Сберегая свет очага / Watching the Fireplace Glow

Короткое замыкание в проводке. Оставленная без присмотра плита. Грузовик, съехавший с дороги и сбивший столб линии электропередачи. — Все эти пожары, перебои с электричеством — все это расследовано, — сказал Бобби, глядя Сэму через плечо. Тот сидел за столом со стареньким компьютером Бобби, и лица обоих в свете древнего монитора были голубоватого оттенка. — Дела закрыты. Не знаю, Сэм. Выглядит, конечно, подозрительно, но возможно, там просто совпадения. — Адские совпадения, — сказал Джон. Он сидел на диване рядом с Дином, перед ними на кофейном столике была разложена карта округа. Пальцы Дина щелкали по клавиатуре Сэмова ноутбука, он морщил лоб, плотно сжав губы. Джон вдруг подумал, что Дин сейчас очень уж тихий, несмотря на происходящее. — Ты принимаешь желаемое за действительное, Бобби, сам ведь понимаешь, — Сэм с силой провел рукой по волосам. — Пиздец. Что за гребанная неразбериха. — Нет, на самом деле это… — Джон почувствовал еле ощутимую дрожь, глубоко под тревогой его тело вибрировало мощное чувство предвкушения. — …может, это даже хорошо. — Что? — Сэм развернулся и глянул на него. — Какого дьявола это может быть хорошим? — А такого. Я за этим сукиным сыном двадцать три чертовых года гоняюсь, Сэм, — сказал Джон, пытаясь, хоть и неудачно, выказывать терпение. — А теперь, похоже, он сам ко мне пришел. — Придержи коней, — сказал Бобби. — Проглядев твой дневник даже вполглаза, уже понятно, что все эти электровозгорания и перебои со светом могут быть признаками практически любой сверхъестественной твари. Насколько мы знаем, такие проблемы может создать даже снующая вокруг семейка полтергейстов. — И это после Беркитсвилля? — фыркнул Джон. — Маловероятно. — Нет, Бобби прав, — сказал Сэм. — Никаких конкретных доказательств, что Мэг имеет отношение к демону, убившему маму и Джесс, у нас нет. — Она имеет, — сообщил Джон слишком быстро. Дин захлопнул со щелчком ноутбук и наконец поднял на отца пристальный взгляд. — Чертовски уверенно прозвучало, — сказал он. — Ты знаешь что-то такое, что нам не известно? Встретившись с прямым Диновым взглядом, Джон постарался сохранить спокойствие. Он не был пока готов рассказывать кое о чем ему известном. Еще нет — до тех пор, пока сам не обдумает это тщательно. — Я знаю, что этот демон что-то имел против нашей семьи, — сказал Джон. — Полной определенности, может, и нет, но шанс того, что неприятности, с которыми вы столкнулись в Индиане, последовали за вами и сюда, чертовски велик. За этим явно стоит именно тот ублюдок. Все замолкли. Через некоторое время Бобби сказал: — Ты будешь не рад это услышать, но… Если ты прав, что демон преследует именно тебя — то тебе лучше бы собраться и умотать отсюда ко всем чертям. — Что? — Если этот демон вцепился в конкретно твою задницу, как ты говоришь, то сейчас именно ты на его территории, а не наоборот. Тебе не известно, что он задумал, что запланировал для вас всех. Сейчас умнее всего было бы свалить и дожидаться нужного времени, когда сможешь ему противостоять согласно своему плану. Когда эта игра пойдет по твоим, а не по его правилам. — Нет, — сказал Джон, почти безуспешно пытаясь сдержать рычащие ноты в своем голосе. — Ни за что. Если он начал игру — я играю. И мне плевать на все правила. — Папа, я не говорю, что нам надо отступить, но если мы столкнемся с ним лицом к лицу, то что тогда? — сказал Дин. — Каким, черт побери, способом ты собрался убивать демона? — Методы есть, — ответил Джон уверенно, хотя никакой особой уверенности не ощущал. В его памяти всплыли слухи, которые он начал