Не лучший день в жизни Дазая Осаму

Дазай всегда был любителем алкоголя. Наверное даже с самого детства, когда в подростковом возрасте хлебал виски с Одасаку и Анго. Ему было плевать на стоимость, хоть дорогое, хоть дешевое, главное чтобы было не слишком горько, именно поэтому водку он не взлюбил с первого глотка. Зато всё остальное охотно пил каждую неделю по несколько раз, бывало и каждый день. Вот и сейчас шатен сидел в баре. Один, без девушек, которые между прочем часто к нему подходили и весь вечер проводили на его коленях, иногда даже уезжая с ним в отель. Но нечасто у Осаму было желание с ними куда-то ехать, поэтому многих он отшивал и те или закатывали скандал, не смотря на то что между ними ещё ничего не было, или просто уходили и не приставали к нему больше. Дазай больше любил вторых, от первых чаще всего приходилось валить в другой бар, выхлебывая залпом весь оставшийся алкоголь. Обычно он ходил в излюбленный «Люпин», но не в этот раз. Там парень по сто раз пробовал весь ассортимент, а сегодня хотелось чего-то нового, неизведанного. Третий бокал за этот вечер, Осаму понял, что уже точно перебрал и похмелья ему не избежать. «Куникида меня прихлопнет» – парень дивился тому, что еще помнит его имя и, ухмыльнувшись, сделал ещё глоток виски с почти растаявшим льдом. В этот момент перед дверями бара появляется силуэт в шапке-ушанке и темном плаще с белым мехом. Дазай его не видит, поскольку сидит спиной ко входу, за барной стойкой. А парень входит в бар и ухмыляется, заметив шатена. Федор часто здесь бывает, нет, пьёт он редко, но хозяин здесь весьма смышлён для интересной партии в шахматы, но сегодня, похоже, у Федора другие планы. Он садится за дальний столик и заказывает рюмку водки. Через пару минут напиток уже оказывается перед ним. Парень выпивает залпом и с интересом глядит на столь неожиданно встреченного знакомого. Дазай одет весьма непривычно: пропал привычный плащ, белая рубашка, темная жилетка и белые брюки, появилась черная рубашка с рукавом в три четверти, черные брюки в обтяг на высокой талии и такой же черный галстук. Федор думает, что парню очень идёт, думает, что это отличная встреча, думает, как бы заманить шатена «поговорить». Хотя вряд-ли последний сейчас сможет это сделать. И вот, на радость Федору, шатен слезает с нагретого стула и на ватных ногах направляется в уборную. Ухмыльнувшись своей удаче, парень с янтарными глазами идет за ним. Глава «Крыс» останавливается около кабинки, в которую только что зашёл Дазай. Парень прислонился к двери и ждет «свои планы на ночь». Благо, даже в отель ехать не придётся, в баре всего пара человек, что скоро разойдутся. Да, в понедельник всегда мало народу, но сегодня особенно. Шатен выходит из кабинки и тут же снова оказывается в ней. Федор прижимает его к холодной стене и грубо целует, наваливаясь всем телом на шатена. Тот сопротивляется, но также грубо отвечает. И, через некоторое время, обнимает неожиданного встречного. Дазай сразу узнает в нём Достоевского, хоть и представить не мог, что встретит его здесь. Легкий запах алкоголя, не скинутый плащ, шапка-ушанка, сухая кожа и высокий рост – всё то, что так легко выдает Федора. И кареглазый подтверждает свои догадки, открывая глаза. – И какого ты здесь делаешь? – немного невнятно начинает диалог шатен. – Теперь это уже так неважно, – Федор ухмыляется, Дазай с тем же выражением смотрит на врага, – Я бы спросил, что ты здесь забыл, но боюсь у нас не так много времени. Парень снова целует шатена, грубо, собственнически, требовательно, и так же сильно вжимая парня в стену. Федор нажимает коленом на пах, от чего шатен едва слышно стонет. Первый оторвавшись от его губ, переходит к шее, несильно, но до покраснения, закусывая нежную кожу около бинтов. Как только парень добирается до них, переходит к рубашке, не спеша расстегивая каждую пуговицу. – Не можешь побыстрее, сам сказал, что у нас не много времени, – шатен говорит тихо, немного постанывая от вернувшихся к шее губ. В то время Федор развязывает повязки сначала на шее, затем на спине. После переходит к рукам, отстранившись от покрасневших ключиц парня. Под бинтами множество белых шрамов, есть и совсем свежие, что только-только покрылись кровавой коркой, собственно, чего парень и ожидал. Русский скидывает с себя плащ, после снимает рубашку и шапку. Его волосы слегка взъерошились и стали выглядеть