Культурное просвещение

      Саша давно порывался сходить как-нибудь в театр в Екатеринбурге. Но каждый раз Костя находил, чем его отвлечь, поэтому поход никак не мог состояться. Но тут словно все карты сложились. Начало флэшбэка Конец января. — Привет, дорогой, а у меня для тебя сюрприз. — Привет, родной мой. Почему мне страшно слышать эти слова от тебя, Саш. Особенно чувствуя, как ты там коварно улыбаешься. — И ничего не коварно. Я тут зашел на сайт одного театра и увидел отличную оперу «Евгений Онегин». Что скажешь? — Отлично, я не против. Только давай не в самое ближайшее время. Нужно немного разгрести дела, и я приеду, родной. — Я знал, что ты будешь не против и взял билеты на нас. И на Юру. Надо же его тоже окультурить, а то сидит там в своем Челябинске, и все его торжественные выходы — это на работу. И себе взял еще билет на самолет. Я прилечу к тебе на следующей неделе на все выходные! — Петербург радостно прокричал это в трубку и в легком волнении застучал пальцами по столу. Потому что с той стороны трубки повисло какое-то напряженное молчание. — Так мы пойдем в театр оперы и балета в Екатеринбурге? Вау, вот это неожиданно, конечно, — Костя встал со стула и подошел к окну, глядя на низкие промышленные здания. — Костя… Кость, ты что не рад что ли? Прости, я…я думал, что это отличная идея увидеться, и тебе не придется мотаться. Прости, давай потом поговорим, — и в трубке раздались короткие гудки.       Екатеринбург тут же перезвонил, и, конечно, же опять эти гудки. Он хотел бросить телефон на стол, но тут же набрал другой номер. — Только не говори, что ты был в курсе его планов? — Костян? Ты про мужа своего что ли? Он мне звонил вчера вечером и поставил перед фактом, что мы идем в театр у тебя. Ну ты сам знаешь, как с ним спорить. Александр Петрович бывает крайне убедителен даже за 2000 км и по телефону. Так что шанса откосить мне не представилось, к сожалению. А чего ты мне звонишь вообще? — Я походу лажанул немного, Юр. — Только не говори, что обидел его, и мне сейчас надо будет звонить и вымаливать за тебя прощение у его Высочества. — Не называй его так. Но да. Пожалуйста, Юр, — для усиления эффекта Костя тяжело вздохнул. — Ох, Костян. Он же мне всю душу вынет. Сделаем проще. Повиси пока, — судя по звукам, Челябинск положил телефон куда-то и ушел.       Костя сел на стул и покрутился пару раз вокруг оси. Когда-нибудь он донесет до Петербурга, что бросать трубки это не решение проблемы. Что нужно разговаривать. Словами через рот. А не дуться, непонятно на что, и добавлять в черный список. Да, когда-нибудь это подходящий срок. Екатеринбург уже подумал, что Юра забыл про него, как в трубке раздались какие-то звуки. — Так, я опять на связи. Отжал у мелкого телефон. Сейчас я наберу на нем номер твоего мужа, поговоришь с ним сам через мой телефон. Послушаю твои прекрасные извинения и уверения в вечной любви к своей снежной королеве, — Юра громко засмеялся, и спустя пару секунд в трубке раздались гудки. — Здравствуйте! Кто это? — раздался голос Петербурга будто откуда-то издалека. — Саша, это я, Костя. Только не бросай трубку! — Ты? А как ты… Что ты хотел? — Саша, я уже сколько раз просил не бросать трубки, а слушать меня до конца? А если вдруг мне срочно понадобится до тебя дозвониться, а я буду у тебя в черном списке, м? — Я не понял, ты меня еще и виноватым выставить хочешь? Я хотел сделать тебе сюрприз, а сейчас еще и виноват остался. Ну прекрасно просто. — Саша, не виноватым. Я просто растерялся, когда ты сказал про билеты. Просто по сравнению с твоими театрами, у меня здесь не такой уровень, поэтому я и не хотел тебя вести в свои театры. Чтобы ты не думал, что я совсем деревенщина. — Родной мой, я бы никогда так не подумал. Я тебя очень лю… — Ну я сейчас расплачусь. Сань, давай доставай своего мужа из черного списка и общайтесь наедине, а то мне придется скоро идти за платочками, — Юры громко шмыгнул носом и притворно разрыдался в трубку. — Юра, и ты там? Так…что вообще происходит? — Я не смог дозвониться до тебя. Позвонил Юре, попросил его поговорить с тобой, но он тебя испугался, и решил набрать тебя с телефона своего сына и соединить нас вот так вот. — И ниче я не испугался. Просто зачем бы я стал лезть в ваши высокие отношения. Куда мне до них. — Я ощущаю себя в каком-то цирке. В общем так, я прилетаю в субботу утром. Вечером идем в театр на «Евгения Онегина». Никакие возражения не принимаются. Обсуждений, в общем, тоже никаких не будет, надеюсь. И оденьтесь прилично, особенно тебя касается, Юра. И не дай бог, кто-нибудь из вас нарушит мои планы. Поход в театр покажется вам раем. Костя, родной мой, разблокировал тебя. Юра, был рад пообщаться. Всем хорошего дня, — в трубке Сережи раздались гудки. Друзья сидели и молчали, осознавая сказанное Петербургом. — Ну он у тебя, конечно, ух. Как тебе под таким каблуком, Костян? — тихо и задумчиво проговорил Челябинск. — Он редко таким бывает. Только когда переживает, что его планы могут быть нарушены. Ладно, спасибо, Юр, за помощь. Увидимся тогда в субботу. — Да не за что. Пойду искать костюм какой-нибудь или хотя бы брюки, а то твой муж меня уничтожит одним только взглядом. А я не могу умирать, у меня дети. И город. Пока, Костян, держись там, — Юра грустно вздохнул и отключился.       