Когда-то мы были драконами

Просыпайся. Просыпайся. Его мысли были затуманены, будто серые, грозовые тучи заслонили солнце. До того, как Нимерия появилась в башне, Джон был полностью сосредоточен на чуме. Они добились прогресса, но решение все время ускользало от него. Вспышки болезней были окутаны тайной. Страх смерти привел к панике, возбуждению и истерии, когда отчаявшиеся мужчины, женщины и дети изо всех сил пытались справиться с эпидемией. Они потерпели неудачу, потому что люди хотели простых объяснений — суеверий, божественного вмешательства, козлов отпущения. Но сложный ответ почти всегда был лучшим. Джон был небрежен к своей безопасности. Он полагался на сира Гарлана, чтобы обезопасить Девичий Пруд, на Сандора и Бриенну — чтобы защититься от любого нападения на себя. Лютоволки бродили по холмам близ города, их слух и обоняние были достаточно остры, чтобы обнаружить любую крупномасштабную угрозу. Он думал, что этих мер предосторожности будет достаточно, чтобы обеспечить безопасность, пока он будет бороться с чумой. Этого было явно недостаточно. Когда Арья последовала за Нимерией, Джон вселился в Призрака только для того, чтобы увидеть Цареубийцу глазами белого волка. Он покинул башню Флориана, намереваясь помочь Арье задержать Джейме Ланнистера. Именно тогда в него вонзились два болта. Простая, но эффективная ловушка, которая убила бы его, если бы не кот и старик. — Ты выглядишь ужасно. Он часто видел ее во сне — красивую женщину с темными, вьющимися, каштановыми волосами, оливковой кожей и глубокими глазами цвета индиго. Она была одета в сиреневое платье с кружевами, которые, как и платья Дорна, одновременно открывали и скрывали ее роскошную фигуру. — Рейнис. Я мертв? Она закатила глаза в легком раздражении. — Тебе больно? Его плечо и бок горели. То же самое было и с правой ногой из-за когтей некоего кота. — Очень больно. — Хорошо. Боль означает, что ты жив. Мертвые не страдают, по крайней мере физически. Возьми меня за руку, любимый. Он парил в воздухе, сцепив пальцы со своей теневой знакомой, пока они наблюдали за раненым телом сверху. Глаза были закрыты, дыхание поверхностное и учащенное, а кожа холодная и бледная. Лицо было в синяках там, где он упал. Рейнис была права. Он выглядел дерьмово. Джона положили на теперь уже пустую койку. Наконечник и оперение одного болта были сломаны, и древко вошло в правое плечо. Толстые бинты, пропитанные кровью, покрывали это место. Целители оставили кончик другого болта с левой стороны. Если бы этот зазубренный наконечник был вырван, он мог бы истечь кровью до смерти. Четт наносил мед и мазь из бадьяна, воска и масла, чтобы остановить кровотечение. Другие мальчики и девочки приготовили постельное белье, измельчили свежие травы и накрыли тело Джона толстыми, чистыми одеялами. Рану нужно было бы расширить и тщательно прощупать, прежде чем можно было бы использовать проволочную петлю и перья для извлечения болта. — Твоему коту пришлось меня царапать. — Джон проворчал. — Балерион спас тебе жизнь, — сказала Рейнис с притворным возмущением. — Ты должен поблагодарить его. — Он мог бы найти другой способ предупредить меня. — И чья в этом вина? Ты забыл, что ты варг? — Мои мысли были заняты другими вещами, — Джон неловко почесал голову. В Девичьем Пруду он не проводил много времени с Балерионом, Призраком или Нимерией. Два лютоволка более чем стоили любого человека, даже Джейме Ланнистера. Он должен был остаться в башне и позволить Арье разобраться с рыцарем. — Держи лютоволков рядом с собой. Призрак будет защищать тебя ценой своей жизни. Железный Трон хочет твоей смерти. Ты собираешься облегчить им задачу? — Нет, конечно, нет. Я не буду мягок. — Джоффри и Ланнистеры сыграли свою роль. Джон больше не повторит ту же ошибку. Он заставит их заплатить. — Ты последний ребенок Рейгара. Ему снилось, что Обещанный Принц произойдет из его рода. Ты должен исполнить это пророчество. — Нашему отцу снилось многое, сестра. Это ему не очень помогло. — Не при его жизни, нет. Но некоторые вещи имеют большее значение, чем жизни принцев и королей. Таргариены всегда видели во снах грядущее. Дейнис видела Гибель Валирии. Рейгар верил, что ты — Обещанный Принц, а твоя судьба — Песнь Льда и Пламени. — Как кто-то может доверять этому пророчеству? Рассказы об Азор Ахае были древними еще тогда, когда валирийцы пасли овец в тени Четырнадцати Огней, — пожаловался Джон. — Песнь Льда и Пламени — что это вообще значит? Принцесса пожала плечами. — Только боги знают. Мы можем только играть свои роли как можно лучше. Это твоя слава и бремя — искупить вину Дома Таргариенов. — Я никогда не просил об этом, Рейнис. Торос утверждает, что Владыка Света выбрал меня в качестве защитника против Великого Иного. Почему боги не могут отвалить от людей и сразиться друг с другом? — Я никогда не просила, чтобы меня убили, когда мне было три года. Или увидеть, как мою мать изнасиловали и убили у меня на глазах. Мир жесток. Но если ты не будешь сражаться за наш дом, то наши смерти будут напрасными. Будешь ли ты сражаться за меня? Будешь ли ты помнить меня? — Она положила руки ему на лицо. — Конечно, Рейнис. Я сделаю для тебя все, что угодно, — сказал Джон. Улыбка осветила красивое, оливковое лицо. — У нас не так много времени, любимый. У меня есть три видения, которые я должна показать тебе, прежде чем ты проснешься. — Нашего отца? — скептически спросил Джон. — Нет. Нас, — Рейнис прижалась своими сладкими губами к его губам, и он снова погрузился во тьму.

