Конец света, каким ты его знаешь

В два часа ночи Шо чувствовал себя пришельцем в холодных, пустынных улицах города Специй. Ничто здесь не было ему знакомо — ни сейчас, когда полгорода превратилось в руины и везде объявили чрезвычайное положение, ни тогда тоже. Не считая последних двух недель, когда он делал вид, что не планировал предать своего отца, он оставался здесь всего лишь пару раз. Он не замечал этого, пока Хигашио подвозил их до квартиры, но во многих районах Специй электричество пропало начисто. Благодаря всеобщей мгле звезды в небе стали заметнее, отчего эвакуированная территория казалась почти необитаемой. Тихой, будто бы вырвавшаяся после взрыва тишина заразила город. Ноги Шо привели его к месту, где он был пару часов назад — туда же, где, похоже, были и остальные люди. Не успев их увидеть, он услышал море ругани и гудящих машин, которые собрались вокруг уродливого шрама, вырезанного Папашей на поверхности города. Шо прошел мимо, стараясь не приближаться к толпе, требующей ответов от пытавшихся охранять территорию полицейских и солдат. Шо тайно перебрался через окружавшую кратер ограду, застегнув накинутую поверх футболки толстовку. Шум позади него затих, переменившись жутким воем ветра, проносящимся по руинам. Сирены завывали где-то вдалеке, пока он поднимался по лестнице одного шаткого офиса. На последнем этаже лестница оказалась оборвана, так что он пролетел остаток пути до крыши. Там он долгое время сидел наедине с ошеломляющей мыслью, что мог смотреть на все эти обвалившиеся остатки жилых домов у горизонта и думать о всех людях, которых раздавило внутри, и ничего не чувствовать. Гигантская капуста стояла в середине, как какая-то жестокая шутка, нависая над городом, зловещая и внушающая во тьме. С тех самых пор, как он пытался заснуть, он не мог выбросить из головы отца, лежащего на полу их квартиры, словно очередная надвигающаяся катастрофа. Может, им не стоило приносить его с собой. Честно, ни одно из поспешных и хаотичных событий, которые Шо привел в движение за несколько дней до объявления Папашей захвата мира, не было полностью обдумано. Он собирался настроить отделения друг против друга — посеять панику, начать пару драк, может, даже убедить более вдумчивых кадров протестовать против самого штаба. Только тогда, когда все бы разрушилось, он встретился бы с отцом и попытался вбить в него хоть каплю здравого смысла. Может, началась бы драка, но Папаша не был идиотом. Он наверняка образумился бы, если бы работа всей его жизни пошла прахом. Однако Шо недооценивал, как мало его отец заботился об организации, на построение которой потратил полжизни. Шо даже не знал, сколько лет она существовала. Двадцать? Тридцать? Теперь о нем не будет и речи. Фукуда был неправ — Коготь мог функционировать и без Папаши. Для большинства организации он являлся лишь загадочным подставным лицом, подразделения прекрасно справлялись без него. У многих были свои интересы, не связанные с тем, чего от них просили в штабе. Не может быть, чтобы все это пропало за одну ночь. За Папашей теперь будут гнаться, и, следовательно, за Шо и всем посмевшим ему помогать тоже. Проблема не только в безмозглых приспешниках его отца. Он вытащил из кармана телефон, вдруг осознав, что так и не узнал о благополучии Рицу. Ярко-белый экран телефона сообщил ему, что он написал Рицу в полчетвертого утра. Он подождал, подольше поглядел на капусту, но так и не получил ответа. Скорее всего, это к лучшему. Хоть кто-то из них отдыхал. Волноваться незачем. Он подавил зарождавшееся в груди чувство тревоги и поднялся, решив, что ему нужно вернуться в квартиру, хочет он этого или нет. По пути он забрел в заброшенный продуктовый, чтобы потом не пришлось запасаться едой. Забавно было набирать продукты в кромешной тьме, освещая дорогу телефоном и спонтанно кидая в два пластиковых мешка все, что еще не испортилось от недостатка охлаждения. Обратно он пошел по тому же маршруту, по одному мешку с наворованной едой в каждой руке. Он открыл дверь с помощью локтя и ступил внутрь, обнаружив, что единственным, кто еще не спал, был Серизава. Тот сидел в том же месте, где Шо его оставил, и чуть вздрогнул, как только понял, что уже был не один. Его время реакции было странно медленным. Серизава поднял дрожащую руку в качестве приветствия, и Шо потратил наименьшее возможное количество усилий на кивок в ответ. Свет был включен, и на столе перед Серизавой появился стакан воды, так что, должно быть, в какой-то момент он поднялся. Шо было все равно, и он намеренно игнорировал взгляд Серизавы, следивший за ним до самой кухни. Он еще не опустошил первый мешок, как Серизава прочистил горло, хотя его голос и так выдался странным и резким. — Шо-кун?.. Шо встал на цыпочки, чтобы сунуть пакет риса на среднюю полку шкафа. Он не стал отвечать. Если Серизава хотел сказать что-то, пусть говорит. — Можно… можно я немного посплю? — спросил Серизава. — Совсем чуть-чуть. Шо окончательно на него взглянул. Он в действительности выглядел ужасно уставшим. И бледным, тоже, будто у него скоро начнется жар. Нервно ожидая ответа Шо, он поднял стакан воды, и его рука затряслась так отчаянно, что было удивительно, как он не пролил ее всю на себя. Без еды и сна из него не получился бы очень хороший телохранитель. — Да, ладно, — решил он, предлагая упаковку нарезанного хлеба, которую собирался убрать. — Есть будешь? — Нет, спасибо, — пробормотал Серизава. Он подвинулся, только чтобы задрать на диван ноги, и лег лицом к спинке. Ему понадобилось всего две минуты, чтобы уснуть. Шо уставился на его спину и подумал, стоило ли хоть похвалить его, по крайней мере, ради поднятия духа. Ему самому стоило что-то поесть, но вся еда казалась слишком тяжелой или затратной для готовки. Он не знал, сколько стоял на месте, пока не понял, что отключился, тупо глядя на столешницу. Снаружи еще даже не светлело, но он уже жалел о том, что не пошел спать. Шо неторопливо наваял себе скудный завтрак из кружки с растворимым кофе и тарелки с виноградом. Он сел на пол напротив своего отца, прислонившись спиной к ножке стола. Как долго может кто-то лежать без сознания, когда его вырубает огромный психический взрыв? Еще час? Неделю? Шо кинул в рот пару виноградин и протянул ногу, тыкнув ею в плечо отца, что не дало ответной реакции. В любом случае, ему нужно было поскорее придумать, что с ним делать. С ним и всем остальным. Вдруг из спальни послышался некий шум, откуда пару секунд спустя вышел Фукуда. Он поспешил на кухню, оглядывая пространство в паническом состоянии. — Хей, — сказал Шо с набитым виноградом ртом. Фукуда приложил руку к сердцу, словно чуть не пережил приступ. — Ты пропал. Я