Екатеринбург покачал головой, подумал, что надо бы поработать и решил никому не перезванивать.       На следующий день Саша уже как ни в чем ни бывало позвонил ближе к полудню и начал рассказывать про то, как он чуть трижды не упал, добираясь до магазина. Мир в семье был восстановлен.       Конец флэшбэка       Петербург наслаждался теплой погодой в городе и решил выйти на прогулку к своей любимой Дворовой набережной. Он пару раз остановился у уличных музыкантов, зашел за любимым кофе в пекарню по соседству, полюбовался Казанским собором и солнцем, красиво освещающим светлые фасады домов. В этом и было счастье неспешного выходного.       Утром он созвонился с Костей и подтвердил свой приезд через неделю, уже строя кучу планов на поездку и планируя свой гардероб. Также стальным тоном напомнил ему, что у Екатеринбурга и Челябинска нет никаких шансов соскочить с мероприятия. После же ласково проворковал слова любви и отключился.       Погода была замечательной. Ветер совсем немного трепал Сашины кудри, и он предвкушал весну и белые ночи с Екатеринбургом. И первый теплый ливень, под которым нестрашно вымокнуть до нитки. И огромное количество туристов, приехавших посмотреть его невероятный город.       За этими мыслями Петербург намотал пару часов по центру. Затем вернулся домой, выпил чаю, почитал книжку и лег спать.       В воскресенье он почувствовал легкое недомогание, но, накинув пальто на домашнюю футболку, выбежал за документами, которые ему привезла на подпись Гатчина. Они еще немного поговорили перед Сашиной парадной и затем разошлись.       К вечеру самочувствие Петербурга совсем ухудшилось. Он измерил температуру. Градусник показал 37.3. А ему меньше, чем через неделю лететь в Екатеринбург. Для начала надо заказать лекарства, Саша понадеялся, что хуже ему не станет. Он быстро набрал нужные медикаменты в корзину в приложении, и меньше чем через час ему их доставили прямо к квартире. Петербург выпил все необходимые таблетки и грустно посмотрел в окно. Хотелось, чтобы кто-нибудь пожалел. Он тяжело вздохнул и набрал номер. — Саша? Сколько время? Что-то случилось? — раздался полусонный голос из трубки. — Прости-прости, я совсем не посмотрел на часы. Костенька, я, кажется, заболел, — Саша жалобно пробормотал в трубку и еще раз вздохнул, а затем швыркнул носом. — Саша! Ты опять ходил в одном пальто и без шапки? Ну сейчас же не весна в конце концов. Беда с тобой. Ну как же ты так умудрился, котенок? Нужно помощь? Мне позвонить Денису, чтобы он приехал? Как вообще самочувствие? — уже более бодро проговорил Екатеринбург. — И ничего не в одном. Не отчитывай меня. Я позвонил тебе, чтобы ты меня пожалел, а не чтобы слушать, что и когда я опять сделал не так, — Костя мог поклясться на чем угодно, что сейчас его муж обидчиво поджал губы и перевел взгляд в сторону. Он бы еще сложил руки на груди, если бы не держал телефонную трубку. Даа, сейчас Екатеринбург мог почти с абсолютной точностью предугадать действия Саши. — Родной мой, Сашенька, ну что же ты говоришь. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. Но ты не ответил на вопросы о самочувствии и Денисе. — Самочувствие более-менее, лекарства уже привезли, и я выпил их. Да не надо Дениса дергать, заразится еще. Просто…неужели у меня не получится приехать к тебе? Надо же, я так планировал это, так долго ждал, и теперь сам виноват в своей болезни…- Петербург прислонился лбом к стене и вздохнул. — Котеночек мой, Сашенька, всякое бывает. Давай тогда я приеду? Очень постараюсь вырваться. — Да не нужно, вдруг я тебя заражу еще. Ладно, пойду полежу что ли. — Родной мой, ну не расстраивайся, пожалуйста. Держись, я тебя очень люблю. Главное лечись, и может у тебя все-таки получится прилететь. — Да хорошо, спасибо за поддержку. Люблю тебя и очень скучаю, муж мой. — Я тоже очень скучаю, муж. Давай ложись спать, болезный. И лечись, — рассмеялся в трубку Костя, отчего Саша слабо улыбнулся и нарисовал на стекле сердечко пальцем. — Лечусь. И ложусь. Люблю тебя, — Саша отключился, принял оставшиеся лекарства, привел себя в порядок и лег спать пораньше. Уснул он практически сразу, полностью закутавшись в одеяло от озноба.       