Лето 88-го

Целоваться после уроков у Джотаро дома постепенно становилось традицией, и никто этому не сопротивлялся. Это было приятно и хорошо: они сидели на кровати, обнимались и целовались. Оба млели друг от друга и никак не могли насладиться.       Джотаро улыбнулся в поцелуй, нависая над Нориаки, и Нориаки отклонился назад, вздыхая и отрываясь от губ. Джотаро снова поцеловал его, и Нориаки совсем упал на кровать спиной. Джотаро хихикнул, ведя кончиком носа вверх по щеке.       – ДжоДжо, – позвал Нориаки. Джотаро промычал в ответ, целуя в челюсть и довольно улыбаясь. – ДжоДжо, посмотри на меня. Джотаро.       Джотаро нехотя оторвался от лица Нориаки и недовольно посмотрел ему в глаза.       – Да чего.       – Давай займемся сексом, – серьезно сказал Нориаки, затаив дыхание. Он заметил, у Джотаро дернулась бровь, но вида удивления тот не подал. Только хмыкнул и снова наклонился, чтобы поцеловаться.       – Окей, – буркнул он и провел губами по шее. Нориаки вздохнул и положил руку Джотаро на затылок, чуть сжимая волосы.       – Не сейчас. Завтра. Или послезавтра. Как получится. Нужно... подготовиться, – тихо сказал Нориаки. Он и до этого был красным от поцелуев и возбуждения, но теперь он стал еще краснее от смущения. Джотаро, казалось, даже и не парился.       – Конечно, – сказал он и снова поцеловал в шею. – Когда захочешь.       – Тебя это совсем не волнует, что ли? – Нориаки нахмурился. Джотаро вздохнул, приподнялся на локтях и посмотрел на него.       – Волнует. Но давай обсудим это позже, – сказал он. – Раз уж все равно сейчас не хочешь.       – Мне просто... неловко. – Нориаки отвел взгляд, закусывая губу.       – Мне тоже. Нори, посмотри на меня.       Джотаро погладил его по щеке и мягко повернул его лицо к себе. Нориаки все еще хмурился. Джотаро ласково посмотрел ему в глаза. Он хотел что-то сказать, и они оба знали, что именно, но Джотаро так ничего и не сказал.       Он снова поцеловал его, и Нориаки обнял его за шею.       – Останься у меня сегодня, – прошептал Джотаро.       – Если останусь сегодня, мама вряд ли разрешит остаться и завтра, – так же тихо сказал Нориаки. – Скажет, что и без того постоянно беспокою вас.       – Ничего не беспокоишь, тебе тут всегда рады, – хмыкнул Джотаро. – Твоя мама странная.       – Кто бы говорил, – хмыкнул в ответ Нориаки. – Мне нужно идти. Тем более... – он снова закусил губу и отвел взгляд. – Да. Нужно идти.       Джотаро разочарованно вздохнул и поднялся, садясь напротив. Нориаки все еще лежал и смотрел в сторону, не на Джотаро.       – Нори, – позвал Джотаро. Нориаки глянул на него, но голову не повернул. – Нори.       Нориаки сглотнул и медленно выдохнул. Поднялся и, сгорбившись, сел. Джотаро погладил его по плечу и спине, а другой рукой провел по щеке. Нориаки потерся щекой о руку и мягко коснулся губами ладони. Джотаро приподнял лицо Нориаки, посмотрел в глаза и снова поцеловал.       – Правда, мне нужно идти, Джотаро, – прошептал Нориаки в поцелуй. – Я и так засиделся.       – Засиживайся.       – Джотаро.       – Прости.       Джотаро так посмотрел на него, что Нориаки не удержался и поцеловал его еще раз. Джотаро обнял его и прижал к себе.       Это могло длиться бесконечно.       Нориаки решительно отпихнул его и встал с кровати.       – Все, нет. Хватит. Я домой опоздаю, – сказал он, бессмысленно разглаживая школьную форму.       – Ты уже опоздал, – сказал Джотаро, разминая шею. – Да и что ж за дом такой, если ты в него опаздываешь.       – В него опаздываешь, да-да, ДжоДжо.       – А как еще сказать?       – Не знаю.       Джотаро хмыкнул и достал из кармана пачку сигарет. Достал одну и сунул за ухо.       – Я провожу тебя.       – Только до выхода из твоего дома. До моего не нужно.       – Как скажешь.       Они шли по коридору, и Джотаро краем глаза разглядывал Нориаки. Помятый, смущенный, красный, зацелованный, такой хороший. Джотаро попытался спрятать улыбку за хмыком, но Нориаки все равно заметил и улыбнулся в ответ, промолчав.       