***

Мейстеров и послушников оттеснили, заставив ждать вместе со стражниками и дворянами. Небольшой группе приближенных Джона разрешили подойти ближе — Оуэну, Аллерасу, Алейну, Хайтауэру. Принц Оберин протиснулся внутрь, предложив Мирийский огонь, чтобы очистить рваные раны. Команда Зимнего городка взяла пузырек, но отказалась позволить кому-либо еще осмотреть тело. Четт и другие мальчики взяли на себя единоличную ответственность за то, чтобы вынуть древки, остановить кровотечение и перевязать раны. Пташки доставили горячие угли, вымытые скальпели и сухие одеяла. Арья согласилась с их осторожностью. Она никому не доверяла в Девичьем Пруду, ни мейстерам, ни дорнийцам, и уж точно не Тиреллам. Сир Барристан спас ее брата от третьей стрелы, так что он получил неохотный пропуск. Кроме старого рыцаря, Арья хотела, чтобы рядом с Джоном были только северяне. Ребята из Зимнего городка были верны, как и два лютоволка и черный кот, рыскавшие по залу. Нимерия и Призрак пугали слуг и лордов, но Арье было все равно. Безопасность ее брата была гораздо важнее. — Леди Арья. Мы готовы вынуть второй болт — сказал Четт. — Как он, — спросила она. — Мы остановили кровотечение в плече. Его правая рука какое-то время будет недееспособной, но она должна зажить. Второй болт не задел кость, и наконечник не сломался. Мы расширили область раны и закрепили петлю вокруг наконечника. Когда мы вынем наконечник болта, будет кровь, но это должно быть не критично. — Это хорошая новость, верно? Джон поправится? — Будь это простой болт — да, но… — Он поднял сломанное древко, которое рассекло правое плечо. Головка была испещрена разноцветными прожилками. Красновато-коричневый цвет мог быть засохшей кровью, но темно-фиолетовый — определенно нет. — Что это такое? — Яд, — Аллерас осторожно взяла древко. — Мой отец — эксперт в этом вопросе. Красный змей обнюхал болт. Аромат был слегка горьковатым, как у незрелых фруктов летом. — Смертельный паслен. В небольших количествах он вызывает сонливость и головную боль. Но сок ягод может вызвать судороги, бред и галлюцинации. — Проблема не в этом. — сказал Четт. — Это засохшая кровь. Наконечник болта быстро прошел через плечо. Это не кровь мейстера Сноу. Мы соскребли немного коричневого вещества и осмотрели его под Мириийским глазом. Это чума. — Чудовищно. Использовать чуму против человека, пытающегося вылечить болезнь! Не заболеет ли Сноу? — спросила леди Оленна. — Не с первого болта. Но второй был вонзен в его тело в течение многих часов. Любой яд, нанесенный на наконечник, возможно, уже распространился. Мейстер считал, что чума в крови была самой смертоносной из трех. — Четт склонил голову. Арья впилась взглядом в сидящего Джейме Ланнистера, его запястья и лодыжки были связаны толстой веревкой. Захватить рыцаря было нетрудно. Пес и Бриенна прибыли вскоре после Призрака, но заслуга принадлежала роте гвардейцев Тирелла. Дюжина длинных копий заставила Джейме сдаться. — Это твоя вина, Цареубийца. Ты понесешь ответственность, если Джон умрет. — Я был в бассейне Джонквиль. Я не имею никакого отношения к нападению на вашего брата. — Тогда как ты объяснишь это? — Гарлан протянул арбалет с золотым львом на оголовье. Люди Гарлана нашли хорошо сделанное оружие на полу отдельной комнаты в гостинице «Старый Плуг». Стрелок исчез. — Это не мое. Я никогда в жизни не прикасался к арбалету. — Ты был частью заговора. — Настаивала Арья. — Джон не покидал башню уже несколько недель. И все же убийца ждал, чтобы выстрелить из окна. Он, должно быть, знал, что ты привлечешь внимание моего брата. Ты выманил Джона, чтобы его убили. Лицо Джейме стало серьезным. — Я не знал ни о каком заговоре. Я знал, что твой брат приехал на юг, чтобы вылечить жену Гарлана Тирелла от чумы. Но я пришел сюда не для того, чтобы убить его. — Почему ты здесь, Цареубийца? А как насчет вас, сир Барристан? Мы слышали, что вы покинули Вестерос в гневе. Неужели Девичий Пруд стал новым домом белых плащей? Как вы узнали, что нужно прийти сюда? Без вас Сноу был бы мертв. — Спросила леди Оленна. — Я больше не белый плащ. — спокойно сказал Барристан. — Люди королевской гвардии не меняются. — сказал Оберин. — Белые плащи любят подчиняться приказам. Так кто же их дал? Кто сказал вам приехать в Девичий пруд? — Я не отчитываюсь перед вами, принц Оберин. — ответил Барристан. — Но вы перед кем-то отчитываетесь. Что касается сира Джейме, вы пришли по приказу своего отца или своего сына? Оба были унижены на свадьбе Тириона. — Оберин улыбнулся при этом воспоминании. — Я здесь не для того, чтобы убивать Джона Сноу. Я клянусь своей честью, что это правда. — сказал Джейме. — И вы так знамениты своей честью. — съязвила леди Оленна. — Сир Джейме совершил много преступлений. Он осквернил свой меч кровью короля, которого поклялся защищать. Он нарушил свою клятву Роберту Баратеону «по-другому». Но я сомневаюсь, что он помог бы убить твоего брата из арбалета. — сказал сир Барристан. — Возможно, он нанял стрелка. — Спорила Арья. Золотоволосый рыцарь фыркнул с отвращением. — Я не плачу людям за то, чтобы они сражались за меня. Я рыцарь. Если бы я хотел убить твоего брата, я бы сделал это своими собственными руками. — У тебя бы ничего не получилось. Джон Сноу был хорошо защищен в башне. Сандор Клиган и я остановили бы тебя. — Сказала Бриенна. — Может быть. Теперь мы этого никогда не узнаем. Сноу умрет от чумы, если не истечет кровью или не умрет от яда. Я сожалею об этом. Когда я был пленником в Риверране, он хорошо обращался со мной. Я надеялся, что он вылечит чуму. — Мой брат еще не умер. И я все еще верю, что ты был замешан в этом, Цареубийца. — Арья повернулась к мальчикам из Зимнего городка. — Заприте его в камере. — За какое преступление? Я не нападал на Сноу, — запротестовал Джейме. — Это еще предстоит выяснить. — сказала Арья. — Миледи, я не уверена, что мы можем заключить сира Джейме в тюрьму. — Неловко сказала Бриенна. — Люди Тиреллов схватили его. Это должно быть решение сира Гарлана. Его люди поддерживают мир в Девичьем Пруду. — Я не знаю, сможем ли мы взять его в плен. Нет никаких доказательств того, что Джейме Ланнистер был причастен к стрельбе. — сказал Гарлан. — Вы можете и вы это сделаете. Мой брат приехал в Девичий Пруд по вашей просьбе. Он рисковал своей жизнью, чтобы помочь вашей жене. Дом Тирелл не смог обеспечить его безопасность. Я хочу, чтобы Цареубийцу арестовали. В противном случае Джон вернется на Север на корабле, и ваши мейстеры ничего не смогут сделать с чумой. — Мы согласны, леди Арья. — сказал Четт. — Мы здесь только ради лорда Сноу. Мы следуем за ним. Если он умрет, тогда мы последуем за вами. — Он не умрет. — Яростно сказала Арья, держа холодную, бледную руку. — Вытащите второй болт. Мой брат проснется. — Другие могли бы усомниться в логике ее заявления, но она верила в него. Джон Сноу был слишком упрям, чтобы умереть.

