Разлука пробуждает чувства

— Ванюш? Привет, — как-то устало, но при этом и радостно начинает Пешков. Давненько он не звонил Ване вне стрима, где всё только и делается как будто для лишней показушности. Да и сейчас появился отличный повод и шикарная новость, и Серёжа в глубине души греет надежду, что Ваня искренне порадуется вместе с ним... — Ролтон, ты что ли? — неестественный смешок со стороны собеседника, — Чего-то случилось? — а вот тут голос обретает серьёзность. Правда волнуется или он это из банальной вежливости делает?.. Не став ходить вокруг да около, Серёжа с ходу одной фразой объясняет причину его звонка: — Вань, я еду в Москву. И тут собеседник замолчал... а ведь Пешков так ждал возможности наконец это сказать Ване; ждал его реакции, а в ответ лишь тишина… До жути затянувшаяся, учитывая, что это телефонный разговор. Уже и самому хотелось задать тому вопрос "Чего-то случилось?". Стало отчего-то обидно, и Серёжа это не скрывал сам от себя. Нервно теребя шнурок на куртке, что болтался около капюшона, Сергей поджал губы в ожидании ответа. А действительно, может у него произошло что-то?.. Сдержанно кашлянув, Ваня наконец подобрал слова: — Это… здорово, — несколько секунд молчания, и наконец-то ожидаемые слова, — я рад. Искренняя улыбка на губах кудрявого не заставила себя долго ждать. Он рад. Рад настолько, что хотелось бы пронестись эти сотни километров, что их разделяли, за считанные секунды прямиком к тому, кто тоже рад. К его Ванечке, которого он бы крепко-крепко заковал в объятья и ещё долго игнорировал попытки с них выбраться... Ведь это уже, кажется, действительно не дружба. — А-а, — словно вспомнив, что настал, вроде как, его черёд говорить, начал парень, — я наберу тебе ещё чуть позже, хорошо, Ванюш? — не справившись с предательской дрожью в голосе и не придумав ничего лучше, промямлил Пешков. М-да... Ну и ладно, всё равно сходило на его типичную и будничную манеру общения с Ваньком. Ничего не заподозрив в отнюдь не наигранном на этот раз поведении собеседника, Бессмертных согласился, попросив напоследок сказать, где именно Серёжа выйдет по прибытию в Москву. Обсудив этот момент, а после прервав телефонный звонок, Сергей заходит в купе, занимая своё место. Далее его ждёт долгая дорога, прерывистый сон, поскольку спать в поезде тот так и не смог привыкнуть, и, как выяснилось, Ваня. Он тоже его ждёт там, в Москве... Усталость дала о себе знать спустя несколько минут и Серёжа провалился в неспокойный сон под звук стукавших массивных колёс поезда об рельсы. Уснул, держа в голове приятные мысли и ванены слова, что действительно грели душу и были необходимы в столь непростой период жизни Серёжи. Он рад, он ждёт.

***

Кажется, это были самые долгие и малоприятные несколько часов в жизни Сергея. Как он предполагал и как показал опыт – сон и отдых в поезде не для него. И как люди умудряются преспокойно посапывать на своих койках, видя при этом ещё какие-либо сновидения? Кудрявому, невыспавшемуся парнишке это точно было чуждо и в этом он убедился очередной лишний раз. Но это ли было главным? Сходя на перрон, Серёжа вынимает телефон из кармана куртки. К слову, на улице стояла темень, а лицо ласкал приятный, совершенно не морозный ветерок, что слабо раздувал светлые кудряшки. Показался в первые секунды ослепительным дисплей гаджета, поскольку глаза все же успели привыкнуть за эти часы к темноте в вагоне. Но это мало помешало практически моментально ввести пин-код, что служил паролем. Далее он тыкает на иконку контактов, находя в последних вызовах номер Вани, при виде которого отчего-то вдруг задумался. Чего это он вдруг согласился.. нет, даже самолично попросил Серёжу дать знать где и во сколько примерно ожидать последнего по прибытию? Это как минимум было не свойственно ему. Хотя, возможно, просто по чистой дружбе, учитывая хорошие взаимоотношения между ними, Бессмертных пошёл на такую "авантюру". "Всякое бывает". — мысленно отмахнулся кареглазый. Не став грузить голову лишними на данный момент мыслями, наконец начинает набирать сообщение, откинув былую идею позвонить. А вдруг Ванюша отдыхает? Зная того и то, сколько он обычно уделяет на это времени (нисколько, либо же минимум), Серёжа серьёзно побеспокоился за ванин сон. А уж будет ли злиться потом русоволосый на того - конечно вряд ли, но все-таки остаётся пока что вопросом. Во всяком случае это будет то ещё зрелище, на которое будет забавно поглядеть, так почему бы и нет? А сейчас пусть отдыхает. Заходя в их общий диалог, Пешков подмечает, что Ваня был в сети почти два часа назад - это в свою очередь послужило дополнительным доказательством, что никто никого встречать в столь поздний час не собирается. Однако раз пообещал сообщить - значит надо.

