Реквием заблудших

      Джайро сплюнул вяжущий сгусток крови. Во рту оставался неприятный привкус железа, от которого выворачивало желудок. Он провел языком по зубам — осторожно, проверяя каждый — и только после этого позволил себе выдохнуть. Все на месте.       Затем втянул воздух сквозь сжатые губы, с усилием откашлялся, спрыгнул с седла и потер ладонью грудь, разгоняя боль.       — Посмотрим, что там, — сказал он.       Джонни утвердительно кивнул. Он потянул поводья, и лошадь послушно тронулась вперед, направляясь к широкой расщелине в скалах.       Противник, напавший на них совсем недавно, оказался не столько сильным, сколько глупым. Он прятался в глубине своей пещеры, выжидая, и бил из засады липкой, прочной паутиной, способной спутать и человека, и лошадь. Этого оказалось достаточно, чтобы доставить проблем, но недостаточно, чтобы победить.       Теперь его тело покоилось среди деревьев у подножия скал, брошенное и забытое, пока Джайро и Джонни приводили себя в порядок, перевязывали раны и возвращали дыхание в нормальный ритм. Раны, к счастью, оказались неглубокими, особенно у Джонни.       Над долиной медленно сгущались сумерки. Небо еще сохраняло голубизну, но по краям уже проступал алый оттенок. Близился закат, и было ясно, что сегодня они далеко не уйдут.       — Джайро, гляди, — в голосе Джонни прозвучало неподдельное удивление.       Между густыми ветками, на небольшой поляне, стоял черный конь. На нем было седло, сбоку висела тканевая сумка. Животное спокойно жевало траву, не проявляя ни страха, ни интереса к появившимся людям.       — Думаешь, его? — тихо спросил Джайро.       — Не уверен.       Джонни поспешно шагнул к пещере.       Внутри оказалось темно и прохладно. Каменные стены хранили сырость и слабый запах плесени. Но стоило глазам привыкнуть к полумраку, как открылась неожиданная картина. Вся пещера была уставлена и завалена вещицами.       Оружие, монеты, чужие сумки, ножи, украшения, металлические детали, стеклянные флаконы, бляшки — все это было разбросано без порядка, навалено грудами, засунуто в расщелины между камнями.       — Ого! — воскликнул Джайро, медленно проходя вдоль стены. — Сколько здесь всего.       Он опустился на одно колено, разглядывая находки с живым интересом, перебирая взглядом блеск металла, приглушенное сияние стекла, потертые края чужих вещей.       — Похоже, он это все своровал, — сказал Джонни. — Лучше ничего не трогать.       Но Джайро уже не слышал предостережений. Его внимание цеплялось за каждую мелочь. Он тянулся к одному предмету, потом замечал другой, затем третий, пока пещера подбрасывала ему все новые и новые искушения.       Слоу Дэнсер сделала несколько шагов вперед. Сам Джонни медленно обходил пещеру, внимательно осматривая все вокруг. Ничто не казалось ему по-настоящему ценным или полезным. И, уже собираясь повернуть назад, он вдруг застыл.       Его взгляд зацепился за нечто, что резко выбивалось из общего хаоса.       — Джайро, иди сюда!       Он стоял неподвижно, не отрывая взгляда от глубины пещеры, пока его пальцы судорожно сжимали поводья.       — Джайро.       Ответа не последовало.       — Джайро!       — Да что? — раздраженно отозвался тот и, нехотя оторвавшись от своих находок, направился к нему.       Джонни со спешкой спрыгнул с лошади, зацепился за камень и потянулся вперед, пробираясь ближе к привлекшему внимание месту.       Джайро остановился рядом и резко замер.       — Это... девушка?       Она лежала у самой стены, почти полностью оплетенная паутиной. Нити были плотными, мутно-белыми, тянулись от камня к камню, стягивая тело в неподвижный кокон.       — Она вся в паутине, — быстро сказал Джонни, озираясь, проверяя темноту вокруг. — И задохнется, если не вытащим ее. Дай что-нибудь острое.       Джайро молча выхватил нож и протянул его.       Лицо девушки скрывал слой липких нитей, тянущихся от лба до подбородка. Плечи и грудь были стянуты так, что грудная клетка почти не поднималась. Руки были прижаты к телу, ноги спутаны. А сама она не двигалась.       Джонни действовал быстро. Он осторожно провел лезвием по паутине, разрезая ее длинной вертикальной линией, стараясь не задеть кожу. Паутина поддавалась неохотно, с тихим треском растягиваясь. Джонни отбрасывал нити в сторону, освобождая участок за участком. Джайро тоже подключился, оттягивая липкие клочья руками.       Когда добрались до головы, паутина держалась крепче всего. Нити путались в светлых прядях, цеплялись за ресницы, прилипали к губам. Освободить лицо удалось, но в волосах все равно остались спутанные обрывки.       Теперь они увидели ее полностью.       — Нью-хо! Аппетитненькая, — присвистнув, поделился нескромным мнением Джайро, откровенно разглядывая ее.       Она действительно была красивой. Аккуратный маленький носик, пухлые алые губы, фарфоровая кожа, осиная талия и плавные пышные формы. Она выглядела красиво даже в таком состоянии — так, что взгляд сам к ней возвращался снова и снова.       Особенно бросалось в глаза платье — такое коротенькое, белое, на тонких лямках. Оно открывало больше, чем следовало для путешествия по дикой местности, и казалось неуместным для гонок.       — Куда это она так вырядилась?       — Нужно привести ее в сознание, — не отрывая взгляда от окружающей темноты, сказал Джонни. — Здесь небезопасно.       Джайро устало закатил глаза.       — Мы только время теряем.       Джонни наклонился к девушке, осторожно убрал прядь волос с ее лица, проверяя дыхание.       — Ей жарко, она вся вспотела.       — Жарко, говоришь? — переспросил Джайро с ехидной усмешкой.       Он полез в сумку, пошарил там секунду, потом вытащил флягу и приподнял ее, чуть покачав.       — Здесь поможет холодная водичка!       И резко перевернул флягу, выливая воду ей на лицо.       Девушка дернулась. Вода попала ей в нос и рот, она резко закашляла, задыхаясь, судорожно втягивая воздух. Она согнулась, опираясь на ладони, продолжая кашлять и сипло дышать, пока дыхание не начало выравниваться.       