***

Город был прекрасен, полон садов и фонтанов. Широкие, мощеные улицы пересекали каналы и мосты, а могучая река текла мимо храмов, площадей и дворцов на обоих берегах. Были даже мраморные здания, искусно расположенные на островах в воде. Каменные арки и стройные купола напомнили ему архитектуру Дорна, но это была не пустошь пустынь и скал. Земля здесь была намного богаче, а сооружения величественнее, чем что-либо в Вестеросе. — Ты знаешь, где мы находимся? — спросила Рейнис. — Ройн. Это один из городов-государств Эссоса. Но города древних ройнаров были разрушены давным-давно. — Не просто какой-то город. Хроян, прекрасный и великий. Фестивальный город Матери Ройны. Джон кивнул. У ройнаров никогда не было настоящей столицы или империи. Они жили во многих городах-государствах вдоль рукавов реки, часто втянутые в мелкие распри, но объединявшиеся против общих врагов. Никто не представлял настоящей опасности, пока не пришли драконы. Они спустились с западного берега по большому мосту, поднимающемуся на сорок футов в воздух. Лампы маяков ярко горели под бледными арками, а из прозрачной, текущей воды толстые, черные, виноградные лозы тянулись вверх по высоким опорам. Они спустились по длинному пролету мраморных ступеней. Ломас Путешественник ошибался. Дворец Любви, величайшее здание в великом городе, заслужил место среди девяти чудес света. Путешественник из Вестероса видел руины, когда крепость была переименована во Дворец Скорби. Замок был известен как пристанище влюбленных, где в пышных садах, утопающих в цветах, и у фонтанов из слоновой кости и золота происходили бурные, любовные связи. Джон не видел, чтобы кто-нибудь резвился или смеялся. Дворец кишел воинами — тысячами вооруженных мужчин и женщин. Богато украшенные, железные доспехи, толстые, золотые, нарукавные повязки и украшенные драгоценными камнями торки показывали, что это были не солдаты, а капитаны и вожди. Они вошли в большой зал, заполненный лидерами ройнаров. — Это плохо кончится для любого человека, который подведет меня. — Говоривший был худощав, имел острый нос и оливковую кожу. На нем было меньше золота и украшений, чем на других, но он доминировал в комнате. Серые глаза оглядывали других принцев и лордов, которые не осмеливались бросить ему вызов. Оттенок безумия сквозил в пылком взгляде и жестоком рте. Это был не тот человек, к которому можно относиться легкомысленно. — Наши армии захватили Селорис и Валисар. Мы правим водами от Гоян Дроэ до Сар Мелла. Почему бы не остановиться, принц Гарин? Волантис согласится с условиями. Валирийцам нужны порты на Узком море. — На женщине была рубашка из чеканной, медной чешуи, которая простиралась от шеи до колен. Доспехи дополняли железные поножи и наплечники. — Почему мы должны останавливаться? Валирийцы начали эту войну. Они сожгли наши города, разграбили наши храмы и украли нашу землю. Разве мы рабы, чтобы целовать руку, которая заставила бы нас преклонить колено? — сказал Гарин с пылом. — У них есть драконы. — А у нас есть величайшая армия, когда-либо собранная, и магия воды, подаренная матерью Ройной. Мы можем победить нескольких драконов. — У Волантиса три дракона. В Валирии их гораздо, гораздо больше. Мы не можем надеяться выиграть эту войну. Проглоти свою гордость, принц. Заключи мир. Пусть валирийцы возьмут Волантис и их порты, а мы сохраним Ройну. — Нет. Это только задержит наше порабощение. Посмотрите, что случилось с нашими землями. Норвос и Квохор на севере, Пентос и Тирош на западе, Волантис на юге. Их колонии окружают нас. Фригольд хочет поглотить нас. Цена свободы может быть высока, но ройнары заплатят ее. Мы всегда это делали. Я никогда не выберу быть рабом. Кто будет сражаться со мной? Толпа одобрительно взревела, потрясенная смелостью Гарина. Только у женщины было больше здравого смысла. Задумчивый, хмурый взгляд был предзнаменованием грядущих страданий. Джон задавался вопросом, пережил ли кто-нибудь из других дворян в зале Вторую войну Специй.

***

Рейнис взяла его за руку, и дворец исчез. — Что ты думаешь о моем народе? — Гордый и сложный. Нимерия — заслуга дома Мартелл. — сказал Джон. Никто, кроме принцессы Ни Сара, не выступал против Гарина Великого. Она была такой, какой ее описывали в книгах — красивой, волевой, проницательной. — Ройнары должны были прислушаться к ней. Если бы они пошли на уступки, Фригольд согласился бы на перемирие. Волантис — город рабов и богатых семей, а не бойцов. — Возможно, но это не имело значения. Принц Гарин поступил опрометчиво, но он не ошибся. Драконы не оставили бы воды Ройны в покое. Великие империи держатся не на робости. Рейнис покачала головой. — Фригольд не заботился о нескольких обнесенных стенами городах на Ройне. Не поэтому Гарин был чудом Ройнаров. Три наездника на драконах сражались за Волантис. Он убил трех драконов в одной битве. Вот, что вызвало ярость Валирии. — Как ему удалось совершить такой подвиг? Отравленные стрелы? Болты Скорпионов? — спросил Джон. Его любопытство было задето. Взрослых драконов, летающих в небе, было трудно убить. — Я не могу видеть битву при Волонтерисе. Принц Гарин был силен в магии воды. Он был благословлен матерью Ройной, что валирийцы познали на собственном опыте.

***

Небо начало светлеть. Рейнис и Джон были среди солдат, тысяч мужчин, возможно, даже сотен тысяч, с видом на большую гавань. Ройна текла на юг под длинным мостом, который тянулся на восток до огромных Черных стен Волантиса. Они почувствовали присутствие еще до того, как огромные, черные фигуры прорвались сквозь утренние облака. Драконы. Джону не нужно было слышать хлопанье кожистых крыльев или нетерпеливые крики, когда звери готовили свое пламя. Величие и слава его дома — боль и ужас других. Зеленый с золотом дракон спикировал вниз и поджег холм. За ними последовала еще дюжина, обстреливая палатки, уничтожая фургоны, разрывая на части лошадей и людей, как великаны, отмахивающиеся от мух. Гром драконов заполнил небеса, их сердитый рев заглушал крики горящих солдат. Эйгон и его сестры выиграли Битву на Пламенном Поле у Королевств Утёса и Простора всего с тремя драконами. Валирийский Фригольд выпустил три сотни против более чем двухсоттысячного войска. Драконы заслонили солнце. Эти люди погибли храбро. Они удерживали свои позиции, их лучники и арбалетчики стреляли в небо. Но чешуя дракона с возрастом утолщалась и затвердевала. Это были боевые драконы с опытными наездниками, и стрелы только приводили их в ярость. Смерть исходила из пасти драконов. Солдаты начали срываться и бежать, но только для того, чтобы быть уничтоженными огнем. Казалось, сам воздух горел. Ни одна известная армия не могла противостоять трем сотням драконов. Возможно, даже старые боги и новые не смогли бы победить такое воинство. Это была не битва, а бойня. Гарин не сдавался. Он обнажил меч и встал на холме, когда армия попыталась отступить вверх по берегу реки. Принц Крояна намеревался продать свою жизнь как можно дороже, чтобы выиграть время для своих людей. У драконьих лордов были другие планы. Сначала они убили слуг Гарина копьями и стрелами. Затем валирийцы бросили утяжеленные сети, увлекая принца вниз. Они улюлюкали и глумились, когда Гарина связали веревкой и заставили наблюдать за полным уничтожением войск ройнаров. — Они пытали его неделями. Валирийские лорды посадили его в золотую клетку и потащили обратно в Кроян. По пути они уничтожили Сар Мелл в серии оргий и грабежей. Драконы полетели на север и разрушили все города на Ройне. Они оставили Прекрасный Кроян напоследок. Но это было их величайшей ошибкой. Ты знаешь эту историю? Джон кивнул. — Я знаю, но ты рассказываешь её гораздо лучше. — Они повесили Гарина в золотой клетке над Мостом Мечты, когда валирийские лорды и их лакеи-волантийцы разграбили город. Река Ройна была красной от крови убитых мужчин, женщин и детей. Каждая душа в Крояне была предана мечу или продана в рабство. Пока его похитители глумились и издевались над ним, принц Гарин призвал матерь Ройну уничтожить их. В ту ночь вода поднялась и потопила захватчиков, а выжившие начали умирать от серой хвори. С тех пор Хроян и другие города были потеряны в скорби. Тысячу лет на Ройне не было ни законов, ни обычаев, только каменные люди, пираты и торговцы, боящиеся разрушенных городов, но драконы так и не вернулись. — Ужасная история об ужасном времени. Наши валирийские предки были жестокими людьми в жестоком мире. — Наши предки были не только валирийцами. Мы произошли и от ройнаров. В твоих жилах течет кровь Нимерии. — Не очень много, Рейнис. Элия Мартелл была твоей матерью, а не моей. — Дейрон Добрый женился на Мартелл, а его сын Мейкар женился на Дейн. В Таргариенах много дорнийской крови. Ты родился в Башне Радости. Твоя фамилия может быть Сноу, но могла бы быть и Сэнд. История принца Гарина имеет значение. Он заслуживает справедливости. — Прошлое есть прошлое. Это было тысячу лет назад. Ужасные вещи творились обеими сторонами, хотя повелители драконов убили больше женщин и детей. Но все они мертвы. — Не все. Принц Гарин жив — его тело погребено под водами Хрояна. Найди его, Деймон. Он страдал тысячу лет. Он заслуживает покоя. Джон кивнул. Он не совсем понимал, но в этом не было ничего необычного. Может ли кто-нибудь прожить тысячу лет? Как Гарин убивал драконов? Это были тайны, которые нужно было разгадать, головоломки, которые нужно было решить, как только у него будет время. Кроме того, он никогда не смог бы сказать «нет» Рейнис.