проверять еще до приезда к Бобби — слухи об оружии, убивающем кого угодно. Вот только времени у них на его поиски сейчас не осталось. — Экзорцизм изгоняет не навсегда, конечно, но чертовски к тому близко. — Ну, не знаю, — сказал Сэм, поднимая руку, чтобы потереть глаза. — Может, нам все же немного притормозить, как думаешь? Может, Бобби прав, и… — Оно убило твою мать, — сказал Джон, подаваясь к нему всем телом. — Оно твою девушку убило. Я полагал, что ты хочешь… — Да, я хотел бы, — сказал Сэм, — еще как бы хотел! Но… если этот демон действительно как-то связан с Мэг, то сейчас против нас будет не один демон, а больше. Мы не знаем их планов, не знаем, зачем они здесь, — и если честно, мы не в том положении, чтобы кого-то атаковать. — Ладно, — сквозь зубы проговорил Джон. — Оставайся тогда здесь, — Разочарование и злость тисками сдавили ему голову. — Прочитай еще несколько чертовых бесполезных книг, покопайся в компьютере, мне плевать. А я займусь делом. — Не будь идиотом, ты не можешь идти в одиночку, — сказал Сэм. — Ты с ума сошел? — Дин пойдет со мной, — эти слова вырвалось у Джона совершенно машинально, без участия рассудка. И когда эти слова уже сорвались с его губ, он немедленно захотел вернуть их обратно. Лицо Дина застыло. А у Сэма сжался рот, и ноздри сразу гневно раздулись. — Да, папа, идея мощная, — сказал он. — Ты, значит, готов потащить своего сына-инвалида против… — Эй, — рявкнул Дин, — Какого хрена, Сэм! — Прости, — Сэм увял, немедленно раскаявшись. — Прости, я не… — И куда же делось все твое политкорректное дерьмо? — с нажимом спросил Дин. — «Ограниченные возможности» и прочая херня? Сэм на миг зажмурился. А Джона от неловкости, стыда и некоторого потрясения от слов Дина всего передернуло. Он даже сейчас не думал о сыне такими словами. Он знал все факты, видел их своими глазами, старался с ними справляться — и, несмотря на это, в мыслях действительно до сих пор еще держал Дина за свою правую руку, свою неизменную поддержку, сильную и надежную. — Но Сэм вообще-то прав, — обернулся к нему Дин. — Я не смогу тебе помочь, только мешать буду. Какого черта, ты ведь именно из-за этого бросил мою задницу. — Дин, это не… — с виноватой запальчивостью сказал Джон. — Я хотел, чтобы ты был в безопасности! Я хотел тебя защ… — А сейчас что-то изменилось? — резко спросил Сэм. — Но ведь именно вы меня искали, — Джон пристукнул по столу кулаком — слишком резко, так, что сидящий рядом Дин даже вздрогнул. — Вы сами хотели вернуться в игру! — Но не таким же способом, — сказал Дин. — Не ввязываясь в то, о чем никакого понятия не имеем. — И потому сначала мы проведем разведку, — старательно сдерживаясь, сказал Джон. — Мы пойдем осторожно. Побываем в сгоревшем хозяйственном магазине, съездим на дорогу, где у автомобилей случался сбой электрики. Везде проверим на серу, на ЭМП. Поспрашиваем людей. Мы не бросимся вслепую, снаячала вооружимся. Соль на круги, распятия, экзорцизмы и святая вода в количестве достаточном, чтобы расправиться с сотней демонов. Это не самоубийственная миссия. Я не… в подобное я бы вас не стал втягивать. — Но сам бы втянулся, — голос Сэма был жесткий и ровный. — Сэмми, богом клянусь… — Ну-ка, вы все — прекратите! — рыкнул Бобби. — Если меня хоть секунду еще вынудят слушать это ваше дерьмо, то, господи боже… Вы хуже орущих и скачущих голозадых мартышек. Ни один из вас нихрена не в состоянии сделать или сказать хоть что-то, чего я бы не слышал от вас раньше уже тысячу раз! — он двинулся к кухонной двери, потом обернулся и, одарив всех общим недовольным взглядом, сообщил: — Пойду приготовлю чертов