Не одинок

Серёжа в наушниках с музыкой на всю громкость снова сидел на подоконнике и смотрел в окно. Странное, но достаточно знакомое, чувство вновь стало прожигать его грудную клетку. И жгло как после расставания с Гаечкой, очень сильно. Часто до слёз. Иногда оно, конечно, исчезало, но... оно всегда возвращалось. Ну, так думал Сергей. На самом деле это чувство просто приглушалось, закрывалось маской из смеси радости, смеха и рофлов. Серёжа думал много над этим чувством. Он знал, что когда-нибудь оно снова придёт... Что снова придётся его чувствовать, но скрывать. Серёжа не хотел чувствовать одиночество снова. Но приходилось. Он думал, что если будет много шутить и смеяться, то всё пройдёт. Что одиночество растворится в его глупых и иногда не очень смешных, как он сам считал, шутках. Но, как выяснилось позже, это не помогает, это только ухудшает ситуацию и состояние Пешкова. Сколько раз он отказывает Коле о встрече вне стрима, ссылаясь на то, что у него плохое самочувствие? Сколько раз он уже соврал о своём состоянии Ваде, который после каждого 'Да, нормально у меня всё' желает помочь ещё сильнее? Серёжа не может дать ответ на эти и на другие многие вопросы. И Ваня... Да, ещё он. Ваня как-то даже приходил к Пешкову домой, но Серёжу об этом предупредил и тот успел убраться и надеть маску под названием «Клоун». Больше всего Серёжа боялся, что он останется совсем один. Что друзья от него отвернутся. При этих мыслях Сергей вспоминал Ваню, которых шугался его не только во время стримов. Серёжа сделал себе мысленную памятку, что нужно поумерить пыл в гейских шутках, направленных на Ваню. Пешков боялся что-то сказать или сделать не так, из-за чего кто-то обидится. Но делал. А потом молил прощение чуть ли не на коленях. Серёжа почувствовал, как по его щекам текут слёзы. И, если судить по достаточно промокшей толстовке, уже давно. Пешков, вытерев слёзы рукавом, сел в другую позу и задумался, а что если б, он просто оставил своих друзей и стриминг. Просто... чтобы не мешать. Он ведь такой клоун. И мудак. "Хах" - грустно проносится в голове у Сергея, пока он разглядывает птиц, что сели на дерево за окном. А после заметил, что музыки нет и он уже минут пять сидит в полнейшей тишине. "Телефон сел. Надо бы его зарядить" - думает Сергей и, слазая с подоконника, идёт ставить телефон на зарядку. Поставив телефон, Пешков направился на кухню и, сделав чай, сел за стол. Сложив руки на столе и, положив на них голову, Серёжа смотрит в одну точку и думает, что пора бы немного отдохнуть .Но не сделав даже глотка чая, уснул. Проснулся Сергей от того, что кто-то аккуратно тряс его за плечо. — Серёжа... Серёж... вставай. Давай, просыпайся, — мягко звучал знакомый голос человека, которого Пешков недавно обидел. — Ваня? — сонно, протирая глаза руками, пробормотал Серёжа. — Да, кучерявый, это я. А что это ты спишь тут? — Ваня сел рядом с Сергеем, внимательно его рассматривая. Будто искал ответы на вопросы, которые так и лезут изо рта. — И почему ты на сообщения и звонки не отвечаешь? Тебя Вадя позвать хотел... А ты игноришь. — А... Так.. Это... Телефон у меня сел... Да, и сплю я целый день, — Серёжа пытался сказать всё более менее нормально, но голос с хрипотцой выдавал его. — Ясно... А чё? Где стримы? И что с голосом? — всё так же пристально смотря на Пешкова спрашивает Иван. Но на самом деле хотелось бы задать совсем другие вопросы. Но Жожо отшутится и скажет, что всё нормально. — Да, я просто решил передохнуть от стриминга. А голос...