***

Стрелявшего нигде не было видно. Люди сира Гарлана тщательно обыскали город и замок. Они опустошили таверны и постоялые дворы, проверили павильоны и прочесали лачуги и хижины за стенами из розового камня. Кроме пяти серебряных оленей и арбалета с золотым львом, никаких улик не было. Толстый трактирщик радостно протянул монеты, но не помнил, кто заплатил за комнату. Он был слишком напуган, чтобы лгать, подумала Арья, поднимая оленя с ухмыляющимся лицом Джоффри рукой в перчатке. Арья протянула серебряную монету Нимерии. Волчица принюхалась, а затем вопросительно посмотрела на нее. Нимерия повернула голову в сторону от гостиницы к мельнице на общей площади. Затем волк бросился на юг, к стенам из розового камня. Несколько раз Нимерия останавливалась в нерешительности, пока они не подошли к рыбному рынку рядом с гаванью. Там их атаковали запахи — корзины с форелью и лососем, крабы трех разных видов и размеров, мидии, моллюски, креветки и длинные, змееподобные угри. Волчица уткнулась носом в землю, не желая спускаться в доки. Арья вздохнула. След был потерян — с оленями могли соприкосаться хозяин гостиницы, его жена и служанки. Как и большая часть порта, гостиница «Старый Плуг» была переполнена незнакомцами. Мелкие жители, ловившие рыбу в Крабьем заливе, продавали свежую и не очень рыбу с прилавков торговцам. Все больше больных вместе со своими семьями путешествовали на кораблях между Солеварнями, Тихим островом и Девичьем Прудом. Она повернулась, чтобы идти обратно, когда стройный мужчина с блестящими, длинными, прямыми волосами вышел из тени. На этот раз на нем была серая ряса священника Эссоса, а не лохмотья заключенного или солдатская броня. Якен Х’гар. Арья отступила назад и присела на корточки. — Девушка выглядит потерянной. Ты далеко от Башни Флориана, Арья из Дома Старков. — Почему ты в Девичьем Пруду? — Потертая, железная монета со странными, валирийскими словами позвякивала в ее мешочке. Нимерия зарычала. — Тебя послали сюда, чтобы убить Джона? Тебя нанял Джоффри? Якен усмехнулся и протянул две открытые и чистые руки. Он был безоружен, но Арья вспомнила, как легко он убивал цели в Харренхолле. — Человек не принимал в этом никакого участия. Если бы я выстрелил из арбалета в Джона Сноу, он был бы мертв. А твой брат жив. Она ослабила хватку на Игле. — Ты знаешь, кто был стрелком? — Человек не уверен, но он подозревает имя. В Королевской гавани много заговорщиков. И этот арбалет был сделан для короля. — сказал Якен. — Какое имя? Он все еще в Девичьем Пруду? Якен покачал головой. — Человек задолжал девушке за три жизни, которые она отняла у Красного Бога. Он вернул эти жизни обратно. Чтобы что-то получить, девушка должна что-то отдать. В Браавосе мало что достается бесплатно, и еще меньше в Черно-Белом доме. Арья прикусила губу. Нимерия сидела рядом, внимательно наблюдая. — У меня есть железная монета, которую ты мне дал. Так же есть немного золота и серебра в башне. — Она знала, что этого будет недостаточно. — Почему ты здесь? В Девичьем Пруду? Джон сказал мне, что ваш орден был основан в Древней Валирии. — Твой брат прав. Как он? Он выздоравливает? — Он не просыпался целый день. Мальчики из Зимнего Городка думают, что он должен выздороветь, но болты были отравлены и заражены чумой. У него еще не появились признаки болезни. — Чума поражает быстро. Даже здоровый человек может умереть через несколько дней. Может ли Сноу действительно вылечить чуму? — Я так думаю. Он был так близок к этому, до того как в него выстрелили. Джон многое открыл за это время. — Арья подумала о иной версии мириийского глаза и маленьких животных. — Что будет делать твой брат, если он найдет лекарство? — Что ты имеешь в виду? Он будет лечить больных пациентов в Девичьем Пруду. С каждым днем их становится все больше и больше. — сказала Арья. — Мир — это больше, чем просто Девичий Пруд. Чума свирепствует в Браавосе и Вольных городах. Человека, способного вылечить чуму, осыпали бы золотом и многим другим. Магистры будут стремиться приобрести такое лекарство. Что будет делать твой брат? — Я не уверена. Я не думаю, что он много думал об этом. Джон был сосредоточен на лечении чумы. Ты бы убил его врагов ради лекарства? — спросила Арья. — Девушка просит многого. У твоего брата много врагов. Но Браавос, от Морского Лорда до Железного Банка, от торговцев до священников, дорого заплатит за лекарство, и Вольный Город будет не единственным претендентом. Железный Трон, другие королевства Вестероса, архонты и лорды Эссоса — все они будут жаждать лекарства твоего брата. — Джон будет делать то, что хочет Джон. Ни принц, ни король не заставят его что-либо делать. — Яростно сказала Арья. — У девушки очень много уверенности в себе. Очень немногие выживают в одиночку против принцев и королей. Одно предостережение. Люди пытались убить Джона Сноу. Они могут попробовать еще раз. Защити своего брата, Арья Старк. Все люди умирают. — Якен Х’гар слегка поклонился и исчез в темноте.