Джонни аккуратно похлопал ее по спине.       Она медленно подняла голову, моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. В глазах еще стояла мутная влага и темнота, но сознание потихоньку возвращалось.       Джонни бросил на Джайро хмурый осуждающий взгляд, на что тот только пожал плечами.       — Ты в порядке? — тихо спросил Джонни, намеренно понизив голос, чтобы не спугнуть ее шумом.       Девушка кивнула. Движение вышло неуверенным, запаздывающим, тело еще не до конца слушалось.       — Что... произошло? — прошептала она, сжимая пальцами виски. Брови сошлись, на лбу появилась тонкая складка. Взгляд блуждал, цеплялся за камни, за лица, за что угодно, не находя опоры.       — Ты была в паутине, — пояснял парень. — В этой пещере. Помнишь что-нибудь?       Она закрыла глаза на пару секунд, будто собирая мысли по частям.       — Да... да... — выдохнула она. — Теперь вспоминаю.       — Ну и что же? — нетерпеливо подался вперед Джайро, тон которого выдавал нетерпение и желание поскорее добраться до сути.       Девушка нервно сглотнула.       — Это был участник гонок. Он подошел ко мне... а потом из его рук пошла паутина...       — Долго объяснять, — вставил Джонни. — Но если кратко, то это особые способности.       Она нахмурилась, принимая это без возражений, потом продолжила:       — Я плохо помню, что было дальше. Помню только, что очнулась уже здесь. Он обматывал меня и говорил, что я подойду в качестве приманки.       — Приманки для кого?       Она подняла взгляд и наконец внимательно посмотрела на своих спасителей.       — Для вас. Это ведь вы... Джонни Джостар и Джайро Цеппели?       — Да, — с довольным видом заметил Джайро, сверкнув своими золотыми зубами, — мы довольно популярны.       — Он говорил еще что-нибудь? — не отрывая взгляда от нее, спросил Джоджо.       Она задумалась, потирая затекшие пальцы.       — Какую-то чушь про труп. Про то, что хочет его забрать.       Джонни резко вспыхнул.       — Что именно он говорил про труп?       Она недоуменно моргнула своими белесыми ресницами.       — Только то, что он хотел отнять его у вас.       Джонни медленно и устало выдохнул. Опять же ничего нового. Было столько вопросов без ответов — это раздражало его больше всего.       — Встать сможешь?       Незнакомка кивнула и, медленно опираясь на собственные колени, поднялась, выпрямилась, стряхивая с одежды пыль и мелкие клочки паутины. Теперь ее можно было разглядеть во весь рост: красивые, округлые формы, причем настолько, что могли возникнуть сомнения по поводу ее реального существования.       Тем не менее, видеть нечто подобное после уродливых монстров, стендов и лужи крови было по-настоящему приятно.       На руках у нее были перчатки без пальцев, на ногах — чулки чуть выше колен. Наряд, больше подходящий для сцены или подиума, чем для гонки, где одежда должна защищать, а не привлекать взгляд.       Она вопросительно посмотрела на Джонни, и тот, не поднимаясь, тихо свистнул, подзывая лошадь; животное послушно подошло ближе и опустило шею, подкидывая его на седло.       — Я не могу ходить, — спокойно пояснил он, как ни странно, без горечи, раздражения и внутренней обиды.       Девушка чуть наклонила голову, на ее лице появилось печальное выражение, и она тихонько сказала:       — Мне жаль.       Он ничего не ответил, и пауза между ними растянулась на несколько лишних мгновений, пока Джайро не кашлянул в кулак, привлекая внимание и разрывая тишину.       — Тогда предлагаю выдвигаться дальше, потому что мы теряем время.       Он не взял из пещеры ни одной безделушки, ни одного блестящего предмета, ни одной странной находки, поскольку его по прежнему волновала только гонка, дорога, дистанция и финиш, ради которого все остальное теряло значение, и поэтому он начал торопить друга и незнакомку.       Когда они вышли из каменистой расщелины, поток света ударил в глаза, резкий после сумрака, насыщенный, яркий, заставив девушку невольно зажмуриться и прикрыть лицо ладонью, показывая, что к такому яркому освещению она не привыкла.       Пугающая мысль о том, сколько времени она провела в той пещере, возникла сама собой и осталась без ответа.       — Гастон! — радостно воскликнула девушка, торопливо оглядываясь по сторонам, и поспешила к своему черному коню, обхватив его шею руками и прижавшись лбом к его лбу, поглаживая шерсть и проводя пальцами между ушами, — Долго ждал меня?       Парни обменялись коротким взглядом, в котором промелькнуло общее облегчение от того, что ситуация разрешается сама собой и не требует от них лишних усилий.       — Отлично, тогда нам пора, красавица, — бросил Джайро с легким оттенком игривости, подтягиваясь в седле своей Валькирии и хватая поводья, — Джонни, далеко нам еще ехать?       — В двадцати километрах отсюда есть водоем, — отозвался тот, сосредоточенно разглядывая карту у себя в руках, — Там и переночуем.       И уже перед тем, как дать лошади знак двигаться, Джайро обернулся через плечо и задержал взгляд на девушке, в котором мелькнуло не столько любопытство, сколько смутное беспокойство, вызванное ее растерянным выражением лица.       — А можно... с вами? — негромко спросила она, почти шепотом, переступая с ноги на ногу и неуверенно сжимая пальцы.       Теперь и Джонни повернулся к ней, приподняв бровь в немом вопросе.       — Мы могли бы переночевать вместе, — продолжила она, неловко улыбнувшись и стараясь говорить уверенно, хотя голос все равно дрогнул, — скоро стемнеет, и мне... немного не по себе.       — Нам надо это обсудить, — быстро произнес Джайро и, потянув поводья, отъехал в сторону, приблизившись к Джонни вплотную и понизив голос, — Что думаешь? Вдруг она тоже обладатель стенда?       — Не думаю, — ответил тот, снова бросив на нее короткий взгляд, пока она тихо говорила что-то своему коню и вытирала слезинки на краешках глаз, — если честно, она не выглядит враждебно.       — Джонни, послушай меня: от женщин всегда одни проблемы! — раздраженно пробормотал Джайро, — Уж я-то точно знаю.       Джонни сдержанно выдохнул.       — Знаю, это выглядит странно, но... ты правда готов оставить ее здесь одну?       — Запросто.       — Она была в плену, — тихо возразил он, — будь у нее стенд, она давно бы им воспользовалась. А сейчас она просто напугана. Еще и плачет...       — Держу пари, она специально давит на жалость! — отрезал Джайро и вдруг резко повернул лошадь в сторону девушки, повысив голос: — Ладно, поехали с нами. Только поднажми!       Девушка мгновенно просияла, ее лицо озарилось искренним счастьем, она радостно хлопнула в ладоши, не скрывая восторга, совсем как ребенок, чему невозможно было не умилиться. Затем торопливо взобралась на Гастона, перехватывая поводья, поправляя юбку, усаживаясь поудобнее и одновременно бросая быстрый взгляд вперед, боясь отстать и потерять ребят из виду. Она направила коня вслед за ними, ускоряя шаг и постепенно переходя в ровный галоп, чтобы не отставать от их темпа.       — Тебя зовут... — начал Джонни после короткой паузы, осознав с легким внутренним смущением, что за все это время они даже не узнали ее имени.       Он ехал с правой стороны, удерживая темп, слева от него держался Джайро, чуть дальше — девушка, и все трое двигались почти на одной линии, преодолевая дорогу спокойным, размеренным движением, в котором не было суеты.       — Розелин, — охотно отозвалась она, убирая прядь волос за ухо, — но зовите меня Рози.       — Миленько, — заметил Джайро, не оборачиваясь. — Рады знакомству.       Дорога тянулась впереди неровной лентой, по обе стороны ее поднимались каменистые склоны, воздух постепенно остывал, солнце медленно снижалось, окрашивая небосвод теплыми оттенками и вытягивая тени.       Они держали скорость выше средней, не стремясь к рывку, но и не позволяя себе замедляться, поскольку впереди оставалось еще много пути, и нужно было успеть дойти до наступления темноты.       — А вы друзья? — спросила Рози, когда тишина между ними начала казаться дискомфортной.       Даже Джайро, обычно не замолкающий ни на секунду, сейчас затих, и Джонни невольно отметил про себя, что появление девушки странным образом повлияло на привычный ритм общения его друга. Неужто он был смущен?       — Мы объединились на гонках, — наконец ответил Цеппели, не отрывая взгляда от дороги впереди. — Здесь лучше не передвигаться в одиночку.       — Правда? — удивилась она, хлопая ресницами, — Почему?       — Эм, ну... Ты ведь сама попала в плен, — отозвался Джайро, слегка повернув голову. — Тебе это ни о чем не говорит?       Он смотрел на нее внимательно, пытаясь понять, притворяется ли она или и впрямь настолько глупая, что не осознает опасности происходящего.       — Да, — тихо подтвердила Рози, встретив его взгляд и на мгновение опустив глаза, в которых мелькнуло смущение и неуверенность.       — Среди участников есть те, кто обладает стендами, — начал объяснять Джонни, решив не давать Джайро возможности продолжать свои язвительные реплики и уводить разговор в сторону, — это особые способности, подобные тем, что были у человека с паутиной. И почти все, кто ими владеет, настроены враждебно.       — Почему? — не удержалась Рози. — Они так сильно хотят победить?       — Мы все хотим победить? — не унимался Джайро, терпению которого вот-вот приходил конец, но его реплику пропустили мимо.       Рози тем временем перевела взгляд на ноги Джонни и спросила осторожно:       — Ты не ходишь с детства?       — Нет, — ответил он, — Я перестал пару лет назад.       На мгновение в его лице появилось то самое выражение, которое возникает, когда память возвращает слишком много сразу, и он умолк, не желая разворачивать этот пласт перед посторонним человеком.       Он вспомнил время, когда у него было все, что вообще мог пожелать человек, когда жизнь открывалась перед ним во всей полноте возможностей, и тут же вспомнил, с какой жестокой простотой судьба отняла это, не оставив ни права на возражение, ни шанса что-либо удержать, безжалостно наказав его за собственную гордыню.       — Так получилось.       Рози быстренько замолчала, не зная, деликатно и можно ли вообще о таком спрашивать.       — А ты как сюда попала? — снова подал голос Джайро, осторожно вклиниваясь в паузу, повисшую между ними после предыдущих реплик, не столько из любопытства, сколько из наивного желания разрядить напряжение, которое излишне долго затянулось.       Рози чуть заметно вздрогнула от того, что внимание опять оказалось приковано к ней, и, опустив ресницы, провела ладонью по шее своего коня.       — Я села на лошадь всего два месяца назад, — тихо призналась она с неуверенной улыбкой, в которой укладывалось и смущение, и неловкое предчувствие чужого осуждения, — это, наверное, видно.       — Два месяца?! — Джайро застыл, удерживая поводья в руках, и его изумление прорвалось в голосе прежде, чем он успел его сгладить, — И ты всерьез надеешься, ну... победить?       — Джайро, — проворчал Джонни, бросив на напарника укоризненный взгляд.       — Что? Нужно трезво смотреть на вещи.       Рози слегка качнула головой.       — Знаю, — сказала она, уже без улыбки, — это глупо. Но у меня не было выбора.       Эти слова повисли в воздухе тяжелой точкой, заставив Джонни чуть наклонить голову.       — Личное?       Рози вдохнула глубже, собираясь с силами, и в ее взгляде, устремленном куда-то мимо них, появилась отстраненная сосредоточенность человека, пересказывающего собственную боль не ради жалости, а из необходимости быть услышанным.       — У меня три младшие сестры и четыре брата. Вся семья держится на мне. У нас нет ни родителей, ни денег. А живем мы в бедности. Вот я и хватаюсь за любую возможность заработать.       