кофе. Еще кому-то надо? Не глядя друг на друга, каждый из троих Винчестеров неуверенно помаячил рукой. Бобби захлопнул за собой дверь кухни. На минуту в комнате настала тишина. Сэм вздохнул и вылез из-за компьютерного стола. Он подошел к окну, потом отошел, запустил руку в свои лохмы и дернул так сильно, что Джон даже поморщился. — Ладно, — заговорил в итоге Дин. Он сжал пальцами переносицу и опустил голову, а через миг поднял взгляд на Джона. — Ладно, погодите. Папа, ты должен понять — от меня толку нихуя теперь нет. Сэм открыл рот, собираясь возразить, но Дин бросил на него взгляд, и Сэм умолк. Уголки рта у него опустились. — Может, мне самому в первую очередь не следовало пытаться вернуться к охоте, — сказал Дин и длинно, прерывисто вздохнул — словно признаваться в этом ему было больно. — Но я начал охотиться, и с ногой все стало еще хреновей, чем было; и теперь от меня нет никому никакой чертовой пользы. Если кто желает сказать: «А я тебя предупреждал», — сейчас самый подходящий момент. Джон молчал. — А Сэм, он… — Дин помедлил, потом слегка пожал плечами. — Нас обоих измочалило чуток, и сюда мы приехали потому, что нуждались в перерыве. Что ж, он закончился — это понятно. Надо всю эту хрень проверить, да. Но дай нам хоть секунду — обдумать это без воплей о стратегических планах, ладно? Сэм оттолкнулся от стены, на которую опирался. — Дин… — Нет, Сэм, послушай меня, — отозвался Дин. — Папа тут прав, надо понимать, с чем мы столкнулись. Сейчас любая инфа будет полезной, мы не можем просто сидеть, ковыряя в носу. Если они отслеживают нас, то беги — не беги, все равно. Это приведет лишь к тому, что мы узнаем больше, чем сейчас знаем, но позже. — Но я думал, мы договорились, — тон у Сэма стал почти умоляющим, брат сжал кулаки, и выглядел он сейчас усталым, просто чертовски вымотанным.— Я думал, что мы решили — на некоторое время ты перестанешь охотиться, просто немного отдохнешь… — Сэм, — утомленно сказал Дин. — Не выйдет у нас просто отдохнуть, пока это дерьмо не закончится. Если мы не охотимся на эту тварь — она охотится на нас. Сэм мотнул головой, но это уже не было отрицанием — скорее смирение. Праведный гнев в груди Джона стал тухнуть и заменяться какой-то смутной безнадежной растерянностью. — Ладно, — сказал Сэм отрешенно, опустив голову и снова слишком сильно вцепляясь пальцами в волосы. — Я не… А, пускай. Дин кивнул, потом дотянулся до трости и начал сдвигаться на край промятого дивана, чтобы встать на ноги. Его больная нога все еще была зафиксированной и оттого неуклюжей — и Джону вдруг захотелось все отменить. С головокружительной быстротой его адреналиновое предвкушение превратилось вдруг в ужас, словно пол под ногами вдруг закачался; ему захотелось сказать: «Забудьте об этом, забудьте все, что я наговорил, просто соберите сумки и уматывайте отсюда как можно дальше», — потому что это ведь его дети, он провел всю свою проклятую жизнь, стараясь защитить их и вооружить. И Сэм был прав— разве не от такого он старался их удержать? Разве он не оставил своего старшего на больничной койке одного, переломанного и одурманенного до бессознательности? Они же его дети — а Джон ведет их на передовую. Но еще он понимал, что было уже слишком поздно — много лет было слишком поздно, с той самой ночи, когда Джон проснулся от запаха гари, с нее и стало поздно. — Дин, ты на улицу? Дин неуклюже переступил, чтобы повернуться и посмотреть на него. — Да. — Ну, — Джон сглотнул, — когда закончишь там, возвращайся, нам надо обговорить все по разведке. — Ясно, — сказал Дин. Не будет им покоя, пока все это не закончится.

