Что Если?

      Нат осталась на крыльце их с Вандой дома не в силах пошевелиться. Сомнений нет, если она найдет Елену и Кейт, то девушки не смогут ей противостоять, тем более, что они остались с детскими игрушками вместо оружия.       Через пару минут после исчезновения Ванды где-то вдали появилось алое сияние. Столб красного цвета ударил в купол над Вествью и небо над городом стало кроваво-красным. Гримаса ужаса застыла на лице Нат. Неужели Ванда и вправду нашла Елену и Кейт и собирается убить их? Наташа не могла снова потерять всю семью, только ни тогда, когда только получила второй шанс.        Не успев подумать, Романофф побежала к соседскому дому у которого припаркован мотоцикл, который не так давно был автомобилем. Ловко запрыгнув на байк, рыжая смогла его завести и направилась к источнику света.       Город мигал, меняя свой облик, дома становились то двух, то трехэтажными. Машина из легковых, превращались в грузовые или военные автомобили. Все люди, которые были на улице или находились в домах замерли на месте, абсолютно не замечая происходящего. Нат неслась со всей скорости, но женщине казалось, что она стоит на одном месте, совершенно не приближаясь к цели.       Мгновение и все успокоилось. Романофф резко затормозила: "неужели все кончено?" Алый свет исчез так же внезапно, как и появился. Город снова затаился. Никаких криков, никаких взрывов — только тишина, густая, давящая, как перед бурей. Наташа оглянулась. Улицы теперь выглядели иначе — будто прошли десятилетия. Ржавые почтовые ящики, облупившаяся краска на фасадах. Ни души. Ни движения. Ни звука. И только одно не изменилось — пульсирующее чувство опасности. Слишком знакомое для Вдовы, чтобы не распознать. Нат завела мотор снова и медленно двинулась вперёд. Город теперь не менялся, но казался чужим. Как сон, в котором узнаешь место, но всё равно чувствуешь себя чужаком. Повернув за угол, она увидела это: огромный разлом в асфальте, как если бы земля решила взорваться изнутри. По краям трещин — выжженная алым трава. А в самом центре — она. Ванда стояла спиной к Наташе. Её волосы развевались, словно ветер дул только на неё. На коленях перед ведьмой — Кейт. Блондинка лежала рядом, и Нат не сразу поняла, в сознании ли она. Всё тело Кейт было будто покрыто пылью и остатками иллюзий — её одежда то превращалась в балетную пачку, то снова в боевую форму. И Елена — рядом, полуразвернута, будто пыталась встать, но не смогла. — ВАНДА! — закричала Наташа, бросив мотоцикл. Она не думала. Не планировала. Только бежала. Максимофф обернулась. Лицо её было чужим. Ванда словно не узнала Наташу. Или узнала, но не признала. — Ты не должна была возвращаться, — тихо сказала ведьма, и голос её отозвался эхом, словно она говорила сразу в нескольких измерениях. — Отпусти их. Это не ты. Это не мы. — Ты думаешь, я не вижу? — Ванда шагнула вперёд. Глаза её светились, но внутри них плескалась тоска. — Я пыталась. Создать. Спасти. Забыть. Но ты... ты не должна была вспомнить. — Я не могу забыть, — прошептала Нат. — Ни тебя. Ни нашу жизнь. Но если ради неё ты готова убивать — я остановлю тебя. Максимофф подняла руку — воздух вокруг натянулся, как резинка перед выстрелом. Ещё секунда — и что-то должно было сорваться. Но вместо удара — вспышка. С тихим хлопком кулон на шее Наташи вспыхнул ярко-алым светом, отбросив её назад. Словно реакция — или защита. Нат упала на колени, в груди всё горело, как будто кто-то пробуждал что-то забытое. — Пожалуйста… — прохрипела Наташа, поднимая взгляд. — Не забирай у меня их. Не снова. И впервые за всё время лицо Ванды дрогнуло. Нат метнула взволнованный