Она замолчала, и в этой тишине оказалось слишком отчетливо слышно дыхание лошадей и стук копыт.       Джайро и Джонни переглянулись, не находя слов, которые не звучали бы неуместно, потому что перед ними сидела не просто хрупкая и красивая девушка с печальной историей, а человек, вынужденный слишком рано взять на себя тяжесть чужих жизней и не имеющий права на слабость.       — Это, наверное... тяжело, — неуверенно произнес Джостар с растерянностью, потому что он никогда по-настоящему не сталкивался с нуждой и потому мог лишь умозрительно представить себе ту жизнь, о которой она говорила.       Джайро молчал, глядя перед собой, и это молчание говорило не меньше, потому что и для него бедность оставалась понятием из рассказов, а не из личного опыта.       — Тяжело, — подтвердила Рози, и перед тем, как продолжить, нервно сглотнула, собирая в себе рассыпавшиеся мысли, — особенно когда у тебя куча долгов и больной брат, которому нужны лекарства. Одну сестренку мы уже похоронили...       Она осеклась, не договаривая, и эта незавершенность прозвучала сильнее любого прямого признания.       — Никто не знает, чего ожидать от этих гонок, — поспешно вмешался Джайро, стараясь вытащить разговор из тягучей печали и вернуть ему хоть немного света, — может, тебе и вправду удастся урвать третье место.       — Третье? — робко переспросила она.       — Первое уже занято, — заявил он с показной уверенностью и, не сдержав широкой улыбки, стукнул себя кулаком в грудь. — Мной. Нью-хо!       Потом, выдержав паузу, добавил:       — Второе за Джонни, но если он великодушно откажется в твою пользу, то можешь его забрать.       Рози не удержалась и тихо рассмеялась, что прозвучало неожиданно светло на фоне только что сказанных слов.       — Меня устроит и третье, — сказала она мягко, отводя взгляд в сторону уходящего дня, туда, где багряные лучи опускающегося солнца ложились на горизонт и на ее лицо, — мне бы хоть что-то заработать.       — Принято! — ответил Джайро, чуть прищурившись от улыбки. — Тогда третье место за тобой.       Рози снова улыбнулась, и на этот раз в ее улыбке была не только благодарность, но и тихое изумление перед этой неожиданной, искренней добротой, которую подарили ей два незнакомых юноши — щедро, просто так, будто она всегда была частью их круга.

***

      К счастью, путь они преодолели без происшествий и встреч с эксцентричными обладателями стендов, чье появление в этих местах всегда означало больше проблем, чем ответов. Дорога осталась за спиной, растворившись в темнеющем пейзаже, и лишь когда последние отблески заката исчезли за горизонтом, а небо поглотила бархатистая чернота, они позволили себе остановиться.       Лагерь решили разбить у реки, чье непрерывное журчание строптиво не уступало тишине ночи.       Джайро ловко развел огонь, потому что в этой густой темноте свет костра оказался не просто удобством, а необходимостью, так как без него можно было с легкостью ослепнуть.       Когда пришло время ставить палатки и каждый занялся своим делом — даже Джонни, несмотря на свои ограничения в движении, сосредоточенно собирал собственную — Рози осталась наедине с грудой брезента, дуг и непонятных шестов, которые в ее руках не желали превращаться во что-то цельное и осмысленное.       Она осторожно перебирала элементы, пытаясь понять, что с чем должно соединяться, что куда продеваться и за что цепляться, но чем дольше она возилась, тем очевиднее становилось, что знаний ей не хватает, а попросить помощи не позволяла застенчивая сдержанность, не дававшая выговорить простую просьбу.       Благо, ее неловкую возню заметил Джайро.       Парень подошел ближе, его тень упала на Рози и на ее беспорядочно разложенные вещи, после чего он чуть усмехнулся:       — Не умеешь собирать палатку?       Рози сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает тепло.       — У меня почти получилось... — пробормотала она, стараясь удержать в голосе хотя бы намек на уверенность, но в этот же миг неустойчивое сооружение, которое она пыталась выстроить, с тихим шорохом осело и развалилось.       — И как ты ее до этого собирала, — пробормотал Джайро себе под нос, опускаясь на колени и уже привычными движениями хватая в руки дуги и ткань, — Давай, я поставлю.       — Спасибо, — выдохнула Рози поспешно и смущенно, отступая в сторону и тут же ища себе занятие, чтобы не чувствовать себя бесполезной. Ее взгляд метнулся к костру. — Тогда я приготовлю что-нибудь.       — Готовить-то умеешь? — вновь с усмешкой бросил он через плечо.       Рози обиженно вытянула губы.       — Конечно умею.       — Будем признательны, — с теплотой отозвался Джонни, уже заканчивая со своей палаткой.       Мяса, о котором Джайро говорил с таким воодушевлением еще днем, в этот вечер не оказалось, зато нашлась картошка, заботливо принесенная Розелин в дорожном мешке, и именно она стала основой их ужина: Рози аккуратно уложила клубни в золу у костра, дождалась, пока кожура потемнеет и начнет лопаться, выпуская наружу сладкий, разыгрывающий аппетит запах, а затем, вскипятив в небольшой деревянной емкости воду, заварила кофе, которого у нее оставалось совсем немного и потому она обращалась с ним почти бережно.       — Как вкусно пахнет, — протянул Джайро, облизывая губы с откровенной жадностью, в которой не было ни капли притворства, потому что голод уже давно напоминал о себе слишком настойчиво и требовал немедленного удовлетворения.       Рози восприняла его слова как настоящую похвалу, и это отозвалось в ней тихой гордостью; она чуть приподняла подбородок, с заметным удовольствием занимаясь своим нехитрым делом, смешала кофе с сахаром, после чего, пока юноши устраивались по обе стороны костра, разлила напиток по кружкам — к счастью, у каждого нашлась своя — и терпкий аромат сразу наполнил пространство между ними.       — Я так давно не пил кофе, — признался Джонни, принимая из ее рук металлическую кружку, в словах которого прозвучало не только удовольствие от запаха, но и неожиданная благодарность за простую человеческую доброту.       — Он очень вкусный, — добавила Рози с легкой, почти детской радостью, не забыв и про Джайро.       — Вкуснятина! — вырвалось у последнего, когда он откусил кусочек подсоленной и приперченной картошки, из которой поднимался горячий пар. — Сразу чувствуется женская рука.       — Спасибо, — пробормотала Рози смущенно, накладывая немного и себе.       Джонни же первым делом отхлебнул кофе, и только потом, подняв на нее изумленный взгляд, с тихим удивлением сказал:       — И правда очень вкусный.       Рози улыбнулась снова, уже чуть мягче, и пояснила:       — Мне его подарили. Дети его не пьют, вот я и взяла с собой.       Время незаметно уходило, и пока они мирно ужинали, Джайро и Джонни, сменяя друг друга, погружали Розелин в водоворот своих невероятных приключений, начавшихся с первых дней этой безумной гонки.       — И тогда я запустил в него свой шар, — с неподдельным торжеством в голосе вещал Джайро, и для большей убедительности он извлек из-за пояса один из своих стальных шаров, заставив его с резким жужжанием закружиться на ладони. — Видишь? Это спин. Этой штукой можно отправить на тот свет кого угодно.       — Он так быстро вращается... — выдохнула Рози, завороженная гипнотической пляской металла, отражавшего языки пламени. Она уже было потянулась к искрящемуся зеленому шару, увлеченная его красотой и не до конца осознавая опасность, как Джайро вовремя отвел руку в сторону.       — Не трогай! К нему нельзя прикасаться, пока не остановится. Иначе может поранить.       — Прости, — смущенно проговорила Рози, прикусив губу и тут же убирая руку.       — Главное, теперь знаешь. Так, на чем это я остановился...       — Ты бросил шар, — подсказала она.       — Точно! Это был решающий, идеальный бросок за считанные секунды, после которого он упал замертво. Вот так я спас нас с Джонни.       — Правда? — восторженно воскликнула девушка, ее широко раскрытые глаза сияли чистым, детским восхищением, будто она слушала не рассказ о жестокой схватке, а удивительную сказку о доблестном рыцаре, — Ты такой смелый, Джайро! И сильный.       — Ну да, — с видимым удовольствием согласился он, сверкнув золотыми зубами. — В этом мне не откажешь.       — Между прочим, лишь потому что я нашел его слабое место, — проворчал Джонни, которому откровенное самолюбование друга явно пришлось не по вкусу.       — Но последний удар нанес все-таки я.       — Конечно, Джонни! — поспешно сказала Рози, стараясь никого не обидеть и одарить одинаково восхищенным взглядом. — Если бы не ты, ничего бы не вышло и никакой бросок не помог.       — Это правда, — с удовлетворением отозвался Джонни.       — Вообще-то я рассказываю, — не выдержал Джайро, покосившись на него. — Можно меня не перебивать?       Их легкая перепалка звучала уже не раздраженно, а по-домашнему, с тем оттенком близости, который возникает между людьми, пережившими вместе опасность и теперь позволяющими себе смеяться над ней у ночного костра.       Однако Джонни, что выглядело почти неожиданно после его вовлеченности в разговор, довольно быстро сдал позиции в их негласном состязании и уже в очередной раз за последние десять минут широко и совершенно не скрывая зевнул, ясно показывая, что силы его на исходе.       — Можешь рассказывать хоть до утра, — устало пробормотал он, — а я пойду спать.       После чего, опираясь на руки, парень начал медленно и не без усилий толкать себя в сторону палатки.       — Разбудите, когда придет моя очередь караулить.       Рози тут же напряглась, наблюдая за тем, сколько усилий и труда требовало от него движение, которое для большинства людей было совершенно привычным и не требующим внимания.       — Джонни, тебе помочь? — спросила она тихо с неподдельной заботой.       — Нет, все нормально, — поспешил заверить ее Джоджо, стараясь не вызывать у нее лишнего беспокойства. — Спокойной ночи.       — Спи сладко, — отозвался Джайро уже ему вслед.       Когда Джонни исчез за полотнищем палатки, у костра остались только они двое.       — Похоже, он сильно устал, — вслух констатировал Джайро, глядя в сторону палатки.       — А ты не устал? — с любопытством спросила Рози, слегка наклонив голову. Пламя костра рисовало на ее лице причудливые тени, делая выражение еще более нежным и милым.       — Не особо.       — Ложись спать, пока я караулю, — предложила она почти не задумываясь.       — Нет, мне не хочется спать, — отозвался он быстро, потягиваясь и похрустывая пальцами. — А вот тебе лучше отдохнуть.       — Мне тоже не хочется... — совсем тихо прошептала Рози, что слова еле долетели до него, смешиваясь с журчанием реки.       И в этот момент со стороны палатки донеслось звонкое сопение.       — А? Уже уснул? — удивился Джайро, искренне пораженный тем, с какой быстротой Джонни провалился в сон. Он не представлял, где его друг умудрился потратить столько сил, чтобы отключиться буквально за считанные секунды. Причем сном глубоким, судя по громкому звуковому сопровождению.       — Мне бы так уметь, — засмеялась Рози легко и беззаботно, прижимая ладони к коленям и глядя на огонь с веселым выражением лица.       Вышло так, что от смеха она слегка сгорбилась, и в этом невольном движении, подчеркнутом мягким светом костра, пробивающимся сквозь ночную мглу, взгляд Джайро неожиданно для него самого задержался на ее груди, обтянутой тонкой тканью темного кружева бюстгальтера. Вырез платья приоткрыл то, что в иных обстоятельствах сочли бы излишне откровенным.       Джайро не был извращенцем, способным потерять голову от подобного зрелища, вовсе нет. Но и отвести взгляд от внезапно открывшейся нежной, сокрытой обычно от посторонних глаз красоты... это требовало воли. Особенно сейчас, в этой уединенной, интимной близости ночи, когда тишина и потрескивание огня будто обостряли все чувства, и в крови начинала тихо звенеть смутная волна, нашептывающая...       