captive heart (willing soul)

Микки знал, что он не очень хорош во многих вещах. Он бросил школу, как только смог, он не мог иметь дело с людьми, он ругался, как сапожник, и как его отец всегда говорил ему — он был проклят на всю жизнь. Но он был хорош в том, чтобы быть преступником. Редко попадался. И когда он это делал, он мог либо ускользнуть от полиции, либо мило поговорить (AKA пригрозить / дать взятку), чтобы избежать обвинений. Он гордился своим криминальным успехом, потому что знал, что у него это хорошо получается. Вот почему то, что было прямо перед ним, было таким удивительным. Бледное, худощавое — некоторые могли бы сказать, что даже слишком худое — гибкое тело, одетое только в смутно знакомые желтые шорты, лежало без сознания на гигантской двуспальной кровати посреди комнаты. Его волосы были рыжими, кубики пресса выступали, когда грудь поднималась и опускалась во сне. Его глаза были подведены тушью, слегка размазанной после того, причиной чего, вероятно, была долгая ночь танцев, выпивки и наркотиков. Микки хотел отчитать себя за то, что так сразу влюбился, но ничего не мог с собой поделать, он был потрясен; он не мог отвести взгляд от спящей красавицы, и когда его член зашевелился в штанах, он всё также не хотел этого делать. Но он должен был что-то сделать, иначе он объебался. Он и его братья получили информацию, что богатый доктор уедет из города на несколько дней, оставив роскошный пентхаус. После этого Микки проявил должную осмотрительность. Он осматривал резиденцию в течение недели со своими братьями, отмечая любых посторонних, которые могли приходить и уходить, чтобы посмотреть, есть ли какая-то закономерность для посетителей, но, как оказалось, там никто больше никогда не появлялся, кроме старика, который там жил. Этот человек, практически пенсионер, по словам Микки, уходил каждое утро в одно и то же время и возвращался поздно вечером примерно в одно и то же время. В тот вечер, когда он вернулся домой пораньше, он выглядел расстроенным. Вероятно, он никого не смог убедить оседлать его старый сморщенный член. Но в другие ночи он возвращался с отвратительной довольной улыбкой, и Микки был уверен, что мужик переспал с кем-то. Убедившись в том, что дома никого не будет, они планировали отключить систему безопасности, проникнуть внутрь и выскользнуть через несколько часов, чтобы захватить как можно больше ценных вещей. Эта работа ничем не отличалась от любой другой работы, которую они выполняли. Не было никаких красных флажков или причин для беспокойства. Им удалось обчистить первый этаж в рекордно короткие сроки. Его братья были в другом месте на том же этаже, проверяя, что находится в других спальнях. Это завело его к рыжеволосому. Микки подумал, что, может быть, он был каким-то родственником, но у него возникло чувство, что это не так, просто из-за того, что мальчик растянулся на кровати. Его присутствие определенно мешало работе, но не совсем напрягало. Парень всхлипнул во сне, ерзая вокруг кровати, что подтолкнуло Микки к действию. Он попятился к двери и высунулся в коридор. — Эй, Игс. Иди сюда. Игги выскочил из соседней комнаты и неторопливо подошел к своему брату. — Что случилось, Мик? Микки не сказал ни слова, просто наклонил голову в сторону кровати. Осознав, что он видит, Игги застонал. Он знал, что его брат увлекся каким-то странным гейским дерьмом, и он точно знал, к чему это приведет. — Серьезно, братан? Разве мы не можем просто покончить с этим начистоту? — Эй, я просто пытаюсь убедиться, что мы не оставим камня на камне, хорошо? Просто возьми сумку из фургона и заткнись на хрен. Вздохнув, Игги ушел, бросившись вниз по лестнице, чтобы забрать предмет, который просил Микки. Когда он вернулся с сумкой, он послушно протянул брату веревку и помог скрутить и повернуть паренька в нужное положение, когда Микки привязал его ноги к изножью кровати так, чтобы его ноги были немного раздвинуты, и связал руки за спиной. Микки теперь был почти уверен, что парень был одурманен наркотиками, потому что он был без