Сергей Пешков

04:43

— Вань, спишь?

Минута, две, пять... Никакой реакции не последовало. Ничего удивительного, потому, как только вышло безразлично, пожав плечами, Сергей двинулся в сторону парковочной площадки, дабы взять такси прямиком к подъезду собственной квартирки. Однако стоило последнему отойти на несколько метров от вагона купе, до его слуха донесся входящий звонок. Очередной раз вынув из кармана телефон, Пешков отчего-то вдруг удивлённо косится на экран. Ванëк, надо же... — Доброе утречко, Ванюш, — голос кареглазого пропитан теплом и, вроде бы, достаточно естественен. Поскольку на станции было достаточно шумно, Сергей поставил Ваню на громкую связь. Да и разговаривать так было удобнее, нежели постоянно держать гаджет у самого уха. — Сплю, Серёг, сплю, — отсылаясь к сообщению, начал Ваня, — Где тебя ждать? — Я уже в Москве, только сошёл с поезда. Так что это мне где тебя ждать, а? — язвительно, но в меру. — Писать заранее - не, не слыхал? Ладно, сейчас подъеду. На скамейку какую-нибудь приземлись и жди, — тон Вани не допускал пререканий, потому, проронив напоследок усталый вздох и фразу "до связи", сбрасывает вызов. Уставший - это и глупый поймет, но ведь все равно тащится на встречу кучерявому, и что это может значить? Наверное, то, что ему далеко не всё равно, а весь этот доминирующий пафос и перебор с безразличием в голосе – лишь пустой звук, не имеющий никакого значения. По крайней мере очень хотелось бы верить в это. Последовав словам Вани и заняв скамью, на которую упал первым делом взгляд, Серёжа стал дожидаться приятеля, моментами травя лёгкие ашкудишкой. К слову, на свежем воздухе клонило в сон гораздо сильнее, нежели чем в душном купе. Повернув голову в сторону так, чтобы ветер бил в лицо, парень блаженно прикрыл глаза. Нахлынули приятные чувства, заставляя изогнуть губы в легкую, слабозаметную улыбку. Сейчас он буквально каждой клеточкой тела ощущал, что по-настоящему соскучился по Москве, дому и здешним друзьям. Ванюши ему тоже не хватало там, в Украине, за сотни километров от себя. Но и это компенсируется сейчас в двойном размере, ведь последний наверняка уже в полной готовности ожидает такси, плюнув на сон и несколько часов свободного времени. Это время он частично разделит с Серёжей… Эти мысли пробуждали внутри какие-то бешеные, настоящие чувства, которые Пешков уже не раз шуточно озвучивал на стримах и в любом другом месте. Ваня ему действительно симпатичен и очень приятен, даже несмотря на холод со стороны того. Несмотря ни на что. Только вот, как признаться самому себе и принять то, что он в самом деле допустил появление чувств там, где их быть не должно? Очередной лёгкий тяг ашки и взгляд, устремлённый вверх. Небо полностью застелено угрюмо-серыми тучами, которые, кажется, скоро проронят дождевые капли на землю. В такие моменты часто и резко становится печально и паршиво на душе, а где-то глубоко внутри вновь начинает разжигаться ненависть к самому себе. Почему так и как от этого избавиться – непонятно. Ещё и мысли эти, что не дают проходу. Сейчас вгонять себя в тоску хотелось бы меньше всего, но разве это контролируемо? Шумно выдохнув, Серёжа кидает ставшую бесполезной ашкудишку в мусорный бак. По-хорошему было бы вовсе завязать с этим, но не сейчас, когда это якобы помогает справиться с ужасным состоянием. Далее время протекало получше, поскольку Пешков нашёл чем себя занять, постаравшись переключить внимание с пессимистичных мыслей на, приятную слуху, музыку в наушниках.

