Шарф

Суббота. Для блондина по имени Феликс этот день стал одним из нелюбимых. Выходной, солнце, апрель. За окном начинают петь птички, пение которых ласкает ухо по утрам, последние снега слабо подсвечивают ночью небо, а до окончания школы остаётся чуть больше месяца-полтора. На деревьях начинают набухать почки, солнышко начинает греть, и так приятно становится от предвкушения прекрасного мая… Но прекрасного мая пока не настало. Становится теплее, но ветер до сих пор холодный. И на такую ловушку попался четвёртый клон. Решив прогуляться с Ромео и Вару до Бургер Кинга, парень надел куртку и шарф, забыв про шапку и про то, что куртки полагается застёгивать. После прогулки начало болеть горло и потекли сопли. На следующий день червовый валет уже лежал в постели, а шестому пришлось за ним ухаживать, как сейчас. *** Горло драло, ныло, а по носоглотке неприятно стекало что-то склисзкое, похожее на слизь. Голова тяжелела, тело мёрзло. Просто сесть и попить чая с малиной и лимоном, наведённых Зонтиком, был настоящий квест. Феликс чувствовал, что одна ошибка ему обошлась крайне неприятными ощущениями как минимум на неделю. Нос опять забило что-то невысмаркиваемое, так что черв взял платок, в попытках избавиться от пробки. Но подошедший голубоглазка не дал осуществить задуманное. — В уши, пойдёт. Ну-ка, подсядь сюда. Четвёртый с трудом поднялся с кровати бледно-жёлтого цвета и подставил нос. Внутри резко посвежело, аж до непривычки. Зрачки сузились, в слизистой резко зачесалось. Чих — и в чёрный платок, который успел подставить Зонтик, вылетел шмоток густых соплей. Не самое лицеприятное зрелище — вышедшие из организма трупы бактерий склизкой консистенции. — Ну воот, молодец, — Зонтик слабо улыбнулся и… снял шарф? — Боже, Зонт.! Это же был твой шарфик! — Пх, это… Знаешь, не особо имеет значение, — Зонтик мило улыбнулся, глядя в слегка потухшие янтарные глаза. Как они блестели… Губы трефа мимолётно и трепетно накрыли червовые, буквально на пару секунд. Так нежно, так успокаивающе, так тепло. Феликс в шоке распахнул глаза, а на щеках проступил слабый румянец. Бирюзоволосый быстро отстранился, заливаясь ярким румянцем и счастливо улыбаясь. — Ты обязательно поправишься, Феликс. Феликс в свою очередь улыбнулся, сначала робко, а потом всё ярче и счастливее. Больной обнял в ответ Зонтика, гладя спину и наслаждаясь теплом объятий: — Спасибо. Поправлюсь обязательно.