Следующие три дня Петербург по максимуму закидывал в себя всевозможные лекарства от температуры, кашля, насморка, боли в голове, горле и еще кучу разных витаминов. Желание поехать к мужу также должно было усилить эффект лекарств в несколько раз. Саша хотел, чтоб в несколько сотен раз. Постоянная слабость не способствовала стоянию у плиты, поэтому Саша подсел на разные доставки домашней еды. Быстро, вкусно, разнообразно и без лишнего напряга для болеющего организма.       Каждый день утром и вечером звонил Екатеринбург. Постоянно порывался приехать Мурино, чтобы заботиться о болеющем отце. Но Саша сказал, что чувствует себя приемлемо и заражать сына не хочет. Один раз даже написал Московский и спросил, почему он не присутствовал на совещании в понедельник. На что Саша ответил, что болеет и что выслал ему отчет в электронном виде. Москва тут же набрал его и сказал, что готов вылететь хоть сейчас. Петербург же тяжело вздохнул и сказал, что отчет должен быть уже у него на почте, а больше им встречаться незачем. В общем на полноценные страдания у Саши даже не было времени среди звонков друзей, семьи и коллег.       В пятницу утром он почувствовал себя значительно лучше и решил, что готов прилететь к мужу, о чем незамедлительно ему написал. Спустя минуту раздался звонок. — Родной мой, это же отличные новости! Ты точно чувствуешь себя достаточно хорошо? — Да, чувствую себя отлично. Можешь тогда позвонить Юре и сказать, чтобы начинал гладить носки, шнурки, рубашку и что там еще у него есть. Завтра идем в оперу. — Чувствую, он будет невероятно рад, — рассмеялся Костя. — Надеюсь. Я прилечу завтра рано утром. Ты тогда не встречай меня, высыпайся, я возьму такси и приеду домой. Ключи у меня есть. — Ну как скажешь. Тогда до завтра, котенок. Очень жду тебя. — До завтра, люблю, — Саша положил трубку и принялся собирать вещи.       Нужно было одеться и тепло, и чтобы в театре прилично выглядеть. Бадлон и брюки были беспроигрышным вариантом для самолета и прогулки. А с собой можно было взять рубашку и пиджак для театра. Пока Петербург собирался в Екатеринбург, прибирался в квартире и принимал душ, уже наступил вечер, и пора было выдвигаться в аэропорт.       Саша вызвал такси и с комфортом примерно за час добрался в Пулково. И еще часа через полтора сидел в самолете. Так как за неделю он выспался впрок, то Петербург достал книжку и решил почитать. Но уже через полчаса стянул очки, откинулся на кресло и задремал. Ему показалось, что он только закрыл глаза, как объявили посадку в аэропорту Кольцово. Петербург чуть потянулся, протер очки и принялся ждать команды стюардов, чтобы проследовать на выход. Такси Саша вызвал еще пока шел по аэропорту к выходу, поэтому, когда он вышел из здания, то машина его уже ждала.       Он поздоровался с водителем, уточнил адрес, и они поехали. Саша любил Екатеринбург. В смысле город. Иногда он напоминал ему его город. Поэтому Петербург, не отрывая взгляд, следил за маленькими улочками и большими проспектами, мелькающими огнями рекламой, редкими водителями и еще более редкими пешеходами.       Вскоре они подъехали к дому. Саша попрощался и вышел из машины. Свет в окне не горел, значит, Костя его послушал и спокойно спит. Петербург тихо повернул ключ в замке и включил свет в коридоре. Затем оставил сумку там же, привел себя в порядок, переоделся в приготовленную заботливым мужем одежду, погасил везде свет и наощупь дошел до кровати. Его глаза немного привыкли к темноте, и он увидел своего спящего Костю. Саша сел рядом с ним на кровать и принялся рассматривать любимого.       Екатеринбург был очень красив. Самый красивый для Петербурга, если быть до конца честным. Правильные черты мужественного лица, растрепанные во сне разноцветные волосы, широкие плечи, тонкие губы, которые целуют с такой любовью. Петербург потянулся к его волосам, чтобы пригладить их — Ты смотришь, — Саша почувствовал, как у него чуть не остановилось сердце. — Костя! Ты… А если бы я… — Екатеринбург открыл глаза, рассмеялся и схватил Сашину руку. — Я проснулся, как только ключ повернулся в замке. Я очень счастлив, что ты приехал, родной мой, — Костя потянул Сашу на себя и поцеловал. Петербург ответил ему сразу же. Это был очень ленивый и нежный поцелуй, говорящий о том, как они скучали друг по другу и как рады быть вместе. — Люблю тебя очень, — Саша все-таки провел рукой по Костиному лицу и прилег рядом, глядя в янтарные глаза мужа. — Я тоже невероятно тебя люблю, счастье мое. Давай спать, — Екатеринбург обнял Сашу и прижал еще крепче к себе. Петербург поцеловал Костю в ключицу и уткнулся носом в шею. Спустя пару минут Екатеринбург услышал от своего мужа легкое сопение, отчего легко улыбнулся, прикрыл глаза и тоже уснул.       