***

— Спасибо, до свидания. — обронил напоследок Ваня, захлопывая дверь такси, заранее оплатив поездку. «И где именно приблудился этот кудрявый?» — возник вопрос в голове. Обведя беглым взглядом близстоящие скамейки, Бессмертных фыркнул себе под нос, наткнувшись на светлую копну кудрявых волос под темным капюшоном, из-под которого также виднелся провод наушников. Тот склонился над телефоном, не замечая всего мира вокруг, сидя при этом в пол оборота к русому в каких-то нескольких метрах. Приуныл чего-то Серёженька, как могло показаться Ваньку — неужели он нисколько не рад своему возвращению в Москву? Глупости… Неуверенный шаг по направлению к Пешкову, затем более уверенный второй, третий… — Серёг. — негромко, но чётко окликнул Ваня того. Стремительно повернув голову на знакомый голос, Серёжа застыл в одной позе на несколько секунд. Самые волнительные несколько секунд, твою мать, за время которых, кажется, можно было свихнуться окончательно. «Он не рад, сука. Точно не рад…» — мысли взяли контроль над сознанием Ивана в одно мгновение, после чего последний лишь пристальней посмотрел на неподвижного и отчего-то оцепеневшего парня напротив себя. Его завитые волосы шевелил слабый ветерок, на них же спадал яркий, даже ослепительный свет фонарей, добавляя текстуры и невероятной притягательности; карие глаза распахнуты шире чем обычно - в этом тоже было что-то чудесное; губы сомкнуты и едва заметно подрагивают… Было в этом моменте что-то такое, что обычными словами не передать. Момент между абсолютным отчаянием и пока еще живой надеждой. Чего же он тянет?.. Выпрямившись, Серёжа размыкает губы, произнося лишь: — Ванюша. Стремительно поднявшись с места, Пешков начал уверено сокращать эту незначительную пару метров, что их разделяли. А потом и вовсе, абсолютно по-свойски, со всем теплом и без всяких там разрешений и дозволений, заковал в объятья русого, в следующий момент ставшего ошарашенным, парня. Обнял, как он и хотел, укладывая подбородок тому на плечо, крепко обхватив обеими руками, словно это был последний раз… Сердце забилось в бешеном ритме, что едва по ощущениям не выпрыгнуло из грудной клетки вовсе и… Ваня обнял его в ответ. Тоже, как он и хотел. — Соскучился. — на выдохе признался Сергей, уткнувшись носом в плечо парня. Искренность момента переходила все границы. Он просто сказал это, ведь хотел, не надеясь ни на какой ответ со стороны зеленоглазого – это было не так важно сейчас. Однако тот оставаться в стороне не стал: — Сукин ты сын, Серёжа, — смешок, — заждался я тебя. Не став ничего отвечать, кучерявый слабо улыбнулся, и в эту улыбку было вложено куда больше эмоций и чувств, чем в любой другой существующий жест. Ждал... И он ждал. Каждый день проживал с мыслями о возвращении, но, в связи со сложившимися обстоятельствами, постоянно откладывал на следующий день. Чертовки неправильно было так поступать, но и оставлять просящего задержаться Вадима одного там, в полнейшем одиночестве – полнейшее проявление бесчеловечности и черствости. Он же тоже его друг и он тоже ему дорог. Потому просто необходимо было выждать момент, когда Ваде станет хоть чуточку легче и лишь тогда бы он позволил себе возвращаться обратно без всякого там зазрения совести. И сейчас он тут; здесь и сейчас стоит в обнимку с тем, по ком тосковал и кого ему не хватало больше всего. Ваня, его Ванюша, что вносит в жизнь Серёжи тепло и солнечный свет одним своим существованием каким-то немыслимым образом. Это просто неописуемо и невероятно... Вносит, вносил и будет вносить этот свет, кажется, всю оставшуюся жизнь. Собственно, как и Серёжа Ване. И пусть кучерявый пока еще даже не догадывается об этом – у них еще есть время обсудить все мелочи и детали в их взаимоотношениях. И как так получилось, что они признались в значимости друг друга фразами «соскучился» и «заждался» в этот момент долгожданной встречи – остаётся лишь догадываться. А может разлука и вправду пробуждает чувства, что были скрыты в самых сокровенных частях души?