Futures Past

      Церковь в Годриковой впадине ярко освещена. Её окна отбрасывают витражные блики на окружающие могилы, покрытые снегом. Звуки гимнов разносятся в ночном воздухе, а Регулус Блэк стоит и слушает. Он не обращает внимания на мягко падающий снег, который застревает в волосах и складках плаща, и на холод, пробирающий до костей. Он прислушивается, пытаясь определить, какой из голосов — если он там вообще есть — принадлежит его брату.       Вряд ли Сириус отказался от старых традиций — некоторые вещи отвергнуть труднее, чем семью, — но Регулус знает, что он где-то там, укрылся в тепле семьи Поттеров, спрятал свою истинную сущность в гриффиндорских красно-золотых цветах.       Церковь в Годриковой впадине — самая старая волшебная церковь в Англии. Одна из могил на этом кладбище принадлежит Игнотусу Певереллу — первому чистокровному, который принял маггловскую веру. Регулус знает об этом только потому, что один из недовольных родственников четырнадцатого века подробно писал о таком позоре. Этот родственник тоже был Сириусом, и Регулус представляет себе, как он ворчит в Саммерленде при виде своих многочисленных праправнуков, мирно стоящих на христианской земле. От такой картинки его брат был бы в полном восторге.       Маггловские и магические голоса возносят хвалу, объединившись в любви к богу, убивающему ведьм, и волоски на шее Регулуса встают дыбом, а грудь болит от странного желания верить. Верить в возможность войти в эту церковь и сказать Сириусу «прощай» в последний раз. Регулус будет мертв к тому времени, когда через неделю наступит маггловский Новый год. Но у него нет такой веры и нет такой возможности, а пальцы ног онемели в сапогах из драконьей кожи, поэтому он стоит на месте, слушает и скорбит молча. Как и всегда.       В какой-то миг он понимает, что уже не один. Он слышит мягкий хруст шагов по снегу и поворачивается, чтобы увидеть фигуру в мантии, похожую на его собственную. Незнакомец медленно идет через могилы, склонив голову. На его растрепанные черные волосы падает снег.       На какой-то миг он думает, что незнакомец Поттер — его волосы в полнейшем беспорядке, — но потом вспоминает, что тот находится в церкви. Да и волосы слишком длинные, а сам незнакомец не настолько высокий, чтобы быть лже-братом Сириуса. Тем не менее сходство есть, и Регулус гадает, вдруг это какой-то родственник. Может быть, бастард? Тайный сквиб?       Хруст шагов неровный, неуверенный, и в груди Регулуса снова щемит — на этот раз от сочувствия. Похоже, кого-то еще тянет сюда, несмотря на то, что он знает — ему здесь не место, его когда-нибудь бросят на произвол судьбы. Он позволяет незнакомцу подойти ближе, не спеша изучая его.       Сходство с Поттером по-прежнему поразительно, но лицо бледнее снега, а профиль почему-то мягче, чем у Поттера, — он пронизан грустью, которой Поттер за всю свою распрекрасную жизнь никогда не знал. Слабая улыбка, которую незнакомец посылает Регулусу в знак приветствия, душераздирающа и вместе с тем очаровательна, но она не отражается в его зеленых глазах, светящихся в церковных витражных отблесках. Он выглядит таким же усталым, каким чувствует себя Регулус, и эта мысль заставляет его улыбнуться в ответ.       — Я пришел сюда, чтобы умереть, — говорит Регулус. Его голос едва ли громче шепота. Он не уверен, слышит ли его незнакомец из-за внезапного всплеска органных труб и сопрано, но ему нужно кому-то это сказать. Он так хотел этого уже несколько дней — нужно, чтобы кто-то знал, что он собирается уйти и не вернуться, нужно, чтобы кто-то оплакивал его. А незнакомец все-таки лучше, чем никто. — Я ни во что не верю, — говорит он, — но я хотел попрощаться.       Он решает, что не слышит Сириуса. А может, и слышит. Он не знает. Он не знает ничего, кроме смерти.       — Я пришел сюда, потому что здесь я буду рожден, — отвечает незнакомец. — И я собираюсь здесь умереть. Во всяком случае, в первый раз.       — Это больно? — спрашивает Регулус, гадая, является ли этот человек путешественником во времени или просто сумасшедшим.       Незнакомец пожимает плечами.       — Бывает, — говорит он, а затем мягко шикает на него, прежде чем перевести взгляд обратно на церковь. Он поднимает руку, чтобы убрать с глаз концы лохматой чёлки, и Регулус видит, что на нём нет перчаток. На его пальце кольцо с треснувшим черным камнем, и есть в нем что-то еще более холодное, чем снег.       Они стоят вместе в тишине, позволяя музыке накрыть себя и омыть неземной печалью, пока двери не открываются и прихожане не выходят в ночь. Каждый из них окутан ослепительным сиянием принадлежности, и Регулус видит знакомые лица, избавленные от стрессов войны. Поттер и его грязнокровная жена идут рука об руку, Люпин и Петтигрю, смеясь, следуют за ними. Сириус самый последний. Он выглядит каким-то подавленным, но спокойным, и Регулус рад за него.       Когда двери закрываются, свет исчезает, и они вдвоем с незнакомцем остаются в темноте.       Регулус всегда остается во тьме. По крайней мере, сейчас он не один.       — Ничто не вечно, — вдруг говорит незнакомец. — И время можно изменить, — его кривая улыбка до жути напоминает Регулусу деда Поллукса. — Подожди, — продолжает незнакомец. — Не иди в пещеру, — сердце Регулуса замирает. — Темный Лорд будет мертв к концу недели. Тебе незачем умирать.