***

Солнце излучало свет без тепла. Был полдень, но в воздухе чувствовался холод и странное отсутствие теней, как будто слабый свет был таким же неясным, как и темнота. Рейнис держала его за руку, пока они смотрели на густой лес. Сосны и кедры были большими, стволы широкими и толстыми, а листья — золотисто-зелеными. В воздухе витал слабый запах пепла и серы, похожий на остатки драконьего пламени. — Где мы находимся? — спросил Джон. — Это неправильный вопрос. Ты должен спросить, когда. Первобытный лес простирался далеко во всех направлениях. Деревья были крупнее сосен, елей и вечнозеленых растений близ Винтерфелла и соответствовали самым старым дубам Волчьего леса. Были леса, которых Джон никогда не видел — королевский лес к югу от Черноводной, дождевой лес в Штормовых Землях и небольшие леса, которые остались в речных землях, Долине Аррен и Пределе. Ни в одном из них не было величия этого места или лемуров с серебристыми хвостами, прыгающих по ветвям, прячась от древесных котов и ястребов-луней. — Это, должно быть, Квохорский лес. — Обширные леса отделяли города Западного Эссоса от Дотракийского моря. До того, как Квохор стал центром оружейников и изготовления мечей, богатство Вольного города основывалось на торговых караванах и древесине. — Но почему здесь так холодно? — Как ты думаешь, любимый? Тебе снилось это много раз. Джон понял, что она имела в виду. — Рок Валирии — когда Четырнадцать Огней вспыхнули и выбросили пепел и камни в небо. Но Квохор находится в полутора тысячах миль к северу! — О Роке Валирии написано очень мало. Мейстеры утверждают, что четырнадцать вулканов разрушили величайшую империю, когда-либо известную человеку, но они никогда не объясняют, как это произошло. Либо они не знают, либо лгут или умалчивают. — сказала Рейнис. — Должно быть, это была ужасная смерть. Не огонь, а всё, что было потом. Сера и пепел извергаются в воздух. Волны горячего газа и лавы, несущиеся с гор. Если в Квохоре солнце было тусклым, то в Валирии небеса, должно быть, были темными. Рейнис кивнула. — Драконы умерли быстро. Они гнездились рядом с вулканами и сгорали заживо от сильной жары. Но люди умерли в страхе и страданиях. Облака газа убивали тех, кому везло. Селевые потоки с расплавленным огнем хлынули на улицы и площади городов. А после взрывов, земля провалилась, и образовалось сильное цунами, которое разрушило портовые города на острове Кедров и прибрежные деревни в заливе Работорговцев. Волны достигали ста футов в высоту. В остальной части Эссоса небо было покрыто пеплом и пылью. Неурожай, деревья засохли, летом выпал снег, люди голодали, и распространилась чума. — Боги жестоки. — сказал Джон. — Это были боги? Или заговор людей? — Сказала Рейнис. — Могли ли люди действительно уничтожить Четырнадцать Огней? — Мы видели бойню в Волантисе, наблюдали как драконы уничтожили армию ройнаров. Они были славой древней Валирии, но ужасом и болью наших врагов. Почему бы им не попытаться убить драконов? И убив драконов… — Убили еще миллионы. — сказал Джон. — Рок унёс жизни сотен тысяч людей. Последовавший за этим голод продолжался пять лет и пришел вместе с чумой. Волантис объявил себя Наследником Валирии и вел войну в течение двух поколений. Дотракийцы спустились, как саранча, с лугов и степей, а пираты совершали набеги на Соторис и Летнее море в поисках рабов. Все это для того, чтобы убить драконов. — Рейнис сплюнула. Он задавался вопросом, так ли устроен мир — кровь следует за кровью. Какой-то древний король провозгласил «око за око и зуб за зуб», и его хвалили за то, что он установил кодекс справедливости. Но личная месть была плохим способом правления. Драконьи лорды, пытавшие принца Гарина, заслуживали позора и порицания, но Рок Валирии, будь то гнев богов или колдовство людей, обрушился семьсот лет спустя. И число погибших включало гораздо больше, чем несколько десятков всадников на драконах. Птицы испугались, улетая все глубже, в самые темные уголки леса. Крупные звери — лоси, олени, чудовищно большие кабаны и пятнистые медведи — пробегали мимо них, подгоняемые ровным цоканьем копыт. Отряд легкой кавалерии вторгся в лес, вероятно, это были передовые отряды гораздо более крупных сил. Сквозь деревья Джон увидел блеск стали на шлемах, кольчугах и копьях. — Армия Ауриона. Он был в Квохоре во время Рока. Аурион объявил себя первым императором и собрал силы из квохорцев и наемников. Он попытался предъявить права на остатки Фригольда с тридцатью тысячами человек и драконом. — сказала Рейнис. Повелители драконов были слишком горды для своего же блага. Сила не приравнивалась к мудрости. — Его армия вообще добралась до Валирийского полуострова? — спросил Джон. — Больше его никто не видел. Меня не очень волнует какой-нибудь драконий лорд, одержимый жаждой власти, или солдаты, нанятые обещаниями добычи. Я скорблю о других смертях. После того, как Аурион исчез, Квохор убил его детей. Дети дракона в Тироше и Лисе были выслежены. Волантис называет себя Первой Дочерью, но на самом деле был неблагодарным ребенком. Они не давали убежища тем, кто пережил Рок. Лорды заботились только о власти, богатстве и порабощении других. Волантис — город рабов и хозяев. Они не представляют наследие Фригольда — ни нашу сталь, ни науку, ни магию, ни драконов. — У Волантиса есть все грехи Валирии, но нет ни капли величия. — съязвил Джон. — Сердце работорговли находится там. В городе живет миллион человек, и четверо из пяти — рабы. Проклятие Древнего Гиса. Когда Валирия разрушила Старую Империю, она переняла худшие методы гискарцев. Рабство было мерзостью. Андалы и Первые Люди запрещали эту торговлю, хотя Джон задавался вопросом, была ли жизнь невольника на Железных островах лучше. По крайней мере, дети невольника рождались свободными. Он не сомневался, что Железнорожденные, как и дотракийцы, продавали пленников на рынках плоти Эссоса. — Валирийцы захватили тысячи и тысячи рабов, Рейнис. Рабы строили города и дороги, сражались на аренах, служили наложницами, ухаживали за полями и умирали в шахтах под Четырнадцатью Огнями. Наш народ тоже не невинен. — Ни один мужчина или женщина не хотят, чтобы ими владели. Драконы родились свободными. Они предпочитают отдать свою верность всаднику. Но это только их выбор. Путь дракона должен быть образцом для всех. — В Вестеросе нет драконов. Моряки говорят, что у Дейнерис их трое, но наша тетя далеко. Мир полон овец и львов, оленей и роз, которые дерутся за трон. — Когда-то мы были драконами. Когда-то мир надеялся, что мы наведем порядок и принесём мир. Фригольд. Эйгон Завоеватель. Джехейрис Мудрый. — Такова история. Правда всегда более запутанна. Лишь немногие короли когда-либо были справедливыми и добрыми. Мы помним их, потому что они были исключением, а не правилом. — Ты дракон, Деймон. Никогда не забывай, что ты наследник Валирии. Покажи миру, что должен был сделать Фригольд. Сделай мир обычаем, щади побежденных и веди войну до тех пор, пока надменные не будут куплены дешево. — Это трудная задача, и она становится еще труднее без армий или драконов. — Пожаловался он. Рейнис рассмеялась и поцеловала его. — Никто не говорил, что это будет легко, любовь моя.

***

Аллерас стояла над спящей фигурой своей сестры. Дыхание Жизни поддерживало в ней жизнь, но Нимерия Сэнд страдала. Ее красные губы побледнели, темные глаза ввалились, а изящные скулы стали худыми и костлявыми. Пережить месяц было впечатляюще, но ни одна трава не предотвратила бы чуму навсегда. Аллерас погладила длинную, черную косу, спускавшуюся до талии. Ним всегда была самой красивой из Песчаных Змеек, такой же красивой, как их двоюродная сестра Арианна. — Почему мы больше ничего не делаем? — сердито спросила Обара. Их сестра Тиена сидела рядом, сложив бледные, мягкие руки в подобии молитвы. — Нет известных лекарств. Джон остается нашей лучшей надеждой. — Он не проснулся. — сказала Тиена. Аллерас думала, что это к лучшему. Архимейстер Эброуз учил, что при тяжелой травме разум может лучше исцеляться во сне. При дальнейшем осмотре ее отец установил, что оба болта были смазаны различными ядами в дополнение к чуме. — Прошло всего два дня. — У Нимерии нет времени. Возьми инструменты и заметки Сноу. С помощью отца ты сможешь найти лекарство так же легко, как и он. — сказала Обара. Аллерас покачала головой. — Отец эксперт по ядам, а не по медицине. Сноу — лучший целитель, чем мы оба. И никто не может забрать его инструменты. Команда Зимнего городка устроила бдение над своим павшим хозяином. С момента нападения ничего не было сдвинуто с места. Рабочий стол оставался нетронутым, бумаги и пергаменты были разбросаны рядом со стеклянными тарелками и колбами странной формы, пробирками и бутылками. С помощью тепла сосуды можно было использовать для конденсации, растворения и очистки всевозможных веществ. Металлические рамы и глиняные тигли были сложены в углу вместе с щипцами, стержнями и ступками. Поднос, заваленный нетронутым хлебом и сыром, лежал рядом с мирийским глазом вместе с тремя маленькими записными книжками. — Что в этих записных книжках? — спросила Тиена. — Эскизы и рисунки. В Цитадели Джон записывал в дневники все, что его интересовало. Эти три, вероятно, содержат его самые последние мысли о чуме. — догадалась Аллерас. — Я слышала, что в книгах содержится гораздо больше — проекты мостов и плотин, летательные аппараты, исследования звезд и теории движения воды. Северяне говорят, что Сноу создал ферму на Белом Ноже, которая могла бы прокормить весь Север. — сказала Тиена. — И что? Из войны с Ланнистерами мы знаем, что Джон способен к изобретательству. И хотя у него много идей, не все из них могут сработать. — Тиена хочет забрать книги в Дорн. — сказала Обара. — Кража есть кража, что бы ты ни украл. Север никогда не согласится. — сказала Аллерас. — Если мы не возьмем их, это сделают Тиреллы. Эти журналы могут иметь большую ценность. Почему Простор должен извлекать выгоду из знаний Сноу? Я наблюдала за другими мейстерами. Если Сноу умрет, они схватят мирийский глаз и все остальное. Дети с Севера не смогут остановить роз. — сказала Тиена. — Джон не умер. Не принимайте доброту за слабость. Если вы украдете у Сноу или причините вред его людям, он не простит и не забудет. Дом Мартелл в долгу у Сноу. Он захватил Лорха, убил Гору и вылечил нашу сестру. — спорила Аллерас. — Нимерия все еще умирает от чумы. Ему это не удалось. — Пока нет. Время еще есть. Я не теряю надежды. Ты тоже не должна. Ее сестры проворчали, но неохотно приняли ее слова.

