Жизнь как триллер

Вчерашние прогулки под дождём не прошли даром. Лина то ли простудилась, то ли подхватила ещё какую-то болезнь. Температура, кашель, классика. В школу Лина, естественно, не пошла. Вместо этого она просто «слегла», то есть просто лежала на кровати, изредка вставая, чтобы попить. …Что может связывать учительницу математики со старшеклассницей? Понятно, что ничего, кроме школы. Или здесь кроется всё-таки что-то другое?.. Но тогда что? Возможно, есть какой-то третий человек, который на самом деле является первым, то есть главным звеном этой загадочной цепи убийств. И кто это? Может быть, общий знакомый, может быть даже знакомый Лине. Но общих с математичкой знакомых Лина вряд ли имела. Мира? Интересно. Влад? Ещё лучше. Лина представила Миру в образе кровожадного убийцы с окровавленным ножом в руках, и (почему-то) рассмеялась. «Схожу с ума», — ловко заключила Лина и вновь рассмеялась. Стало холодно, и Лина натянула шерстяной плед на себя. Теплее не стало. А с другой стороны… Зачем убийце убивать знакомых? Чтобы первым попасть под подозрение? И какому маньяку это надо? Маньяки, конечно, больные, но не настолько, чтобы так глупо заставить полицию себя подозревать. Но в таком случае найти подозреваемых просто нереально, ведь многие детективы и следователи говорят, что, зная способ совершения убийства и мотив, т.е. причину его совершения, можно узнать виновного в преступлении. Проще говоря, как + почему = кто. Как было совершено убийство, Лина знала, а вот почему… Действительно, почему? Очень редко бывает, что убийства совершаются просто так. Даже самый отъявленный психбольной не будет убивать без причины. Психические больные убийцы от обычных убийц отличаются тем, что чаще всего эти причины абсолютно бредовые. Например, человек не поздоровался с психом, и это стало его фатальной ошибкой, приведшей к печальному исходу. Но если допустить, что всё-таки это знакомый и первой жертвы, и второй, то кто это может быть? Затравленная школьная уборщица, уставшая от вечных издевательств со стороны и учеников, и педагогов? Директор, недовольный ни обучающимися, ни учителями? Или, может быть, младшеклассница, которая мстит за то, что ей придётся провести 11 лет в школе?.. Лина обнаружила, что её писательское воображение сыграло с ней злую шутку, и завело далеко в непроходимые дебри сюрреалистических сюжетов для очередного триллера. Надо придумать что-то реальнее. Намного реальнее. Может ли убийцей быть старшеклассник? Вероятно, может. Опять же, может это кто-то из её одноклассников. Хотя, Лина слабо представляла себе школьника 17-18 лет, который умело орудует ножом и так же умело скрывается от полиции, а затем, как ни в чём ни бывало, приходит в школу и ведёт себя как обычно. Интуиция подсказывала Лине, что убийца старше. Может быть ненамного, но старше. В представлении девушки маньяком был относительно взрослый человек, недавно справивший второй десяток прожитых лет. Короче говоря, Лина (почему-то) считала, что убийце примерно от 20 до 30 лет. Но это были лишь догадки, и имели ли они что-то общее с реальностью, она не знала. Лежать в постели и дрожать от холода (или температуры) — прекрасная перспектива на ближайшие дни. Лина поворачивалась на правый бок, на левый, на спину, на живот, просто потому что ей надо было что-то делать, чтобы не замёрзнуть. О писательской деятельности в данный момент не могло быть и речи. Лина перевернулась на спину и продолжила свои раздумья. Итак, старшеклассница-отличница и математичка-деспот. Между ними должна быть связь. Где эта связь? Её следует (даже не следует, а нужно) найти, причём немедленно. Добро пожаловать в дебри безумия! Милости просим! Продолжим. Старшеклассница. Учитель. Где логика? Неужели убийца убивает лишь тех, кто учится в школе? Зачем? «Я