* * *

      Регулус дает ему неделю. Целыми днями он слоняется по своей комнате, сжимая ладони в кулаки и до крови впиваясь ногтями в кожу. Он ждет либо смерти Темного Лорда, либо своей собственной. Он поступил глупо, проговорившись, а Темный Лорд плохо относится к предателям. И хотя чары на Гриммаулд Плейс защитят его от любого нападения, они не смогут помочь ему, если мать решит его выдать. А ведь она может. Она поддерживает Темного Лорда почти так же фанатично, как и Белла.       В первый день маггловского нового года темная метка вспыхивает и исчезает с его руки, а газета «Ежедневный пророк» объявляет Темного Лорда мертвым. Есть даже фотография: на ней тело некогда внушающего ужас Лорда истекает кровью на серой слякоти Диагон-аллеи. Это был рейд, и он стал для него последним.       Мать вопит и стенает, осыпая грязнокровок и предателей крови бранью, а отец вздыхает и закрывается в кабинете с бутылкой бренди. Регулус, забрав газету и накинув мантию, сбегает на кладбище в Годрикову впадину. Незнакомец будет ждать его.       Он не знает, откуда он это знает. Он знает только, что теперь у него есть будущее. У него есть судьба за пределами неизвестной могилы, и это благодаря незнакомцу.       Его незнакомец сидит на могиле Игнотуса Певерелла — Регулус видит, как длинные белые пальцы счищают снег, показывая имя и символ Даров Смерти. На губах незнакомца появляется слабая улыбка. Она становится шире, когда он замечает Регулуса, идущего к нему. На этот раз улыбка касается глаз, и от этого он становится еще прекраснее.       Регулус обхватывает его за плечи и притягивает к себе для поцелуя. Это импульсивно и нелепо, но незнакомец отвечает на поцелуй, запустив холодные руки в воротник мантии Регулуса. Кольцо на долю секунды касается его кожи, и оно настолько холодное, что обжигает. Регулус вздрагивает от боли и притягивает незнакомца ближе, сильнее, прежде чем они разрывают поцелуй.       Их дыхание смешивается в морозном воздухе. В этот момент они оба чувствуют себя живыми.