Утро началось с запаха кофе. Саша чуть повел носом и приоткрыл глаза. Костя стоял с двумя кружками, привалившись к проему. — Соня моя, знаешь ли ты сколько время? — Ммм, утро? Десять? — Саша сел в кровати и немного потянулся, отчего одеяло сбилось к талии. — Двенадцать, не хочешь, родной? — Екатеринбург тут же впился взглядом в своего прекрасного мужа, следя за его движениями. — Уф, прости. А ты давно встал? — Часа полтора назад наверное. Как же я хочу обнять тебя прямо сейчас. А может ну его этот театр? Давай будем просто обниматься. Или не просто обниматься, м? — Костя! В театр мы пойдем обязательно. А сейчас так уж и быть, обнимай, — Саша откинул одеяло и раскинул руки, — Костя поставил кружки на письменный стол и нырнул в кровать к Петербургу, и накинул потом сверху на них одеяло.       Екатеринбург как большой кот лег сверху на Сашу и даже как будто бы заурчал от того, что его муж был рядом. Такой теплый и ласковый. Петербург же принялся прочесывать пальцами Костины волосы, мягко массируя его голову, затем постепенно переходя на шею и плечи. После этого Костя вообще пригрелся и полностью растекся по Сашиному телу, сжимая его бока от полноты чувств. — Костенька, еще немного, и я умру под тобой от нехватки воздуха. Родной мой, я не шучу, — Саша убрал руки и посмотрел на потолок, чувствуя, как Костя полностью расслабился и от этого стал еще тяжелее. Петербург попытался приподняться на руках и выбраться, но не тут-то было. Оставался один-единственный вариант, после которого Костя точно придет в себя за одно мгновение. — Мне тут Московский звонил, предлагал приеха… — Что ему надо опять? Мы ведь уже давно все обсудили. И все ему неймется — Екатеринбург перебил Сашу, тут же поднялся с него и нахмурил брови. — Родной мой, да, ничего такого. Я ему сразу сказал, что у нас нет общих тем. Мне просто надо было тебя как-то поднять с себя. А теперь кофе, — Саша сжал Костино плечо и примирительно улыбнулся. Костя недоверчиво поднял бровь, покачала головой, но встал за кружками и одну из них подал Саше. — Это точно все? Больше он ничего не хотел? — Екатеринбург принялся поглаживать Сашину щиколотку под штаниной, глядя ему в глаза. — Больше ничего. Не переживай, люблю тебя, — Саша выпил кофе, поставил пустую кружку на тумбочку, вытянул ноги и положил мужу на колени, лениво наблюдая за его движениями.       Костя же поставил свою кружку на пол, залез на кровать, раздвинул Сашины ноги и подтащил Петербург к себе ближе. После чего начал кусаче целовать шею своего мужа, наслаждаясь тихими стонами сверху и тонкими пальцами, сжимающими его плечи. Саша скрестил ноги на Костиной талии и сильнее откинул голову назад, давай мужу еще больше простора для его таких приятных действий. Екатеринбург подлез руками под Сашину футболку и сжал его бока, чуть прогибая его поясницу над кроватью и прижимая ближе к себе, отчего футболка чуть соскользнула выше. Костя принялся целовать уже Сашин живот, понемногу опуская ниже резинку его штанов. Петербург резко сжал Костины волосы, а затем, словно одумавшись, отпустил и принялся просто легко поглаживать их.       Внезапно раздался звонок в дверь, а затем сразу же громкий стук. Петербург аж вздрогнул. А Костя тяжело вздохнул. — Это Юра. Только он может так ломиться ко мне в квартиру. — Может не будем его пускать? Просто тихо посидим, что скажешь? — Саша, казалось, серьезно рассматривал этот вариант. — Скажу, что он тогда просто вынесет мне дверь, — Костя напоследок поцеловал Сашу в живот, опустил его футболку и пошел открывать другу.       Петербург откинулся на подушку и потянулся. Надо было вставать. На сегодняшний день было много планов. Он понял для себя, что, наконец, готов посетить храм на месте расстрела своей почти семьи. Поэтому надо было приготовить завтрак, поесть и собираться. Саша осмотрел комнату и увидел пианино, которое дарил Косте на новоселье. Крышка была откинута, а, значит, подарок удался, и Екатеринбург иногда играл. Саша подошел к инструменту, сел за него и начал наигрывать легкую мелодию, импровизируя. Спустя пару минут он опомнился, что торопится и убрал руки от пианино. За его спиной раздались аплодисменты. — Так вот как у вас, аристократов, начинается утро. Извини, что не при параде, Александр Петрович, — Саша, не поворачиваясь, закатил глаза, но улыбнулся. — Юра, у нас утро началось слишком рано из-за тебя вообще-то. Привет, — Петербург обернулся к Челябинску, встал и пожал ему руку. — Ну, извините, что автобусы ходят по расписанию, а не по мановению руки. Привет, как самочувствие? — Юра улыбнулся, ответил на рукопожатие и хлопнул Сашу по плечу. — Да вроде неплохо. Сейчас уже вообще не ощущается, что болел. — Это все целебный уральский воздух с заводов. Перебирайся к нам, и никакие болезни не будут страшны, — Юра вскинул брови и засмеялся, на что Петербург широко улыбнулся в ответ. — Так, заканчивайте там обмениваться любезностями. Чем будем завтракать? Вы над чем тут смеетесь? — Костя заглянул в комнату и увидел веселящихся парней. — Да, неважно. А что есть? — Саша прошел из комнаты на кухню и открыл холодильник. Из имеющихся продуктов можно