сознания, как гребаный свет. Ни разу не проснулся, когда его привязали и переместили в нужное Микки положение. Он отмахнулся от Игги пренебрежительным «Спасибо», надеясь, что его братья скоро закончат и уйдут, и достал из сумки еще несколько предметов. Он бросил маленький нож на боковой столик и вытащил балаклаву, раздумывая, надевать ее или нет. Это, вероятно, напугало бы парня до чертиков, но он не думал, что показывать свое лицо было разумным решением. Не то, чтобы всё это было разумным решением, но один быстрый взгляд на мальчика, лежащего там, как можно сильнее поджав колени в попытке согреться во сне, заставил его быстро развеять любые сомнения, которые у него могли возникнуть по поводу того, что он собирался сделать. Как бы он ни старался, он не мог удержаться от того, чтобы протянуть руку и провести рукой по рыжим волосам, которые звали его, как сирена. Он позволил своей руке скользнуть вниз по молочно-белому торсу, который, теперь, когда он был ближе, он мог видеть, был усыпан блестками. Он позволил своей руке скользнуть дальше и помассировал соблазнительную выпуклость, ухмыльнувшись, когда мальчик застонал во сне и приподнял бедра, преследуя трение. Черт, этот парень сексуален. Он услышал слабое жужжание и оглядел комнату. Быстрый взгляд обнаружил вибрирующий телефон на полу между кроватью и тумбочкой с одной стороны, и Микки схватил его, прежде чем он смог разбудить рыжеволосого. Он накинул одеяло на тело парня, чтобы тот не замерз, пока он проявлял должную осмотрительность. На экране уведомлений были десятки пропущенных звонков и непрочитанных текстовых сообщений, и любопытство Микки охватило его. Он осторожно поднес большой палец мальчика к сенсору телефона, и вот так он оказался внутри. Он подошел к стулу в углу и сел, чтобы начать расследование, потратив некоторое время на просмотр приложений, и был рад найти «Grindr» и несколько других приложений для геев, которые сделали Микки необоснованно счастливым. Затем он отважился просмотреть его фотографии, жадно рассматривая различные части тела паренька, которые он сфотографировал, вероятно, для использования во всех приложениях, в которых он был. Затем он просмотрел сообщения и был лишь слегка удивлен, увидев многочисленные обмены, в которых парень явно договаривался об обмене денег на услуги, которые он будет оказывать. Итак, ребенок был шлюхой. Так было даже лучше, по мнению Микки. В свое время он побывал в нескольких домах шлюх, не гнушался платить за это, когда был еще глубоко в шкафу, и даже после того, когда у него был особый зуд, он знал, что не сможет почесаться, если подберет случайный предмет. Это был идеальный аут. Поиграйте в его игры несколько дней, а потом заплатите парню за удовольствие и отправьте его веселой дорогой — без вреда, без нарушений. Кроме того, он, вероятно, спасал ребенка от того, чтобы он не подавился яйцами старика, так что это было действительно похоже на то, что он делал ему одолжение. Судя по разговорам, Джонсы звали его Кертис, но Микки ни на секунду не поверил, что его так зовут. Он прокрутил еще немного и увидел сообщения, в основном оставшиеся без ответа, от тех, кто, как подозревал Микки, были друзьями или семьей мальчика, которые подтвердили, что его зовут Йен. Почти все сообщения умоляли Йена вернуться домой, чтобы получить помощь. Пытаясь убедить паренька, который, как теперь был уверен Микки, находился в самом разгаре, что они любили его и просто хотели для него самого лучшего. Сообщения Фионы со временем становились все более неистовыми, в то время как сообщения Липа (что это за чертово имя?) становились все более злыми, чем дольше Йен не отвечал. Микки провел еще несколько исследований, проверив браузеры, чтобы найти поисковые запросы о биполярном расстройстве на нескольких страницах, и все это щелкнуло. Микки улыбнулся, зная, что может использовать всё это в своих интересах. Теперь всё, что ему нужно было сделать, это дождаться, пока рыжий проснется, поэтому он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чтобы подремать.