повторяюсь», — с удивлением заметила Лина. Как ни печально, придётся ждать следующей жертвы, ведь по трём точкам легче выстроить прямую. Так всегда говорила Антонина Степановна… Кстати, о жертвах. Неужели никто не расследует их убийства?.. Полиция, вроде бы, должна проводить официальное следствие, но следователи давно не появлялись в школе. Во всяком случае, Лина думала так. Вот это фиаско будет, если фанфики Лины найдут! Хотя, возможно, фанфики найдут, а автора отследить не смогут… На самом деле такое вряд ли возможно, ведь в момент, когда ты заходишь интернет — все твои данные попадают в «третьи руки». Так что удаление аккаунта, о котором ранее подумывала Лина, ни капли не поможет. Внезапно, в дверь позвонили. «Кого там ещё принесло?» — со злостью подумала Лина, приподнимаясь с кровати. В дверь позвонили ещё раз. Еле передвигая ногами, девушка пошагала к входной двери. В коридоре пол представлял собой холодную керамическую плитку, и Лина, забывшая надеть тапочки, голыми стопами шагала по прихожей, направляясь к входной двери квартиры, в которую настойчиво звонили. Из-за врождённой паранойи, обострившейся вследствие последних событий, Лина, перед тем, как открыть дверь, решила посмотреть в глазок, чтобы узнать личность нежданного гостя. Девушка встала на ступень и подошла вплотную к двери — благо, рост Лины позволял, не вставая на носочки, дотягиваться до глазка — и посмотрела в стёклышко. Нежданным гостем оказался её друг, Влад. «Весьма неожиданно», — подумала Лина, — «Но приятно». Конечно, девушка сразу же открыла дверь. Её друг поздоровался с ней. Так же сделала и Лина. — Пропустишь? — спросил, улыбнувшись, парень. Лина тоже улыбнулась. — Конечно, — ответила она и отошла, открывая путь в прихожую. Влад переобулся и прошёл в гостиную. Лина тупо стояла, сложив руки на груди. Затем она как будто опомнилась и сказала: — Садись, если хочешь. Влад сел на кровать. Фактически, это был диван, но так как Лина раздвинула его, чтобы лечь, в принципе можно было назвать его (в данный момент) кроватью. — Будешь кофе или чай? — спросила Лина, пытаясь быть гостеприимной. — Нет, спасибо, — ответил Влад. Он первый раз был в квартире у Лины, да и вообще у кого-нибудь в принципе, поэтому не совсем понимал, как себя вести. Минуту Влад и Лина просто стояли, смотрели друг на друга и молчали. Первым уже становившуюся неловкой тишину решил прервать Влад: — Сильно болеешь? Его голос вывел девушку из оцепенения. — А, что? Ой, — Лина оживилась, — Да нет, терпимо. — Ага, ну хорошо. Хотя не очень. Ну ты поняла… — Я, наверное, всё-таки поставлю чайник, — сказала Лина и ушла на кухню. Вскоре она вернулась. Влад опомнился и достал из своей сумки пачку тетрадей. Они были самых разных цветов: синие, красные, зелёные. Парень протянул Лине зелёную тетрадь, сказав при этом следующее: — На вот, держи. — Что это? — спросила девочка, взяв в руки тетрадь. — Конспекты по биологии. А то совсем отстанешь, Андроген обещал нам контрошу устроить, чтобы не расслаблялись. — Спасибо, — Лина, вяло улыбнувшись, поблагодарила друга. И снова наступила тишина. Оба искали подходящую тему для диалога, и оба никак не могли её найти. Наконец, Влад вспомнил о немало важном событии, произошедшем недавно в школе. — Лин, — начал он издалека. — Помнишь ты вчера школу прогуливала? Лина кивнула. Влад тяжело вздохнул. — Вчера в школу снова приходили полицейские. У Лины дрогнуло сердце. Как? Неужели? Снова? Хотя, вполне понятно, почему следователь ещё раз посетил школу: произошло новое убийство. А вот теперь главный вопрос… — Приходила та же следовательница, что и в прошлый раз? Как её там… Марина Александровна? — Да, — подтвердил опасения девушки Влад. — Она. Отлично. Теперь полиция считает, что эти убийства связаны. Оставалось надеяться