Они дошли до калитки, и Нориаки обернулся к Джотаро.       – Спасибо, что позаботился обо мне, – сказал он, и Джотаро закатил глаза.       – Ага, да, иди сюда уже, – бросил он и притянул к себе Нориаки. Мазнул губами по губам, но тот быстро вырвался.       – Не здесь же! – возмущенно сказал он. – И холодно мне тут стоять, я пойду уже. До завтра, Джотаро.       – До завтра.       Нориаки скрылся во тьме позднего вечера. Джотаро курил и задумчиво смотрел ему вслед.              – Мам, я завтра у Джотаро останусь, – сказал Нориаки маме. Мама, моя посуду, взглянула на сына.       – Хорошо. Ты не слишком часто у них ночуешь? – спросила она, ставя тарелку в сушку.       – Мне там рады, так что, наверное, нет, – ответил Нориаки и пожал плечами. – Мне кажется, если я там буду жить, никто не будет против.       Нориаки усмехнулся, но мать сурово посмотрела на него, и он отвернулся. Не стоило этого говорить.       – Я пойду спать. Доброй ночи, – сказал он, вставая с места. – Спасибо за ужин еще раз.       – Спокойной ночи, Нори, – сказала она, и Нориаки вздрогнул, потому что так его называет и Джотаро. О, это переходило все границы.       По дороге в комнату он думал о том, как Джотаро будет шептать ему на ухо его имя во время их секса.       Нориаки закрыл дверь в свою комнату и прислонился спиной, сползая на пол. От простых мыслей он возбудился так сильно, как не ожидал от себя. А он даже ни к чему не приступал.       Нориаки шумно втянул в себя воздух и тут же закрыл руками лицо, вспоминая о маме на кухне. Он такой отвратительный сын.       Он засунул руку в домашние брюки под трусы и сжал свой член, закусывая ладонь, чтобы не застонать слишком громко. При возможности не застонать вообще, но это уже как получится – Нориаки понимал, что бесшумно совсем не выйдет, но стены в их доме вроде толстые, да и подушку никто не отменял, так что надежда была.       Нориаки был умным парнем. Он смог додуматься до того, как, возможно, происходил секс у двух мужчин. По крайней мере, этот вариант тоже наверняка был. Для подготовки Нориаки купил крем – смазку покупать было слишком стыдно, а крем хороший, жирный достаточно, впитывается долго.       Нориаки провел рукой по члену вверх и выдохнул, собрался с силами, встал на ноги и закрыл дверь за замок. Конечно, он обычно так не делал, и родители, если что, могут заподозрить неладное, но с другой стороны – а в чем? Вряд ли они подумают, что их сын гей. А вообще дрочат все. Закрылся мальчик в комнате подрочить в ночи. Как будто вам не было семнадцать.       Нориаки вернулся на кровать и уткнулся лицом в подушку, снова сжимая член. Пальцами он коснулся головки и размазал выступившее семя. Оно быстро сохло, и Нориаки решил взять крем, чтобы как раз опробовать его на практике. Крем был детским, и Нориаки чуял в этом долю иронии.       – Вот как будет чувствовать себя Джотаро, – подумал он. Нет, конечно, Джотаро мог бы и сам, так сказать, лечь под него, вдруг захочет, это не исключено, учитывая, какой Джотаро заботливый, но, если честно, Нориаки не был против пока что сам взять на себя эту роль. Вполне возможно, что если они продолжат встречаться, то они будут пробовать разное. Нориаки не считал это чем-то постыдным. Ему было неловко, стыдно и стеснительно говорить об этом с другими, но сам он лично не считал такие вещи зазорными. Может, однажды он даже зайдет в секс-шоп, чтобы купить нормальную смазку. Сейчас Нориаки готов к такому не был.       Он медленно водил рукой по члену, чувствуя дрожь в ногах и теле, от прикосновений к головке у него сводило виски, а если он накрывал ее ладонью и сдавливал, то почти кончал. Но кончать Нориаки не хотел. Ему было страшно приступать к непосредственно растягиванию себя без дополнительных приятных ощущений вроде дрочки, поэтому он оттягивал. Нориаки снова выдавил себе крема на пальцы, размазал его и завел руку за спину. Он подумал о Джотаро, и ему стало неловко, но отступать он не собирался.       