взгляд в сторону сестры, будто в немом вопросе: Лена, с тобой всё в порядке? Блондинка кивнула, не в силах произнести ни слова, и вновь перевела взгляд на Кейт. Та лежала, едва заметно шевеля пальцами, глаза полуприкрыты, но грудь всё ещё поднималась и опускалась. Она была жива. Пока что. Елена шагнула вперёд — инстинктивно, как хищник к раненой стае, — но тут же остановилась. Ноги не слушались. Страх парализовал каждую мышцу. Она боялась. Боялась, что если сделает ещё один шаг, Ванда закончит начатое. — Не подходи, — спокойно, почти шёпотом, произнесла ведьма, даже не глядя на Елену. — Ванда, — голос Нат был твёрдым, почти тихим, но в нём звучала сталь, — отпусти их. Это не враги. Это моя семья. — Они пытались забрать тебя, — прошептала Ванда. — Опять. Всё повторяется. Сначала Клинт, потом Танос, теперь они. Всегда кто-то забирает. — Я пришла сама. Я вспомнила. Всё. Не они меня вернули — я вернулась. К тебе. Но если ты причинишь им вред, — Нат сделала шаг, глаза не отводя от Ванды, — ты потеряешь меня. Максимофф посмотрела на неё. Несколько секунд — как вечность. В её взгляде промелькнула боль, обида, усталость. А потом — трещина. Алое сияние в её ладонях дрогнуло и стало тускнеть. — Я просто… я хотела, чтобы это всё было правдой, — с надрывом выдохнула Ванда. — Чтобы ты была. Чтобы мы были. — Мы и есть, — сказала Нат, тихо. — Только если ты отпустишь ложь. Она подошла ближе. Кейт застонала. Елена шагнула вперёд, быстро, коротко бросив взгляд на Нат — разрешение? Нат кивнула. Ванда стояла, не шевелясь. Магия в её ладонях почти погасла. Нат медленно, как дрессировщик к дикому зверю, подошла ближе. Протянула руку. — Вернись ко мне. По-настоящему. — Милая, я тут. Это я, твоя Нат, — прошептала Романофф, медленно подходя к Ванде. Голос её дрожал, но она старалась держаться уверенно. Её ладонь тянулась вперёд, как якорь для потерявшегося в шторме. Но ведь это не совсем правда, — промелькнуло в голове. Это не её мир. Не её Ванда. Моя Ванда умерла, когда на неё обрушилась башня Старка. Но сейчас перед ней — живая, дрожащая, потерянная Ванда, её любовь… пусть и из другой жизни. И Наташа не могла — не имела права — снова всё потерять. Не так. Не снова. — Ванда, посмотри на меня. Я здесь. Никто меня не заберёт. — В голосе уже не было ни тени сомнения. Только правда, обнажённая до костей. — Посмотри вокруг. Пожалуйста. Ванда медленно перевела взгляд — и будто впервые увидела, что происходит. По улицам, из окон, с крыльев домов — на них смотрели жители Вествью. Выражения на их лицах — как у людей, просыпающихся после тяжёлого наркоза. Они были напуганы. Сбиты с толку. Но главное — они были в сознании. Иллюзия трещала по швам. Мальчик, державший воздушного змея, отпустил верёвку — и та повисла в воздухе, не двигаясь. Старик в кресле у крыльца уронил чашку, не заметив даже. Все смотрели на Ванду. И на Наташу. — Это не… — дрожащим голосом прошептала Максимофф, — я не хотела… Я просто… хотела, чтобы было хорошо. — Я знаю. — Нат взяла её за руку. — Но хорошо не должно стоить жизни. Не должно держаться на боли других. — Я не могу… отпустить. Не могу снова быть одна. — Так и не надо. — Наташа сжала пальцы сильнее. — Ты не одна. Я с тобой. Неважно, из какой я вселенной. Это чувство — оно реальное. Слёзы впервые скатились по щекам Ванды. Алое сияние, что ещё едва теплело в её ладонях, погасло полностью. В этот момент земля дрогнула — едва заметно. И воздух пошёл волной. Купол над Вествью начал колебаться, словно гигантский мыльный пузырь перед лопнув. Где-то в штабе, Дарси выронила кружку с кофе и пробормотала: — Кажется, начинается.