думал… — Он затих, увидев сначала виноград, затем различные продукты, оставленные Шо на столешнице в поиске подходящего для них места. — Ты выходил на улицу? — Ну да. Фукуда сильно нахмурился. Нахмурился еще сильнее, заметив Серизаву, дремлющего на диване. — Я разрешил ему поспать, — сказал Шо. — По-моему, он заболел. Не знаю, нужно ли нам с этим будет что-то делать. Молча скрестив руки, Фукуда еще немного постоял на месте, после чего вернуться в спальню, скорее всего, чтобы переодеться из пижамы. Шо не понимал, что ему не нравится. Шо ведь не сделал ничего такого. Раннее утро перешло в менее раннее утро, солнце потихоньку вставало, лишая Шо того вязкого тумана в голове, создавшегося после многих часов прогулок в темноте наедине с собственными мыслями. Фукуда сидел напротив него за кухонным столом, поджав губы и чопорно сложив руки, наблюдая, как он опустошал четвертую за день кружку кофе. Что-то в этом нервировало Шо, уже неугомонного и напичканного кофеином. Фукуде больше не нужно было ожидать его приказов. В самом деле, им всем пора было убраться из этой квартиры. Коготь, правительство, кто угодно мог их найти, пока они оставались на месте. Неожиданно для себя Шо в отвращении отодвинул кружку кофе и встал со стула и потопал в другой конец гостиной. Он решительно схватил пульт от телевизора и нажал на кнопку питания. Едва экран был включен, он увидел, что его страхи подтвердились: по телевизору шел бесконечный поток новостей о его отце и нанесенном им ущербе. Эфир показывал вид брокколи с воздуха. Окружавший ее кратер походил на ядерную пустыню, где ничего не будет расти еще пятьдесят лет, однако капуста была яркого, зеленого цвета. Совершенно здоровая брокколи, как бы абсурдно она ни выглядела. Шо насмотрелся на эту гигантскую капусту, чтобы хватило до конца его дней. Трансляция сменилась некой пресс-конференцией с раннего утра. Тучный мужчина среднего возраста, который, очевидно, был мэром Приправного города, убеждал толпу журналистов, что все под контролем. Прошло лишь две минуты, когда тот начал заявлять, что и не слышал о Папаше до вчерашнего вечера. — Они уже что-нибудь сказали? — спросил Ооцуки из кухни. — Не могут же они скрыть все это. Шо взглянул на него через плечо. Ооцуки вышел из ванной с полотенцем в одной руке, давно переодевшийся в простую футболку и джинсы, мокрые волосы липли к лицу. Шо пожал плечами и вернулся к просмотру новостей. В прошлом у правительства не было никаких проблем со скрытием крупных инцидентов, связанных с эсперами. Мэр самым очевидным образом игнорировал большинство вопросов о солдатах, сосланных до этого в город, указывая на человека позади себя. — Ладно, думаю, Асахи-сан может продолжить за меня, — сказал он, принявшись взволнованно глотать воду из стакана, поставленного на поднос перед ним. Образ другого мужчины весь состоял из прямых и четких линий, со строгим черным костюмом и коротко стриженными, посеребренными сединой волосами. Он сцепил пальцы, окинув журналистом взглядом, настолько полным холодного профессионализма, о каком сам мэр мог только мечтать. — Это случай внутреннего терроризма, и рассматривать его мы будем соответствующе, — сказал Асахи. — Как можно догадаться по нашим усилиям со вчерашнего дня, мы быстро и эффективно с ним разбираемся. Я лично руковожу целевой группой, которая была организована правительством в ответ на нападение. Мы арестовали уже пятьдесят человек, которые, по нашему мнению, имели с ним дело. Вы можете рассчитывать, что армия будет оставаться на месте следующие несколько дней. После этого моя команда объединится с полицией, чтобы разобраться с оставшимися. — Очевидно, что эти люди опасны, — поднял голос один из журналистов. — Это правда, что вы наняли эсперов в эту команду? — Да, — сказал Асахи. — Вы можете гарантировать, что они не станут угрозой? — Я уверяю вас, если бы они стали, то они были бы задержаны таким же образом, как любой из террористов, — сказал Асахи. Он спокойно отвернулся от журналиста, пробегая взглядом по толпе. — Хотя ситуация сейчас под контролем, мы поощряем общественность сообщать о любых сверхъестественных происшествиях, которые были засвидетельствованы со вчерашнего дня. Мы ценим любые доказательства. Под контролем? Разве они не представляли масштаб того, против чего боролись? Если считать, что пятьдесят арестованных человек были теми низкоуровневыми приспешниками, которые, скорее всего, и наводили беспорядки, то это ничего не значило. Прежние Шрамы не были настолько тупы, чтобы не поддерживать связи. Возможно, они уже перегруппировались, может, даже начали планировать очередное нападение. Если у настоящих эсперов Папаши был такой же характер, как у прислужников, на которых вчера кричал Шо, то почему нет? — Вы не можете притворяться, что не просмотрели дело Сузуки Тоичиро, — сказала другая журналистка. — Несколько дюжин людей было убито из-за взрыва, который он создал. С его количеством последователей вы наверняка о нем знаете. Есть отчеты о его связях с несколькими компаниями и религиями… — Сузуки Тоичиро считается мертвым, — твердо отрезал Асахи. — Это пока все, что я могу сказать. Пальцы Шо сжали пульт. Действительно ли в государстве считали, что он был мертв? Его тела не было найдено в воронке. Если они нашли дыру в брокколи, то могли бы уж сами догадаться, что произошло. Папаша был единственным, на которого СМИ могли с уверенностью переложить вину. Всему правительству светила крышка, если они не могли доказать, что с ним случилось. Видео с пресс-конференции закончилось, сменившись записью Папаши, объявляющего о захвате мира, одновременно с голосом телеведущего. После увиденного всеми разрушения в городе она больше не звучала настолько нелепо. — До сих пор не верится что он до такого дошел, — фыркнул Хигашио, когда зашел в кухню, накидывая на плечо пиджак. — Как какой-то злодей из фильмов. Шо выключил телевизор, хмуро вглядываясь в темный экран. — Я должен что-то с этим сделать. Ему даже не нужно было поворачивать головы, чтобы знать, что Фукуда не согласится. Тот вечно беспокоился, о чем не надо. — Тебе придется быть осторожнее, — сказал Фукуда, как и ожидалось. — Это скоро не закончится. Тебе необязательно вмешиваться. — Конечно, обязательно, — сказал Шо, поворачиваясь. — Думаешь, этот парень звучал так, будто они имеют хоть малейшее понятие о том, что делают? Они сейчас начнут арестовывать каждого эспера на улицах, они даже не знают, что ищут. — Лидер… — Фукуда неловко заламывал руки, бросая взгляд к Папаше, лежащего на полу. — Разве у тебя недостаточно забот? Шо бросил пульт на кофейный столик напротив Серизавы. Тот не двинулся ни на миллиметр с того момента, как