***

Утро настало ослепительно яркое. Джон проснулся от первого солнечного луча, проникшего в окно гостиной Бобби и упавшего ему на веки. Почти неделю он ночевал на продавленном диване со впивавшимися в тело пружинами, и спина его от такого уже просто разламывалась. Джон какое-то время растягивался, несколько раз отжался, но продолжать разминку не стал — занялся приготовлением кофе. В доме было очень тихо, и Джону стало как-то тревожно в темной большой кухне, наедине с грустно булькающей кофеваркой. Быть один он привык, в одиночестве он жил много-много месяцев; но каким-то образом то, что сейчас он знал — совсем рядом, прямо над головой почти, спят его сыновья — делало его одиночество более полным. Пока варился кофе, Джон занялся делами на кухонном столе — разлил по флягам святую воду из галлоновой канистры, принесенной им из своего внедорожника. Теперь, приняв решение не убегать, Джон больше не позволял себе сомневаться. Они составили план разведки и должны его выполнить. Джон не знал, что ему принесет этот день. В мыслях он старался подготовиться к любой ситуации — гибкость тут главное, ведь намерения противника неизвестны. Да и кем точно был этот «противник», тоже неизвестно. Джон был уверен, что демон, встретившийся Сэму и Дину в Индиане — которого они звали «Мэг» (обманчиво безобидное имя, раздражающее Джона) — был связан с демоном, убившим Мэри. Но в конечной цели игры демонов он не был уверен. Чего они хотят? У Мэг была возможность убить Сэма, но она не стала этого делать — факт, неприятно сочетавшийся с той информацией, что Джон нарыл за последние месяцы. Информацией о Сэме. Нет, не конкретно о его сыне — информацией о детях, подобных ему. О детях, чьи матери сгорели, погибли в канун их полугодия. О детях, которых окружали некие странные слухи. Но Сэм… но если бы у Сэма… были бы случаи, подобные бывавшим у остальных детей — он ведь рассказал бы о таком Джону? Верно же? Джон вздохнул, поставил канистру на стол и сложил руки на груди, задумавшись об этом. Ему так хотелось верить, что сыновья для него — открытая книга. Но он понимал, что парни многое от него скрывают. Так же, как и он скрывал от них некоторую информацию. И где же граница этой сферы утаивания? Часть его говорила ему самому прервать молчание, открыть правду, которую он знал — или думал, что знает; но… подходящее ли сейчас время? Еще и Сэм… сын сейчас слишком измотан, и он как-то взрывоопасен сейчас, совершенно непредсказуем. Джон не знал, как Сэм на такое отреагирует. А еще — ну, Джону всегда было неуютно без определенности. Сам себе он мог в этом признаться. Он любил, когда был в состоянии предсказать, куда повернутся дела, и когда был способен все соответственно спланировать. Он прекрасно знал эту сторону своей натуры. В мире охотников такое было одновременно силой и слабостью. Джон больше, чем другие охотники, ценил исследования, подготовку. Но охота по сути своей — дело непредсказуемое, он это понимал, и потому сегодняшний день будет таким трудным. Джон не знал, что они найдут в городке — если вообще найдут хоть что-то. Возможно, они получат ценную информацию. А может, попадут прямо в засаду. Потому так важно было подготовить все, что возможно. Есть внушительная коллекция Бобби, есть собственный арсенал Винчестеров — там было оружие практически на любой случай. Этого оружия достаточно для защиты себя на то время, которое может понадобиться для отступления в безопасное место — если придется. Но он надеялся, что не придется. Загудело в трубах — кто-то наверху спустил воду; а секунду спустя послышался уже такой знакомый теперь ему стук — это Дин медленно спускался по лестнице, его трость стучала по старым доскам. Джон поймал себя на улыбке, когда увидел сына — полностью одетого, но до нелепости растрепанного: волосы все взлохмачены, а на щеке медленно исчезает отпечаток подушки. — Доброе утро, — сказал Дин, выдвигая стул из-под стола, чтобы усесться. Он кивнул на парящую кофеварку с некоторой безнадежностью: — Нету уже? — Почти что, — сказал Джон. На миг все стало как в любой день в каком угодно месте — они вдвоем, Сэм еще не встал, кофеварка шипит и булькает, у Дина непроснувшиеся глаза, а движения сонно-медлительные, но это исчезнет, как только он вольет в себя немного кофеина… картина, охватывавшая собой многие годы. Но тут Дин чуть сдвинулся на стуле и сразу от дискомфорта резко вдохнул — и стало ясно, что вот эти морщинкиы у его глаз не исправить уже никаким кофе. — Черного? — спросил Джон, потянувшись за кружкой. — Угу, — сказал Дин. — Спасибо. Он