кошмарный кофе или день?

***

      — Ты всегда такой упрямый? Я же просил не пропадать надолго и так надираться… Эйден поудобнее перехватил повисшего на нём Хакона и теперь усиленно думал, как максимально безопасно добраться до убежища. Старший два дня назад ушёл по каким-то делам на Базар, а сегодня пилигриму по рации позвонил один знакомый и попросил забрать это пьяное нечто. Даже сейчас Эйдену сложно было злиться — всё же он сам не ангел, да и мужчину он любил. Только его немного подбешивал тот факт, что Хакон не выходил всё это время с ним на связь.       — Малыш, не дёргай меня так…голова кругом идёт. Эйден устало вздохнул и оттолкнул потянувшиеся к щеке губы. Запах перегара перебивал всё желание и от него даже подташнивало. Хакон обиженно хмыкнул и попытался самостоятельно идти, но по итогу почти потерял равновесие. Пилигрим тут же максимально заботливо и аккуратно обхватил мужчину за талию. Именно в этот момент старший мужчина успел оставить влажный след на открытой шее.       — Хакон, твои пьяные выходки меня не заводят. Не двигайся лишний раз — нам ещё нужно добраться до дома. Хакон поднял помутневшие глаза и попытался перехватить чужой взгляд. Эйден не стал обращать внимание на то, как на него смотрят и продолжил двигаться. Пот уже неприятно щипал свежие ранки да и тяжесть безвольного тела угнетала. Пилигрим остановился около бака с химикатами буквально пару секунд и тут же закашлялся. «Нужно поскорее добраться до дома, иначе мы прямо тут и подохнем.» Хакон обеспокоенно дёрнулся, но они уже двинулись дальше. Прохладный ветер помогал трезветь, но горячее тело под боком откатывало эффект в обратную сторону. В убежище они, в буквальном смысле, ввалились. Один из летунов преследовал их прямо до самой двери и теперь обиженно рыча уползал с крыши. Эйден облегчённо выдохнул и осел на пол. Хакон привалился рядом с ним и положил голову на плечо. Пилигрим устало улыбнулся и оттолкнул нагло залезшие ему под кофту руки.       — Хакон, прекрати…когда проспишься и протрезвеешь тогда и займёмся, чем хочешь. Хакон перелез через разведённые ноги младшего и уселся перед ним. Пришлось опереться ладонями о стену, чтобы не свалиться. Отчаяние, которое мужчина пытался заглушить алкоголем, прорвалось наружу.       — Малыш, я такой конченый идиот…       — Что ты имеешь в виду? Ты меня пугаешь…       — Я…я.ох чёрт, ты же не простишь меня после такого. Эйден уже испуганно смотрел на начавшего дрожать старшего и пытался его коснуться. Хакон каждый раз отводил его руки в сторону. Продолжать говорить его заставлял туман в голове.       — Я всё это время работал на Вальца…он угрожал мне…сказал, что если я не добуду ключ ВГМ, то убьёт. И Лукаса…тоже я убил — видишь следы на шее? Пилигрим осторожно коснулся глубоких царапин, которые были скрыты до этого пластырем. Раньше он не обращал на это внимания — следы от Лазаря. Хакон упал окончательно на колени и, уткнувшись в грудь Эйдена, разрыдался. Младший растерянно коснулся его дрожащих плеч и сжал их. Злости на удивление было не так много, всё-таки хоть и в состоянии алкогольного опьянения, но Хакон открылся ему. Признался в предательстве и в том, что его терзало всё это время. Эйден молча поднялся и потащил мужчину к кровати. Насильно уложил и дождался, пока тот успокоится. Чувствовал себя пилигрим при этом отвратительно — видеть чужие слёзы было невыносимо. Хакон уснул через полчаса, крепко сжимая ладонь младшего. Пилигрим не стал разжимать пальцы и улёгся с ним рядом. Комфортом и спокойным сном тут конечно же не пахло, но менять он ничего сейчас не собирался.