заснул. Если бы Шо не знал лучше, то предположил бы, что он умер. — Во-первых, хватит меня так называть. — Называть тебя… как? — спросил Фукуда. — Я не ваш лидер. — ответил Шо. — Я больше не решаю, что вам делать, Папаша больше ничего вам не должен, так что вам незачем оставаться. Он глубоко вдохнул. — Я вас оставляю. Мне только нужен Серизава, чтобы позаботиться о Папаше. Все трое глядели на него в совершенном недоумении. Похоже, он недостаточно ясно выразился. — Вы все уволены, — заявил он. Глубокие, медленные вдохи Серизавы единственные нарушали тишину, обрушившуюся на них. Шо попытался не обращать внимания на холодное, пробежавшее по его спине парализующее ощущение, когда он сам понял скрытый смысл только что сказанных им слов. Неважно, что он чувствовал. Они заслуживали лучше этого, и Шо оставалось лишь дать им уйти. — Что я такого сделал, чтобы ты думал, что я просто так уйду? — спросил Фукуда. Его голос был слышен только потому, что все пространство заполнила неестественная тишина. Он выглядел обиженным — ужаснувшимся, так, каким Шо видел его только в ситуациях гораздо хуже. Опасных для жизни. Или в тот раз, когда Шо так сильно сломал ногу, что наружу выскочила кость. Он начисто забыл, что хотел сказать остальным. Вроде «спасибо» или какого-нибудь пояснения, или надежду на то, что они не виделись в последний раз. Хигашио по другую сторону стола провел рукой по губам, словно удерживал себя от ответа. — Ладно, Шо, — все равно сказал он, произнеся его имя тоном, который подчеркивал всю злобу, но не близость, — за кого ты, черт возьми, себя принимаешь? Шо оторвал взгляд от Фукуды. — Что?.. — Как долго Фукуда за тобой присматривал? Два года? Два года он носился с тобой по всей Японии, заботился обо всем за тебя, следил за тем, чтобы ты не подох где-нибудь в случайном переулке. Фукуда сидел, сгорбившись, закрыв лицо руками, словно хотел исчезнуть. — И ты говоришь ему, «ты уволен»? — Хигашио положил руку на стол и наклонился вперед, другой яростно указывая на Фукуду. — Мне плевать, что ты думаешь насчет нас, но он не какой-нибудь мальчик на побегушках, от которого ты можешь просто так избавиться, ты, неблагодарный… Хигашио стиснул зубы, обрывая предложение, затем отвернулся и направился к своей комнате. — Я не это имел в виду, — крикнул в его сторону Шо. — Я не хочу, чтобы вам казалось, будто вы должны тут оставаться! Я пытаюсь… Хигашио вернулся, только чтобы прервать его. — Если б я не хотел тут быть, я бы инсценировал свою смерть и сбежал еще год назад. Ты считаешь, мы не умеем подумать за себя? — Я так не считаю, — ответил Шо, — поэтому… — Тебе тринадцать лет! Хигашио не кричал, но его голос прозвучал достаточно громко, чтобы Шо вздрогнул. Он перестал пытаться себя защищать, лишь опустил голову. Пускай Хигашио злится. Это было только честно. — Ты не можешь сам со всем этим справиться, — сказал Хигашио. — Ты не можешь оплатить счета за квартиру, не можешь водить машину, не можешь построить дом того парниши Кагеямы. Куда ты планируешь после этого пойти? Будешь спать на улице? Это, по-твоему, хорошая идея? — Какая тебе разница, — пробормотал Шо. Хигашио отвернулся, пытаясь совладать с собой: — Глупее вещи я от тебя в жизни не слышал. И снова тот ушел в свою комнату. Ооцуки молча стоял, не привлекая к себе внимания, облокотившись о столешницу. Он мял полотенце в руках, словно собирался с мыслями и хотел что-то сказать, но прежде, чем он открыл рот, Хигашио вернулся. — Мне кое-чей дом надо достроить. — Хигашио спрятал кошелек во внутренний карман куртки и бросил связку ключей на стол перед Фукудой. — Я избавлюсь от фургона. На всякий случай бери машину. Хигашио громко хлопнул дверью при выходе. Шум так резко пробудил Серизаву, что тот ударил локтем кофейный столик и чуть не упал на пол в попытке подняться. — Что—? — Его глаза бросились с одного человека в комнате на другого, волосы встали дыбом, а руки сжались в кулаки, словно готовясь к битве. — Хигашио ушел, — объяснил Ооцуки, на что ему ответили полным недоумением. — Злится как не знаю кто. Но ниче, пройдет. — Кто такой Хигашио? — спросил Серизава с диким, растерянным взглядом. Ооцуки наклонил голову, раздраженно прикрывая рукой глаза. Он опустил ее, указав другою на Серизаву. — Если хочешь, чтоб я оставил тебя одного с этим человеком и твоим отцом, тебе буквально придется меня вышвырнуть. — Захочу и сделаю, — съязвил Шо. Впрочем, может, и стоило — он просил их подумать о себе, а они только продолжали болтать о нем. Может, действительно стоило, может, так было бы лучше. Лучше, чем чтобы их ранили, убили или посадили в тюрьму, как только тот Асахи с его командой их отыщут. Фукуда медленно вытащил свой стул из-под стола и поднялся. — Прошу прощения, — пробормотал он и побрел в спальню. Хотя места было полно, Ооцуки все равно ушел с дороги. Он смущенно бросил полотенце на спинку стула, сунул руки в карманы и не стал говорить, пока Фукуда не ушел в свою комнату и не закрыл дверь. — Поздравляю, ты всем испоганил настроение, — сказал он. Шо с подозрением прищурил глаза. — Тебе тоже? Ооцуки замолчал, словно обдумывал ответ, затем вообще проигнорировал вопрос. — Итак, что ты собираешься делать по поводу происходящего? — Он указал на телевизор. Серизава медленно опустил кулаки. — Чего происходящего? Шо вздохнул, думая, расстроится ли Серизава пуще прежнего, если ему скажут, что проблемы еще назревали. — Я даже не знаю, будет ли правительство пытаться искать Папашу, да и, думаю, все подразделения сейчас перегруппируются, — сказал он. — Я хочу понять, точно ли так. — Ох… — Серизава слегка оживился, когда идея пришла ему в голову. — Могу ли я помочь? Может… — Твоя задача — следить за отцом, — сорвался Шо, не желая больше слушать бесполезные идеи Серизавы. — Хочешь помочь — делай, что говорят. Серизава оказался в легком замешательстве, но вскоре покорился и тихо сел обратно на диван. По крайней мере, контролировать его не составляло труда — дай прямой указ, и он не станет больше настаивать на своем. Шо вернулся к столу на кухне, уныло положил на него локти и мельком взглянул на Папашу. Вид у него был такой же нелюбопытный, как в прошлый раз. — Не знаю, сколько из них сбежало, но Папаша притащил сюда больше пятидесяти человек, — сказал он. — Они наверняка прячутся в том месте, которое огораживает армия, так что вокруг них не так много горожан. — То есть мы пойдем, посмотрим, и если найдем их — что тогда? — спросил Ооцуки. Шо оторвал одну из виноградин и уронил, и та легонько отпрыгнула от поверхности стола. Хороший вопрос. Найдя их, они могли хотя бы определить, кем они являются, где они и сколько их, но Шо сомневался, что у них даже