принял кружку с кофе, глотнул, предварительно подув — слишком горячо. Потом опустил кружку на стол и вытащил из заднего кармана свои табачные припасы. Джон всыпал себе в кофе чайную ложку сахара и стал смотреть, как быстро и ловко Дин скатывает одну за другой несколько сигарет, потом кладет три штуки обратно в сумку, а одну — сует за ухо. В кухне было тихо, только Дин пару раз с шумом попытался отпить из своей кружки все еще слишком горячий дымящийся кофе. В конце концов он фыркнул и раздраженно потянулся к трости. — Ты сегодня уже выходил? — спросил он отца, кладя руку на стол и собираясь встать. — Нет. — Дождь будет, точно говорю. Джон глянул в грязное кухонное окно. Небо затянуло, но облака были не тяжелые дождевые. — Да вряд ли. — Уж поверь, — сказал Дин и дотронулся до своей больной ноги. — Эта штука покруче любого барометра. Джон нахмурил брови. Это казалось таким несправедливым — он сам ухитрился прожить так долго, не нажив в организме никаких собственных барометров, а его двадцатисемилетний сын заимел их столько, что хватило бы для обоих. — Это атмосферное давление, — сказал Дин, вставая. — Сэм бы тебе про это все-все объяснил. — Не сомневаюсь, — сухо ответил Джон. — Ну, ладно, — сказал Дин и двинулся в сторону выхода на крыльцо. Джон пошел вслед за ним, не желая оставаться один в гулкой пустой кухне. Он уселся на деревянный стул с высокой прямой спинкой, а Дин опустился на диван. Он, похоже, свою сигарету прикурил еще до того момента, как его задница коснулась диванной подушки; потом дотянулся до надколотой пепельницы и пристроил ту себе на здоровую коленку. Сделав пару долгих затяжек, Дин стряхнул пепел на уже лежащие в пепельнице грязные и мятые окурки, которые, как разглядел Джон, от сырого и теплого уличного воздуха были влажными. — Дин, — начал Джон, и Дин чуть сморщился, словно был уже готов возразить тому, что скажет отец. — Я не… — Джон помялся и начал заново: — Я полагаю, мне не стоит тебе повторять, чтобы сегодня ты был осторожнее, да ведь? — Не стоит, — Дин бросил на него сердитый взгляд. Джон кивнул. Ему хотелось еще что-то сказать, хотелось спросить Дина — точно ли тот не хочет остаться дома, остаться в стороне, остаться в безопасности у Бобби, под крепкой защитой этих стен? Но вчера вечером у них уже был этот разговор, и закончился он не слишком хорошо. Несмотря на признания Дином своей «бесполезности», полностью оставаться вне игры он точно не собирался. Конечно, в основном причиной было самолюбие, как думал Джон. Но впрочем, Дин — и Сэм — были правы, говоря, что сейчас на счету каждый человек, даже если этот человек не совсем… на должном уровне. Это были Диновы слова: «На должном уровне». В доме хлопнула дверь. Оба — Дин и Джон — слегка насторожились при этом звуке. Джон был рад видеть, что рефлексы Дин, во всяком случае, не утратил. Услышав тихий голос Сэма и ответный резкий звук голоса Бобби, они чуть расслабились. Дин фыркнул и выхлебал наконец свой кофе. Потом взялся рукой за джинсовую ткань штанов — и переставил ногу рукой на несколько дюймов в сторону. И только легкое вздрагивание и сморщившееся при этом его лицо свидетельствовали Джону, что сын обращается со своим телом, а не с предметом меблировки. — Когда мы со всем этим покончим, — сказал Джон, жаждая верить в то, что это произойдет как можно скорее, — неплохо бы тебе показаться врачу. — О, там будет плохо, уж поверь, — ответил Дин. Но спорить не стал, просто уставился вдаль взглядом, будто не замечавшим ни груд разбитых машин, ни пожелтевшей сухой травы — пристальным, как бы нечто ищущим взглядом. Джон посмотрел туда же, но не увидел ничего, кроме облаков.

***

У Дина во рту было горько, и вовсе не от слегка тошнотного сочетания кофе и табака. И не от яичницы, пережаренной Сэмом. Это был вкус фальшивой победы. Он сидел в гостиной, глядя, как отец надевает все тот же свой пиджак, бывший у него с тех пор, как Дину исполнилось двадцать. Рукава на локтях вряд ли переживут еще один год. Впрочем, пока они не играют федералов — сойдет. Для репортеров заштатной газетенки, которыми и представятся Джон и Сэм, такое нормально. У Дина костюма нет, сегодня он в футболке и джинсах — потому что сегодня Дину предстоит изображать из себя цивила, провинциального зеваку, лезущего не в свои дела и задающего вопросы, никак не связанные с расспросами Джона и Сэма. Он знал, что надо сказать спасибо и за такое — за то, что сегодня он тоже пойдет на разведку, как все. Ведь он обуза, слабое звено. Впрочем, Дин знал, что пусть тело его и подводит, но разум — все так же