было сделать много чего, но особо кулинарить сейчас не хотелось. — Яичницу все будут? Тут вроде еще какая-то колбаса есть. Она вообще еще жива, Костя? — Петербург достал ее из холодильника и принюхался. — Будут все. И колбаса жива, хватит ее нюхать. — Отлично, тогда режь тонкими кусочками. Юра, заваришь чаю? — Да, босс. Сань, может тебе в начальники податься? У тебя неплохо получается всех строить. — А раньше ты вроде не особо жаловал меня, когда я был в начальниках. — Ну, дела давно минувших дней. Не проси, я не скажу, что ошибался, — Челябинск хмыкнул и поставил чайник, после чего сел за стол и принялся наблюдать за друзьями. — Ты просто не хочешь признавать, что я был чудесной столицей. — Да, если честно, я не особо и следил за тобой тогда. Только когда Костян вытаскивал меня в Петербург. А я все думал, медом ему там намазано что ли. Но впечатление ты точно мог произвести. Мне кажется, мое отношение к тебе поменялось, когда началась вся эта муть с холодной войной, радиация, закрытые города, отсутствие какой-либо информации. Спасибо, что помог тогда. Возможно, иначе, я не сидел бы тут, — Юра перевел взгляд в окно, скрывая эмоции в глазах от Петербурга, который в самом начале монолога развернулся к нему и приоткрыл рот от удивления таким откровениям.       Челябинск вообще был далеко не из тех людей, которые раскрывали свою душу даже своим друзьям. Саша перевел взгляд на Костю, который тоже, казалось, замер от такого действа. Петербург положил лопаточку на стол, подошел к Юре, сжал его предплечье в знак поддержки и заглянул в глаза. Челябинск перевел на него взгляд. — Ну все хорош. За высокие чувства на грани драмы отвечаете тут вы. Это из-за вас я так расчувствовался. Пойду покурю. У тебя же есть пепельница на балконе, Костян? — Да, конечно, — Костя дорезал колбасу и скинул Саше на сковородку. Петербург до сих пор стоял в задумчивости, на автомате помешивая еду. Екатеринбург обнял его со спины, поцеловал в макушку и положил голову на плечо. — Костя, я знаю, ты не особо любишь церковь и все такое. Но я…я хочу сегодня сходить в Храм На Крови. Ты не мог бы пойти туда со мной? — Саша наклонил голову ниже и на мгновение прикрыл глаза. — Конечно, схожу, родной мой. Мог бы даже не спрашивать. — Спасибо, — Саша чуть повернул голову и поцеловал своего мужа. Костя чуть углубил поцелуй и нежно ласкал Сашин язык своим. — Стоило только мне уйти, и вы чуть не спалили еду. Не чувствуете, что пахнет жареным, молодожены? — Челябинск зашел на кухню и увидел интересную картину. — Ой, и действительно. Так давайте, быстро завтракаем и выдвигаемся. Сегодня много дел, — Саша разложил яичницу, пока Костя разливал чай.       Парни быстро позавтракали, Костя и Саша привели себя в порядок, и все наконец-то вышли из дома. До центра они добрались на трамвайчике всего за 15 минут. Погода было отличная. Небольшой мороз совсем не мешал прогулке друзей. До храма решили идти по льду Исети. Петербург практически никогда не выходил на лед Невы у себя в городе, ему всегда проще было обойти по мостам, чем нарушать правила. А тут никаких правил не было, и они друг за другом шли по прочному льду.       И вот они подошли к самому храму. Юра сразу сказал, что не пойдет, потому что нечего ему там делать, Романовы ему особо никто, а в Бога он не то чтобы сильно верит. В итоге Челябинск сказал, что сходит в кофейню неподалеку и немного согреется. Они договорились встретиться через полчаса у входа в храм.       Костя перед входом незаметно сжал Сашину руку и кивнул ему, говоря, что он рядом и поддержит его в любом случае. Петербург сжал его руку в ответ и зашел в помещение. Нижний зал был темным, можно даже сказать немного давящим. Низкий потолок, мало освещения, темное дерево, много золота. Петербург вспомнил всю ту атмосферу в доме, царящую перед расстрелом. Он медленно обошел зал, невесомо касаясь изображений своей семьи. Саша обернулся на Костю и кивнул головой в сторону лестницы на второй этаж.       Когда они вышли на лестницу, Петербург привалился к стене, чуть сгорбился и закрыл лицо руками. Екатеринбург подошел ближе к нему и сжал его плечо в безмолвной поддержке. Больше, к сожалению, он не мог сделать в нынешней ситуации. Саша сжал переносицу и пошел дальше до входа в верхний зал.       