немного небрежно, но парни не обратили на это внимания, Дазай даже больше возбудился от такого вида. Федор расстегивает чужие брюки, чувствуя возбуждение шатена. Стягивает их вместе с бельем и снова грубо целует суицидника, прижимая спиной к стене. От внезапного холода, шатен вздрагивает, а Федор стягивает брюки с боксерами и с себя. Рука, потрескавшаяся от зимних морозов, касается возбужденной плоти. Шатен тихо постанывает, покрывшись мурашками от непривычных прикосновений. В то время рука продолжает надрачивать, а приятные, тихие звуки наполняют комнату. Федор и сам всё больше возбуждается. Поэтому погружает два пальца в разгоряченный рот шатена. Последний начинает облизывать их, обмачивая в слюне, понимая, что Федор будет ими делать. Алкоголь понемногу отступает, но рассудок остается затуманенным. В мыслях только грязные фантазии о предстоящей ночи с Достоевским. Глава «Крыс» погружает пальцы всё глубже, а горячий язык всё больше обмачивает их. Федор, поняв, что уже достаточно, вынимает пальцы и перемещает их к сжатому колечку мышц. Один раз толкнувшись двумя пальцами, парень понимает, что так просто они туда не пройдут. – Расслабься, – голос Федора – нежный, сладкий, но при этом надменный и доминирующий. Он звучит над самым ухом, от чего шатен ещё больше возбуждается, всё же расслабляясь и продолжая наслаждаться чужими прикосновениями. Федор пробивается сразу двумя пальцами, Дазай тут же повышает голос. Стон получается намного громче предыдущих, и Достоевский еле может сдерживаться, чтобы не войти, но понимает, что если не растянет, будет хуже. Может он и делает это ради собственного удовольствия, но с другой стороны парень хочет сделать приятно и шатену. Поэтому грубо, но медленно раздвигает стенки, разводя пальцы на манер ножниц. Осаму продолжает стонать, то тише, то громче. Наконец, Федор вынимает пальцы и приставляет истекающую от возбуждения головку к проходу, легко надавливая. – Мм.., – Осаму уже почти кончает от возбуждения, – давай быстрее, – голос кареглазого тихий, возбужденный, немного с хрипотцой. Достоевский грубо проталкивается внутрь, и под сдавленный стон закидывает ноги Дазая себе на талию, прижимая спину того к стене. Он входит полностью, даёт немного привыкнуть, давя головкой прямо на простату, Дазай срывается на громкий стон, кажется его слышит не только весь бар, но и весь свет. Возбуждение накрывает с новой силой. Спустя пару десятков секунд Достоевский снова толкается внутрь, Осаму вновь громко вскрикивает, но Федор затыкает того поцелуем. Последний продолжает грубо толкаться в шатена, при этом требовательно целуя и глуша этим громкие стоны. Спустя пару минут Дазай уже оказывается на пределе, каждый толчок приходится на простату и отдается в горле. Осаму почти не может сдерживать ни себя, ни свои стоны, и от этого кусает свои губы или ключицы Достоевского. Внезапно они слышат стук двери. Оба напрягаются, но остаются в той же позе. Федор закрывает рот Дазая рукой. Человек заходит в соседнюю от них кабинку, слышится характерный звук. Спустя несколько десятков секунд, что проходили будто несколько лет для парней, кабинка снова открывается и человек идет к выходу. Федор толкается немного глубже, Осаму постанывает. Как только дверь в уборную закрывается шатен вскрикивает и кончает, испачкав живот себе и Достоевскому. Федор продолжает толкаться еще пару минут. У Дазая нет сил на стоны, поэтому первый старается закончить как можно скорее. Достоевский прижимается к суициднику и, кусая того за ключицу, кончает внутрь шатена. Горячая сперма разливается и чувствуется внутри. Федор глубоко вздыхает и, немного простонав, выходит из шатена. Последний еле стоит на ногах, тело немного ломит, но приятно. Алкоголя как и не было, только голова побаливает. Шатен часто делал это с девушками, многие бы сказали слишком часто. Но парень никогда не пробовал быть снизу, поэтому, как первый опыт, Достоевский произвёл на него положительное впечатление. После они оба одеваются. Шатен целует Федора в губы, обнимая за плечи. – Спасибо за вечер, – он ухмыляется над самым ухом и представляет, как завтра будет больно ходить. Также он не представляет, как они доберутся до дома. Оба понимают, что это всего на один вечер, и никаких чувств, кроме сексуального влечения, между ними нет, не было и не будет. Во все последующие дни они будут делать вид, что этой ночи не было.