***

Несколько часов спустя, солнце светило в окна, когда Йен медленно приходил в сознание. Первое, что он заметил, было то, что все его тело болело. Должно быть, он спал в странной позе, потому что его руки были зажаты под спиной, а ноги широко расставлены. Он застонал и попытался перевернуться и освободить свои конечности, но не смог. Его глаза распахнулись, когда он, наконец, осознал странное, грубое ощущение — веревка, привязанная к его рукам и ногам. И он боролся со слезами, которые мгновенно начали появляться в его глазах. Он вспомнил прошлую ночь. Он не мог припомнить, чтобы происходило что-то необычное. На самом деле, он вспомнил, что назвал это ночью сразу после своей смены вместо того, чтобы пойти домой с завсегдатаем. Он знал, что дом Неда будет пустовать несколько дней, и ему хотелось немного тишины и покоя. Он знал, что добрался до не столь скромного жилища своего благодетеля в целости и сохранности, и мог бы поклясться, что упал в кровать Неда всё еще в рабочих шортах, слишком обдолбанный, чтобы справиться с битвой со слишком тесной одеждой. Неужели он перепутал даты? Был ли Нед дома и играл в какую-то дурацкую игру? Он проверил ремни и обнаружил, что они были очень тугими, узлы затянуты туже, чем он обычно использовал бы с кем-то в ситуации согласия. Его сердце упало, так как такой сценарий был маловероятен, он не думал, что перепутал даты. Сейчас он был в полном дерьме, но время не было таким уж неудачным, он был не так уж плох. Кто-то вломился сюда? Это должно быть, так и было. Черт, и теперь они, вероятно, собирались пытать и вскоре убить его. Просто потому, что он хотел побыть один несколько ночей. Урок, блять, усвоен. Тихий всхлип сорвался с его губ, прежде чем он подумал, что, вероятно, лучше всего постараться вести себя как можно тише. Но все это было напрасно, потому что вскоре откуда-то из глубины комнаты раздался голос. «Я слышал тебя, чувак. Вставай и блистай, черт возьми, Золушка.» — Пожалуйста, не делай мне больно, — выпалил Йен, слишком напуганный, чтобы заботиться о том, как отчаянно он звучал. Он отказывался открывать глаза, он не хотел ничего видеть. Может быть, тогда они отпустили бы его. У мужчины хватило наглости усмехнуться, прежде чем ответить. — Я не причиню тебе вреда, Рыжик, — он сделал паузу, как будто раздумывая. — Ну, пока ты будешь сотрудничать, я не буду. — Пожалуйста, это не мой дом, мне всё равно, что ты возьмешь. Я ничего не скажу, клянусь. Просто… просто, пожалуйста, отпусти меня. Он услышал приближающиеся шаги и крепче зажмурился. — Просто расслабься, — сказал голос, и хотя Йен мог сказать, что он пытался быть успокаивающим, в нем просочился легкий намек на раздражение. — Я уже говорил тебе, я не причиню тебе вреда. Просто послушай, хорошо? — Мужчина ждал, и, чувствуя, что он ждет, когда Йен признает его, Йен кивнул. — тебя не должно было быть здесь прошлой ночью. Это был не вопрос, это было утверждение. Все, что Йен мог сделать, это покачать головой и выдавить тихое «Нет». — Нет, ты не должен был быть тут. Видишь, ты нарушил мои планы, но я получил то, за чем пришел, так что я не слишком зол. Внезапно стало холодно, одеяло, которым он был укрыт, сорвало. Но затем тепло неожиданно затопило его тело, когда мужчина обхватил промежность Йена, и это прикосновение зажгло его внутренности огнем, несмотря на то, как сильно он этого не хотел. — Но я подумал, что мы могли бы немного повеселиться, прежде чем я отпущу тебя, — мужчина погладил сильнее, и тело Йена отреагировало, его член ожил, хотя это последнее, чего он хотел в этой ситуации. — Похоже, тебе нравится эта идея, а, Йен? — Все, что ты захочешь, — ответил Йен, ошеломленный фамильярным обращением мужчины к нему по имени. — Я сделаю все, что ты захочешь. Руки мужчины замерли, сжимая Йена в последний раз, прежде чем Йен почувствовал, как его ладонь медленно движется на юг, затем палец погрузился в шов его шорт, и мужчина начал тереть дырочку Йена через ткань. — Открой глаза, — потребовал мужчина. Йен снова заскулил и медленно сделал так, как сказал его похититель. На мужчине была лыжная маска, и это настолько удивило Йена, что он отпрянул назад. — Да, я знаю, это немного перебор, так что я буду с тобой откровенен. Я уже просмотрел твой телефон, и у меня есть все твои данные. Я знаю, ты ничего не скажешь об этом, если хочешь обезопасить свою семью, верно? — Йен кивнул, испытывая новый ужас от ситуации, в которой он оказался. — Сейчас сниму это, здесь чертовски жарко. Мужчина сорвал маску, и у Йена от удивления отвисла челюсть. Парень был горячим, как раз в его вкусе, тем, ради кого он с радостью — в любой другой ситуации — встал бы на колени. Его глаза завораживали, синее море, в котором он мог легко утонуть. Его член непрошено подпрыгнул от возбуждения. Мужчина ухмыльнулся непроизвольной реакции Йена и вернулся к растиранию задницы Йена через его золотые шорты. — Не уверен, сколько ты обычно берешь, но я обещаю, что сделаю так, чтобы это стоило твоего времени, хорошо, принцесса? Разочарованное «Ох» сорвалось с его губ прежде, чем он смог это остановить. Конечно, парень