Очередная ссора

— Уходи. — Алексей раздражён. Он в очередной раз не хочет говорить о случившемся, но Вову это не устраивает. — Блять, Хес, давай всё обсудим. — он не уходит, останавливается около дивана и ждёт. — Я не хочу это обсуждать. — Ты понимаешь, что я не могу ни с того, ни с сего просто бросить её. — Серьёзно? — старший смотрит на него как на идиота. — Тебе напомнить сколько мы уже за её спиной трахаемся? — от этих слов уши режет и Вова чуть жмурится, будто от кислой конфеты. — Я блять устал видеть воркующих вас на очередном стриме. Знаешь ли, мне неприятно. Особенно то как безалаберно ты к этому относишься! — он то повышает, то понижает голос, чем только сильнее давит на восприятие ситуации. — Мне и самому от этого не особо комфортно, но я не могу, придётся же чату тоже объяснять. — Братишкин вот-вот хочет дополнить, но его обрывают. — Ты заебал уже, беспокоишься только о своей Алине и чате, а обо мне ты думаешь хоть иногда?! Сука, мне приходится каждый раз смотреть на вас молчать и улыбаться, я каждый раз сдерживаюсь, чтобы просто не оторвать вас друг от друга и не заявить свои хотя бы минимальные права! Хотя да, о каких правах может идти речь, мы просто друзья. — он истерично разводит руками и отходит к окну. — В смысле нет прав, у тебя прав блять больше чем у меня самого. Ты тоже знаешь, не из лучших, думаешь только о себе! Я пытаюсь хоть что-то придумать, а ты вечно скандалы закатываешь на пустом месте! — Хес только разворачивается, чтобы что-то сказать, но Вова не даёт. — Нет, я блять не только про эту ситуацию. Ты всегда норовишь невзначай что-то сказать, а потом на нервы действовать, давить этим ещё больше! — он зол, очень зол. И Лёша это видит, видит, но останавливаться не собирается, у самого тормоза слетают, когда младший начинает ему предъявлять. — Чего молчишь? Сказать нечего? — это стало точкой невозврата. Старший не терпит, когда на него начинают наезжать и повышать голос. Точка кипения достигнута, он смыкает челюсть, сжимает руки сильнее и мажет кулаком по левой скуле парня. — Подумай хоть сколько я терплю, ты не лучше! — Вова лишь голову отводит, рукой держится за щёку и стирает пальцем кровь с губы. Смотрит на Алексея так, что тот взгляд отводит в сторону, чувствует давление. В серых омутах плещется злость, даже ярость, он хочет ударить в ответ, но не станет. Вместо этого он ловит Хеса за руку и, хватаясь за шею, буквально впивается в его губы. Старший отвечает сразу, но не в такой мере. Чувствует давление, остервенелость, как хищник загоняет пассию во время гона. Поцелуй грубый, смазанный, такой же как и удар по скуле. Кровь вперемешку с ненавистью, искусанные губы, всё это напоминает чувства близкие к животной страсти. Братишкин еле отстраняется чтобы вдохнуть и просто не утонуть в этом всём с головой. Выпускает Лёшу из рук, но не отходит, следит за реакцией, как тот переводит дыхание, смотрит из-под чёлки в глаза и не может оторваться. Вова знает, что старшего это заводит, но они не закончили свой разговор. Хотя, к чёрту. Хес буквально чувствует себя жертвой под таким взглядом. Ноги чуть ли не подкашиваются, а внизу живота скручивается тугой узел желания. Он тянется первым за очередным поцелуем, закидывая руки тому на шею. В этот раз Вова убавляет пыл и становится мягче, но его губу в очередной раз прикусывают и он понимает, что хотят совсем не этого. Умение контролировать себя, в целом то чем может похвастаться Вова, но совсем не то, чего желает его парень, который к слову совсем себя не контролирует. Он знает что Вова может дать ему то, что он хочет и каждый раз давит сильнее. Возможно с виду так не скажешь, всегда уверенный в себе парень, лидер компании, но рядом с младшим совсем не такой. Он хочет подчиняться, тушуется находясь с ним наедине. И сейчас, под таким давлением, он словно плавится, когда его сильные руки сжимают бока, он позорно стонет в поцелуй и отрывается от него. — Блять, ты невыносимый. — низко говорит Вова и примыкает к изящной шее, вдыхая родной запах тела и парфюма, начиная выцеловывать кадык и проявившиеся вены. Лёша стонет уже показательно громко, когда становится недостаточно, тянет на себя, в сторону спальни. Неловко перебирая ногами и изредка спотыкаясь, младший укладывает Хеса на постель, по прежнему не отрываясь от тела. Вещи быстро отлетают в другой угол комнаты, чтобы не мешать, а Братишкин продолжает ласкать желанное и такое податливое тело. — Хватит, прошу, быстрее. — мямлит старший, чувствуя Вовины руки на своих ягодицах. — Замолчи, здесь я решаю. — он смотрит в глаза и не даёт даже выбора, знает, что тому нравится, и сам не меньший кайф ловит. Тянется к тумбочке, прекрасно помня, где что лежит, и достаёт смазку и эрекционное кольцо. Кольцо надевает сразу, зная что старший имеет особенность кончать слишком неожиданно и часто, а каждый раз выпарывать чревато последствиями в виде восьмичасовых стримов, которые тот просто не выдержит. Особо не зацикливаясь на члене парня, переходит к более интересным и чувствительным местам. Закидывает лодыжки