Стоп. О чем это он только что подумал?       Осознав, что откровенно пялится, Джайро поспешно откашлялся в кулак, больше для того, чтобы вернуть себе самообладание, чем из-за реального першения в горле, отвел взгляд в сторону и потянулся, разминая затекшую спину, стараясь придать своему поведению естественный и лишенный всякого подтекста вид.       Ночь оставалась такой же тихой, и он сделал вид, что ничего особенного только что не произошло — ни снаружи, ни внутри него самого.       Заметив странное, немного скованное поведение парня, Розелин предположила, что у него сильно затекла спина. И, не раздумывая, она встала и мягко обошла сидящего на бревне Джайро, остановившись прямо за его спиной.       — Ты чего? — удивленно проговорил парень, моргая и стараясь скрыть неловкость, сидя на бревне.       — Давай я разомну тебе плечи, — заботливо предложила она обволакивающим шепотом. — Массаж снимет всю усталость.       И Джайро, с горечью осознавая всю глубину своей роковой оплошности, не стал ее отговаривать. Он даже не упомянул, что в подобных случаях давно и успешно использует один из своих стальных шаров, вращательной энергией снимая любые мышечные зажимы, ведь он, в конце концов, опытный медик, досконально изучивший анатомию человека. Однако... он промолчал. Просто позволил ей приблизиться.       Он определенно идиот.       Розелин бережно убрала его пряди волос вперед, и ее нежные пальцы на мгновение коснулись его обнаженной шеи. Джайро почувствовал, как по всему его телу пробежала волна мурашек, за которой тотчас хлынул поток смутных, откровенно непристойных мыслей. Ее обжигающее дыхание ласкало кожу на его спине сквозь тонкую ткань одежды, и каждый выдох будто прожигал насквозь.       Начав водить ладонями по его плечам и лопаткам, она скорее не массировала, а поглаживала, и от этого прикосновения становилось только хуже — или лучше, он уже не мог разобрать. Совсем тихо она спросила:       — У тебя чувствительная шея?       Джайро вновь вздрогнул. Что за вопрос? В ее невинном тоне ему почудилось что-то дьявольски двусмысленное.       Он стиснул зубы, сжав кулаки так, что побелели костяшки, отчаянно пытаясь подавить нарастающую, горячую волну возбуждения, которая грозила полностью затмить рассудок.       — Возможно, — хрипло выдавил он. Цеппели искренне не понимал, чего она от него хочет в этот момент, и это неведение сводило с ума.       — И такие крепкие мышцы, — с неподдельным, чистым восхищением протянула она, проводя кончиками пальцев по рельефу его бицепса.       — Годы тренировок, — с горделивой надменностью бросил Джайро, пытаясь ухватиться за знакомую маску самоуверенности, как за спасательный круг. Но даже в собственном голосе он слышал непривычную напряженность. Признавать в данный момент свою «неотразимость» было одновременно и сладкой пыткой, и актом отчаянного самообладания.       — А что насчет выносливости? — прошептала она, наклонившись так близко, что ее горячие губы едва коснулись его мочки уха.       Для Джайро этого оказалось достаточным. Последние оковы контроля лопнули с тихим звоном где-то глубоко внутри.       — Хочешь проверить? — почти хищно усмехнулся он, слегка повернув голову так, что их взгляды скрестились в полумраке.       Она не ответила словами. Вместо этого Розелин плавно, с кошачьей грацией, перешагнула через бревно и опустилась перед ним на колени. Ее руки скользнули вдоль его напряженных бедер, и она медленно, настойчиво раздвинула их, занимая пространство между ними. Взгляд ее, поднятый снизу вверх, приковал его к себе. При свете догорающего костра она казалась иной — не той робкой девушкой с грустными глазами, а кем-то опасным, загадочным и невероятно притягательным. В ее глазах плясали языки пламени, смешиваясь с чем-то диким и незнакомым.       — Может, начнем с моей? — сорвалось с ее губ.       И в этот миг, сквозь туман желания, в сознании Джайро, закаленном годами опасностей, вспыхнула отрезвляющая мысль. Она вписалась в картину слишком уж идеально, эта внезапная неестественная для нее перемена.       — Ты, конечно, хороша, — предупредил он, возвышаясь над девушкой, — Но я не покупаю то, о чем не просил.       Ей нужны деньги. Она сама сказала — хватается за любую возможность заработать. Все встало на свои места с пугающей, безжалостной логикой. Эта ночь, эта близость, эта внезапная смелость — всего лишь еще одна «возможность». И он почти не сомневался, что где-то на середине этого рискованного процесса последует шепот о цене.       — А кто говорит о покупке? — она наклонилась еще ниже, уперлась ладонями в его колени, и внезапно их лица оказались в опасной близости, разделенные лишь сантиметром воздуха. — Я предлагаю... обмен.       Ее палец, легкий и плавный, провел линию по его предплечью, там, где кожа обнажалась из-под закатанного рукава, оставляя за собой пылающий след.       — Ты мне понравился. А тем, кто мне нравится, я делаю приятно. Бесплатно.       — Приятно, говоришь? — растянул он низким голосом. Он не отводил взгляда, и в его обычно насмешливых глазах вспыхнул тот самый дикий, первозданный блеск, который он обычно скрывал.       — Тебе понравится, — повторила она, и ее пальцы, скользнув выше по внутренней стороне его бедер, стали не просто прикосновением. Шепот Рози обволакивал парня с ног до головы. — Обещаю.       — Ну покажи, на что способна, — бросил он вызов, в голосе которого прозвучала не только готовность принять этот дар, но и привычная, властная требовательность. — Я привык, чтобы мне служили с полной отдачей. И оцениваю строго.       Эти слова, кажется, не охладили, а лишь сильнее разожгли ее. Она облизнула губы — медленно, нарочито — и в ее глазах, отражающих угасающее пламя костра, вспыхнул ответный, не менее горячий огонь.       — В твоей палатке наверняка теплее, чем здесь, — предположила она, поднимаясь на ноги и теперь уже смотря на него снизу вверх, но с такой уверенностью, будто позиции их сравнялись.       Джайро лишь хмыкнул в ответ и поднялся следом, вновь возвышаясь над ней, восстанавливая привычную иерархию ростом и силой.       Он не сказал ни слова, лишь откинул полог своей палатки широким, приглашающим жестом. Внутри было тесно, скупой свет костра, пробиваясь сквозь ткань, рисовал на стенах причудливые, пляшущие тени.       Она вошла первой, не колеблясь, а Джайро последовал за ней, и темнота сомкнулась за его спиной, отрезав их от остального мира — она была пронизана алыми отсветами костра.       Джайро только обернулся, чтобы снять шляпу, как почувствовал два резких толчка в грудь. Руки Рози — уже не робкие, а требовательные — уперлись ему в плечи и с неожиданной силой откинули назад. Он потерял равновесие и тяжело рухнул на разложенный спальник. Удивление вспыхнуло в его глазах, но тут же сменилось хищным интересом.       — Нью-хо! Так быстро? — вырвалось у него, и он приподнялся на локтях, когда его шляпа спала, а золотые зубы блеснули в полумраке усмешкой.       — Ты слишком много разговариваешь,— горячо прошептала Рози.       Она опустилась на колени, раскинувшимися по обе стороны от его бедер, и нависла над ним. В рыжем свете, проникающем сквозь ткань, ее лицо казалось более загадочным.       Не медля, она поспешно сняла его жилет, позволив своей ладони задержаться на его предплечье, ее большой палец провел по напряженной вене, ощущая пульс, который уже начал учащаться. Затем она взялась за майку и стянула ее, не торопясь, пока губы касались обнажающейся кожи — влажный след на груди, на солнечном сплетении, на животе.       Когда его торс полностью обнажился, она откинула майку и села, чтобы просто посмотреть. Ее взгляд скользил по его шикарному телу с неподдельным восхищением.       — Какой ты красивый, — отозвалась Рози.       — А то.       Затем ловкие пальцы быстро нашли пряжку его пояса. Металл отозвался тихим щелчком, который прозвучал оглушительно в этой тесной тишине. Джайро замер, наблюдая за ее действиями с нарастающим любопытством. Его собственная инициатива растворилась в этом внезапном напоре.       Она расстегнула пряжу его пояса, не торопясь. Пока руки скользили к пуговицам штанов, взгляд ее не отрывался от его лица. Каждое движение было медленным, нарочито театральным, заставляющим следить и ждать.       Ее губы коснулись его шеи, там, где пульс парня отдавался тяжелыми ударами. Горячее, влажное прикосновение ее языка, которое заставило все его тело мгновенно покрыться мурашками. Джайро резко вдохнул, его руки непроизвольно сжали ткань спальника. Она почувствовала его реакцию — легкую дрожь под кожей — и тут же углубила атаку. Ее губы прильнули к коже, зубы слегка прикусили, а язык совершил медленный, мокрый круг.       Рози не останавливалась. Пока одна ее рука наконец стянула с него брюки, ее губы и зубы продолжали свою работу на шее, опускаясь к ключице, поднимаясь к мочке уха, заставляя его голову кружиться от смеси боли и невыносимого наслаждения. Он зажмурился, стиснув зубы, пытаясь сохранить хоть толику контроля, но тело предательски выгибалось навстречу ее губам.       

***

      В наступившей тишине Джайро лежал, глядя в потолок палатки, где все так же плясали тени. Он чувствовал себя опустошенным, заново рожденным и абсолютно покоренным.       — Да ты... просто нечто, — прохрипел он наконец, в его охрипшем голосе прозвучала смесь глубочайшего восхищения и полного изнеможения.       Он был мокрым от пота, кожа блестела в полумраке, и каждая мышца сладко ныла от непривычного напряжения. Попытки вернуть дыханию ровный, спокойный ритм пока не увенчивались успехом — сердце все еще колотилось где-то в горле.       Розелин сидела рядом, склонившись, и ее плечи тоже вздымались в попытке поймать воздух. Вся она была охвачена той же усталостью, что и он. Они оба оставались обнаженными, но холод ночи, пробивавшийся сквозь ткань палатки не касался их — их тела все еще излучали собственный, накопленный за эти часы жар.       — Тебе... понравилось? — выдохнула она наконец, и густой, пунцовый румянец залил ее щеки, шею, плечи, словно она только сейчас осознала всю степень откровенности, что их связывала мгновения назад.       Джайро усмехнулся, уголок его рта дрогнул в слабой, но теплой улыбке.       — Нашла время стесняться, — пробормотал он, и его пальцы нежно коснулись ее влажной спины, проведя по позвоночнику. — Ты такая милая.       Рози, только вспомнив о наготе, инстинктивно прикрыла грудь рукой и, наклонившись, коснулась его губ шеи лишенным прежней страсти поцелуем.       — Спи, ковбой, — прошептала она, заботливо натягивая на него сбившееся одеяло, стараясь укрыть. Голос ее снова стал мягким, похожим на тот, что был до всего этого.       — А ты? Разве не устала? — подивился Джайро, чувствуя, как обволакивающая волна сна накатывает на него, несмотря на желание продлить это странное, интимное послевкусие.       — Я схожу к реке, искупаюсь, — тихо пояснила она, на мгновение прильнув к его груди, чтобы ощутить последний раз биение его сердца под своей щекой. — Потом разбужу Джонни и вернусь.       — Искупаешься? Без меня? — в его голосе проскользнула слабая, игривая претензия, но сил на большее уже не было.       Она снова залилась краской, пряча лицо в ладонях.       — Ладно, ладно! Но мне тоже нужно освежиться.       — Когда подойдет твоя очередь караулить — освежишься, — строптиво настаивала она, звуча уже по-матерински. — А пока есть время, поспи.       Под ее тихим, но настойчивым напором сопротивление Джайро окончательно рухнуло. Его веки отяжелели и последнее, что промелькнуло в угасающем сознании — это силуэт Розелин, накидывающей на себя платье, которое скрывало от глаз все те соблазнительные изгибы, что еще недавно были его владением. Затем темнота поглотила его без остатка, унося в глубокий, беспробудный сон.