была возможность их остановить. Шо был сильнее большинства Шрамов, но Ооцуки в лучшем случае находится с ними на одном уровне. Если они все соберутся в одном месте, так или иначе, Шо останется один против целой эскадрильи других эсперов. Об этом не могло быть и речи. — Не знаю, — заключил он, снова роняя виноградину. — А как насчет Джозефа? — Серизава поднял плечи до самых ушей, готовясь к очередному выговору. — Если можно договориться с кем-то из правительства, может, тебе необязательно будет делать столько самому. Он уже пытался арестовать Президента, когда я… гм… Взгляд Серизавы омрачился. Шо не был уверен, что произошло с Джозефом днем ранее, но если он подошел к Папаше и пытался задержать его, тот вряд ли воспринял это легко. — Он, наверное, немного ранен, но я уверен, что он поможет, — кивнул Серизава, словно пытался убедить себя самого. Ооцуки раздраженно потер лицо. — Я понимаю, что ты не слышал телевизора, но ты реально такой тупой? Тот парень, которого поставили во главу всего этого, говорит так, будто они убьют каждого попавшегося им эспера. — Это не факт, — сказал Шо. Он снова подобрал виноградину, нацелившись ею в отца, и она ровной дугой пролетела прямо над его лицом. Шо промахнулся лишь на пару сантиметров. — Они говорили, что нанимают эсперов. Джозеф наверняка один из них. Ооцуки недовольно сложил руки. — Окей, ну, допустим, мы найдем каких-нибудь людей из правительства, которые расследуют эту воронку или что-то в этом духе. Что ты будешь делать? Подойдешь к ним и скажешь, что твой отец у нас? Если они хотели связаться с кучкой правительственных агентов, то никто не собирался разговаривать с тринадцатилетним мальчиком. Хигашио и спрашивать не стоило, а у Ооцуки имелась почти патологическая антипатия ко всем, кто хоть смутно напоминал авторитетное лицо, так что оба выбывали. — Фукуда может, — сказал Шо. Ооцуки указал на одну из комнат дальше коридора. — Прости, но ты щас его видел? — Не умрет же, — пробубнил Шо. — Он вечно таким становится, он сам виноват. Я знаю, он на меня обиделся, но он даже не говорит, почему. Ооцуки изумленно, недоверчиво усмехнулся. — Он не обиделся, он беспокоится. — Фукуда — тот приятный человек в водолазке? — с любопытством спросил Серизава. Ооцуки повернул к нему голову. — Ага, поздравляю, что догадался. Никто с тобой щас не разговаривает. Серизава лишь с секунду хмурился в его сторону, прежде чем уставиться в поверхность столика. — Простите… просто, я даже не знаю ваших имен. Ооцуки разнял руки и чуть-чуть поигрался с хвостиком, после чего глубоко, устало вздохнул. Он обошел Шо, чтобы встать перед столом. — Меня зовут Ооцуки, — сказал он таким тоном, будто разговаривал с двухлетним ребенком. — Такой носатый блондин — Хигашио. Ну, знаешь, тот, кто сейчас хлопнул дверью. — Затем он указал на Шо. — Надеюсь, имя Шо ты не забыл. — Нет, — просто ответил Серизава. Его почему-то не задевало подобное отношение, он лишь задумчиво наблюдал за Ооцуки. — А я вас раньше не видел?.. Вы случайно не работали в штабе? — Это ты серьезно? — спросил Ооцуки. — Ты всех нас видел, потому что мы уж точно видели тебя. Серизава потупил голову. — Я был там, пока меня не выкинули полгода назад, — продолжал Ооцуки. — Не помнишь? Ты был в той же комнате. «Выкинули» было преуменьшением — Ооцуки бы убили, не заступился бы за него Шо и не спросил, можно ли его оставить. Они перевели его в штаб-квартиру Когтя благодаря его способности манипулировать радиоволны, считающейся редкостью. У него был потенциал, говорил Папаша. Только об этом тот и думал. Потенциал. У Папаши была привычка коллекционировать редких эсперов, как насекомых, прикрепляя их к доске на всеобщее обозрение. Неважно, несли они какую-либо пользу или нет, лишь бы у них была интересная история. Что-то, что можно изучить. Ооцуки не был бесполезен, но ему не хватало надлежащей тренировки, а новое положение не сделало его сильнее. Он завязал драку со всеми эсперами, с которыми его заставили работать, и затем оскорбил их прямо перед Папашей. Шо считал, что в какой-нибудь другой день его отец бы просто посмеялся, как и он тогда, но в тот день этого не произошло. — Если ты обращал внимания, то наверняка заметил и Фукуду, — добавил Ооцуки. — Все его знают, он единственный гребаный лекарь во всей организации. А Хигашио тоже везде был, он часто ездил по разным местам, верно? — Он метнул взгляд в сторону Шо ради подтверждения. Шо кивнул и бросил очередную виноградину в Папашу. Та отскочила от его лба. — Типа, если тебе нужно было что-то подделать или починить, ты просто звонил Хигашио и все. — Затем, как я, он сделал что-то, что не понравилось начальнику, и его посадили под опеку Шо, — сказал Ооцуки, язвительно фыркнув. — Слишком полезный, чтобы насовсем избавиться. Как обиженно это звучало. Шо оторвал руку от тарелки с виноградом. Только что он дал Ооцуки возможность уйти. Они все были на него злы, но не уходили, это не имело никакого смысла. Серизава ожидающе переглянулся между обоими: — С Фукудой-сан случилось то же самое? — Не, он в Когте с древних времен. — Ооцуки небрежно махнул рукой. — Сузуки вообще думал, что тот слишком боится его предать, во потеха. Шо предупреждающе на него уставился. Серизаве необязательно было знать, кто такой Фукуда. Ооцуки, казалось, смутился и тут же умолк. — В общем, ну… — Он снова неловко скрестил руки, поворачиваясь к Шо. — Если ты так уверен, что он в порядке, может, тебе стоит что-то с ним сделать, чтоб мы уже пошли. — Фукуда! — заорал Шо, что, без сомнений, услышали соседи с того же этажа. Тому понадобилось лишь две секунды, чтобы распахнуть дверь и ворваться в кухню. — Что случилось? — спросил он чуть дыша, взглянув сначала на Папашу, затем на Серизаву. — Почему ты зол? — Шо нахмурился, рассматривая оставшийся виноград, поочередно снимая виноградины с ветки. Шо взял одну из виноградин между кончиками пальцев и прицелился, ударив Папашу прямо в нос. — Что ты делаешь? — буркнул Фукуда, прозвучав никак иначе, чем потрясенно. — Отдай сейчас же. Он требовательно вытянул руку. Шо закатил глаза и бросил последние две виноградины в его ладонь. Фукуда решительно подобрал остальные импровизированные пули с пола и выбросил в мусорную корзину под раковиной. — Почему ты зол? — спросил Шо. — Ответь на вопрос. На лице Фукуды снова появилось то выражение лица, словно Шо глубоко оскорбил его чувства. Вместо того, чтобы ответить, он издал странный ошарашенный звук и бросил на Ооцуки беспомощный взгляд. Тот отвернулся и пошел за кофейный столик. — Фукуда, — настоял Шо, в этот раз жестче. — Просто скажи, что ты думаешь. Почему я должен тратить на это время? Фукуда попытался улыбнуться, но в