***

Через два дня Барристан решил, что в башне он не служит никакой реальной цели. Сноу тщательно охранялся. Помимо Пса и Бриенны из Тарта, сир Гарлан и Оберин Мартелл наблюдали за потенциальными угрозами. Самыми ревностными защитниками были молодые мальчики и девочки во главе с Арьей Старк и двумя огромными лютоволками. Барристан знал свои ограничения. Он был дома на турнирных и тренировочных площадках, как боец или учитель. В Миэрине он обучал десятки освобожденных рабов и благородных детей рыцарству и бою. Ученики хорошо усваивали уроки, хотя больше увлекались борьбой, чем доблестью. Если он вернется к королеве, то надеялся обучить новый орден рыцарей, верных Таргариенам. Дайте ему явного противника для битвы — Мейлиса Чудовищного или Саймона Тойна — и Барристан знал, что делать. Против невидимых врагов он был беспомощен. Сноу может умереть от яда или чумы, и тогда миссия закончится провалом. Он вошел в замок. Вооруженных людей Мутона превосходило море охранников Тирелла в зеленых плащах, особенно рядом с пленником. Тюремщик, молодой рыцарь младшего дома, присягнувший Хайгардену, взял свой меч, прежде чем открыть камеру. — Пришел убить меня? Теперь я легкая мишень без меча и доспехов. Это твой шанс наконец победить меня. — Даже связанный и закованный в кандалы, Джейме Ланнистер быстро начал издеваться. — Я побеждал вас много раз, сир, когда мы оба были вооружены и в доспехах. — Барристан тоже проиграл несколько поединков. Каковы бы ни были его грехи, Цареубийца был способным бойцом. — В последний раз, когда мы встречались, я посадил тебя на задницу. — Это был поединок на турнире. На поле боя все пошло бы по-другому. Я пришел сюда не для того, чтобы перебрасываться словами или сравнивать наше мастерство с мечами и копьями. — Почему вы здесь, сир Барристан? Вы слишком высокого мнения о себе, чтобы получать удовольствие от посещения тюремных камер. Такое окружение может запятнать вашу драгоценную честь. — Джейме фыркнул. — Я слышал, как просторцы говорили о свадьбе Дикого Огня. Они сказали, что под Красным Замком и большей частью Королевской Гавани были зарыты тысячи кувшинов. — Да. Эйрис держал своих ручных пиромантов занятыми. Крысы, бегающие по туннелям. Я должен был убить их всех, а не только троих. — сокрушался Джейме. — Значит, это правда, что Эйрис хотел сжечь весь город? — неловко спросил Барристан. Джейме кивнул. — Почему вы не рассказали нам о заговоре? Гнев исказил красивое лицо. На мгновение Джейме напомнил пятнадцатилетнего мальчика, который скрестил мечи с Улыбающимся Рыцарем и получил рыцарское звание от Эртура Дейна — дерзкого, самоуверенного и странно уязвимого. Это прошло, и Цареубийца вернулся к легкомысленному подшучиванию. — Кому я должен был рассказать? Неду Старку, который презирал меня как клятвопреступника. Роберту Баратеону, который был рад увидеть изуродованные тела Эйгона и Рейнис. Или моему отцу, который приказал убить детей и завернуть их в плащи Ланнистеров, чтобы скрыть кровь. — Мы бы знали, почему ты убил короля. Мы могли бы подумать по-другому о… — Меня не волнует, что ты думаешь. Я убил Эйриса, потому что он был бешеным псом. Он заслуживал смерти. Никто не спрашивал, почему я убил Россарта. Он был Десницей короля в течение двух недель. Никого это не волновало. Они были только рады разделить добычу и стремились двигаться дальше. Последние дни Восстания были трудными временами. Барристан был тяжело ранен при Трезубце, пронзенный стрелой, мечом и копьем. К тому времени, когда он снова смог ходить, Королевская Гавань была разграблена, Джейме убил Эйриса, а Элия, Эйгон и Рейнис были мертвы. Он сожалел, что принял прощение Роберта, но что еще он мог сделать? Визерису было всего семь лет. — Я должен был убить Эйриса раньше. — Ты дал клятву, когда вступил в Королевскую гвардию. — сказал Барристан. — Ты тоже давал клятву. Чтобы защитить невинных. Для защиты женщин и детей. Отстаивать справедливость. Что ты сделал, когда Эйрис сжег Рикарда и Брандона Старков? Что бы вы сделали, если бы он приказал вам сжечь Королевскую Гавань? Сир Барристан печально покачал головой. — Эйрис был ужасным человеком. — Рейгар должен был быть королем. Я умолял принца взять меня с собой. Если бы я был рядом с ним, я мог бы убить Роберта на Трезубце. Тогда все было бы по другому. Прежде чем он ушел, Рейгар пообещал мне, что изменения будут внесены, когда он вернется. — Какие изменения он имел в виду? — Барристан задумался. — Я не знаю. Принц так и не вернулся. Дом Баратеонов победил. Единственное, что заботило Роберта — это пьянство, еда и порождение бастардов. — Вы тоже породили бастардов, сир, — упрекнул Барристан. — Не двадцать. И не на виду у моей жены. Он породил Шторма в брачной постели Станниса. Если бы Рейгар был королем, я бы не отступил от своих клятв. Я был бы счастлив сражаться за него. Умереть за короля, который был достоин короны. Последний дракон. Но это было неправдой. Дейнерис была последним драконом. Несмотря на любопытство леди Оленны и принца Оберина, Барристан не раскрыл свою преданность последней Таргариен. Он молился, чтобы она была больше похожа на своего брата, чем на отца.

