Da mi basia mille

Февраль 1996 г.

Гермиону в срочном порядке вызвал к себе Снейп вечером 14 февраля. Девушка надеялась, что ему не понравилось эссе по Зельям, а не то, что он догадался от кого валентинка. Уверенно постучав в дверь класса профессора, услышала спокойное: «Войдите». — Добрый в… Девушка замерла на полуслове. Снейп держал в руке валентинку и внимательно смотрел на неё. — Мисс Грейнджер, Вы думаете, я не запоминаю почерки студентов? Мужчина был не в настроении, а ведьма боялась сделать шаг в сторону. Её сердце билось так громко, что можно было на расстоянии метра считать удары. — Я не люблю розыгрышей. — Я написала правду, — сквозь боль прошептала гриффиндорка, вытирая дорожки слёз. — По-Вашему, я должен поверить, что меня можно полюбить? — сарказм так и лился с губ любимого. — Значит так, дорогуша, минус двадцать очков с Гриффиндора и отработки до конца марта у Филча, ясно? — Гермиона согласно кивнула. — А если я ещё раз увижу подобное, то наказание будет уже телесным. Я понятно изъясняюсь? — Да, профессор… — Я уже влюблён, и Вам нет места в моём сердце. А свою дурость заприте на замóк, или я за себя не ручаюсь. Не хватало, чтобы Амбридж подумала, что я педофил! Вон! Гермиона вылетела пулей из класса Зельеварения. Забежав в туалет Плаксы Миртл, упала за колени и горько зарыдала. Её била дрожь от несправедливости. Она всегда восхищалась Северусом Снейпом, его навыками и знаниями. После полнолуния с Люпином, после того, как он их закрыл собой от оборотня, ведьма стала иначе на него смотреть. Виктор ненадолго отвлёк, но сердцу не прикажешь. Гермиона не претендовала на взаимность, она даже писала левой рукой, чтобы почерк был не так схож, но Снейп умел отличать всё. Она и рада его умениям, и проклинает их. Её сердце разбито. Так жестоко её никогда не опускали на землю. Слава Мерлину, что он не решил рассказать Амбридж о ней. «Осталось только признать, что я жалкая грязнокровка».