лишь на то, что они хотя бы не нашли фанфик. — Что она ещё говорила? — Лина старалась не показывать своё беспокойство, но получалось плохо. — Да так, больше ничего интересного, — сообщил Влад. Затем он задумался, казалось бы, на секунду, и сказал следующее: — Вспомнил. Уже после урока, она спросила у Марго, знает ли наша училка, что такое «фанфик»… В принципе, при желании можно бы было описать все мысли, крутящиеся в голове у Лины, но, так как они все нецензурные, пропустим этот момент. Опомнившись, Лина наигранно хихикнула. Получилось как-то неадекватно. — Ты чего? — спросил заметивший это Влад. — Так и спросила? Фанфик? — наигранный смех постепенно переходил в настоящий. Но не тот смех, что появляется, когда людям весело, а тот, что появляется, когда человеку больно. Кажется, такой смех называется истерическим. Влад молча кивнул. Лина прилегла на кровать, а затем сползла на пол. — Всё нормально? — обеспокоенно спросил парень. — Не особо, — устало ответила Лина. — Может тебе чай сделать? — спросил Влад, улыбнувшись. Ответом ему стала тишина. Парень ещё немного подождал, а затем привстал и посмотрел на девушку, развалившуюся на полу. Её глаза были закрыты. Первой мыслью Влад подумал о том, что Лина упала в обморок, поэтому он подсел к девушке и проверил, есть ли у той пульс. Оказалось, что есть. Получается, что Лина просто уснула. Наверно, длительное воздержание ото сна сказалось. Влад улыбнулся, взял с кровати подушку, подложил её под голову Лине и накрыл девушку одеялом, чтобы она не замёрзла, лёжа на холодном полу. Затем он достал из рюкзака остальные тетради с конспектами, фрукты, которые он принёс, и положил их на диван. Затем он ещё раз посмотрел на подругу и ушёл.

***

Лина проснулась. Она не знала, сколько времени прошло, и не знала, куда ушёл Влад. Потянувшись, она встала с пола и осмотрела не до конца прояснившимся взглядом квартиру. «Долго ли я спала?» Лина, прихрамывая (оттого что отлежала ногу), пошла на кухню. Там она выпила стакан горячей воды (потому что воду низкой температуры при больном горле пить нежелательно) и по-быстрому съела кусок хлеба, ведь голодать дальше уже не представлялось возможным. В этот момент, полный наслаждения для голодной девушки, раздаётся дверной звонок. «Серьёзно?» — думает Лина, и маленькие крошки хлеба падают у неё изо рта. Уставшая девушка, еле передвигая ногами и прислоняясь ко всему, что попадётся, чтобы не упасть, шагает к двери, думая, кого же там принесло. Она подходит к двери и с удивлением обнаруживает, что та не закрыта. «Вот это поворот», — проносится в голове у не совсем проснувшейся Лины, — «Меня ж запросто ограбить могли, или вообще убить». Девушка посмотрела в глазок. Екатерина Андреевна. «Вот это поворот», — второй раз думает Лина, и без раздумий, открывает. — Привет, — знакомый мягкий голос выводит Лину из «транса». — Я войду? — Конечно, входите, — говорит Лина и отходит от дверного проёма. — Обычно я так говорю, «входите», — улыбаясь, подмечает учительница и входит в квартиру. — Ну, когда кто-то опаздывает. Учительница снимает своё пальто, и, пристально смотря на Лину, спрашивает: — Где бы мне одежду повесить? — Давайте я повешу, — предложила Лина и подошла ближе к Екатерине Андреевне. — Ага, конечно, может ещё обувь мне почистишь? — резко осадила порыв Лины учительница экономики. — Лина, ты иногда удивляешь меня. Кто здесь болеет, ты или я? Лине было (отчего-то) стыдно, и, возможно, поэтому, она не ответила. Екатерина Андреевна повесила пальто на вешалку, которую она только сейчас заметила, и приказным тоном добавила: — Ложись. Быстро. Прозвучало двусмысленно. Лина развернулась и, искренне улыбнувшись от двусмысленности сказанного, направилась к кровати. Екатерина Андреевна в это время уже переобулась и прошла в