Этот зал был уже совсем другим. Невероятно светлый, с высокими стенами, живыми растениями на балконах почти под потолком. Если в нижнем зале хотелось скорбеть, то в этом зале хотелось жить, радоваться жизни, вспоминать только самые светлые (как этот зал) моменты Российской империи. Без покушений, восстаний, повсеместного раздрая и измученных царской властью людей. Петербург до последнего запрещал себе плакать. Но тут слезы не удержались в его глазах. Он тихонько всхлипывал, позволяя соленым каплям катиться по своим щекам. Саша прослеживал взглядом фрески, картины и иконы с Романовыми. Он ничего не говорил, но пропускал все это через себя. Костя стоял неподалеку и просто наблюдал за ним. Он очень хотел обнять своего мужа, сказать, что все прошло, что он любит его больше жизни, что сделает для него все, что будет оберегать его до последнего его вдоха. Но он не мог так просто обнять его в церкви, поэтому встал за его спиной и легко прикоснулся к лопатке. Петербург тихо дрожал и прижимал руку к лицу, пытаясь успокоиться. После чего он тихо вздохнул и повернулся к мужу. — Пойдем на выход. Я все здесь. — Да, конечно, родной, — Екатеринбург открыл перед ним дверь, и они вышли сразу на улицу.       Саша поднял голову к небу и выдохнул. Ему показалось, что сейчас он наконец готов отпустить всю прошлую боль из-за потери семьи. Хоть так и нельзя думать, но из-за того ужасного события он обрел душевный покой и невероятную поддержку в лице своего мужа, который сейчас с тревогой пытался заглянуть ему в глаза. — Все хорошо, Костя. Теперь точно все хорошо, — Петербург легко улыбнулся и приобнял Екатеринбург, который теперь тоже выдохнул с облегчением. — Родной мой, ты же знаешь, насколько сильно я тебя люблю? — Знаю, потому что люблю также, — Петербург прикоснулся к Костиному лицу и чуть погладил его по щеке. Екатеринбург наклонил голову и прижал ее к Сашиной руке. — Если все хорошо, то пойдем искать Юру. Надо бы где-нибудь перекусить, вернуться домой, чтобы переодеться и ехать в театр, — Саша в ответ кивнул, и они пошли на поиск Челябинска.       Юра и правда обнаружился в кофейне неподалеку. Он мило болтал с симпатичной незнакомкой и сейчас вроде писал номер своего телефона на салфетке. — Юра, ну у тебя ведь дети, а все туда же, — громко сказал Костя, отчего Саша расхохотался на все помещение. — Кто бы говорил, многодетный отец. Один из твоих детей вообще в другом городе (имеется в виду Мурино, который как бы тоже заочный сын) живет один. Мои дети, по крайней мере, живут вместе со мной, — Юра показал Косте язык, улыбнулся девушке и вышел из кофейни. Парни вышли вслед за ним       Они прошлись до небольшого ресторанчика, пообедали и поехали домой к Косте, чтобы привести в себя в достойный вид. Петербург еще утром повесил свой пиджак на вешалку, чтобы он выглядел нормально после перелета. Сейчас же он просто погладил рубашку и вскоре был готов. В комнату зашел Екатеринбург. На нем был тонкий песочного цвета джемпер и черные брюки.       Джемпер красиво обтягивал Костино тело, так что Саша залип на нем, а после подумал, зачем они вообще куда-то идут, если перед ним стоит весь такой Костя. Его Костя. Который заметил, как на него смотрит его муж и довольно улыбнулся. Саша фыркнул, но подошел поближе и провел рукой по приятной ткани джемпера. На самом деле, конечно, по восхитительному телу Екатеринбурга. Петербург повел рукой ниже, проводя по косым мышцам Костиного живота, чувствуя, как они сокращаются под его прикосновениями. Саша поднял глаза на мужа и увидел, что его глаза потемнели, и он, не отрываясь, смотрит на Петербург. — Чертов галстук. Никак не могу его завязать блин. Короче, мне нужна помощь. А вы что тут стоите? — Юра зашел в комнату, не глядя на друзей, потом резко остановился и поднял на них взгляд. — Да ничего, уже собрались. Давай завяжу, — Саша чуть помотал головой, подошел к нему ближе, поднял воротник рубашки и случайно задел шею Челябинска. — Блин, Саня, че у тебя такие руки холодные, — Юра резко дернулся и выдохнул. — Не знаю, нормальные вроде. Они всегда такие, — Саша посмотрел на свои руки и ловким движением руки завязал Юре галстук, затем отошел и посмотрел на Челябинск. — Чтоб я еще раз так оделся. Помни, это все из-за тебя, — Юра погрозил пальцем в сторону Петербурга. — Выглядишь отлично. Тебе очень идет черный цвет и рубашки. Почему ты их не носишь постоянно? — Я, что по-твоему должен у станка стоять при параде? Так, мы выходим уже? — Да, я вызвал такси, пока вы тут делали друг другу комплименты, — Костя оторвался от телефона и посмотрел на них. — Тогда идем, сейчас только я поправлю волосы, — Челябинск закатил глаза и пошел в коридор обуваться. — Ты и так невероятный, — Екатеринбург поцеловал Сашу в щеку и вышел за Юрой. Петербург чуть покраснел, взбил свои кудри и тоже покинул комнату.       Доехали они довольно быстро. Двое неразлучников сидели вместе, а Юра с переднего сидения делился последними новостями из своего города. Подъехали к театру они довольно рано. Петербург любовался совсем небольшим зданием снаружи, пока Юра с Костей решали какой-то срочный рабочий момент. Затем они зашли внутрь, сдали одежду в гардероб и купили программки. — Первый раз вижу программку объемом с небольшой журнал, — Саша покрутил ее в руках, но открывать не стал, так как знал «Евгения Онегина» буквально наизусть. — Ты первый раз что-то видишь в театре? Значит, Уралу есть чем тебя удивить. Я даже немного горжусь, — Юра бегло пролистал программку и закрыл. Скорее всего, он уснет еще в самом начале. — Возможно, будет и правда что-то интересное, — Косте очень хотелось, чтобы все прошло достойно, поэтому он слегка нервничал. — Тогда я пока посмотрю театр внутри. Вы со мной? — Я, пожалуй, посижу, устал за сегодня ходить. Еще и почти не выспался, — Екатеринбург чуть зевнул и покачал головой. — Аналогично. Что я его не видел что ли. — Тогда встретимся позже.       