Герои тоже устают

Лололошка исчез на несколько часов, после того, как отправился к Бастиану. И не то чтобы Люциуса волновал этот простой смертный, решивший, что имеет право быть рядом с полубогом и отнимать его время, когда тот его не звал, но что-то внутри неприятно колет, стоит подумать, что с ним произошло ужасное. Странно сидеть в библиотеке и постоянно оглядываться, желая увидеть его вымученную улыбку, треснувшие в очередной раз очки, которые тот почти не снимает, и застрявшую в растрёпанных волосах ветку. Конечно, бывала и окровавленная одежда, но почему-то всегда казалось, что это не его кровь, а чужая, но тогда возникает другой вопрос: откуда у Лошки столько шрамов? На лице их почти не видно, но рассечённая бровь и полоса вдоль носа бросаются в глаза. Лишь единожды ему удалось увидеть парня без одежды, когда тот решил искупаться в замке Люциуса, забыв предупредить об этом от бессилия. Ситуация была неловкая: Люц не кричал о том, что бы он не смел трогать его… дом, но довольно быстро, почти мгновенно, убежал в спальню. Он не нуждается ни во сне, ни в еде, но своё мягкое местечко среди каменных стен иметь здорово. Зрительная память подкинула пунцовые щёки путешественника, явно смущённого неожиданной компанией, сальные кудри, не мытые несколько дней и оголённый, полный старых рубцов от заживших ран и несколько кровоподтёков от старых. Гематомы разных размеров были рассеянны по всему торсу, даже исчезали под поясом штанов. Неужели простая добыча ингредиентов и предметов может так сильно выматывать и калечить тело? Или дело в том, что Лололошка — просто смертный? Их тела и вправду слабые. Но, на сколько Люциус знает, — так здоровый человек выглядеть не может и не должен. Значит на его пути встречается много опасности, пока Аргус, Бастиан и сам Люциус сидят в помещениях, телепортируются с места на место. Это несправедливо. Так быть не должно: путешественник делает слишком много для них всех, но отдыхает ли вообще? И сейчас, когда его долго нет, хочется что-то сделать, когда он вернётся. Высказав свои мысли Айко, Люциус внимательно выслушал её шипение, радуясь, что та излагает хорошие мысли: заявиться в дом Лололошки, в который он рано или поздно вернётся, подготовить тому постель, ванную и ужин. В книжках Люциус читал, что это проявление заботы очень облегчает и как-то делает тепло на душе. Вот и способ проверить. Всегда можно сказать, что это просто эксперименты. В доме «мальчика на побегушках», полубог позволяет себе минутку оценить обстановку: феи дома нет, никого постороннего тоже. Некоторые места пыльные, кровать не заправлена, одеяло где-то на полу, цветок в горшке начал увядать — видно, что тут давно никого не было. Вздохнув, Люциус скидывает плащ на сундук, перед этим смахнув пыль. Его стихия — огонь и разрушения, но простые бытовые заклинания то, с чего начинает каждый. Айко перебирается с плеч хозяина на пол, ползёт исследовать обстановку и Люциус, уже поправляющий взмахом трости постель, резко оборачивается, кидается в сторону пронзительного писка. В соседней комнате Айко грозно нависает над пушистым комочком непонятно чего, что и издало страшный писк. Оценив обстановку, Люц вспомнил, что Лошка, среди прочего, говорил о своём питомце Сильвестре. Кажется, что это енот. — Айко, — спокойно, с лёгкой тенью улыбки, произносит Люциус, привлекая внимание змеи. — Не трогай его, иначе Лололошка нам этого не простит. Чудо, что он смог замять случай с Картером и не тычет им меня, — последнее уже бубнит под нос, делая шаг к питомцам. Присаживается на корточки перед ними, вытягивает к Айко руку и та забирается на плечи. Енот расслабляется, но всё равно внимательно следит за движениями полубога, лапками сжимая морковку, будто желая утопить её в своей шерсти. — Прости, что потревожили. Кто бы мог подумать, что когда-то Люциус будет питать слабость к смертным животным. Адские псы — совсем другие. Те противные, слюнявые и очень вонючие. Но, кажется, только маленькие существа могут вызвать улыбку у Люциуса, растопить его, удивительно для него, ледяное сердце. Сильвестр фырчит что-то, перехватывает лакомство в зубы и бежит, цокая коготками по деревяшкам, к кровати. Крутится, словно юла, мнёт лапами мягкое одеяло и через время ложится, подталкивая морковь под себя, накрывает нос хвостом и становится похожим на