гостиную. Учительница положила свой извечный дипломат на кровать, раскрыла его и достала пакет с фруктами, принесённый больной ученице. — Да что вы, не надо! — резко выкрикнула Лина. «Не надо обо мне заботиться!..» — пронеслась в голове печальная мысль. Екатерина Андреевна, приподняв бровь, посмотрела на Лину, как на дуру, тяжело вздохнула и покачала головой. Лина же подумала, что сказала что-то лишнее. Екатерина Андреевна прервала неловкую тишину: — Сильно болеешь? Когда планируешь выходить в школу?.. — Да нет, не очень, — ответила Лина. «Кому интересны твои проблемы? Никому, впрочем, как и ты», — навязчивая мысль не спешила покидать девочку. — Без комментариев, — недовольно съязвила учительница. Лина терялась и не знала, что ответить, ведь она никогда не была в такой близости с учителем. И, причём, дело было даже не в физической близости, а, скорее, в эмоциональной. Ведь в школе, то бишь на уроках, между ученицей и педагогом существует невидимая моральная граница, не дающая учителю и ученице полностью абстрагироваться от делового стиля диалога и перейти на обычный разговор, который мог бы состояться между двумя хорошими друзьями, но никак не между педагогом и учеником. Если, для сравнения, взять ту же Маргариту Ивановну, классную руководительницу Лину, между прочим, то девушка никогда не была у неё дома, и, более того, даже не знала, где она живёт. Вот это контраст!.. — Я наверно, поставлю чайник, — освобождаясь от мыслей говорит Лина, и уже хочет встать, но Екатерина Андреевна осаждает девушку, грозно на неё посмотрев. — Одно уточнение, — говорит она, улыбаясь. — Я поставлю. Лина не посмела перечить. Учительница встала и пошла на кухню. Оказавшись там, она налила воду в чайник, зажгла конфорку на старой газовой плите и поставила его туда. — Дело сделано, — радостно заявила она и вернулась к Лине. — Извините, что спрашиваю, а как дела в школе? — задала ученица волнующий вопрос. Больше всего Лине, конечно, хотелось узнать о пришествии полиции. — Извиняю, — издеваясь, сказала Екатерина Андреевна. — В школе, всё, в принципе, нормально. — Ничего… М-м-м… — Лина замялась, сомневаясь, спрашивать про полицию, или нет, — …необычного не происходило? Екатерина Андреевна загадочно улыбнулась. — Нет, — отрезала она. — Так… Мира парту перевернула. — Маргарита Ивановна долго орала? — повеселев, спросила Лина. Екатерина почему-то встала, вышла на середину комнаты и начала свой рассказ. — Ну, сначала всё было нормально. Мира и её компашка угарали, да и другие тоже не стояли в стороне, — при рассказе учительница активно жестикулировала руками и столь же активно меняла мимику, и от этой детали Лина неосознанно умилялась. — И тут в класс заходит Маргарита. Такой ор был!.. Я думала потолок обрушится… Лина тихо хихикнула. — Миру отругали? — поинтересовалась девушка. — Ага, — Екатерина Андреевна кивнула. — Отвели к директору. — лицо учительницы изменилось, и она недовольно продолжила. — Но она же дура… Причём, непробиваемая… Так что вряд ли на неё это подействовало. — А больше ничего интересного не было? — спросила Лина, когда рассказ о похождениях Мирославы был окончен. — Ну, — учительница задумалась, но затем, вспомнив ещё один интересный абзац из истории школы, продолжила: — Умельцы взломали компьютеры в кабинете информатики. На мониторах прыгала вот эта… как её там… А! Польская корова, вот. Лина улыбнулась, а затем спросила: — И что учителя теперь собираются делать? — перестав посмеиваться, спросила девушка. — То есть как эту проблему теперь устранять планируют? — А я знаю что ль? — усмехнувшись, ответила учительница экономики. — Интересно… А ещё что-нибудь? — Лина не теряла надежды дождаться, когда учительница поведает о приходе полиции. Но Екатерина Андреевна упрямо рассказывала о других событиях.