знал, что Йен делал, чтобы выжить последние несколько месяцев, если он заглянул в его телефон. Конечно, кто-то другой просто хотел воспользоваться его телом и бросить его без всякой заботы. Однако он не был уверен, почему его так расстроила эта мысль. За несколько мгновений до того, как он подумал, что его жестоко изнасилуют и убьют, но дело не только в том, что это не так, но и в конце ему заплатят? Он должен был чувствовать себя лучше, но этого не произошло. На самом деле, в этой ситуации не было ничего хорошего, кроме возбуждающего прикосновения другого мужчины. Эмоции, бушевавшие внутри него, быстро угасли, когда он почувствовал прохладный металл на своей коже и ахнул. Мужчина проводил плоской стороной лезвия по бедру, и Йен отчитал себя за то, что не обратил внимания. Это была опасная ситуация, и ему нужно было оставаться на месте. Он продолжал водить им по коже Йена, слегка касаясь чувствительных участков, иногда слегка острым кончиком, и Йен был одновременно напуган и возбужден еще больше, чем когда-либо. — Надо вытащить тебя из этих блестящих шорт, горячая штучка. Оставайся неподвижным для меня. Йен сглотнул и облизнул губы, собираясь с духом. Он понятия не имел, знал ли этот парень, что он делает, или он просто пытался утвердить свое доминирование, но Йена затопил стыд, когда он в очередной раз осознал, как сильно этот человек заводит его. Он схватил шорты Йена и осторожно проделал в них достаточно большой разрез, чтобы с ним можно было работать, прежде чем отбросить нож в сторону и закончить разрывать остальную одежду руками. — Так, так, так, — похвалил мужчина, когда в поле зрения появился твердый как камень член Йена. — У тебя красивый член, чувак. Давай посмотрим, какой он на вкус. Мужчина опустил голову и высунул язык, чтобы лизнуть член Йена. Йен застонал от дразнящего прикосновения, когда язык его похитителя немедленно начал блуждать по его промежности, руки поднялись, чтобы потереть живот, а затем поиграть с сосками. Против его воли член Йена покраснел и потёк, а слезы навернулись ему на глаза, когда внутри него бушевали противоречивые эмоции. Немного отдавшись удовольствию, Йен наконец обрел дар речи. — Почему ты это делаешь? — Посмотри, какой ты красавец, — ответил мужчина, — как я могу этого не делать? — Нет, я имею в виду, что ты ведешь себя… это так… ох… — хриплый стон прервал все, что он собирался сказать, когда его член окутала влажная жидкость. Рот этого парня был таким чертовски приятным, но он никогда не просил об этом. У него был секс за деньги, наркотики и даже место, где он мог переночевать прошлой ночью, но сейчас все было по-другому. Он чувствовал себя слегка оскорбленным, но это был также самый приятный опыт, который он когда-либо мог вспомнить. Но потом жар исчез, заставив Йена закричать в знак протеста. Он услышал, как мужчина усмехнулся, когда что-то искал вокруг. — Успокойся, просто смазываюсь. Ненавижу сухой трах, чувак. Делал это слишком часто, когда был моложе, отстойное дерьмо. Йен снова был удивлен, но благодарен, но у него не было времени привыкнуть к этому, прежде чем скользкий палец погрузился в его дырочку, заставив его вздрогнуть от вторжения. Мужчина начал медленно, входя и выходя из него размеренными толчками всего на минуту или две, прежде чем он набрал темп. — Черт, ты тугой. Думал, что такая шлюха, как ты, будет более раскованной, не то чтобы я жаловался. — Обычно сверху, — ответил Йен, не понимая, зачем он вообще разговаривает с этим парнем.- Обычно парни просто хотят, чтобы я дал им. — Да, с таким членом я могу понять почему. Может быть, мне придется прокатиться на нём позже, посмотреть самому. Очевидно, он закончил говорить. Мужчина добавил еще один смазанный палец и увеличил скорость, дырочка Йена открылась от прикосновений, и Йен не знал, как справиться с давлением, нарастающим внутри него. Был добавлен третий палец, и казалось, что мужчина поставил перед собой задачу убедиться, что Йен извивается и извивается, беззастенчиво постанывая, сознательно избегая простаты Йена, все время покусывая и облизывая плоть Йена. Наконец, мужчина начал надавливать на простату Йена, и Йен не смог сдержать криков. Йен позволил себе заглянуть в голубые глаза мужчины, и его собственные глаза закатились на затылок от огненной похоти, которую он там увидел. — Я хочу, чтобы ты кончил мне на руки, — приказал он. —  Сделай из себя беспорядок, как членная шлюха, которой ты и являешься. - О боже, — простонал Йен, все его тело напряглось. - Это слишком, пожалуйста, я не могу этого вынести. Я не могу. Мужчина шикнул на Йена, успокаивающе погладил его по лицу и заверил: Ты можешь. Я знаю, ты будешь хорошим мальчиком и со всем справишься. Мужчина шикнул на Яна, успокаивающе погладил его по лицу и заверил: «Ты можешь. Я знаю, ты будешь хорошим мальчиком и со всем справишься. Он продолжал молотить пальцами по распухшему пучку нервов Йена. Йен не мог контролировать издаваемые им звуки, пока не кончил с криком, задыхаясь и плача, потому что ему было так стыдно за то, как хорошо это было. Он упал назад, обессиленный и пристыженный.