остер, как обычно. Острый охотничий ум. У Дина нет гениальных мозгов Сэма, но он наблюдателен, отлично обучен и хорошо разбирается в людях. Операции такого рода даже больше требуют умственных способностей, чем физических. Сэм вчера вечером говорил ему о том же — как обычно, брат много лучше Дина мог облечь в слова то, что Дин способен лишь чувствовать. Дин ценил поддержку брата, действительно ценил. И все же наблюдать за переодеванием Сэма и Джона, за их тихим обсуждением плана действий, пока Дин просто сидел на диване — это было больно. Он не мог идти с ними, не мог больше участвовать в таком. И пусть он это знал и принял — легче Дину от того не стало. Джон подкинул ему изящное оправдание, обратив внимание сына на то, что его костыли своим чудовищным разнобойным видом могут разрушить практически любую легенду. И это правда. Но не вся. Правда — не в том, каков вид у его костылей, а в самом факте их наличия у Дина. И во всем прочем, что подразумевают эти костыли. Нытье, нытье, нытье. Дин закатил глаза, а потом заметил, что отец смотрит прямо на него — и чуть покраснел. — На вот, — Джон бросил ему серебряную флягу, взятую из своей сумки. — Что это? — спросил Дин и открутил крышечку, принюхиваясь. На один несчастный миг у него вспыхнуло желание, чтобы внутри оказалась выпивка — потому что Дин не пил с тех самых пор, как завязал Сэм. А, видит бог, сейчас бы он точно не прочь выпить. Но Джон ответил: — Святая вода, — и сунул свою собственную фляжку, изящную и плоскую, в задний карман. Дин поднял глаза, и заметил с некоторым испугом, что Сэм взглядом следит за ним. Он быстро потупился, когда увидел, что Дин на него посмотрел, и тот подумал — а не было ли у Сэма такой же надежды, когда он увидел эти фляги? И задумался — насколько сильно брату хочется выпить сейчас? Но об этом ему думать не хотелось совершенно, так что он с радостью услышал шаги спускающегося по лестнице Бобби. Тот также будет изображать цивила — вместе с Дином. Входя в гостиную, Бобби одной рукой поправлял свою кепку, а другой — засовывал Глок за пояс своих джинсов сзади. — Соль? — вопросил он. — Тут, — Джон похлопал по карману. — Святая вода? — Мокрая и готовая, — с ухмылкой сообщил Дин. Сэм скорчил в его сторону гримасу отвращения. — Стволы? — Хватит спрашивать таблицу умножения, — сказал Джон. — Ты нас вообще за кого принимаешь? — За идиотов, — сказал Бобби и уселся, громко хрустнув коленками. Бобби уже перевалило за шестьдесят, но ему никто не предлагал оставаться дома. Дин тоскливо вздохнул, чертовски злясь на себя за то, что дуется на остальных, как гребанный сопляк, вместо того, чтобы сосредоточиться на своей задаче. Он поднялся с дивана и потянулся к костылям. Со стуком пристроил их под мышки и пошел на кухню. Костыль, обвязанный зеленым полотенцем, был чуть-чуть выше другого, и к вечеру у Дина постоянно болела спина и плечи ломило от старания компенсировать этот дисбаланс. Нытье, нытье, нытье. Тьфу. На кухне Дин навалился на раковину, наливая себе попить воду в стакан — и внезапно ощутил себя как на иголках от желания побыстрее приступить уже к делу. — Пошли, что ли? — крикнул он и сделал большой глоток. — Время не ждет. Он вел себя несносно, и сам это понимал — но через секунду на кухню зашел Сэм, неловко поддергивая свой галстук и пытаясь пригладить назад волосы. — Я нормально выгляжу? — спросил он. — Покрутись-ка, — сказал Дин, повертев в воздухе пальцем, и Сэм даже почти послушался. Но вовремя спохватился — и нехотя усмехнулся. — Извращенец, — чопорно сообщил он. Дин не смог удержаться от ухмылки — потому что Сэм сейчас не слишком-то был улыбчив, и заставить его хоть на четвертушку выдать усмешку — уже победа. — Эй.— неловко сказал он, стремясь удержать это Сэмово выражение лица. — Спасибо, кстати. За вчерашний вечер, за то, что ты меня поддержал. Он сразу пожалел, что сказал это, потому что лицо Сэма вмиг потемнело, и брат резко мотнул головой, сказав: — Папа просто мудак, вот честно. Как по заказу, из гостиной послышалось резкий голос Джона: — Ноги в руки, парни, не задерживаемся! — и губы Сэма сжались еще сильней. Дин секунду помедлил, желая что-то сказать, как-то сгладить ситуацию — но он знал, что такие его попытки обычно приводят к еще большему дерьму. Так что он просто со вздохом оттолкнулся от раковины и сделал несколько шагов вперед, глянув через плечо на Сэма. — Да, — сказал ему Сэм, словно ответил на вопрос. Полсекунды Дин еще подождал, потом пожал плечами и отправился в гостиную. Отец там выдал ему пистолет, он взял его и спрятал под одежду.

***