***

— И она такая отвечает: «Да как ты смеешь! Без родителей в школу не приходи!» А он типа так, нагловато: «Ок», — Екатерина Андреевна меняла голос в зависимости от того, кто из героев рассказа говорит в данный момент. — А училка вообще взбесилась, начала орать, прям жёстко, а я такая стою за дверью и думаю: «Наверно сейчас не лучший момент, чтобы входить…» Екатерина Андреевна закончила очередную историю и остановилась на время, чтобы отдышаться. — А полиция в школу не приходила?! — не выдержав, наконец задала столь волнующий вопрос Лина. — А, ты про это… — загадочно улыбнувшись, ответила Екатерина Андреевна. Она скрестила руки за спиной, и, прохаживаясь по комнате, продолжила: — Приходила, конечно. И вот эта следовательница тоже. Опять втирала ребятам про комендантский час. Учитель математики так бесился. Хотя, я не понимаю, почему. В субботу и так два урока алгебры, и если один из них класс пропустит, то конец света не наступит, я считаю. — Ненавижу субботу, — пожаловалась девушка, откинувшись на спинку дивана, — Именно из-за двух уроков алгебры. Постоянно ор и унижения на них… А, стоп… — Лина заметила, что упустила одну деталь. — Учитель математики? Нового поставили?.. — Алексея Сергеевича знаешь? — спросила учительница. — Рыжего такого?.. — Который у 10 «Б» и 10 «В» алгебру с геометрией ведёт?.. — Да, он, — одобрительно закивала Катя. — Директор планирует взять нового учителя математики, ну а пока у вас будет вести Алексей Сергеевич. — А он добрый? — спросила Лина. — Ну, как сказать, — улыбнулась Екатерина Андреевна. — Добрый, но вспыльчивый ужасно. Особенно бесится, как я уже сказала, если затрагивают его уроки. — Понятно. Тишину прорезал громкий свист — вскипел чайник. Лина уже хотела подорваться выключать его, но Екатерина Андреевна её, уже в который раз, остановила: — Я сама выключу. Она поднялась, и, стуча каблуками, отправилась на кухню. Вскоре оттуда донеслось: — Я сделаю тебе чай с малиной, которую я принесла… Если ты не против. «Конечно, я не против», — хотела сказать Лина, но решила, что лучше промолчать. Через короткий отрезок времени, равный примерно четырём минутам, Екатерина Андреевна принесла чашку горячего чая и поставила её на подкладку, положенную на бортик дивана (как раз для того, чтобы ставить туда различные горячие вещи). — Спасибо, — прошептала Лина, взяла чашку и тут же её перевернула. Горячая вода обожгла живот и колени, а также намочила коричневую ткань дивана. «Серьёзно?» — устало подумала Лина и закатила глаза. Из левого глаза на покрытие дивана упала маленькая слеза, появившаяся, скорее не оттого, что Лине в данный момент было больно, — а больно было, — а от осознания своей неуклюжести, косорукости и убогости в принципе. Екатерина Андреевна отреагировала моментально. — Не больно? Несильно обожглась? — заботливо спрашивала она, стягивая намоченный плед, накрывавший ноги Лины. — Не сильно, — ответила девушка, пытаясь не вскрикнуть от боли. Будет ожог. «Так тебе и надо, девочка. Ты должна страдать, ведь ты убожество, и все окружающие это видят, кроме тебя, — потому что ты ещё, вдобавок ко всему, ещё и тупая как пробка. Так что вполне заслуженно». Если бы Екатерина Андреевна знала, какие мысли сейчас занимают голову Лины, она бы наверняка ужаснулась. — Всё нормально? — спросила учительница, с жалостью посмотрев на ученицу. «Конечно нормально, ведь я уже привыкла к боли, и даже иногда сама себе её наношу. Причём не только моральную, но и физическую…» Екатерина Андреевна грустно улыбнулась и сказала: — Иди переоденься в чистую одежду. В другой комнате, конечно, — а то ты так смущаться будешь, что красной станешь как помидор. Лина, стараясь не выдавать боли, зашагала в сторону своей спальни, чтобы найти в своём шкафу новую футболку. Екатерина Андреевна