его натянутой улыбке не показалось и тени утешения. — Я не злюсь. Просто… волнуюсь. — Видишь? — сказал Ооцуки. Он плюхнулся рядом с Серизавой, скрестив ноги и закинув руку за спинку, оккупировав чуть ли не половину дивана. Серизава сконфузился и попытался отодвинуться, сгорбившись, словно желал занять как можно меньше места. — Я не хочу, чтобы ты уходил, просто сказал, что ты можешь, — сказал Шо, не прерывая с Фукудой зрительного контакта. Фукуда покачал головой, вид у него был просто жалок. С ним так тяжело было находиться, когда он так себя вел. Шо знал, что его беспокоило что-то иное. — Это не… — Он остановился, видимо, не зная, что сказать. Он застыл, неловко сложив перед собой руки. — Я не собираюсь уходить, Ли… — Он тут же поднял руку к губам и поправил себя: — Шо-кун. — Просто Шо, — ответил тот. — Откуда вся эта вежливость? — Шо, — поправил Фукуда. — Шо-кун, раз ты уходишь, то что делать мне? — спросил Серизава. Шо с трудом сдержался и не бросил ему в лицо еще больше оскорблений. — Сколько раз мне повторять? Тебе нужно только следить за Папашей, все! — Подожди, куда мы идем? — прервал Фукуда, его лоб покрыли тревожные морщинки, более знакомые, но все так же выводившие из себя. Шо махнул на него рукой. — Пойдем искать агентов из правительства. — Но ты же сейчас слышал… — То, что Фукуда дальше сказал, слилось с шумом на фоне. Лицо Серизавы в очередной раз побледнело. — Шо-кун, это значит, что я останусь здесь один? Шо понятия не имел, чего Серизава ожидал, но тот лишь благодаря последней крохе гордости не положил ноги на диван и не уткнул лицо в колени. У него был такой вид, словно его сейчас стошнит. — А тебе важно? — спросил Шо. — У нас нет времени сидеть тут и держать тебя за руку. — Нет, разумеется, — пробормотал Серизава. Ооцуки наклонился вперед, положив локти на колени, и наклонил голову. — Разве у тебя не хорошо получается быть в одиночестве? Серизава не стал смотреть на него, только сделал резкий вдох, сжимая руками ткань пыльных штанов. Ооцуки поднялся с дивана, одарив его откровенно снисходительной улыбкой. — Не, слушай, ты не будешь один. Ты же будешь развлекаться со своим дорогим, милым президентом, — сказал он и похлопал Серизаву по щеке, демонстрирую удивительную степень презрения. — Надеюсь, ты не слишком скучаешь по его члену. Серизава отпрянул и прямо-таки уставился на него, практически как нормальный, уважающий себя человек. — Ооцуки, заткнись и собирай вещи, — рявкнул Шо, указывая на коридор, ведущий к спальням. — Не будь противным. Ооцуки лишь фыркнул и побрел к маленькой гостевой комнате, чтобы отыскать свой рюкзак. Как только он исчез, Серизава постарался выпрямить спину. — И что мне делать, если он проснется? — спросил он, нервно заламывая руки, зажатые между коленями. — Или… или если что-то еще случится? — Фукуда, дай телефон, — сказал Шо. Он ожидающе вытянул руку. Фукуда сложил толстовку, которую Шо ранее бросил на спинку стула, и теперь прижимал ее к груди. Он смутился, но сделал, как было сказано, положив свой старый, но пребывающий в прекрасном состоянии смартфон в ладонь Шо. Шо бросил его Серизаве: — Если что случится, сразу звонишь мне, и мы придем как можно скорее. — Почему ты даешь ему мой телефон? — спросил Фукуда чуть оскорбленно. — Ты все равно вечно за мной следишь, зачем тебе он? — сказал Шо, выхватив толстовку у Фукуды из рук. Он потопал в коридор, надевая ее на себя.

***

На часах было едва больше восьми, когда они сели в покоцанный серый седан, в котором Фукуда их обычно возил. Как и у всего остального, на что они тратили деньги, главным преимуществом седана была его низкая цена. Не то чтобы Папаша пристально следил за бюджетом Шо, но им нужны были средства на те вещи, о которых ему не нужно было знать; работало это так, что они покупали кучу дешевок, а Фукуда затем применял свою изобретательность касательно затрат. — Мне кажется, нам не стоило оставлять Серизаву-сан одного, — сказал Фукуда, бросая взгляд на боковое зеркало. — Думаю, мне стоило остаться. Ооцуки на заднем сидении оторвал глаза от телефона. — Чел, тебе необязательно его нянчить. — Но ему плохо, — пробормотал Фукуда. — Ну и? — спросил Ооцуки. — Какое тебе дело, как себя чувствует любимчик Сузуки? Шо безустанно стучал пальцами по коленам, чувствуя себя странно и как на нервах. Высокая доза кофеина вкупе с полным отсутствием сна не оказали ему никакой услуги, а он обычно даже не пил кофе. — Серизава будет в порядке, — сказал он. — Ему только нужно чем-то заняться, и он продержится. — Да, он та еще подстилка, — согласился Ооцуки, проводя большим пальцем по карте, где искал малоопасный путь к воронке. Какое-то время Фукуда поджимал губы, словно хотел ответить, но вернулся к тому же злобному, раздражающему молчанию, в котором пребывал все утро. — Я сказал ему сидеть на диване и смотреть за Папашей, затем позвонить мне, если он проснется, — сорвался Шо. — Больше ничего. Возвращаться все равно поздно, ты нам нужен, чтобы поговорить с агентами. — Я? — Фукуда слегка опешил, во второй раз взглянув на Шо. — Почему? — Ты ведь прямо источаешь доверие, — подсказал Ооцуки, похлопывая Фукуду по руке. Фукуда отстранился от прикосновения. — Это не могло подождать до того, как Хигашио вернется? — Мы бы ждали слишком долго, — заявил Шо, не оставляя места для спора. — Папаша не будет спать вечность. Я и так дал тебе поспать всю ночь, не жалуйся. Фукуда не стал возражать, но он сильно хмурил бровь в сторону красного света на другой стороне перекрестка. — Даже если мы найдем кого-нибудь, они не будут говорить с обычным человеком с улицы, — сказал он. — Конечно, будут, — сказал Шо. — Мы не обычные люди. У нас есть информация. Можно обменяться. Свет сменился на зеленый. Фукуда дал автомобилю медленно проехать несколько метров, пропуская другую машину, прежде чем повернуть. — Например? Шо думал недолго. — Расскажем им о Хатори. Ооцуки бросил телефон на колени и сел прямо. — Да, расскажем им о Хатори. Им давно пора начать охотиться на всех из Супер Пяти, если они уже этого не делают. — Он вчера взломал их вертолеты. Им наверняка будет интересно послушать, — добавил Шо. Если бы у него хватало на то мозгов, Хатори был бы одним из самых опасных эсперов, которого только можно было поставить в современный, полный электричества город, но он также был импульсивным дураком. Шо не беспокоился, будет ли он действовать по своему усмотрению, но этого Фукуде необязательно было рассказывать агентам. Им пришлось забыть о нескольких предложениях Ооцуки, прежде чем они нашли дорогу к зоне бедствия, которую не занимали ни полицейские, ни солдаты, но оставалось только подождать, пока они не окажутся внутри, чтобы