***

      Штаб гудел, как улей. В воздухе стоял запах перегретой техники и чёрного кофе. Красные сигналы тревоги мигали в ритме, будто сердце города билось в панике. Дарси лихорадочно переключала каналы трансляции, пока Моника на ходу надевала куртку, чтобы выбежать наружу. — Купол нестабилен. Он пульсирует, — бормотала Дарси, не отрываясь от монитора. — Такое ощущение, что он... сдаётся. — Или разрывается, — уточнила Моника, и в этот момент к ним вошёл Клинт. Он был напряжён, но лицо держал ровным. В руке — открытая рация, из которой доносился знакомый голос командира штаба. — Они активируют протокол «Зачистка», — бросил он, захлопывая рацию. — Вы в своем уме? Там люди. Там Наташа. Моника выдохнула сквозь зубы: —Я пытаюсь их остановить. Мне дали пять минут. — Пять? — Клинт вскинул бровь. — Значит, у нас четыре с половиной, чтобы убедиться, что они справятся. Он подошёл к экрану и увидел знакомые фигуры. Нат стояла перед Вандой, уверенная, живая — живая, чёрт побери. Кейт на коленях. Елена рядом. Все под куполом, посреди разрушающейся иллюзии. Клинт крепко сжал челюсть, не в силах отвести взгляд. — Чёрт… — выдохнул он. — Я даже не знаю, как это возможно. — Дарси считает, что Ванда держит купол только силой эмоций, — Моника кивнула на ноутбук. — И сейчас она почти отпустила. — А если передумает? — спросил он. — Или если Нат не сможет её убедить? — Тогда город рухнет. — Дарси даже не попыталась приукрасить. — Вместе со всеми, кто внутри. На секунду повисла тишина. Клинт глубоко вдохнул, опустив взгляд. — Она справится, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она всегда справляется. Моника посмотрела на него с лёгким удивлением. Это не был голос капитана или агента. Это был голос человека, который потерял. И которому дали шанс не терять снова. — Она не вернулась, чтобы смотреть, как Ванда ломается, — продолжил Клинт. — Она вернулась, чтобы держать её за руку, пока всё рушится. И если это значит пройти через ад — Наташа пойдёт. Он взглянул на часы. — Осталось три минуты. Дарси тихо пробормотала: — Тогда молитесь. Или, не знаю, просто держитесь. Потому что если сейчас кто-то нажмёт не ту кнопку — будет не пять минут, а взрыв за пять секунд. Клинт опёрся руками о стол, глаза впились в экран. — Ну давай, Нат. Заставь нас снова поверить в чудеса.