достала пачку с листочками, перетянутую резинкой и подписанную «10 А» и начала проверять работы. — Вот это дура! — заявила она, кусая ручку. «Неужели она назвала так… меня?» — подумала Лина, боль сразу улетучилась, голова сильно закружилась, и девушка задрожала. — Надо поставить этой придурошной Мире «двойку», чтобы больше не писала такую ересь, — недовольно посетовала учительница экономики. У Лины прямо от сердца отлегло. Она быстро нашла чистые футболку и джинсы и быстро переоделась в «спасительные» сухие вещи, и затем вернулась к Екатерине Андреевне. — О! Уже переоделась? — отвлекшись от листочков, спросила Катя. — А я вот тут таблицы проверяю по экономике, которые я задала в школе. Лина кивнула, мол, понятно. — Кстати, о школе, — оживилась Екатерина Андреевна, — Ты же, я надеюсь, не забыла, что мы с тобой договаривались заниматься русским в свободное время?.. Лина тяжело вздохнула: «Вот только русского мне сейчас не хватало». Екатерина Андреевна ухмыльнулась. — Да не вздыхай так, — она поспешила успокоить девушку. — А то у меня аж сердце падает, когда ты так печально вздыхаешь. Конечно, твои мучения начнутся уже после того, как ты выздоровеешь. Лина облегчённо выдохнула. Екатерина Андреевна ещё раз улыбнулась. — У меня так голова раскалывается… — пожаловалась, ложась на диван, как в гроб, Лина. — А у тебя нет температуры? — спросила Екатерина Андреевна, и, не успела Лина ничего сделать, убрала прядь волос с лица девушки и поцеловала её в лоб. Лина была в абсолютном шоке от такого нежного прикосновения столь желанных губ, и тут же перевернулась на бок, чтобы учительница не успела увидеть, как запылали её щёки. — Да нет, лоб холодный, — как ни в чём не бывало сказала Екатерина Андреевна. — Странно.

***

Лина проснулась вся в холодном, мерзком поту. Она стала глубоко дышать, ведь воздуха ей катастрофически не хватало. Хотелось закричать, но Лина не желала будить соседей. …Кошмар был страшным. Лина абсолютно не помнила, что ей снилось, но точно помнила — сон был страшный. Настолько страшный, что Лина до сих могла чётко услышать каждый удар сердца, готового выпрыгнуть из груди. Чувство страха не планировало отпускать девушку, и Лине даже стало стыдно за это — ведь она уже взрослая девушка, учится в 10-ом классе, а сейчас дрожит от кошмара и нервно натягивает одеяло, прямо как в детстве. Наверно, ей поможет только свет. По крайней мере, именно с такой мыслью Лина включила телефон, открыла приложение и стала листать ленту соцсети. Ей пришло сообщение, и Лина тут же полезла проверять, кто ей так поздно пишет. Екатерина Савинкова 3:02 Чего не спишь? Лина Малькова 3:02 Не знаю, проснулась и теперь не могу уснуть. Екатерина Савинкова 3:03 Страшный сон приснился? Лина Малькова 3:03 Да. Мне постоянно снятся кошмары в последнее время… Екатерина Савинкова 3:04 И ты из-за этого не высыпаешься? Лина Малькова 3:04 Ага. Екатерина Савинкова 3:04 Бедняжка… Ну, может, какие-нибудь таблетки купишь? Можно, там, к врачу, например, сходить, он тебе выпишет снотворное… Меня тоже иногда мучает бессоница, я пью таблетки и сплю как убитая) Лина Малькова 3:05 Нет… Это не вариант… Екатерина Савинкова 3:05 Жаль. Лина Малькова 3:05 Жаль. Да, через чур. Екатерина Савинкова 3:06 Да, через чур. Чересчур. Уроки русского начинаются ;) Лина Малькова 3:06 ;) Екатерина Савинкова 3:07 Ладно, Лина, до свидания, я спать, а то завтра в школу. Я и тебе советую попытаться уснуть. Хотя бы попытаться. Лина Малькова 3:07 До свидания. Лина переименовала контакт Екатерины Андреевны из «Екатерина Савинкова», как было написано в соцсети, на «Екатерина Андреевна ;)», улыбнулась и выключила в телефон. Но затем, полежав несколько секунд в темноте, опять включила телефон — очень подходящая атмосфера, — самое время написать новую главу…