Приспособление

В голове до сих пор не укладывалось происходящее. Аналитический склад ума никак не мог помочь в принятии того, что вместо тихого заключения и, возможно, (не)ожиданной смерти, теперь Гельмуту придётся вновь брать на себя командование и ответственность. Позже, когда наконец-то прояснится мутная пелена в голове, он поймёт, что поддался эмоциям. - Вставай, - гавкнул уже привычно. Солдат слушается идеально. Настолько идеально, насколько вообще может соответствовать чьим-то ожиданиям выжженый разум и сверхсильное тело. Земо раздаёт список стандартных приказов на этот день, твёрдым тоном вбивая уже привычные инструкции об общей безопасности. Плюс выдаёт список ежедневных упражнений, чтобы не думать о том, чем Солдат может заниматься в свободное время. Да, он злится. Да, он срывается. Но Солдату ведь нужен куратор? Он сам говорил. А Гельмут явно не самый худший куратор, который когда-либо доставался. Несколько месяцев сливается в единую массу, когда Гельмут наконец-то выныривает и оглядывается. Заваривает чашку кофе, читает и слушает уличный шум. Только ближе к вечеру понимает, что забыл. Он не бежит, нет смысла, но шаг, хоть и твёрдый, ускорен, когда он открывает дверь в ту комнату, в которой всё это время проводил Солдат. Оглядывает. Никакого ощущения личного присутствия, всё чисто, кровать не примята, идеально заправлена. Солдат стоит посередине комнаты в ожидании приказа. Гельмут не будет задавать тупые вопросы. Ты всё это время стоял здесь? Почему не позвал меня? Не напомнил о себе? Я не слышал от тебя ни звука, всё в порядке? Он не будет этим загоняться прямо сейчас. - За мной, - вырывается привычное, и Солдат следует, пусто глядя впереди себя. Гельмут ведёт их обоих на кухню, достаёт продукты из холодильника и включает микроволновку. Пока он не приказывает сесть, Солдат не садится. Пока он не приказывает есть, Солдат не ест. ... Великолепно, Гельмут, отлично справился. Нахер откатить весь прогресс, которого Солдат добился в приобретении человеческой самостоятельности, и тебе даже не понадобилось для этого электричество. Он перелопатил много информации, когда планировал свою месть, и знал, как именно Гидра добивалась послушания от своего лучшего агента. На следующее утро распорядок снова не вернулся к прежнему. Гельмут вошёл со стуком, но не дожидаясь ответа. Солдат снова стоял посреди комнаты, готовый к приказам. Когда и как он спит? - Пойдём прогуляемся, - зовёт помягче, сглаживая эффект приказа. Чудесно, теперь придётся разгребать то, что они наваяли. Как показала практика, Солдат вообще не умеет выбирать кураторов, ни одного приличного. Первый пытался сделать из него мёртвого лучшего друга, а второй откатил к «заводским настройкам». Вздыхает. Ладно, будем работать с тем, что есть. Они идут по рынку, и Гельмут набирает всякой мелочи. Солдат балластом плетётся рядом, не предлагая помочь. Гельмут раздражается и впихивает ему часть поклажи, в конце концов не он здесь накачан сывороткой под самую маковку. Солдат слушается. Лучше всего, что у него получается – это слушаться. Гельмут всю голову сломал над тем, что им делать дальше. Никакие психологические, в принципе человеческие уловки не помогали, развести Солдата на какую-то реакцию не представлялось возможным. Тупо слушает приказы и делает, что говорят. Этого он хотел? Когда вытаскивал Земо, спасал ему жизнь и подтасовывал документы, угрожая правительству? Отказа от самостоятельности? Ответственности? И Земо на эмоциях дал ему это, напрочь забрав какую-либо альтернативу. А сегодня он спотыкается на пороге, больно ударяясь мизинцев и тихонько скулит, потирая ногу. Солдат мельком оборачивается и возвращается. К. ГОТОВКЕ. ПИРОГА. БЛЯДСКОГО, КЛАССИЧЕСКОГО ПИРОГА КАК ИЗ КНИГИ РЕЦЕПТОВ ДОМОХОЗЯЙКИ. Если бы Гельмут только что не ударился до самых звёздочек, то определённо ущипнул бы себя. Останавливает поток тупых вопросов: как, зачем, откуда такая инициатива и садится за стол в ожидании. Солдат ставит форму в разогретую духовку и методично моет посуду. Заваривает чай по всем дотошным правилам, на глаз определяя идеальную температуру и цвет заварки. Пьёт. Гельмут сидит и пялится на него как на воскресшую Мерлин Монро. Господи, откуда