***

«Можно ли сдохнуть от головной боли и похмелья? Как же мне хреново…» Хакон с трудом разлепил тяжелые веки и зажмурился от прострелившей голову боли. Стоило слишком резко повернуться, как горлу подкатила тошнота. Рядом было неприятно пусто, но мужчина ещё чувствовал тепло исходящее от простыней. Эйден же обнаружился сидящим на барном стуле и пьющим кофе.       — Доброе утро Хакон, как спалось? Пилигрим усмехнулся, когда увидел, как поморщился старший от слишком громкого оклика. Было забавно наблюдать, как он соскребает себя с кровати и ползёт в сторону умывальника.       — Живу твоими молитвами, малыш. Сегодня ничего не снилось…может это из-за виски? Сильно злишься за мою попойку? Эйден сжал пальцами кружку и слишком резко поставил её на столешницу. Хакон вздрогнул и неуверенно присел рядом с младшим. Пилигрим не дал себя поцеловать, чем конечно же не удивил мужчину. Тот понимал, что его будут пока сторониться, но не терял слабую надежду. Хотелось загладить вину любыми способами.       — Немного злюсь.       — Ох.прости…понимаю тебя, но у меня были на то причины…       — Ты рассказал мне о том, что убил Лукаса и…работал на Вальца. Повисшую тишину нарушил звук разбитой о пол кружки. Хакон попытался успокоить колотящееся от стресса сердце, но ничего не вышло. Эйден смотрел прямо ему в глаза, но к сожалению мужчина не умел считывать с чужих зрачков эмоции. Казалось что весь мир рухнул, а ситуация сдавила горло стальной хваткой. Пилигрим вдруг потянулся к нему и накрыл подрагивающую ладонь своей.       — Малыш…что ты делаешь? Почему ты…       — Потому что люблю. Ты сам признался мне, пусть и в невменяемом состоянии. Лучше уж так, чем если бы я сам узнал всё. Не знаю зачем ты полез к миротворцам, но ситуацию с Вальцем я могу понять. Хакон неуверенно улыбнулся, когда Эйден сел к нему на колени. Мягкий поцелуй окончательно развеял все сомнения. Боль в груди исчезла, и стало легче дышать. Теперь, когда все точки над «i» расставлены, они справятся с чем угодно и кем угодно — вместе.

***

Мучаться кошмарами во времена постапокалипсиса стало обычным делом. Каждый второй видел мерзкие и страшные сны с участием себя или ещё чего похуже. Хакон уже на протяжении нескольких лет видел почти один и тот же. Крики ужаса доносившиеся из рации на поясе и край крыши, с которой он так и не спрыгнул. «Ночные бегуны» преследовали его и по сей день. Они хватались за рукава, царапались ногтями и смотрели обезумевшими глазами. Страх от скорой и неизбежной смерти окутывал их и давил. Хакон будто бы тонул в болоте их боли и понимал, что по большей части был замешан во всём этом. Если бы он тогда не бросил, не предал, спасая самого себя… Может быть всё бы сложилось по другому. Просыпаться от собственного тяжёлого дыхания и крика, застрявшего в сухом горле, стало обыденностью. Именно поэтому мужчина ставил рядом с постелью бутылку с водой. Холодная влага приводила в чувство и засыпать было немного легче. Эйден не умел и не мог выйти из своих кошмаров. Вальц с самого детства преследовал его не только в реальной жизни, но в мире сновидений. Каждый раз тянул к нему свои тяжелые и грубые руки, сжимал ими шею и кидал на операционный стол. Под яркими белыми лампами он снова и снова привязывал почему-то несопротивляющееся тело. Брал с подготовленной ванночки с инструментами скальпель и проводил свои жуткие эксперименты. Фантомная боль после пробуждения сохранялась ненадолго, но это было очень тяжело. Каждый раз Эйден проверял свой живот на наличие новых шрамов и успокаивался, когда их не находил. Всё же сложно живётся, когда стирается граница между кошмаром и реальностью. Сейчас же Хакон, когда просыпался от своего кошмара, прижимал дрожащего пилигрима к себе и медленно целовал его в шею. Младший уворачивался, но от нежных прикосновений успокаивался и открывал глаза. Сонно моргая, тянулся к чужим губам и обвивал руками талию. Один раз они даже занялись сексом, чтобы умотаться и вырубиться без сновидений. Эксперимент завершился довольно удачно. Всё-таки помогать Эйдену с преодолением кошмаров было довольно сложно, но решаемо. Хакон скоро смог уже назвать себя специалистом, потому что уже просыпался от первых испуганных всхлипов. Сам же мужчина понял, что ему почти перестали приходить тяжёлые сны. Может потому, что близость пилигрима разгружала и создавала ощущения полной безопасности и комфорта. Всё было настолько хорошо, что теперь даже отвратительно сваренный кофе не мог сильнее испортить отвратительный день.