***

Когда Микки уставился вниз при виде рыжеволосого, все еще раскрасневшегося, с полосками спермы по всему животу, он почувствовал гордость за себя. Йен почувствовал, как потрясающе сжались его пальцы, когда он заставил паренька испытать оргазм. Он не мог дождаться, когда почувствует, как Йен кончает на его член. Микки вытащил пальцы, спустил джинсы и боксеры вниз, чтобы освободить свой член, а затем смазал ту же руку смазкой, прежде чем покрыть свой орган, который требовал внимания. Едва сдерживаясь, он быстро выровнялся и погрузился в тугую задницу Йена. Это движение заставило мальчика извиваться, слишком чувствительного и явно испытывающего дискомфорт от того, что ему что-то засунули в задницу так скоро, после того, как он кончил. Не теряя времени и едва замечая дискомфорт Йена, Микки трахнул его не на шутку. Он не мог контролировать свои побуждения, не желая отрывать рот от тела Йена, и впился зубами в его шею, посасывая и кусая, пока на ней не появились синяки. Макияж Йена был размазан еще до того, как они начали, но теперь слезы, текущие из его глаз, делали его похожим на енота. Он заскулил от перевозбуждения, смесь удовольствия и боли, смешанных воедино, его тело обмякло, когда Микки взял то, что хотел. Микки почувствовал, как Йен снова приближается, поэтому он поднес руку к его горлу, оказывая давление, от которого глаза Йена расширились, а с его губ сорвались хныкающие мольбы. — Так полно, б-больше не надо, пожалуйста. Я… я не могу. Ах! — Йен был прерван резким ударом в простату, Микки набрал темп. Он встретился взглядом с Микки и едва смог выдавить: — Скажи мне свое имя. Пожалуйста. — Он был в отчаянии, это было очевидно по тому, как он унижал себя, небрежно трахаясь на члене Микки. Микки был поражен выражением лица Йена; он выглядел открытым и уязвимым, и по какой-то причине Микки сказал ему правду. — Это Микки, — он вонзился в Йена еще сильнее, — Назови мое имя, когда кончишь. Йен отчаянно закивал. — О, черт, черт, Микки. Я собираюсь кончить снова! — Черт возьми, да, я знал, что ты выдержишь это, детка. Хочу посмотреть, как ты кончишь сам, грязная шлюха. Он не знал, что на него нашло, но внезапно губы Микки оказались на губах Йена, встретившись в грязном поцелуе. Он никогда не целовался с парнями, когда встречался, но в этом парне было что-то такое, что заставляло его забывать каждую унцию здравого смысла, которая у него была. Ноги Йена тряслись, его тело дрожало и выгибалось дугой, когда Микки врезался в него снова и снова. Наконец, положив руку на Йена и погладив его несколько раз, парень взорвался и выкрикнул имя Микки, пока тот продолжал трахаться с Йеном, кончая всего через несколько секунд. Он немного отстранился, чтобы посмотреть, как сперма выходит из задницы Йена, его дырочка подергивается, когда она вытекает. Он быстро нежно трахнул Йена двумя пальцами, прежде чем поднес их к его рту и потребовал, чтобы тот пососал их. Языка Йена, облизавшего его пальцы дочиста, было почти достаточно, чтобы снова возбудить его, но он решил сделать перерыв — у них было достаточно времени для большего. Йен в изнеможении откатился в сторону и тут же потерял сознание. Микки уставился на него на мгновение, не зная, что делать с чувствами, бушующими внутри него, прежде чем решил отбросить их. Он убрал разные предметы с кровати, избавился от остальной одежды и заполз на матрас, пристроившись позади этого красивого мальчика, от которого он уже не мог оторваться. Он натянул на них одеяло и позволил себе погрузиться в сон, приберегая свои проблемы на тот момент, когда проснется.