такие сравнения. Солдат пялится в ответ пустым взглядом и ХМЫКАЕТ, когда духовка издаёт писк, оповещая о готовности. ХМЫКАЕТ. ХМЫКАЕТ. - Да ты издеваешься! – кричит, совсем не характерно для себя, но и ситуация не сказать, чтобы обычная. Сначала покачал на эмоциональных качелях Барнса, а потом то его. … Барнса. Тот никак не реагирует на крик, достаёт пирог, разрезает, сервирует и подаёт к столу. Новая партия чая тоже заварена. Отвечает именно в тот момент, когда Гельмут начинает раздражённо есть. Пирог божественный. - Одно из лучших качеств Агента – это приспособляемость, - говорит ровно, цитируя чьи-то слова. – Идеальный шпион, тайный агент, максимальный набор функционала, не обремененный ненужными эмоциями или моралью, - а затем… не вздыхает, но делает паузу, и это самый человеческий уставший жест, который Гельмут видел за последнее время. – Стив хотел Баки. Ты хотел Зимнего Солдата. Но потом передумал. Почему? Его глаза. Такие серые, пристальные. Кипяток обжигает горло, и Земо давит кашель. Думает. Стыд обжигает желудок. - Потому что ты больше, чем Зимний Солдат. Больше, чем Баки Барнс, из которого его сделали. Если ты и сам это понимаешь, то почему позволял мне приказывать тебе? Щелчок бионики. У Солдата великолепный словарный запас, но Барнсу тяжело им пользоваться для того, чтобы говорить от своего имени. - «Не обремененный ненужными эмоциями или моралью», - цитирует он. Вне Гидры нужны… ориентиры. Приказы – самый быстрый и эффективный способ получить их. О. О. Ему не нужен был куратор для того, чтобы подчиняться. Ему нужен был… О. Из Зимнего Солдата так долго делали безэмоциональную машину, и всё же первое, что он сделал, обретя свободу, это попытался получить помощь. Поддержку. Опору. Вместо этого его вновь загнали в рамки, выдав наряд требований о том, как нужно себя вести для удобства других, но ни слова о том, как же ему самому выживать в этом мире. - Почему ты выбрал меня? - Соответствие квалификации, - а вот тут уже отвечает быстро, не задумываясь. - Подробнее? - Богатый жизненный опыт, общение с разными возрастными и социальными группами, опыт боевой подготовки, высокий эмоциональный интеллект, способность принимать взвешенные и нестандартные решения, - оттарабанил так, будто у Гельмута где-то висит резюме на должность куратора Зимних Солдат. Не удерживается от смешка. - Мда, не то чтобы это помогало. Бранс смотрит на него. - Итак, давай начнём с самого главного. Как я могу к тебе обращаться? Моргает. - Как угодно. - Ладно, - проводит рукой по волосам. – Перефразирую. Как ты хочешь, чтобы я к тебе обращался? Долгая пауза, разбавленная ещё двумя кусками пирога. Наконец спрашивает. - Я могу подумать? Гельмут хмыкает. - Сколько угодно. Они молчат весь день, пока наконец не случается ещё один разговор. - Я хочу новое имя. Своё. Гельмут моргает. Честно говоря, он ожидал что-то вроде «Джеймса», когда предлагал подумать. Что-то, что отсылает к прошлому и вместе с тем привязывает к настоящему. Наверно и Барнсом его тоже придётся перестать называть, даже в мыслях. - … Отлично, есть что-то на примете? Пустой взгляд. - Придумай. Гельмут закатывает глаза. - А если тебе не понравится? Какое-то время раздумывает. - Мне может не нравиться имя, но оно будет моим. Не Баки Барнса и не Солдата. Земо хмыкает. Всё-таки и сам понимает, что Солдат – это не всё, чем он может быть. - Отлично. Тогда… Райли. И будь добр мне ещё кусочек, пожалуйста. Мне надо заесть сегодняшний день. Обучение готовке тоже входило в тренировочную программу Гидры? Барнс… Райли, о господи, он ещё пожалеет о том, что сам придумал имя, молчит, пока накладывает ещё по одной порции им обоим. - Заедание эмоций – путь к расстройству пищевого поведения, - цитирует откуда-то прочитанное. Гельмут взмахивает рукой. – Готовка – базовый навык выживания, на случай, если Агент останется где-то вне Базы на долгое время. Брал подработку в Румынии. Земо не давится. Не давится и не кашляет. Он смеётся. Подработка! Наверняка Пирс и иже с ним в гробах извертелись. - Ладно. А ко мне можешь обращаться как Гельмут. - Хельмут, - произносит его имя с идеальным заковианским акцентом. - Думаю, мы поладим. Обращайся. Оплата пирогами. - Принято.