***

— Посмотри на меня, Ванда, — прошептала Наташа, стоя в шаге от неё. — Всё это... не нужно. Всё, что тебе нужно — это я. Мы. Настоящее, без лжи. Максимофф смотрела на неё. Губы дрожали, как и пальцы, будто она уже не знала, что контролирует: реальность или собственное тело. — Они... — начала она, кивая на Елену и Кейт, — они хотели забрать тебя. Разрушить. Как тогда, везде, всегда. — Нет, — Наташа мягко взяла её за ладони. — Они пришли, потому что меня любили. Потому что знали: если кто и сможет достучаться до тебя — так это я. Они не враги. Они мои. Вокруг них по-прежнему стояли жители Вествью. Кто-то вышел на улицу, кто-то просто приоткрыл дверь. Молчаливая толпа. Люди, которые лишь сейчас начали дышать по-настоящему. — Ты была одна, — продолжала Нат, — но теперь ты нет. Я здесь. Мы вместе. Ты слышишь меня? Алый свет за её спиной вспыхнул — купол начал сжиматься, словно возвращаясь к точке нуля. Наташа чувствовала — решается всё сейчас. Этот момент. Этот выбор. Ванда всхлипнула. — Я... боюсь. — Впервые за всё это время. Без маски. Без магии. Просто девушка, которая потеряла всё и хотела хоть что-то удержать. — Я тоже, — прошептала Нат. — Но я держу твою руку. И не отпущу. Даже если всё исчезнет. Тишина. А потом — Ванда шагнула. Не назад. Не вперёд. А просто — в Наташу. Обняла её, вцепилась, как тонущий — и магия вспыхнула вокруг них, не разрушая, а отступая. Волна света пошла по улицам, по крышам, по небу — как рассвет после слишком долгой ночи. Жители начали дышать свободно. Цвета города стали мягче. Дома больше не менялись. Иллюзии осыпались, как пепел. Купол дрожал. Но уже не угрожающе — он таял. В штабе Дарси резко вскочила. — Он оседает! Купол уходит сам! Она отпускает! Моника повернулась к Клинту. — Похоже, твоя Наташа сделала невозможное. Клинт не ответил. Только провёл рукой по лицу и устало выдохнул, как будто впервые за много лет. — Да. Она смогла. Конечно, смогла. На улице Нат всё ещё держала Ванду. Та дрожала, но стояла. Позади — Кейт пришла в себя, с трудом поднявшись на локти. Елена подбежала к ней, помогая сесть. Они обе смотрели на Ванду и Наташу. Ничего не говорили. Никто не осмелился нарушить этот момент. И только спустя пару минут Ванда произнесла: — Я не знаю, что будет теперь. Наташа мягко улыбнулась. — Мы разберёмся. Вместе.       Ванда всё ещё держала Нат за руку, когда странная вибрация прошла по земле. Иллюзия рушилась. Купол над Вествью медленно оседал, как затухающая буря. Магия рассыпалась вокруг них золотисто-красными искрами, будто снег из углей. Но вместо облегчения — тишину пронзил шорох. Шаги. Много. Сотни. Сначала тихо — потом всё громче, тяжелее. Наташа обернулась. Вдоль улицы, за разрушенными фасадами домов, из переулков и разбитых витрин, начали выходить жители. Те, кто только что освободились от чар. Они двигались медленно, без слов. Их лица были пустыми, но в глазах пылало одно — ярость. — Ванда… — прошептала Нат, сразу поняв, что-то не так. — Они помнят, — выдохнула ведьма. — Всё. Кто-то бросил камень. Он ударился в треснувший асфальт рядом с ними. — Она удерживала нас! — выкрикнул кто-то. — Мои дети… они умерли, а я даже не знал! — Она играла нами, как куклами! — Ведьма! Голоса становились громче, сливаясь в глухой рёв. Кто-то уже держал в руках кусок арматуры, кто-то разбитое стекло. Наташа инстинктивно встала перед Вандой, заслоняя её собой. — Назад, — резко бросила она. — Они не остановятся, — сказала Елена, подбегая с Кейт. — Им всё равно, кто виноват. У них боль и жажда возмездия. — У нас нет времени, — Кейт уже осматривалась по сторонам. — Машины — мимо. Всё испарилось вместе с иллюзией. — Тогда бежим, — сказала Нат, схватив Ванду за руку. — Все. Они сорвались с места. В толпе раздался крик — и в них полетела бутылка. Нат инстинктивно закрыла Ванду, осколки прошлись по её плечу. Позади толпа уже перешла на бег. Улицы искривлялись. Оставшиеся фрагменты магии дёргали стены, фонари мигали. Рядом загорались и тут же гасли вывески ресторанов, превращаясь в пепел. Город сам разламывался, как скорлупа. — Направо! — скомандовала Елена. — Там переулок, можно выйти к северному краю. Если купол ещё держится — прорвёмся! Они свернули. Бежали, как могли — Ванда спотыкалась, Нат подхватывала её под локоть. Кейт бросалась взглядом назад, проверяя, не сближается ли толпа. — У меня есть идея, — выдохнула она, доставая из кармана маленький разрывной заряд. — Если купол ещё работает, мы пробьём дыру. Если нет — ну, по крайней мере, создадим дымовую завесу. На горизонте дрожал купол — последние слои магии будто таяли под их взглядом. Впереди — шанс. Позади — гнев. Кейт метнула заряд. Вспышка. Волна пыли. Нат потянула Ванду за собой — вперёд, в неизвестность. Позади слышались крики. Разбитое стекло. И плач. Они не забудут. И не простят. Но пока — они успели.