на пути стали попадаться лишь препятствия в виде разбросанных обломков. Шо вел взглядом по однообразным фабричным зданиям, пока Фукуда вез их по промышленной зоне. Они повернули за угол, и вдруг что-то совершенно иное привлекло их внимание. Впереди, посередине улицы стоял очень крупный мужчина. Фукуда потихоньку остановил седан и прищурился. Мужчина совершенно подавил свою обычно гибкую, серебристую ауру, но Шо тут же его узнал. Он уже не чаял обнаружить другого нормального человека. Он опустил стекло, поворачивая ручку с рекордной скоростью, и высунул голову наружу, облокачиваясь руками о подоконник. — Иида! Только после этого Шо понял, что, может, ему не стоило предполагать, что все из Когтя теперь на их стороне. Даже если кто-то когда-то был одним из хороших. Иида повернулся, низко опустив голову, как всегда внушительный со своими длинными серыми волосами и жесткой бородой, придававшими ему неряшливый, вымученный вид. Высокий рост и широкие плечи позволяли ему довольствоваться парой необычайно крупных, мясистых рук. Прямо сейчас одна из них держала за руку маленькую девочку из Седьмого Отделения. Мукай. — Отпусти, — кричала девчонка, бесполезно пытаясь вырваться на свободу. — Они мне за все заплатят! Шо не замечал ни одной деревянной куклы, которыми она привыкла управлять. Без них она была самым обычным, жалким восьмилетним ребенком. Впрочем, она была не одна — позади стояла Цучия, скрестившая руки и хмуро вперявшая взор в их седан. Девочка неожиданно сменила тактику, собравшись вцепиться зубами в руку Ииды. Тот просто приподнял девочку, словно она ничего не весила, и она вновь взялась за злобные крики, как только он пошел к седану. Иида не удивился, увидев их, но и не обрадовался. Шо медленно вернулся в свое кресло, когда тот подошел, остановившись совсем рядом. Иида положил свободную руку на крышу машины, отчего та подогнулась под ее весом, затем наклонился, выглядывая в открытое окно. Ооцуки сзади потянулся за бумажным веером, который хранил в боковом кармане рюкзака. Иида наверняка заметил, ибо кивнул в его сторону, хотя оба ни разу прежде не разговаривали. Его глаза затем мимолетно приземлились на Шо, после чего встретили нервный взгляд Фукуды. — Иида-сан, — пробормотал Фукуда. Он вежливо кивнул головой, но его пальцы крепко сжали руль машины, словно он готовился в любой момент умчаться прочь. Иида не ответил на приветствие. Вчера его не было поблизости взрыва и той необычной целебной силы, иначе огромный шрам, красовавшийся на его лице и простиравшийся от носа до рта, будто нарочно делая акцент на его хмурой мине, еще был бы на месте. — Тебе лучше уехать из города, — сказал он, обратив взгляд на Шо. — На этой стороне кратера везде рыскает полиция, на другой эсперы. Не говоря уже об отстающих из мелкой армии твоего отца. Мукай до сих пор пыталась освободиться, крича и брыкаясь, но Иида едва ли замечал. Капли заржавевшей, сухой крови выделялись на переде его старой армейской куртки. Странно. Иида ни с кем не сражался. Он был человек практический, занимающийся практическими делами. У него имелась какая-то средняя телекинетическая сила, но Шо почти не видел, чтобы он ей пользовался. Так же, как ты звал Фукуду, чтобы кого-то вылечить, или Хигашио, чтобы починить, Иида призывался, когда нужно было найти совсем не желающего быть найденным человека. — Что ты здесь делаешь? — спросил Шо. Иида выдохнул через нос и выпрямил спину. Он отступил на шаг назад, как раз достаточно, чтобы Шо мог открыть дверь. — Увожу эсперов из перекрестного огня, — объяснил он, указав на Мукай. Мукай издала яростный, громкий крик: — Цуччи, сделай что-нибудь! Цучия ничего не делала, только печально глядела на потрескавшийся асфальт. Шо подумал про себя, встречались ли они с Иидой раньше, или он сразу вычислил Мукай из-за ее возраста. С виду понять было трудно, но он действительно был одним из лучших людей из Второго Отделения, которых Шо знал. Они забирали только тех детей-эсперов, которым больше некуда было идти, не то что Седьмое с их похищениями. Мукай все орала и боролась, пока Иида не вздохнул добродушно и не поставил ее на землю: — Ладно, беги к сестренке, — сказал он. Она тут же выбежала вне его досягаемости и резко обернулась, сжав кулачки и злобно уставившись — не на него, а на Шо. — Это все твой папа виноват. Он такой злой, всем из Когтя лучше сдохнуть уже! Это прозвучало так негодующе, что Шо только фыркнул. Шрамы из Седьмого Отделения разбежались, ни разу не попытавшись ответить за свои поступки. Их слабые попытки сопротивления остаткам Когтя теперь не меняли того факта, что они заслужили каждую неудачу на своем пути. Но… Мукай была невероятно мала и невероятно зла. Шо сложил руки, отворачиваясь от ее непролитых гневных слез. — Как ты кого-либо убьешь, если у тебя даже твоих кукол нет? — не выдержал Шо. — Мы как раз собираемся избавиться от Папаши, так что не суй нос не в свое дело. Иди домой. — Мы не можем! — Она набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание, но это не остановило слезы, проливающиеся вниз по ее щекам. — Ты сказал своему папе, что мы плохие, и он сжег мои деревья, и наш дом взорвался, и никто нас больше не любит! Я думала, ты добрый, раз ты жил с нами, но ты тоже все врешь! Кто мог думать о холодном подземном бункере с кучкой сумасшедших эгоистичных похитителей в его главе как о доме? Он не знал, сколько Мукай жила в той базе. Сколько ей промывали мозги. Когда Шо было восемь, он даже не знал, что Коготь делал. — Твой отец с тобой? — спросил Иида прежде, чем у Шо выдался шанс себя оправдать. Шо смотрел вслед, пока Мукай убегала прочь. Цучия подала руку, будто говоря девочке не уходить, и спустя миг колебаний Мукай взяла ее, позволив женщине прижать ее к себе. Шо оторвал от них взгляд и кивнул. — Мы ищем человека из правительства, который с нами поговорит, — сказал он. — Это важно. Иида долго, серьезно глядел на него, пока не поднял голову носом вверх, как волк, пытающийся что-то учуять. — Агенты, которых я видел, либо фиксировались на той воронке, либо арестовывали всех, кого могли поймать, — сказал он через несколько секунд, подтверждая то, что Шо уже подозревал. — Последние пару часов я чувствовал здесь парочку проходивших эсперов, но после того, как они ворвались в армейский склад, наибольшую проблему представляют прихвостни твоего отца. Шо неуверенно пожал плечами. — И что это значит для нас? Иида взглянул на него вниз со строгим, хмурым выражением. — Это значит, что здесь вам делать нечего. Для кого-то, кто, должно быть, избегал всех тех же людей, пока искал на территории нуждающихся в помощи эсперов, Иида казался довольно спокойным и собранным. Будто