царил мрак, тишина, и доля тоски. В голове тут же всплыли размытые, но счастливые времена, когда мама ставила на стол его любимые мягкие оладушки, а папа, слегка подвыпивший, со смехом бросал домашней кошке кусок мяса, который та ловила, как цирковая. А теперь, кроме воспоминаний и боли в груди, от этих троих ничего не осталось. Тимми тряхнул головой, прогоняя плохие мысли, и направился на осмотр дома. Здесь он не появлялся давно, кажется года три или четыре, предпочитая ночевать в Соборе или на мосту, с тех пор как отец не вернулся с охоты, ибо тот обещал, что сын торжественно поможет ему внести в кухню огромную тушу кабана, и они вместе приготовят из него наваристую похлёбку, не такую хорошую, как у мамы, но всё же вкусную. Куда на самом деле пропал отец, ребёнку не хотелось думать – то есть, он мог конечно попытаться вспомнить что-нибудь из диалогов игры, но подобные мысли быстро заглушила обида. Да, простая детская обида на то, что родитель не сдержал обещание, так ещё и не удосужился написать, где он (это почему-то сделал его друг Драф), а потому любые рациональные мысли по этому поводу он затолкал в самый дальний угол, и наотрез отказался не вспоминать. Дом же, не смотря на первое впечатление, был довольно маленьким: совмещённая с кухней гостиная на первом этаже, запертая кладовая, и ванная комната со спальней на втором этаже. Чердака не было – он, похоже, принадлежал другой семье, отделённой от мальчика стеной, за которой тот тем не менее слышал весёлый детский смех и взрослые голоса. В спальне их было слышно меньше. Здесь же стояла большая деревянная кровать с белоснежными простынями, высокий (с его-то ростом), почти до самого потолка шкаф, где помимо моли водилась взрослая одежда и опрятный детский костюм, видимо для походов в Собор. Об остальном «перерождённый» подумает завтра, а пока можно занырнуть в прохладные одеяла, спрятавшись от бьющих красных лучей через окно, и за долгое время выспаться.