***

      Пыль рассеивалась медленно. Густая, вязкая, как дым после взрыва. Нат первой выскочила из завесы, всё ещё держась за руку Ванды. Елена и Кейт — следом. Дыхание сбивалось, лёгкие горели от усталости, но главное — они были по ту сторону. Купола больше не было. Магическая ткань исчезла, как мираж. Только реальность теперь была ещё страшнее. Перед ними стояла целая стена — чёрные внедорожники, бронированные грузовики, дроны, прожекторы. Красные точки от снайперских прицелов засверкали на телах — ни одного слова не сказали, но всем стало ясно: они ждали. Ждали их. Наташа остановилась, заслоняя Ванду. Рядом — Кейт, поднявшая руки. Елена стиснула зубы, будто готова была рвануть вперёд, если кто-то дёрнется. Из-за машин вышел Клинт. — Опустить оружие, — сказал он, не повышая голоса. — Они не враги. — Ты уверен, Бартон? — раздалось из колонны агентов. Он только кивнул. Дарси и Моника подошли следом. Увидев Ванду, Дарси на секунду замерла, а потом бросила Кейт бутылку воды. — Живы? Все? — спросила она. — Более-менее, — буркнула Кейт, отпивая. — Хотя морально я, кажется, умерла раза четыре. Моника посмотрела на Ванду. А потом — на Наташу. — Купол исчез. Мы засекли энергетический спад по всем фронтам. Вы всё остановили. — Не мы, — сказала Нат. — Она. Все взгляды обратились на Ванду. Та стояла молча, усталая, сгоревшая изнутри. Её глаза были пустыми, руки дрожали. — Она отпустила, — продолжила Наташа. — Сама. Она сражалась не с ними. С собой. Молчание. Только ветер шевелил края одежды. Кто-то из агентов уже начал опускать оружие. Клинт сделал шаг вперёд. — Уведите медиков. Им всем нужен осмотр. И тишина. Не допросы. Не камеры. Тишина. Нат смотрела на Ванду. Та не отводила взгляда. И в этом взгляде — усталость, боль… но и что-то похожее на принятие. — Что теперь? — тихо спросила она. Нат улыбнулась уголком губ. — Теперь ты не одна. Это уже многое. Пока агенты отступали, Кейт села прямо на землю, вытирая лоб. — Вы вообще понимаете, что это была самая странная неделя в моей жизни? — пробормотала она. — И я тусовалась с богом-гусём. Это о чём-то говорит. Елена присела рядом, облокотившись на неё плечом. — Зато живы. И, кажется, у нас появился второй шанс. Все мы. Ванда сидела на носилках, не сопротивляясь. Нат стояла рядом. Их пальцы были сцеплены — крепко, тихо. Как обещание. Кейт сидела на траве у обочины, усталая и немного потрёпанная, с ног до головы в пыли и мелких царапинах. Елена присела рядом, не глядя — просто врезалась плечом в её плечо и осталась так. Несколько секунд они молчали. Только дышали. Впервые за весь день — спокойно. — Ну и дичь, — выдохнула Кейт, глядя в небо, которое наконец перестало быть кроваво-красным. — Я думала, моя жизнь была странной до этого. Соколиный глаз, Локи, та вечеринка в Бруклине… Но это — это уже новый уровень абсурда. Елена усмехнулась. — Добро пожаловать в мой мир. Здесь всё разваливается, горит и хочет тебя убить. А потом ты влюбляешься в девушку с луком, и всё становится ещё хуже. Кейт повернулась к ней, удивлённо приподняв бровь. — Это ты сейчас про себя или про меня? — Про нас, — просто сказала Елена. Кейт кивнула, медленно. Потом, почти шепотом: — Мы ведь справились, да? — Да, — ответила