крупного, упитанного кота. Забавно. Поднявшись, задумчиво осматривает комнату, почёсывая Айко шею. Что делать дальше? Приготовить еду? Но как? И что Лололошка вообще ест? Подумав, принимает решение посмотреть в сундуках, возможно там есть какие-то продукты. В его библиотеке точно была кулинарная книга с рецептом простого хлеба, но если он уже есть, то всё становится в несколько раз легче. К радости его, в сундуке находится не только хлеб, но и сырое мясо, которе нужно только пожарить или сварить. Это тоже легко: из-за того, что отец не проявлял к сыну должного внимания, некоторые слуги тоже, поэтому сбегать было легко, прятаться в лесу и есть что придётся. Чувство свободы. Только топить печь не приходилось. Но зачем заморачиваться — подожжёт уголь огнём и будет следить за готовностью, ничего сложного. Айко удаётся красивыми глазками урвать себе кусочек ещё сырого мяса и с ним же скрыться под кроватью хозяина дома. Замок Люциуса тоже не обустроен так, как люди назвали бы «уютно», но здесь, в таком небольшом помещении с парой комнат, негромким мычанием коров с улицы и жужжанием пчёл, и правда тепло на душе. Странное чувство, но Люциусу нравится. Он расслабляется, чувствуя неожиданную безопасность. Мясо приготовилось довольно скоро: положив его на тарелку, полубог расстерялся окончательно. И что теперь? Он сделал всё, что хотел. Настало время уходить? Так будет правильно. Вернувшись в зал с сундуками, в большую комнату, Люциус вновь накидывает плащ, что сейчас давит на плечи тяжёлым грузом, зовёт Айко, приговоривая о том, что им пора домой и замирает, глянув на Сильвестра. Первая реакция — страх, вторая — облегчение: змея свернулась в спираль, положив голову на пушистое пузо енота, грызущего морковь. — Вот так быстро вы… подружились? — вскидывает брови, упирая трость с головой кобры в пол. Айко махнула хвостом, будто говоря, чтобы тот отстал и занимался своими делами. Возмутительно. — Отлично. Просто замечательно, вот и оставайся здесь, — сдерживается от того, чтобы по-детски упереть руки в бока и надуть губы, разворачивается на каблуках сапог, желая пройтись по небольшой аллее у дома Лололошки, пройти мимо дома феи, дать время Айко подумать. — А ты куда? Голос слева сильно пугает. Люциус вскрикивает, вскинув трость в сторону неизвестного. А вот и хозяин дома. Прочистив горло, Люциус выпрямляет спину, расслабляя плечи. Рассматривает Лошку и хмурит брови. — Паршиво выглядишь… — Как и всегда, — перебивает тот с лёгкой, полной печали улыбкой. — Хуже прежнего, — возражает Люциус, разворачиваясь лицом к лицу к парню. — Не то чтобы мне интересно, но где был? — от вопроса Лошка светлеет лицом, голос больше не такой надломленный и грустный, когда он заговаривает вновь. — Мы с Селести сегодня были в доме Аргуса, они уже почти достроили мастерскую Катрин. Техника — просто чудо. Мне поручили такие мелочи: расставить предметы по местам, а потом отправили вновь принести вещи… Удивительно, но кажется ему не хватало общения. Да, Лололошка каждый день общается то с одним, то с другим, но никто его не слушал, ведь так? Каждый зациклен на Древе, на своих собственных проблемах, забывая о других. «Какой я всё же глупец,» — с досадой признаёт Люциус. — Так, куда ты? И зачем пришёл? Что-то нужно? — неожиданно парень заканчивает рассказывать о прошедшем дне, с интересом уставившись на Люциуса. — Я… кхм, решил попробовать несколько человеческих штучек: немного привёл в порядок дом и приготовил мясо. Можешь выбросить его, мне не важно, — пожимает плечами, вздёрнув подбородок. Глаза героя расширяются, демонстрируя глубокую синеву, словно ночное небо, позволяя разглядеть оттенок. — Для меня? — не верит он. — Спасибо, Люц. Спасибо. Резко выражение его лица меняется: улыбка широкая, искренняя впервые за долгое время, видно, что всё его тело расслабилось. Неужели одна только забота способна так осчастливить человека? Тогда стоит делать это чаще для него. На благодарность удаётся только глупо кивнуть. — Не хочешь остаться сегодня у меня? Сделаем ещё одну кровать, ну или я на полу лягу, не страшно, — Лошка начинает суетиться, доставая одеяло. В него будто стрельнули энергией, вновь наполнили жизнью — появился блеск в глазах и всё только из-за таких простых действий. Как Люциус мог ему отказать? За всю жизнь — эта ночь самая тёплая для них двоих.