он продумал все это заранее. — Ты собираешься сказать им, кем являешься? — спросил Иида. — Думаешь, они этого уже не знают? Что они не будут готовы тебя задержать? Глаза Шо метнулись к Фукуде, кто до сих пор держался за руль смертельной хваткой. — Ну, у нас, как бы, намечался другой план. — Тебе лучше уехать, Шо-кун, — повторил Иида. — Но… — Шо взволнованно махнул рукой в ту сторону, откуда они прибыли. — Кто-то должен позаботиться о Папаше, и государство вело расследование по Когтю, так? Этот парень по имени Джозеф шлялся по штабу, пытаясь его отловить, так что у них должен быть способ обезвреживать эсперов. — Джозеф? — спросил Иида, чуть наклонив голову вбок. — Как долго он там был? — По-моему, месяц? Еще с тех пор, как Папаша притащил тех других наемников. — Опиши его, и я постараюсь его найти, — сказал Иида с той же уверенностью, как в любой другой раз, когда его отправляли на чьи-то поиски. Порой Папаша даже отправлял его искать Шо. — Но дело не только в этом, — сказал Шо. — Мы ничего не знаем о том, что происходит. Нам нужно общее представление— Он вздрогнул, когда Иида положил одну из своих громадных рук на его плечо, твердо отталкивая от двери машины. Иида нагнулся, дабы снова взглянуть на Фукуду. — Почему ты здесь? Фукуда почти не встречал его глаз, взамен концентрируясь на переде его куртки. — Это… это как раньше. Мы делаем все, что можем, чтобы помочь— — Если хочешь помочь, вывози мальчишку прочь отсюда, — прервал Иида. — Он сделал, что от него требовали. Теперь вам всем пора отступить, пока вам не навредили. — Эй, а кем ты, блять, себя возомнил? — Ооцуки пинком открыл дверь и вылез наружу с веером в кулаке. Он встал перед Шо, заставив того попятиться. — Думаешь, можешь говорить нам, что делать, хотя тебя здесь вчера даже не было? Он указал закрытым веером на шрам на лице Ииды, затем натренированным взмахом запястья раскрыл его. Иида спокойно смотрел на оружие, ожидая, будто приглашал Ооцуки продолжать говорить. Мало кто удосуживался слушать Ооцуки, может, поэтому он затих и прижал веер к груди в малоуверенной, оборонительной позе. — Это хорошо, что ты настроен скептически, — сказал Иида, — но я долго знаю Шо-куна. Я бы не говорил вам уйти, если бы не был уверен, что в другом случае вам же будет хуже. Хотя Иида ее убрал, Шо все еще чувствовал на плече вес чужой руки. Это была правда; Иида редко давал людям указания. Он не приходил и не говорил, что делать, если на то не было веской причины. Даже в те времена, когда Шо регулярно убегал из дома, Иида никогда не говорил ему прекращать. Папаша приказывал подобрать Шо из любого уголка страны, в котором он оказался, и после этого они сидели в поезде, направлявшемуся к штабу, и Иида перечислял все ошибки, из-за которых Шо было легко отследить. Никаких обвинений. Никакого раздражения. Иногда, когда Шо хотелось сделать что-то совсем безрассудное, он говорил Ииде, почему убежал. Иида никогда не поднимал шуму, как Фукуда, когда тот слышал хоть что-то плохое из его уст. И не говорил, что его проблемы — чистая выдумка, как сделал бы Папаша. — Мы просто его выслушаем, — сказал Шо, бросая взгляд на Ооцуки. — Насчет чего? Что это опасно? — Ооцуки указал рукой на открытое окно. — Фукуда все утро тебе это талдычил, и тебе было насрать. Все равно это неважно, если мы пытаемся избавиться от Сузуки гребаного Тоичиро. — Если считаете, что Джозеф вас выслушает, я найду способ связаться с ним, — снова сказал Иида. Ооцуки фыркнул, опустив руку с веером. — Окей, и ты хочешь, чтобы мы поверили тебе и посидели на жопах до следующей недели? Потому что это не вариант. — Доставьте его полиции, если хотите другой вариант, — сказал Иида, повторив то же предложение, которое Ооцуки сделал прошлой ночью в состоянии опьянения. — Это точно даст вам слушателей с кем-то из правительства. — Но… — Ооцуки мигом взглянул на Шо, неуверенно. — Тогда он может очнуться и прибить кого-то. Так? — Вы своими глазами не видели, на что он способен? — Иида обратил их внимание на воронку сзади. — Неважно, кто держит его в заложниках, единственный безопасный выход из данной ситуации — убить этого человека, и если это должно случиться, вам нужно оставить его на попечение властей, потому что иначе самостоятельное решение проблемы будет использовано против вас. — Он остановился на миг, дабы вздохнуть. — Будете вы их искать сами или нет, Шо-кун — довольно высокопоставленная цель для их агентов. Не давайте им больше оправданий начать вас преследовать, чем у них уже имеется. — Преследовать за что? — спросил Шо. — Мы не делали ничего плохого. — Без разницы. — Иида устало покачал головой. — Этим людям нельзя доверять. Почему, ты думаешь, я рискую своей жизнью, отыскивая здесь эсперов? Дверь по другую сторону седана открылась с мягким щелком. Фукуда вышел наружу, поворачиваясь к ним. — Иида-сан… — Он не сводил глаз с крыши автомобиля, и так же осторожно закрыл дверь. — Я думаю, так будет выглядеть лучше. Если мы постараемся оставаться незамеченными… они не любят держать общество в курсе. Шо никогда не понимал, почему Ииде так не нравился Фукуда, но теперь он по другому смотрел на него. Что-то в суровых морщинах на его лице смягчилось, и он согласно кивнул. — Скажи, где я могу вас найти, и ждите там, — сказал он. — Если и собираетесь искать что-то, то это должны быть седативные средства. Седативные средства? Должны ли они будут оставлять Папашу на полу, бессознательного, на протяжении нескольких дней? Иида очень хорошо выполнял свою работу, но никогда прежде не встречал Джозефа. Он не сможет вычислить его местонахождение по одной ауре. — Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказал Шо. — Нам, не знаю, стоит хоть помочь тебе. — Он указал на Мукай и Цучию. — Куда ты их вообще заберешь? Ты нашел кого-нибудь еще? — Ты веришь, что я знаю, что делаю? — спросил Иида, игнорируя вопросы. Цучия присела на землю, обнимая Мукай, сидевшую у нее в коленях. Казалось, ее не тревожило то, какую ее ожидает судьба, у нее был смиренный вид. Шо кивнул. — Тогда поверь в то, что я сейчас скажу, — продолжал Иида. — Можешь осматриваться, если нужно, но держись на расстоянии. Будь начеку. Эти люди будут на тебя смотреть, и неважно, что ты скажешь или сделаешь, все, что они увидят, будет сыном Сузуки Тоичиро. Шо шаркал кроссовком по гравию, рассыпанному по асфальту, пока Фукуда шел вокруг машины. Он записал адрес квартиры в маленькую тетрадь, которую Иида вытащил из кармана. — Тебе пора позаботиться о себе самом, — сказал Иида, забирая тетрадку, как только Фукуда поделился тем немногим, что они знали о Джозефе. — Мне нужно остановить Коготь, — пробормотал Шо, вперяясь в него взглядом. — Со