Елена, глядя ей прямо в глаза. — Мы справились. Вместе. — Первая совместная миссия? — улыбнулась Кейт. — Угу. Почти сдохли. Местами поссорились. Почти убили Ванду. Спасли Наташу. Спасли город. Классика. Кейт тихо засмеялась и уткнулась лбом в её плечо. — Это звучит безумно, но… я никогда ещё не чувствовала себя такой настоящей, как рядом с тобой. На этой дурацкой улице. После всего этого. — Потому что ты — настоящая, — мягко сказала Елена. — И, знаешь… может, я не хотела этого признавать до конца, но… ты — моя команда. Моя единственная. Кейт замерла. Потом выдохнула, и в её глазах что-то отпустило. — Я тоже. Они замолкли, просто сидя рядом, прижавшись друг к другу, пока вокруг всё медленно приходило в себя. Они не нуждались в обещаниях, клятвах или даже словах. Их первая миссия уже сказала за них всё.

***

Прошёл месяц.       С тех пор, как город перестал быть клеткой, а Ванда — пленницей собственной боли. С тех пор, как Наташа снова обрела жизнь. С тех пор, как Кейт и Елена — без лишних слов — стали чем-то больше, чем просто команда.       Летний день на ферме Бартонов подходил к вечеру. Воздух напоён запахом травы и чего-то домашнего. Где-то вдали слышались детские крики, лай и… смех. На заднем дворе — почти поле. Там, где раньше Клинт учил своих детей стрелять из лука, теперь Кейт и Елена устраивали гонки с собак и людьми. Каждый ребёнок Бартонов держал поводок — одна собака с радостным мордом у Кейт, другая, с упрямо топающим хвостом — у Елены. — Пицца пес, не жуй шнурки! — закричала Кейт, смеясь. — Фанни, атакуй! — парировала Елена, бросая игрушку, за которой радостно понёсся её мохнатый спутник. Дети с визгом побежали следом. На крыльце, в тени деревянного навеса, сидели Наташа и Ванда. Нат — босиком, с ногами, поджатыми на кресле-качалке, Ванда — на ступеньке, прислонившись к перилам, с закрытыми глазами, впитывая тишину. Они почти не разговаривали — в этом не было нужды. Простое "здесь и сейчас" впервые за долгое время было достаточным. Клинт вышел из дома, держа в руках два высоких стакана со льдом. Чай был крепкий, как он любил, и с лимоном — как любила Нат. — Осторожно, не обожгитесь холодом, — фыркнул он, передавая им напитки. Наташа едва улыбнулась, принимая стакан. Ванда поблагодарила взглядом, не открывая глаз. — Знаешь, — сказал Клинт, присаживаясь рядом на перила, — я до сих пор не верю, что ты снова здесь. — Иногда я тоже, — призналась Нат. — И она, — он кивнул на Ванду. — Всё ещё с тобой. — Да, — кивнула Наташа, — и на этот раз я не отпущу. Клинт кивнул. Потом посмотрел на шумящих детей и двух девушек, валяющихся на траве среди собак и игрушек. — Думаешь, всё это когда-нибудь станет просто жизнью? — Может быть, — ответила Нат. — Но даже если нет… это чертовски близко.       Ванда открыла глаза и посмотрела на неё. В их взгляде не было магии, не было страха — только мягкость и покой. Нат вернула взгляд — и в этот момент всё остальное исчезло. Собаки залаяли. Кейт завопила, что её пес сожрал половину скакалки. Елена рассмеялась, запрыгнув в гамак, утянув туда щенка и младшего сына Клинта. И впервые за долгое время — никто никуда не спешил. И никто не притворялся. Это было настоящее.