Как уже говорилось ранее, театр был совсем небольшим, но Саше он очень понравился. Было в нем что-то такое уютное, камерное и не для всех. Он просмотрел афишу на ближайшие месяцы и уже наметил, на что хотел бы здесь пойти с Костей. Тут раздался первый звонок, и Петербург поспешил на свое место.       Парни уже сидели на своих креслах. Саша сел рядом с Костей и улыбнулся, предвкушая отличный вечер. Юра, увидев его радостную улыбку, чуть скривился, но махнул рукой. Один раз не…театрал, как говорится. Вскоре свет погас, и началась опера. Саша тут же нащупал Костину руку и начал ее мягко поглаживать по костяшкам. Он сразу заметил чуть нервное состояние мужа, но слова бы не особо изменили ситуацию, а обниматься посреди холла они не могли себе позволить.       Спустя несколько десятков минут Саша перестал понимать, что вообще происходит на сцене. Он обернулся на Юру, который увлеченно смотрел на происходящее, а потом на Костю, у которого чуть покраснели щеки. Петербург решил обратно вернуть внимание опере и не делать поспешных выводов. Но чем дальше, тем более странно все выглядело. И вот закончилось первое действие. — Это что сейчас было? Мы что попали на какую-то современную трактовку? — Саша принялся быстро листать программку. — А мне понравилось, живенько так. Только я не понял, что за раздвоение личности у актеров, а так прикольно. Пойду в буфет, — Челябинск поднялся со своего места и ушел. — И правда. Это современная трактовка Пушкина. Я даже не посмотрел, когда брал билеты. Думал, что это та же опера, на которой мы с тобой когда-то были в Мариинском, помнишь? — Саша повернулся к мужу и посмотрел на него. — Я…даже не знаю, что сказать. Наверное, ты никогда больше не захочешь ходить здесь в театр, — Костя закрыл лицо рукой и вздохнул. — Ну я не фанат новых видений режиссера, но впредь буду просто обращать внимание на описание при покупке билетов. Родной мой, не переживай, все нормально, — Петербург убрал руку мужа от его лица и улыбнулся ему. — Мне кажется, это просто фиаско. Надеюсь, дальше будет более нормально. — Я тоже. — Так, кто будет пить? — Юра сел на свое место и помахал бутылкой с водой. — Вообще-то пить в зале запрещено в любом театре, — Саша поднял бровь и посмотрел на Челябинск, на что тот вообще не отреагировал и сделал глоток. — Фух как-то душно стало, вентиляция что ли не работает, — Юра в упор посмотрел на Сашу и начал обмахиваться программкой, на что Петербург сложил руки на груди и поджал губы. — Если вы не прекратите, мы сейчас поедем домой, — Костя посмотрел сначала на одного, потом на другого и обратно откинулся на сидении. — Как скажешь, папочка, — широко улыбнулся Челябинск и полез в телефон. — Что за вопиющая невоспитанность, — прошептал Саша, закатил глаза и принялся нервно выправлять манжеты рубашки из-под пиджака. — Саша. Ну я же попросил. Что вы постоянно лезете друг другу под кожу. Неужели нельзя нормально? — на это Петербург только хмыкнул, но тем временем погас свет, и началось второе действие.       Тут Саша в прямом смысле просто офигел от того, что происходило на сцене. Он был в шоке до такой степени, что в какой-то момент Костя наклонился к нему и попросил не вздыхать так громко. После чего послышался тихий смех со стороны Челябинска. А Петербург даже и не заметил, что вздыхал. Это же надо было из классической оперы сотворить такой сюрреализм. В этот момент Саша зарекся ходить на любые современные трактовки любимых классических произведений. Третье действие было короче, и воспринималось уже как то, что скоро домой. Во время него Петербург уже просто поставил локоть на подлокотник и, положив голову на руку, лениво наблюдал за происходящим. После окончания оперы он вместе со всеми похлопал актерам, и уже через полчаса они стояли на улице в ожидании машины. — Нет, ну вы видели? Что это вообще было? Это что за несуразные танцы? Что за фотосъемка? — Саша, бурно жестикулируя, возмущался неоднозначностью оперы. — А это ведь ты нас сюда потащил, великий ценитель театрального искусства, — рассмеялся Челябинск, хлопая Сашу по плечу. — Но я же не знал, что будет так…так…ну в общем так! — А по мне, вроде выглядело неплохо. Не на каждого зрителя, конечно, но неплохо. Мне понравились музыкальная составляющая и исполнение арий, — Костя пожал плечами и махнул такси, которое подъезжало к ним. — Костян, тебе надо было быть Швейцарией, а не Екатеринбургом, — широко улыбнулся Челябинск и сел на переднее сидение.       