себе на плечи, фиксируя тело коленями, и льёт смазку по внутренней стороне бедра, улавливая поверхностное дыхание и сдержанные вздохи. Улыбается сам себе и размазывает её ближе к анусу, чувствуя как тело в его руках подрагивает, начинает нежно целовать колени и икры, рассматривая свою пассию. Алексей кажется уже готов кончить, от одних касаний и поцелуев-бабочек, стоны сдерживает чтобы не выглядеть более уязвимым, хотя тот и так знает о его чувствительности. Пальцы медленно оглаживают чуть сжимающееся и разжимающееся отверстие, а после поочерёдно проникают внутрь. Вова действует медленно, дразнится, следит пристально за парнем, пока растягивает его двумя пальцами. Входит глубже и сгибает пальцы, слыша первый звонкий стон, что тут же заглушается рукой. Улыбка становится шире и он незаметно достаёт вибратор, пока разрабатывает его. Меняет положение, ставя его в коленно локтевую и целует в плечи, оставляя там засосы и спускается ниже. Лёша ощутимо вздрагивает, когда младший начинает вводить вибратор, совсем не предупредив, и включает его. Увеличивая скорость, Вова прекращает его целовать и смотрит со стороны, как старший выгибается и старается не стонать в голос, лишь шумно вздыхает и мычит. Знает, что тот не любит все эти игрушки, «они слишком холодные» — это всё что сказал бы Хес. Но Лёша просто не может противиться желаниям его дразнить, позволяет и мысленно даёт клятву что никогда не будет стонать с игрушкой в заднице, только с членом, и только с Вовиным. Не может по другому, чувствует себя противно, отвращение к себе испытывает такое, какое никогда не испытывал. А Вова лишь скорость больше ставит и начинает давить на игрушку до той степени, пока не слышит стоны вперемешку с всхлипами. Хесусу больно, но он продолжает так какое-то время и переворачивает его на спину, рассматривает заплаканное лицо и успокаивает. Позволяет обнять себя, целует нежно, утирая слёзы одной рукой, пока другой вибратор убирает, заменяя его пальцами, внутри всё оглаживает, ждёт пока старший в себя придёт. — Вова, пожалуйста. — мычит Хес куда-то в плечо, но тот будто не слышит. Приходится повторять. — Что, солнце? — издевается, давит больше чем Лёша на него в жизни. — Блять, выеби меня уже. — всё-таки тянет он и чувствует поцелуй на шее. Вова отстраняется, меняет их местами, сажая парня сверху. — Вперёд. — лишь смотрит снизу вверх и ждёт. А Лёша ждать не заставляет, опирается на плечи и медленно оседает на его член с тихим стоном. Младший ждёт, не торопит его, даёт привыкнуть и целует его везде, где достаёт. Покрывает шею, плечи и грудь засосами, за которые потом непременно достанется, но сейчас всё равно, он слишком сильно этого хочет. Хочет показать, что он только его. Только он может оставлять такие следы, целовать его, даже смотреть на него. Он собственник только с ним, хотя с другими у него никогда такого не было. Сейчас он всецело наслаждается своим парнем, таким изнемождённым, запыхавшимся, желанным. Целует терпко, помогая двигаться, а Хесус плавится от этого. Желает его в себе больше, чувствует сильные руки, сбитое горячее дыхание на шее, поправляет растрёпанные влажные волосы и начинает двигаться быстрее. Именно сейчас Братишкин чувствует всю его отдачу, наслаждается этим, позволяет тому держать контроль. Именно сейчас он растворяется в его любви, в его теле и чувствах. Рассматривает пристально, оглаживает руками, боготворит внутри себя, а физически только целует сквозь громкие стоны. Кончает бесстыдно внутрь с гортанным рыком, обнимает крепко, пока за него слабо цепляются руками. Снимает кольцо и буквально пару раз проводит по члену, пока не чувствует тёплую жидкость, стекающую по руке и животу. Ловит своё чудо в объятия, гладит по голове и даёт время восстановиться. — Выйди из меня уже, а. — с придыханием просит старший, а после чувствует пустоту внутри и то, как из него медленно вытекает чужая сперма. Мычит в шею, обхватывая руками сильнее, пока такие родные руки продолжают успокаивающе гладить. — Ты как? Нужно в душ сходить. — Вова отстраняется, выжидающе осматривая уставшего парня. — Иди один, я слишком устал. — смотрит с любовью, поглаживая щёки, и кротко целует в губы, когда слезает с бёдер парня и ложится рядом на спину. Вова лишь тянется за салфетками и вытирает обоих, спускаясь вниз. — Бля, не надо. — Хес пытается остановить его, когда тот припадает губами к бёдрам. Но Вова даже не думает его слушать и проходится языком по ложбинке между ягодицами. — Как тебе не противно слизывать свою сперму, еблан. — он закрывает глаза и гладит его по голове. — А в чём нахуй разница, твоя или моя. Сам любишь, когда в рот кончаю, а тут мерзко стало? — прерываясь, он всё-таки вставляет свои пять копеек. — Пиздец, ну давай ещё на фоне этого посрёмся. — старший откидывается и не желает больше продолжать этот цирк, пока Вова не ложится рядом и не притягивает к себе. Он укрывает их одеялом и мягко целует в губы. — Я поговорю завтра с Алиной, обещаю. — гладит по голове, пока Алексей устраивается у него на груди, и целует куда-то в макушку.