***

Сильный, летний бриз дул с моря через высокие и узкие окна Твердыни Мейгора. Солнце сверкало в глубокой синеве залива Черноводной, и день обещал быть приятным для обоих кузенов. Достаточно теплым для Мартеллов и достаточно прохладным для Старков. На этот раз он оделся в цвета своего дома — черное и красное, с трехглавым, красным драконом, выделяющимся на его черном плаще. Он даже носил корону, но только простой, золотой обруч без украшений. Придворные шептались, что такая корона недостойна принца Летнего замка, но ему было все равно. — Ваша светлость. — Из-за двери спальни донесся голос. — Принц все еще готовится. — Деймону лучше подготовить свою задницу. Моя сестра страшнее моего брата. — Дверь открылась, и принц Драконьего Камня протиснулся внутрь. Джон застегнул красный плащ брошью с изображением белого волка. Эйгон озорно улыбнулся. — Я беспокоился, что ты сбежишь со своей свадьбы. — И что бы ты сделал, если бы я на это осмелился? — Потащил бы тебя обратно к алтарю. Никто не хочет расстраивать Рейнис. — Эйгон VI усмехнулся. У него была вся красота их отца, с серебристо-золотыми волосами и фиолетово-сиреневыми глазами, но ни капли меланхолии. Он был истинным дорнийцем — упрямым, вспыльчивым и страстным как в погоне за удовольствиями, так и за властью. Некоторые лорды шептались, что он вел себя ребячески, но они ошибались. Однажды Эйгон станет великим и грозным правителем. Это был чудесный сон, но всего лишь сон — день его свадьбы в Королевской гавани. Он женится на Рейнис в Септе Бейлора, на глазах у всего Вестероса. В этом мире Рейгар был королем, Лианна и Элия жили, а его семья была счастливой и цельной. Этого никогда не будет. — Пойдем, брат. Ты выглядишь достаточно привлекательно. — Эйгон повел его прочь, мимо слуг и вооруженных людей. Несколько дам покраснели, проходя мимо, и Джон закатил глаза, глядя на подвиги своего брата. Наконец они добрались до ворот, где их ждала королевская гвардия и великолепный белый жеребец. — Это не моя лошадь. — Ты принц Таргариенов, Деймон. Ты не можешь ездить на жалкой кляче, более подходящей для живодеров, чем для королевской свадьбы. Конь был высоким и энергичным, с величественным видом. Ланнистер или Тирелл мог бы прокатиться на нем на турнире, чтобы показать свое богатство и происхождение. Седло ярко блестело на солнце, а уздечка и недоуздок были из мягкой эластичной телячьей кожи. Если бы они не были с другими рыцарями, он мог бы отказаться. Он предпочитал выносливых лошадей — более мелких и коренастых, с сильными ногами и выносливостью, чтобы справляться с неопределенной местностью. Скакун идеально подходил для поединка в Просторе или Штормовых Землях, но плохо переносил жару, холод, голод и войну, в отличие от вереницы выносливых дотракийских кобыл Джона. Он вскочил на жеребца, в то время как его брат вскочил на золотисто-песчаного скакуна, подаренного ему дорнийскими дядями. Сир Эртур, как лорд-командующий, ехал впереди, в то время как Барристан и Джейме охраняли бока. Со своим эскортом из белых плащей принцы проехали по Королевской дороге в Септу Бейлора под радостные возгласы простых людей. Когда они прошли под аркой, чтобы выйти на беломраморную площадь, Эйгон торжествующе поднял обе руки под рев толпы.

***

Рейнис ждала под центральным куполом, где свет мерцал сквозь стекло, золото и хрусталь. Она была видением в шелковом платье без рукавов, красного, золотого и оранжевого цветов. Как и он, она тоже носила скромный золотой обруч. Рейнис не нуждалась в драгоценных камнях, драгоценностях или дополнительных нарядах, чтобы выглядеть как королева. Она излучала свирепость и грацию — как возрожденная принцесса Нимерия. Джон взял ее за руку, и они отошли от смеющихся фрейлин. — Ты выглядишь прекрасно, но не очень по-таргариенски. — Я дочь солнца. В Дорне солнце смертоноснее копья. Он улыбнулся. — Ты собираешься сопротивляться моему завоеванию? Она обхватила его голову руками. — Я бы никогда этого не сделала, любимый. Солнце может сжигать врагов, но оно также прокладывает путь светом. После темноты, после дождей и бурь солнце исцеляет. — Рейнис, это прекрасно, но… — Это действительно было прекрасно. Рядом с мраморной кафедрой на высоком балконе сидел король Рейгар в окружении двух своих королев. Элия Мартелл была нежной и доброй и приняла его как жениха своей дочери. Лианна Старк любила его так, как мать должна любить своего ребенка — честно и просто, с нежностью и силой. На скамьях, перед статуями Отца и Матери, очаровательный Эйгон шутил как со Старками, так и с Мартеллами. Даже Ланнистеры, Тиреллы и Баратеоны были дружелюбны и хорошо вели себя, по крайней мере, в течение дня. — Но.? — Это не по-настоящему. Наша семья погибла во время Восстания. Ты умерла от предательства Ланнистеров. Я бы сражался в дюжине войн, но это не вернет тебя обратно. — мягко сказал Джон. — Я умерла, но моя любовь к тебе сильнее смерти. Мы должны были быть вместе. Если бы Рейгар заставил Эйриса отречься от престола, этот день настал бы. Наш брак привязал бы Север и Дорн к Железному Трону и залечил бы раны Восстания. Ты был бы сильной правой рукой Эйгона, а я бы прикрывала его спину. Наши дети поженились бы с детьми Эйгона, чтобы наша родословная оставалась валирийской. — Наши дети? — спросил Джон. — Два. Всадники на драконах. Мальчик по имени Эймон и девочка по имени Висенья. Они будут выглядеть как повелители драконов древности с серебристо-золотыми волосами и фиолетовыми глазами. — Они будут совсем не похожи на нас. — весело сказал Джон. — Нет, но в королевстве воцарится мир. Их будут уважать, почитать и они будут счастливы. И их драконы перенесут их со Стены в Солнечное Копье и дальше. — Это прекрасная мечта — лучшая судьба, чем я мог себе представить. Но это невозможно. — Собственная семья, земля без войн и драконы, ничто не сделало бы его счастливее. — Не для нас. Смерть Рейгара означала, что наши жизни будут полны боли и страданий. Но это не относится к Таргариенам, которые еще не родились. Восстанови наш дом. Чтобы у твоих детей и детей их детей было лучшее завтра. Однажды они могут пожениться в Великой Септе на глазах у своей семьи. Это было бы верно только в том случае, если бы они были королевской крови. Джон подумал о словах Деймона на Острове Ликов. Твои сыновья станут королями, сказал принц-разбойник. Тогда он заколебался, слишком вовлеченный в конфликт между Севером и Железным Троном. Джон никогда не стремился к власти или богатству. Ему не хотелось быть одетым в шелка и атлас или лакомиться жареными лебедями, запитыми арборским золотым. Но держать на руках ребенка своей крови — за это он будет бороться. — Эти дети не будут твоими. — Нет, но они будут драконами. — Она притянула его лицо к своему. На вкус она была как кора корицы с Летних островов — насыщенная, сладкая и крепкая. В ее губах был огонь, жар, тепло и свет. Мир забыл Рейнис как жертву войны, но Джон будет помнить дочь солнца и три видения. Он снова поцеловал сладкие губы и насладился их вкусом. Просыпайся. Просыпайся. — У меня есть подарок для тебя на столе. — Рейнис улыбнулась. — Ты спал три дня. Достаточно времени, чтобы появилось лекарство. Ты должен проснуться, любимый. Не забывай меня. Джон никогда бы этого не сделал. Септа Бейлора исчезла, как и лица семьи, которую он никогда не встречал. Все, что он видел, были нежные глаза цвета индиго, прежде чем наступила темнота.