Петербург сидел, нахохлившись, всю поездку и больше не сказал ни слова. Костя чуть сжал колено мужа, на что тот никак не отреагировал, глядя на огни города. Екатеринбург чуть вздохнул и отвернулся от него. Когда они доехали, Юра спросил, может ли таксист отвезти его до Южного автовокзала, когда он спустится, на что тот ответил согласием. Костя предложил ему остаться, на что Юра сказал, что он вполне успевает на автобус и около двенадцати будет уже дома. После чего они поднялись домой, Челябинск быстро переоделся обратно в толстовку, побросал вещи в рюкзак, пожал руки парням и выбежал из квартиры.       Наступила тишина. Саша сидел на диване, с максимально прямой спиной, поджав губы, без слов выражая отношение к прошедшему вечеру. Костя внутри себя махнул на него рукой и пошел переодеваться. Извиняться за что-то, а уж тем более выяснять отношения со своим мужем ему не хотелось. Подуется немного и перестанет как и всегда.       Екатеринбург оделся в домашнюю одежду и пошел на кухню, думая о том, что бы приготовить на ужин. В итоге он достал пачку макарон, фарш и томатный соус. Просто и вкусно. Когда Костя ставил кастрюлю на плиту, то услышал легкие Сашины шаги и стук двери в ванную. Значит отошел. Пока Екатеринбург обжаривал фарш с соусом и варил макароны, он пару раз слышал хлопки дверей, но сдерживался, чтобы не начать возмущаться Сашиным поведением. Кто-то должен быть сдержаннее и спокойнее.       Пока он раздумывал обо всем и ни о чем одновременно, его талию обвили тонкие руки мужа. А к спине прижалось теплое после душа тело. Петербург что-то пробурчал в Костину шею, что Екатеринбург ничего не разобрал. — Что ты сказал? Я не услышал. — Я сам виноват, что не прочитал описание. Доволен? — И чем я, по-твоему, должен быть доволен? — Костя перемешал соус и выключил плиту, осталось дождаться макарон. — Тем, что ты тут совершенно не причем. — А я и не думал, что я в чем-то виноват. Дай мне, пожалуйста, слить воду, — Костя поднял кастрюлю, и вылил воду в раковину, после чего переложил все макароны в сковороду и перемешал с соусом. — Костя, ну почему ты такой? С тобой даже ругаться не хочется, — Саша поднырнул под руку к мужу и принялся целовать его лицо. — А зачем со мной хотеть ругаться? Я не понял, — Костя чуть отстранился и посмотрел на Петербург, который был без очков с взъерошенными влажными волосами, и выглядел так мило, что его хотелось просто затискать и зацеловать, но Екатеринбург решил отыграть свою роль до конца. — Да не зачем уже! Я тебя сейчас укушу за то, что ты такой, — Саша прицелился и впился зубами в местечко между шеей и плечом, на что Костя рассмеялся и потрепал его по волосам. — Родной мой, ужин уже на столе. Меня есть совсем не обязательно, — Костя убрал посуду для готовки, посадил Сашу на кухонную тумбу и посмотрел ему в глаза. — Я так тебя люблю, Костя, так люблю. Спасибо тебе за то, что терпишь меня, — Петербург чуть качнулся вперед и прижался своим лбом ко лбу Кости. — Я не терплю тебя. Я тебя люблю. Конечно, в тебе иногда просыпаются имперские замашки, но мы вроде как с этим справляемся. Уже больше ста лет. Звучит почти как знак качества нашей семьи, — Костя поцеловал Сашу в нос и принялся доставать тарелки и приборы. — Давай я все расставлю, — Петербург спрыгнул с тумбочки и быстро сервировал стол. Костя разложил ужин, и они, пожелав друг другу приятного аппетита, принялись за еду. После чего Екатеринбург пошел в душ, а Саша остался мыть посуду.       Когда Костя вышел из душа, то Саша уже лежал в кровати и что-то быстро печатал на телефоне. — Что-то срочное? — Да, пишу отзыв об опере. — Саша, ну мы же вроде решили этот вопрос, — Екатеринбург устало потянулся и выключил основной свет. Затем бросил полотенце на стул и лег под одеяло к своему мужу. Который продолжал быстро печатать. — Если ты дальше будешь меня игнорировать, я уйду спать на диван, — Костя приподнялся на кровати, после чего Саша быстро сунул телефон под подушку и обхватил мужа руками и ногами. — Все, я закончил. Не уходи, пожалуйста. — Давай спать, люблю тебя, — Екатеринбург мягко поцеловал мужа и обнял, легко поглаживая по бедру. Саша еще долго возился под Костиными руками, а потом затих. — Костя! Ну эти танцы. Ну это же было ужасно, — Саша проговорил это в шею мужа. — Саша, спи. Я уже все понял, но мы можем сейчас уснуть? — Костя перенес руки на Сашину поясницу и прижал к себе.       Петербург в ответ что-то невнятно пробормотал и уткнулся носом в Костино плечо. Екатеринбург чуть расслабил объятия, поцеловал Сашу в макушку и вскоре уснул. Может поход в театр был не самым удачным, но парни засыпали в объятиях друг друга, а значит, в итоге Сашин приезд был не зря.