Нориаки коснулся жирными от крема пальцами прямо в том месте, где он касался себя разве что во время душа, и попытался пережить это странное ощущение, и в пальцах, и в заднице. Он смазал все вокруг входа, чтобы было легче проникать, и надавил. Пока что ничего необычного не было. Ни приятно, ни противно. Нориаки опять провел ладонью по члену и надавил сильнее. Залез одним пальцем полностью и остановился, переводя дыхание и привыкая.       Было странно. Нориаки тщательно помылся прямо перед тем, как сесть ужинать, поэтому никаких проблем с нечистотами организма не было, несмотря на опасения, но само наличие инородной части тела в заднице смущало. Он пошевелил пальцем и задумался, а что, собственно, дальше. Наверняка должно быть нечто, от чего геи так любят секс (по слухам. Наверняка они любили его не более и не менее всех остальных людей с более традиционной ориентацией). Нориаки попытался вспомнить уроки биологии, и ему стало нехорошо от того, что он прямо в эту секунду вспоминал объяснения учителя, как работает человеческая репродуктивная система, а не думал об объекте своей глубокой и безнадежной влюбленности. Он вытащил палец и вошел уже двумя. Блядь, подумал он, а вот это уже было неприятно.       Нориаки поморщился и застыл. Нужно было привыкнуть. От болезненных ощущений стояк немного спал, но Нориаки не думал прекращать, поэтому опять начал медленно дрочить. Он двинул задницей и неожиданно для себя задел пальцами, видимо, ту самую точку. Надавил еще раз, и, несмотря на неприятное растяжение мышц, стало так приятно, что захотелось кончить сразу же.       Он простонал в подушку, закусил ткань наволочки и зажмурился. Раз, два, три. Четыре. Пять.       И наконец-то. Тело застыло, все зациклилось на подтолкающих ощущениях оргазма, и как только начало отпускать, Нориаки глубоко вздохнул и расслабился. Вытащил пальцы и устало перевернулся на бок. В заднице неприятно тянуло, и хотелось, чтобы это поскорее прошло, но послеоргазменное тепло в теле разливалось по конечностям, и от него было легче.       Нориаки вытер руки от крема и спермы, переоделся в пижаму, тихо щелкнул замком в двери комнаты и залез под одеяло. Джотаро под боком не хватало, и Нориаки заснул, думая о завтрашнем школьном дне рядом с ним.              Утром в школе, после первого урока, Джотаро приветственно ему кивнул и обратно отвернулся к оконному пейзажу. Нориаки этого не понял и пнул его стул.       – Эй, – рявкнул Джотаро.       – Это я должен говорить так, – хмыкнул Нориаки. – Ты чего?       – Ничего, – ответил Джотаро, спрятав глаза под козырьком фуражки. – Привет.       – Ух ты, он соизволил поздороваться со смертным мной, – сказал Нориаки и пнул его стул ещё раз.       – Прекрати.       – Ты прекрати.       – Ну и ну.       Джотаро поднял голову и хмуро посмотрел на Нориаки.       – Ты чего злишься? – спросил Нориаки.       – Я злюсь не на тебя, – ответил Джотаро. Нориаки с подозрением прищурился и щелкнул пальцами по козырьку.       – Ладно, убедил, – вздохнул он и присел на парту Джотаро, смотря в окно. – Сегодня дождь.       Джотаро промолчал и тоже взглянул на улицу.       В классе было душно, а через открытые форточки дул спасительный сквозняк. На улице ветер усиливался. Нориаки задумчиво посмотрел на качающиеся темно-зеленые деревья внизу.       Он наклонился к уху Джотаро и тихо сказал:       – Давай сегодня убежим с уроков, – он украдкой улыбнулся. Джотаро изогнул бровь, так показывая усмешку.       – Последнее время у тебя прямо-таки кладезь замечательных идей, – заметил Джотаро, и Нориаки ткнул его локтем в бок, краснея ушами. – Ладно, ладно, угомонись. Я согласен.       – На предложение моей руки и сердца? – снова тыкнул локтем Нориаки. Джотаро хмыкнул, а одноклассница, сидевшая через две парты и мирно читавшая книгу, хихикнула.       – Иди нахер, – сказал Джотаро.       Они сбежали после третьего. Джотаро хотел уйти сразу, как Нориаки предложил, но тот сказал, что ему интересна новая тема по литературе, а английский он пропускать не хочет.       – Как будто ты мало говорил по-английски, – усмехнулся Джотаро.       – Если мы на протяжении двух месяцев говорили почти исключительно на нем, это не значит, что можно пропускать уроки, – с важным видом сказал Нориаки. – Но если честно, я просто недолюбливаю учителя. Не хочется, чтобы это было взаимно.       – Как скажешь.       А после третьего они сбежали, да. Как дураки прятались от учителей, выбрались через окно на первом этаже, когда начался урок, и побежали на задний двор, где под деревьями не было видно, как они перелезают через забор. Наверное, можно было выйти просто через калитку, но так было не интересно.       Воздух был влажным, и потому духота переживалась особенно, тучи нависали, и дождь чувствовался в легких заранее. Джотаро и Нориаки бежали далеко между домами, прочь от школы, уроков и обязанностей, оббегали прохожих по разные стороны и перепрыгивали мелкие заборы, которые не доходили даже до колена. Они не заметили, что убежали далеко, и продолжали бежать за счет адреналина и чувства проживания юности, нахождения друг с другом и веселья. Хотелось добежать до устья реки, но легкие начинало колоть, а ноги подводить, и Нориаки отстал от Джотаро, а потом и вовсе остановился, сгибаясь пополам и тяжело дыша. Джотаро заметил, что Нориаки больше не бежит с ним, и обернулся, тоже раскрасневшийся от бега и задыхающийся.       – Вот скажи мне, Джотаро, – спросил Нориаки, переводя дух. – Как ты умудряешься курить и при этом так быстро и долго бегать?       – Секрет фирмы, – ответил он и присел на траву, утыкаясь лбом в колени. – Фу-у-ух.       – Ты тоже устал, ДжоДжо? – улыбнулся Нориаки. Он вытянул руку и потрепал его по плечу.       – Ну конечно, блин, – фыркнул Джотаро и поднял голову. Нориаки склонился над ним, упираясь руками в колени, и улыбнулся. Рот у него был большой, и улыбка тоже широкая, и выглядело это странно, но Джотаро нравилось. Он не удержался и притянул Нориаки к себе за шею, ненадолго прижался губами к губам и отпустил. Нориаки возмутился.       – Мы на улице! – сказал он, оглядываясь. Но покраснел, значит, понравилось.       – Рабочий день в самом разгаре, успокойся, – Джотаро довольно ухмыльнулся.       Сначала показалось, но потом действительно начали накрапывать капли дождя. Нориаки поднял голову и прищурено посмотрел в небо.       – Надо спрятаться, наверное, – предположил он.       – То есть ты меня позвал не романтично гулять под дождем? Фу, а я-то уже надеялся, – весело фыркнул Джотаро. Нориаки тыкнул его бедро носком ботинка. Дождь усиливался, и волосы Нориаки совсем потеряли укладку, прилипнув к лицу. Пальцами он зачесал их назад.       Джотаро обожал, когда Нориаки так делает. Без нависающей челки его лицо выглядело свежее (но, скорее всего, без челки такого эффекта не было бы). Джотаро надеялся, что он единственный, кто видит Нориаки таким.       – Вон мост. Под ним можно, – указал Нориаки. Джотаро пожал плечами, и Нориаки подал ему руку, чтобы он встал. Они пошли к мосту и уселись под ним на пыльную траву, наконец-то спрятавшись от дождя и других людей. Ниже протекала река. Шумел дождь. Нориаки прижался бедром к бедру Джотаро, взял за руку и переплел пальцы и потерся лбом о его плечо.       – ДжоДжо, – позвал он, смотря, как Джотаро поглаживает большим пальцем кожу на его руке.       – М.       – Почему ты злился сегодня? – Нориаки посмотрел на Джотаро.       – Я не выспался из-за того, что полночи думал о тебе и дрочил, – ответил Джотаро, посмотрев Нориаки в глаза. Нориаки рассмеялся. – И я злился, что в школе нам нельзя целоваться. Потому что мне очень хотелось.       – О-о-о, ДжоДжо, ты так мил, – умиленно протянул Нориаки и поцеловал его в уголок губ. Джотаро этого стало недостаточно, и он утянул его в поцелуй подольше и почувственнее.       – Я тоже думал о тебе, – сказал Нориаки, умалчивая о несчастном учителе биологии. Захотелось дать себе подзатыльник, что опять его вспомнил. Джотаро издал звук, похожий на фырканье и мырканье одновременно, и этот звук говорил о том, что он недоволен, что Нориаки разорвал поцелуй.       – И дрочил? – спросил Джотаро, изгибая бровь.       – …И дрочил, – со вздохом ответил Нориаки.       – Тогда честно, – кивнул Джотаро и снова поцеловал его.       – Знали бы все эти девушки, которым ты отказываешь, как ты любишь целоваться, – промурлыкал Нориаки в поцелуй.       – Это ты сейчас им так злорадствуешь? – Джотаро звучал недовольно. – Не вспоминай этих сучек сейчас.       – Не называй их сучками, – нахмурился Нориаки.       – Они задолбали.       Нориаки вздохнул, качая головой.       – И, кстати, я согласен, – внезапно сказал Джотаро. Нориаки не понял.       – На что?       – На предложение руки и сердца.       Нориаки рассмеялся.       – И мне можно не идти нахер? – усмехнулся он. Джотаро многозначительно пожал плечами.       – Только на мой, – подмигнул он.       – Боже, ты невыносим, – Нориаки закатил глаза. Джотаро довольно ухмыльнулся, схватил Нориаки в охапку, опрокинул на землю и опять поцеловал. Нориаки обнял его за шею. Сырой гакуран испачкался в пыли, волосы растрепались, и лежать так уже становилось зябко, даже если над ним был такой теплый Джотаро. Нориаки чувствовал себя частью большого бутерброда.       – Мне холодно, – сказал Нориаки. Джотаро отстранился и задумался.       – Тут недалеко храм есть. Можно зайти погреться, пока дождь не кончится, – сказал он.       – В лучших традициях Расемона, – усмехнулся Нориаки и принялся собираться. Поправлять мятую и сырую рубашку было, конечно, бесполезно, но надо было сделать вид важного человека. – Не знал, что ты ходишь в храмы.       – Не хожу обычно, – Джотаро пожал плечами. – Но это же храм, там должны помочь, если что. И там красиво.       Нориаки улыбнулся и поцеловал Джотаро в щеку. Этот парень не переставлял его удивлять.       – Если ты против, то пойдем в другое место, – пробормортал он.       – Я не против, – сказал Нориаки. Джотаро удовлетворенно кивнул.       Дождь уменьшился, от ливня перешёл к состоянию стабильных капель с неба. Они шли вдоль дороги между жилыми домами, к холму, на котором стоял храм. Нориаки продрог и иногда стучал зубами, как бы он ни старался это скрыть. Джотаро с волнением поглядывал на него, но ничем не мог помочь, потому что его гакуран тоже промок насквозь, и Джотаро тоже было холодно. Он взял Нориаки за руку и сжал. Нориаки не был против, несмотря на то, что обычно он не любил проявления чего-либо на улице. Поцелуи под мостом тоже были исключением в его правиле. Джотаро было интересно, почему Нориаки позволил это, но не спрашивал.       До храма вела лестница. Каждые метров тридцать на ней встречались скамейки, которые были скорее двумя досками, прибитыми к перилам, и от них веяло шармом прошедших времен и заботы о людях. Дождь почти не проходил сквозь густую листву деревьев, и оставалось просто добраться до конца лестницы. С холма открывался приятный вид на их небольшой городок, где они жили, крыши домиков у холма потемнели, а здания офисов и прочих городских развлечений почти не различались в тумане. Нориаки нравился такой пейзаж. Он успокаивал, и воздушная перспектива навевала чувство физичности пространства. Джотаро смотрел на Нориаки.       – Выглядишь умиротворенно, – сказал он ему. Нориаки повернулся к Джотаро и улыбнулся.       – Хорошая была идея уйти с уроков сегодня.       – Ты вообще редко что-то дурное предлагаешь, – кивнул Джотаро. Нориаки смущенно хмыкнул. – Пошли, еще немного осталось.       Лестница кончалась ториями, которые сильно сверкали своим красным цветом на фоне темно-серого неба. Нориаки загляделся на них, и Джотаро снова пришлось взять его за руку, чтобы повести дальше.       