***

Боль шла с правого бока, пульсирующее ощущение в онемевших пальцах и запястье, которое пробивало путь вверх по руке. Что-то было не так с плечом. Он попытался повернуться, но сустав был болезненным и распухшим. Левый бок болел, но, по крайней мере, эта рука могла двигаться. Он поднес левую руку к лицу. Губы Джона потрескались, во рту пересохло и болело. Это была кровь или рвота? Его глаза окинули затемненную комнату. Даже лежа, он чувствовал головокружение, а мысли были бессвязными и беспорядочными. Сквозь витражные окна просачивался свет, и чернота начала становиться синей, почти фиолетовой. Солнце вставало. Боль — это хорошо. Это означало, что он был жив. Кто-то пытался убить его, но он выжил. Черный кот впился взглядом в Джона, желтые глаза все еще светились в лучах рассвета, как лампы на мосту Крояна. Встать. Встать. Джон стиснул зубы и уперся левой рукой в кровать. Он встанет. Поднимаясь, он споткнулся о кровать. Балерион зашипел, и Призрак проснулся. Лютоволк немедленно ушел влево, позволив Джону собраться с силами. В густом, белом мехе было тепло и уютно. Он наклонился к столу, кровь прилила к его ногам и рукам. Его разум все еще был затуманен, но он начал подводить итоги. Он мог двигаться, но не бежать. Идти было все равно что брести по воде. Испачканные бинты покрывали его правую сторону груди и левую часть туловища, но кровь высохла, и раны не открылись. Он сосредоточился на столе, вспоминая последние слова Рейнис. Тарелки стояли все в ряд, бактерия чумы росла в геле, рядом с бумагами, мензурками и мирийским глазом. Плесень покрывала черствый хлеб, угрожая чашке кислого, красного вина. Одна стеклянная тарелка, ближайшая к подносу, была испачкана большими пятнами белого, зеленого и синего цветов. Как очень плохой сыр, подумал Джон. — Сноу, ты проснулся. — воскликнул Гарлан Тирелл. Он проигнорировал боль, повернувшись к потрясенным лицам в комнате. Там были охранники, мальчики из Зимнего Городка, пташки, Аллерас, Оуэн, Мартеллы и Тиреллы. Арья и Нимерия только что проснулись. — Как долго я спал? — Во рту у него пересохло. — Три дня. — сказала Арья. — Милорд, вам нужен отдых. — воскликнул Четт. — У тебя, скорее всего, чума. Арбалетные болты были отравлены, а паслен, возможно, вызвал галлюцинации. — сказала Аллерас. Драконьи сны были реальны. Левой рукой он взял мазок плесени на блюде и вставил стекло в булавку ближнего глаза. Раньше черные стержни извивались вокруг. Теперь стержни были мертвы, неподвижные рядом с растением, как нити зеленой плесени. Это был подарок Рейнис. Она была права. Трех дней было вполне достаточно. — Что это? — спросила Арья. Джон опустил ближний глаз. — Я знаю лекарство от чумы. Примечания автора: Устранение стрел и болтов — сложное дело. Если наконечник стрелы прошел сквозь корпус, то лучше было протолкнуть ее насквозь. Если бы он застрял, вам пришлось бы использовать специальные инструменты, такие как петли, скальпели и перья, чтобы покрыть зазубрины, чтобы извлечь кусочки. Считалось, что бадьян и другие травы помогают. В книгах у Джона есть два видения. Первое более известено — отправиться в склеп и услышать, что там для него нет места. Второе видение не привлекает особого внимания, но это мечта о Джоне в роли Азор Ахая, возвращающего Остальных. Он закован в броню из черного льда и носит Светозарный. Рейгар говорит Элии Мартелл: «Он — обещанный принц, и его гимн — песнь льда и пламяни». Почему-то он так думает об Эйгоне, хотя в нем нет северной (ледяной) крови. Дейнерис видит это видение в Доме Бессмертных. Интересный вопрос, носили ли рыцари какое-либо стрелковое оружие. В древние времена солдаты были более разносторонними. Римская пехота метала копья (пилум). Некоторые римляне носили дротики (plumbata), прикрепленные к их щитам. Катафракты (элитная тяжелая кавалерия из Евразии и Северной Африки) использовали луки, прежде чем атаковать копьями. Так почему же рыцари тоже не использовали луки? Джейме этого не делает, потому что он слишком горд. Но моя теория заключается в том, что лучшие лучники должны были быть очень искусными, чтобы стрелять залпами стрел далеко. Поэтому рыцари не использовали лук, потому что он стал слишком специализированным. Это также может свидетельствовать о большей дисциплине римлян и монголов, которые использовали конный лук и копье с разрушительным эффектом. Тирион Ланнистер путешествует вниз по реке Ройне и видит руины Хрояна — Дворца Скорби и Моста Мечты. Я всегда думал, что заговор Тириона и фальшивого Эйгона надуман, но мне понравились описания разрушенных городов Ройнара. «Это плохо кончится для любого человека, который подведет меня». Это исходит от Изембаро, Короля Ряженых, в речи Гнева Повелителей Драконов на Ветрах зимы. Изембаро играет принца Гарина Великого накануне битвы с Волантисом. «Великие империи держатся не на робости». Это цитата Тацита, одного из величайших римских историков. Он жил в первом веке в Римской империи. Как и принц Гарин, Джон считает, что перемирие не продлится долго. В Мире Огня и Льда ройнары и валирийцы долгое время поддерживали мирные отношения, поскольку Валирия вместо того чтобы пересечь Ройну, начала войну с андалами из Андалоса. Валирия изгнала андалов, которые поселились в Вестеросе две тысячи лет назад. Это позволило им основать Вольные Города, и во временной шкале Мартина в Валирии и Ройнаре царил мир в течение сотен лет. Конфликты между Ройной и Валирией длились двести пятьдесят лет, и между различными городами вспыхивали небольшие горячие войны. Правда это или нет, но понятно, что Гарин видит окружение Ройны. Обоняние у волка превосходное — в сто раз лучше, чем у человека, но серебряные олени покинули руки Бейлиша по меньшей мере день назад. Кроме того, переодетые чумные доктора проложили множество маршрутов по городу. Так что Нимерия не может найти стрелка. Идея Арьи не работает. Основой для второго видения Рейнис является 536 год. Так совпало, что это примерно во время чумы Юстиниана, первого случая заболевания бубонной чумой. Считается, что 536 год был худшей вулканической зимой за последние 2000 лет из-за извержения в Центральной Америке. Пепел и сера в воздухе закрывали солнце, снижали температуру более чем на год, что привело к неурожаю и голоду. Извержение Четырнадцати Огней сделало бы то же самое. Маловероятно, что извержение вулкана в реальном мире уничтожило бы целый полуостров. Однако другие аспекты вполне правдоподобны. Помпеи были поражены пирокластическим потоком, плотной, быстро движущейся волной лавы, покрытой пеплом и вулканическими частицами. Ученые подсчитали, что Помпеи были окутаны облаком в течение пятнадцати минут. Что касается цунами, то извержение Кракатау создало стофутовые волны, в результате которых погибло 35 000 человек. Историки теперь считают, что минойская цивилизация была разрушена вулканом в 1490 году до н.э., который вызвал мощное (50 футов) цунами. Некоторые ученые считают, что это была Атлантида Платона. Мартин сказал, что Рок Валирии был основан на падении Рима и легенде об Атлантиде. Честно говоря, падение Рима готовилось сотни лет. Рок более окутан тайной и больше похож на катаклизм из ролевой игры. «Сделайте мир обычаем, щадите побежденных и ведите войну до тех пор, пока надменные не будут куплены дешево». Это цитата из «Энеиды» — речи, которую Анхис произнес Энею в аду. По сути, это миф о создании Римской империи (Эней был основателем Рима), что их военное мастерство принесет Римский мир. Обратите внимание, насколько это отличается от греков, которые сражались за славу или божественные прихоти. Записные книжки Джона основаны на кодексах Да Винчи. За свою жизнь Да Винчи исписал более 50 записных книжек, и одним из его главных интересов были гидравлика и течение воды. В книгах Барристан плохо отзывался о Джейме как о нарушителе клятвы. Но тогда никто не знал о заговоре с диким огнем. Мне хотелось бы думать, что даже белые плащи не последовали бы приказу сжечь Королевскую Гавань как погребальный костер и убить полмиллиона человек. Это меняет представление Барристана о Джейме. В греческих мифах дочь солнца — редко используемая ссылка на Цирцею. Здесь Рейнис ведет Джона обратно к свету, когда он выходит из комы. Она — проводник из тени. Инкубационный период для роста пенициллина составляет 5-7 дней. Таким образом, три дня отсутствия Джона — по одному на каждое видение — добавляются к последним нескольким дням, когда он работает без сна. Вечерняя тень чернокнижника, скорее всего, основана на паслене. Вот так Александр Флеминг случайно открыл пенициллин. История такова, что он был довольно неряшлив и ушел из лаборатории в двухнедельный отпуск. Когда он вернулся, чашка Петри была заражена плесенью. Рядом с пятнами плесени не росло никаких бактерий.