не знаю, а что с ним? — не будет же Серёжа рассказывать, что он плакал, поэтому решил прикинуться дурачком. — Ну, он просто такой... Будто ты плакал... , — Серёжа мысленно накричал на себя за то, что просто не смог закрыть дверь на ключ. Ему так сильно не хотелось нагружать Ваню своими проблемами. И не только Ваню. Пешков вообще не хотел не с кем делиться своими проблемами. Он боялся, что над ним опять посмеются, скажут, что он всё навыдумывал. — Он у тебя такой тихий... — Да, это просто... я же только что проснулся. И к тому же много не разговаривал, — в голове промелькнули мысли, что Даша, его бывшая, ни разу не поинтересовалась о его самочувствии, когда они были в отношениях, а Ваня, просто друг, так переживает, что приехал к нему. — Всё в порядке. Не волнуйся. Ваня молчал. И Серёжу это немного расстраивало, но вины Вани в этом не было. Пешков хотел чтобы его обняли, утешили, сказали что-то милое и приятное, и может быть поцеловали. Но Сергей также понимал, что от Бессмертных он может получить лишь похлопывания по плечу, да какие-то ободряющие слова. И Пешков не хотел давать себе ложные надежды. Не хотел, чтобы Ваня уходил, ведь это не сильно, но помогало ему и давало Серёже какое-то умиротворённое спокойствие. Сергей уткнулся лицом в свои руки, ведь Ваня так и пытался рассмотреть правду в его глазах. Пешков расслабился, и даже снова задремал, как почувствовал, что Ваня пытается его поднять. Сонно потянувшись к чужим, и таким нужным в этот момент, прикосновениям, Сергей ответил на объятия, уткнувшись в чужую шею и сильнее прижимаясь. Пешков услышав, что Ваня что-то пробормотал про нормальный сон в кровати, почувствовал, как ему помогают встать и дойти до кровати. Жожо лёг на постель, после чего его укрыли одеялом. Серёжа думал, что сейчас Ваня уйдёт и, он снова останется один. — Пока не ушёл... Подай телефон. Он лежит там, на тумбочке, — Сергей сонно пытается сообразить в какую сторону показать. А после удивляется, ведь чувствует, что кровать рядом с ним прогибается от веса ещё одного тела. — А когда я говорил, что уйду? По-моему, уже слишком поздно. Ты же не против, если я переночую у тебя, да? — Сергей, собрав силы в кулак, посмотрел на Ваню. И утонул в его зелёных глазах. Серёжа видел, как расширяются зрачки напротив. И думал: "У меня, наверное, тоже так. И это не влюблённость — внушал себе Сергей— это темнота в комнате. Ведь это нормально, когда зрачки расширяются в темноте". — Не против, да? — Не против... , — прошептал Сергей, чувствуя, что сон накрывает его с головой. Пешков двигается на другой край кровати и, обняв себя руками, засыпает. Ему снится вроде бы что-то хорошее. Вот он идёт по дорожке в каком-то парке, рядом идёт человек. Серёжа старается рассмотреть лицо, но выходит плохо. Лицо очень сильно размыто, но голос.... голос знаком. Очень знаком. Он женский. Сергей подходит к ларьку и покупает мороженное себе и даме. Они идут к лавочке. Единственное, что смог Жожо рассмотреть — это улыбка. До боли в сердце знакомая улыбка. И Серёжа её узнал. Лицо прояснилось и девушка начала кричать на него. Резко всё начало рушится, Пешков почувствовал, что начал падать, пока девушка кричала о том, насколько он легкомысленный. Внезапно Пешков чувствует удар и следом понимает, что девушка дала ему пощёчину. Потом ещё и ещё. У парня потекли слёзы, а девушка всё не унималась и продолжала его бить. — Серёжа....., — внезапно девушка стала мутнеть и голос стал меняться. Девушка исчезла, а голос доносился будто из далека, постепенно приближаясь — Серёжа.... Серёжа.... Сергей не мог ничего сделать, он просто стоял в чужих руках и задыхался от слёз. Ему было обидно, но он не мог высказаться или накричать. Он не такой. Он слишком добрый. — Серёжа, — голос, кажется мужской, звучал совсем близко. В нём проскальзывали нотки грусти, страха и.... плача. Серёжа не любил, когда плачут из-за него. — Не плачь, — совсем тихо и с хрипотцой произнёс Серёжа, попытавшись открыть глаза. Сквозь пелену сна и слёз Жожо увидел Ваню, склонившего над ним, который безостановочно шептал его имя и, кажется, плакал. — Ваня, — вышло плохо. Голос совсем сел и был похож больше на скрип двери — Ваня.... Ваня не плачь... Серёжа обнял Дипинса, успокаивающе покачиваясь и нашептывая разные спокойные вещи о том, что всё хорошо.