В храме было сумрачно, тихо, тепло и пахло благовонными палками. Нарушать эту тишину не хотелось, поэтому они неловко стояли у дверей, надеясь, что какому-нибудь монаху снизойдет озарение, и он их встретит.       – Вы заблудились? – спросил их уборщик, выглянувший из-за колонны.       – Мы замерзли, – ответил Джотаро. Уборщик кивнул и отставил ведро с водой.       – Погода умывается, умывает всех нас, – многозначительно сказал он и исчез за колонной.       – К чему это сейчас было? – пробормотал Нориаки.       – К дождю.       Нориаки тыкнул локтем в бок Джотаро. Джотаро пнул его под зад. Нориаки двинул ему ногой по внутренней стороне колена. У Джотаро подкосилась нога, и он уже хотел вцепиться и растрепать Нориаки волосы, но тут их окликнули.       – Замерзшие, пойдемте, – кивнул уборщик в сторону своего домика. – Не деритесь.       – Простите нас, пожалуйста, – поклонился Нориаки и грозно глянул на Джотаро. Они поспешили за ним.       В его домике было тесно, особенно с таким лбом, как Джотаро, но уютно. Окно было большим и состояло из множества квадратных мутных стекол. Пахло спичками, деревом и теплом. Они с Джотаро ютились на кушетке, которая, по-видимому, обычно предназначалась для сна, а уборщик поставил на стол маленький чугунный чайник и маленькие чашечки без ручек и сел на табуретку по другую сторону стола. Целая чайная церемония.       – Хороший чай, – кивнул уборщик. – Этого года.       Нориаки в чае не разбирался, а Джотаро кивнул. Нориаки уже почти не удивлялся, что Джотаро, какую тему ни подними, все знает. Он всегда отнекивался, что знает мало и вообще это ему мама когда-то давно рассказывала. Холли-сан хоть и не японка, но знает японскую культуру чуть ли не лучше самих японцев, и растила Джотаро в подобной атмосфере, с восторгом рассказывая маленькому сыну, как и что делают японцы. Нориаки ничего не рассказывали, его просто растили. Джотаро хоть и вырос скептиком, но традиции уважал, а Нориаки их знал не больше, чем средневзвешенный семнадцатилетка.       Уборщик налил чай в чашечки. Они успели уже остыть, но все равно были теплыми, и чай пах медом, и Нориаки в жизни не пробовал чая вкуснее. Джотаро прижался бедром к бедру и невесомо касался локтем, и Нориаки очень нравилось так сидеть, в маленьком домике, с добрым человеком из храма, с чашкой чая в руке и Джотаро рядом.       – Чай пить приятнее, чем сидеть на уроках, – заметил уборщик, хитро хихикнув. Нориаки отвел глаза. – Странный вы день для побега выбрали. Но, может, лучший для этого.       – Определенно, – сказал Джотаро и поставил чашку на стол. Уборщик удовлетворенно кивнул. Нориаки сидел и смотрел в окно. Ничего не было видно, стекло было мутным, то ли из-за специальной непрозрачности, то ли его давно не мыли. Джотаро думал, чуть прищурившись. Уборщик тоже был погружен в мысли. Была не то чтобы неловкость, скорее нежелание нарушать момент и незнание, как его нарушить. Дождь тарабанил по крыше домика.       – Тут удивительно тепло, – сказал Нориаки.       – Что? – переспросил уборщик, улыбаясь.       – Тут удивительно тепло.       – А, да, тепло, – он кивнул. Нориаки посмотрел на Джотаро, и тот взглянул в ответ, но ни к каким выводам они не пришли и потому продолжили неловко сидеть. Под столом они переплели ноги.       Уборщик смотрел на них.       – А вы такие разные, – сказал он. – Здорово, когда люди разные. Хотите еще чаю?       Нориаки с задержкой кивнул. Уборщик налил чай, встал и поклонился.       – Мне, к сожалению, придется отойти по делам. Я не закончил мыть пол. Надеюсь, вы тут справитесь без меня? Дождь скоро кончится, и вы сможете пойти, если захотите.       – Конечно. Спасибо вам большое, – сказал Нориаки и тоже поклонился корпусом. Уборщик ушел. Джотаро помолчал, а затем наклонился к уху Нориаки и дунул в него. Нориаки возмущенно повернулся к нему и щелкнул зубами.       – Ты что творишь?       – Мы остались одни, – Джотаро ткнулся носом ему в щеку и прижался губами к прохладной коже. Нориаки шумно выдохнул и прикрыл глаза.       – Джотаро, мы в храме, – прошептал Нориаки. Джотаро поцеловал его шею и прижал к себе плотную.       – Формально – нет, – промычал он. Нориаки только опять вздохнул. Джотаро поднялся, посмотрел ему в глаза и поцеловал. Нориаки ответил на поцелуй, повернулся удобнее и закинул одну ногу на бедро Джотаро. Джотаро положил одну руку ему на бедро и сжал. Нориаки приподнялся навстречу и слишком увлекся поцелуем, чтобы как-то уследить за тем, что делает Джотаро.       А Джотаро двинул бедрами навстречу и прижался стояком к животу Нориаки. Такое и раньше случалось, конечно, никто не застрахован от внезапного движа в штанах, но Нориаки, в свете последних событий, взглянул на это под другим углом. Он положил руку на бугор на брюках Джотаро и погладил, прижимаясь тыльной стороной ладони. Джотаро с выдохом присвистнул.       – Нори, – прошептал он и опять поцеловал его. Нориаки улыбнулся в поцелуй, расстегнул пуговицу с ширинкой и погладил член уже через белье.       Было непривычно. Как бы и да, ничего нового, потому что у него то же самое, но при этом ощущалось настолько по-другому, что казалось, будто он совсем без понятия, что ему делать. Джотаро дышал размереннее. Он опять толкнулся бедрами и встретился со стояком Нориаки.       Нориаки покраснел, но прекращать не хотел. Он поднес свою руку ко рту, обильно смочил ее слюной и засунул в трусы Джотаро, обхватил его член и мягко сжал, опираясь большим пальцем на головку. Джотаро затаил дыхание и, кажется, дрожал плечами. Он посмотрел на Нориаки и нежно улыбнулся, снова притянул для поцелуя и так и остался лицом к лицу. Нориаки поцеловал его в щеку, улыбнулся в ответ и глубоко вздохнул, когда тоже почувствовал сухие пальцы Джотаро на своем члене. Руки Джотаро были больше и на члене тоже ощущались не так, как свои собственные. Нориаки зажмурился и уткнулся лбом в шею Джотаро, вдыхая его запах – немного терпкий от пота, мыльный и сырой, но при этом особенный. Нориаки читал, что у каждого человека есть свой запах, и он немного стеснялся своего, потому что не знал, какой он. Джотаро уткнулся носом в макушку Нориаки и наслаждался происходящим, тихо постанывая, а Нориаки совсем зарделся, услышав это. Но ему было приятно, очень приятно, что Джотаро так ведет себя из-за него.       Снаружи что-то зашуршало. Кажется, уборщик решил поменять воду в ведре и приставил к стене швабру. Джотаро и Нориаки затихли, Нориаки поднял голову и с задором посмотрел Джотаро в глаза. Джотаро усмехнулся, изогнув бровь, и продолжил. Нориаки опять поцеловал его и ускорился своей рукой. Джотаро закрыл глаза, сжал губы, и после нескольких толчков и теплой вязкой жиже на руке Нориаки понял, что Джотаро кончил.       – Прости, – прошептал он. Нориаки мотнул головой и прижался губами к его шее, размазывая сперму по члену. Джотаро мазнул губами по уху Нориаки, он рвано двигал рукой на его члене, еще не справившись с вяжущим чувством во всем теле после оргазма.       – Быстрее, пожалуйста, – прошептал Нориаки, жмурясь и толкаясь навстречу. Джотаро кивнул и последовал просьбе. Через несколько движений у Нориаки свело ноги, он издал тихий протяжный стон, судорожно выдохнул и расслабился в руках Джотаро. Джотаро поцеловал его во влажный висок, к которому прилипла прядка челки.       – Никогда бы не подумал, что мы впервые это сделаем в подобном месте, – рассмеялся Нориаки после того, как немного отдышался. Он посмотрел Джотаро в глаза, который выглядел довольным как кот, обожравшийся стащенной сметаной. – В дождь, у храма, в каморке.       – Никогда не знаешь, что будет дальше, – с улыбкой заметил Джотаро, поднял руку, которой до этого держал член Нориаки, и задумчиво посмотрел на белесую жидкость. По краям она уже подсохла, но в остальном напоминала консистенцию свернувшейся крови. Джотаро слизнул капельку с пальца, и Нориаки скривился.       – Джотаро, ты что творишь, – поморщился он.       – Исследую, – невозмутимо сказал Джотаро. – Исключительно в научных целях. И, возможно, для общего развития.       Нориаки мученически вздохнул.       – Я бы ее в любом случае попробовал, так лучше раньше, чем позже, – пожал Джотаро плечами.       – Ну и какая она на вкус?       – Ты никогда не пробовал?       – Я что, похож на человека, который пробует собственную сперму?       – А я похож?       Нориаки поколебался.       – Так какая?       – Как яичный белок, – Джотаро огляделся в поисках салфеток, но не нашел. – В общем, такая же, как и моя.       – Учту это в следующих разах, когда у нас будет секс, – Нориаки закатил глаза и слез с Джотаро, чтобы дотянуться до своего портфеля и достать из него футболку для физкультуры. Он вытер об нее руки и дал Джотаро.       – Или когда будешь есть рис с яйцом. – Иногда Нориаки завидовал тому, как Джотаро мог говорить подобные вещи с совершенно безмятежным лицом. Он вытер руки и взглянул на Нориаки, который был на половине пути застегивания своих брюк обратно, но остановился, чтобы с краснючим лицом посмотреть на Джотаро.       – Я же это теперь не забуду.       – На то и был расчет, – Джотаро подмигнул и тоже застегнулся. – Чаю?       – Я уже говорил, что ты невыносим? – деланно устало сказал Нориаки, садясь обратно на койку.       – Сегодня или вообще?       – Неважно.       – И то и то да, – рассмеялся Джотаро и звонко чмокнул его в щеку. Нориаки надулся и разлил им по чашкам чай. – Надо же, а он почти не остыл.       Дождь постепенно кончался. Капли были нечастыми, и под ними можно было спокойно дойти до дома, чтобы там уже и остаться до завтра. Солнце выглядывало из-за облаков, и наступила переменная облачность, небольшой дождь. Чая оставалось совсем немного на дне, когда они решили пойти. Гакураны их подсохли, и надевать их уже было не так противно. Нориаки затолкал несчастную футболку в портфель, надеясь, что он не забудет ее постирать к следующему уроку, и потому специально не стал ее складывать. Уборщика снаружи нигде не было. Уходить просто так, не поблагодарив и не попрощавшись, не хотелось, но, видимо, другого выхода не было. Джотаро кинул несколько монеток в ящик для пожертвований у входа в здание храма, Нориаки тоже нашел у себя в кармане мелочь и закинул.       – Почти как в лав-отелях, – ехидно промурчал Джотаро, когда они направились к ториям.       – Джотаро, серьезно, если ты еще что-нибудь такое скажешь, я тебя побью, – обреченно вздохнул Нориаки. – Неугомонный.       – Ты на меня скверно влияешь.       – А по-моему, все совсем наоборот, – Нориаки посмотрел на небо. – Пошли скорей. Мне кажется, скоро опять ливанет.       – Нори, – позвал Джотаро. Они остановились у первой скамейки лестницы, их снова скрыла листва деревьев. Нориаки обернулся. Джотаро протянул руку, и Нориаки взял ее, мягко обхватывая пальцами. Джотаро притянул его к себе, обнял за талию и прижался губами к губам. Нориаки ласково улыбнулся и потерся носом о щеку.       – Ну, чего? – тихо спросил он. Он положил руки на плечи Джотаро, и они стояли, приобнявшись, на этой лестнице, воздух был свеж и прохладен, шуршали влажные листья деревьев, и солнце пробивалось через густые ветки, касаясь лучами лиц парней. Глаза у Джотаро и без того были завораживающие, а сейчас он так пристально и ласково смотрел на Нориаки, что он едва ли не тонул в них, прямо как в глупых седзе-мангах. Джотаро наклонился к его уху, Нориаки затаил дыхание.       – Кто последний добежит до конца лестницы, тот делает домашку на завтра, – прошептал Джотаро и, прежде чем Нориаки успел что-либо сообразить, сиганул вниз, перепрыгивая через ступеньку.       Нориаки растерянно постоял, а потом до него дошел смысл слов, и он пустился за ним, крича на ходу, какой же Джотаро придурок. Джотаро только весело рассмеялся в ответ.