***

      Следующее, что ворвалось в его сознание сквозь пелену глубочайшего сна, было искаженное паникой лицо Джонни, нависшее слишком близко. Крик друга долетал до ушей Джайро медленно и глухо, как сквозь толщу воды. Неохотно открывая слипшиеся веки, он пытался уловить смысл происходящего, но видел лишь перекошенные черты и широко раскрытые глаза, в которых читался чистый, неподдельный ужас. Не таким он представлял себе пробуждение.       — Чего ты орешь, Джонни? — проворчал итальянец, потирая глаза и щурясь от ослепительных солнечных лучей, которые вовсю лезли в палатку.       Стоп, уже утро?       — Труп! Он исчез! И Рози тоже! Это она! Она все унесла!       — Рози? — переспросил он, как вдруг в его памяти всплыли обрывки прошлой ночи, — Шутишь? Ей мозгов не хватит на такое.       — Тогда как ты это объяснишь?! — голос Джонни дрожал от возмущения и досады. Он жестом выхватил полог палатки, открывая вид на опустевшую поляну. — Ни ее лошади, ни ее вещей нет! Ничего! Как мы могли быть настолько слепыми, чтобы ей поверить!       Джайро начал собирать в голове разрозненные кусочки. Ее внезапная близость. Желание «бесплатного» обмена. Слова о том, что она хватается за любую возможность... Леденящая душу волна понимания, смешанного с отвращением к собственной наивности, подкатила к горлу. Серьезность ситуации обрушилась на него всей своей неумолимой тяжестью.       Не говоря ни слова, он резко сорвал с земли свою брошенную одежду и начал быстро одеваться. Ему нужно было выбраться наружу, увидеть все своими глазами, проверить каждый след, прежде чем окончательно вынести приговор. Обвинять ее вслепую, опираясь лишь на панику Джонни и собственное горестное прозрение, он не хотел.       Однако настоящий ужас настиг его лишь в тот момент, когда рука инстинктивно потянулась к поясу и схватила пустоту. Место, где всегда лежали его стальные шары, было пусто.       — Джонни! — обеспокоено взвыл Джайро, — Мои шары. Где они?!       — Наверное, она и их прихватила, — сквозь стиснутые зубы бросил Джоджо, в голосе которого звучала не только злость на предательницу, но и горькое раздражение на самого себя, на их общую, непростительную оплошность.       Джайро, уже одетый, в исступлении обыскал палатку — каждый угол, каждую складку спальника. Затем выскочил наружу, метнулся к месту, где сидел вчера у костра, проверил землю вокруг бревна.       Ничего.       Только отпечатки копыт ее лошади, уводящие в сторону от реки. Она посмела. Эта девчонка с грустными глазами и нежным голоском посмела украсть нечто большее, чем труп или припасы. Она украла его оружие, его наследие, его силу.       — Вот же сучка! — прошипел он, схватившись за голову, выплескивая всю ярость, все унижение, всю кипящую ненависть, — Мы найдем ее, Джонни. Она не могла уйти далеко. Найдем и вытрясем из нее все до последнего шара!       — А что было вчера, после того как я ушел? — спросил Джонни, чей вопрос подразумевал не чистую любопытность, а холодную, аналитическую необходимость восстановить хронологию предательства. — Никто даже не караулил ночью.       И тут до Джайро наконец докатилась вся глубина его ошибки. Он понял, что Рози выбрала его не случайно. Она учуяла слабину, сыграла на его самомнении, на его желании. Она видела в нем не опасного противника, а самонадеянного дурака, которым легко манипулировать. И он, как последний идиот, попался на эту удочку, подвел и себя, и напарника.       — Мы... просто сидели, разговаривали, — сглотнул он, слова давались с трудом, обжигая горло ложью. — Потом она вызвалась дежурить первой. А я... я устал, решил лечь.       Он избегал взгляда Джонни, надеясь, что эта урезанная версия правды хоть как-то сгодится.       — Скорее всего, она что-то подсыпала нам в кофе, — тихо произнес Джоджо, разглядывая свою пустую кружку. Его взгляд был сосредоточен на невидимых уликах. — Что-то сильное, что вырубило нас обоих.       — Снотворное, — скрипя зубами, выдавил Джайро. Его медицинские знания оборачивались теперь против него, рисуя ясную картину: он, знаток анатомии и лекарств, позволил себя обдурить самой примитивной уловкой.       — Похоже на то, — согласился Джонни, уже поворачиваясь к своей лошади.       — Черт подери! — выругался Джайро, с силой натягивая на голову шляпу, — Нужно поспешить! Иначе упустим эту змею.       Джонни молча кивнул, уже располагаясь в седле. Через мгновение они уже мчались по примерным следам, оставленным копытами ее лошади, и ветер бил им в лица, не в силах сдуть осевшую в душе горечь от того, что их, таких опытных и осторожных, обвели вокруг пальца с мастерской легкостью.