всем еще не покончено. Я знаю, что ничего не исправлено только потому, что Папаши больше нет. — Ты не единственный знаешь, — сказал Иида. — Этому тоже можешь верить. Он отвернулся и направился обратно к Мукай и Цучие, когда остальные вернулись в седан. Шо застегнул ремень, хмуро глядя на широкую спину Ииды. Тот махал в противоположную сторону от воронки, предлагая Цучие и Мукай следовать за ним. — Ты серьезно будешь делать, что он тебе сказал? — спросил Ооцуки. — Кто он вообще такой? — Старый друг, — пробубнил Шо. — А, ну ясно. — Ооцуки недовольно кинул веер в дверь с противоположной стороны. — Давайте тогда найдем ближайшую ветеринарную клинику и достанем лошадиного транквилизатора. Отличный план. Шо повернулся, чтобы взглянуть на него: — Заткнись уже. Мы поищем, ладно? Посмотрим, что будет. Фукуда молча завел машину, объезжая Ииду, но стараясь на него не смотреть. Они быстро выехали из промышленной зоны, большие парковки и покинутые грузовики сменились высокими зданиями, скрывающими за собой брокколи. Осколки разбитых окон вразброс лежали на тротуаре, обломки крыш валялись на улицах вместе с оторванными ветвями деревьев и скомканными кусками металла, скорее всего, брошенными сюда далеко от их источника. Автомобиль резко остановился, едва Фукуда нажал на тормоза. Он тут же дал задний ход, принявшись выезжать обратно за витрины магазинов, мимо которых только что проехал. Шо тоже заметил — в конце улицы, которую они собирались миновать, была припаркована полицейская машина. — Не нравится мне это, — сказал Фукуда. — Мы должны вернуться. Они задержат нас, если увидят. — Тогда давай поедем вокруг, к другой стороне, — сказал Шо. — Иида сказал, что там только эсперы. Фукуда кивнул самому себе, покрепче взявшись за руль. Он сделал вдох, прежде чем проехать мимо боковой улицы, не спуская глаз с полицейской машины, но те, кто в ней патрулировали, должно быть, уже ушли. Он вновь обратил внимание на дорогу, затем чуть не выпрыгнул из кресла, когда земля и окна зашатались от оглушительного взрыва. Шо мигом расстегнул ремень и встал на колени, чтобы лучше видеть вокруг Фукуды, но на улице по-прежнему было пусто. — Это сейчас были чьи-то силы или, типа… граната? — спросил Ооцуки, уставившись туда же. Последовавший звук выстрела, с какой-то стороны, ответил на его вопрос. Где-то в том направлении, откуда они приехали, загудела полицейская сирена, мчащаяся куда-то на соседней улице. Шо стремительно открыл дверь и услышал больше сирен, приближающихся к ним с другой стороны. — Нельзя, — начал Фукуда. — Нам нужно проверить, — поспешил Шо, махнув Ооцуки рукой. Тот быстро кивнул, сунув бумажный веер в карман рюкзака. Фукуда вылез из водительского кресла и выскочил наружу. — Шо, нет! Не только я, Иида-сан говорил тебе держаться подальше. — Я так и сделаю, я просто хочу посмотреть, что происходит, — сказал Шо, прищуренным взглядом следя за возвышающимся вдали куполом черного дыма. — Кто-то что-то взрывает, это должно быть что-то важное. — Зачем? — Фукуда наклонился вперед, досадливо прижимая руку к груди. — Ты сказал, что мы должны искать агентов из правительства, это не имеет к нам никакого отношения. Ооцуки вышел из седана, накидывая на плечи рюкзак. — Если мы будем торчать в этой дыре еще неделю, думаю, нам стоит знать, что творится. Фукуда уставился ему в спину, когда тот нахал уходить. Он указал рукой на машину, хотя Ооцуки ее не видел: — Хотя бы дайте мне вас довезти. Что, если вам навредят? Шо тоже обошел седан задним ходом. — Машина привлечет внимание. Найди, где припарковаться, и жди там. Мы вернемся через полчаса максимум, обещаю. Фукуда нервно заламывал руки, наблюдая за обоими с беспомощной миной. — Погодите, — ахнул он, — мой телефон! Шо резко остановился. Он без промедления вынул из кармана собственный и подал назад. — На, просто возьми мой. Фукуда неохотно взял у него устройство и прижал к груди. — Видишь, я не всегда за тобой слежу… Шо заулыбался и побежал обратно, догоняя Ооцуки с его длинными шагами. Они последовали за шумом очередных выстрелов, некоторые были слишком частыми, чтобы произойти из пистолетов, которые обычно носила с собой полиция. Облако дыма, поднимающееся из точки, где остановились сирены, стало лишь плотнее. Они дошли до узкой аллеи, где с другой стороны слышались чьи-то голоса. Ооцуки снова предусмотрительно раскрыл свой веер, но Шо схватил его за рукав, указывая на пожарный выход в ближайшем здании. Крыша казалась более безопасным наблюдательным пунктом. Пока они поднимались по лестнице, кто-то крикнул, но слова, эхом раздающиеся по поврежденным стенам, трудно было разобрать. Шо добежал до крыши и прокрался до ее края, и как только он посмотрел вниз, его нос наполнил запах горящей резины. Мужчина с поднятыми руками сидел на коленях, угрюмо глядя на небольшую группу офицеров, большинство которых опустило оружие. — Не шевелись, — приказал один из них, агрессивно тыча ему в лицо дулом пистолета. Одна из коллег полицейского взяла что-то похожее на автомат и бросила в гору других пушек, неподалеку от задержанного. Казалось, они все служили в армии, но солдаты, очевидно, покинули офицеров, чтобы самостоятельно защитить эту часть города. Пятеро других мужчин лежало на животах, держа руки на затылке. Как минимум, им хватило ума, чтобы переодеться из своих уродливых красных комбинезонов, но Шо не сомневался, что каждый из этих людей прежде состоял в низших кругах отцовской организации. — Вы должны нас благодарить, — прорычал один из них, поднимая подбородок с асфальта. — Эти уроды пытаются захватить город, у нас есть право за себя постоять! Шо обвел взглядом улицу. Кто-то еще лежал на земле, но на его боку и под животом образовывался овал темной крови. Несколько ближайших зданий горели, в одном красовалась крупная дыра, которая могла быть только результатом телекинетической атаки. — Шо, — прошептал Ооцуки, дергая того за плечо. Он указал в противоположную сторону, где посередине дороги стоял темный, дорогой на вид автомобиль, из-под крыши и разбитого стекла которого вздымались языки пламени. Одну из передних шин подорвало той же силой, которая нарисовала на земле перед машиной черный круг сажи. — Это разве не тот парень из правительства, которого показывали по телевизору? — Ооцуки продолжал тыкать пальцем, но не на машину, а на двух мужчин поблизости. Тот, что был ниже ростом, нервно намачивал водой из пластиковой бутылки носовой платок, который уже был пропитан кровью. В отличие от другого человека на сцене, он был эспером, его аура трещала от стресса, но Ооцуки говорил не о нем. Другой человек наблюдал за бывшими слугами Папаши с самым явным презрением, забирая мокрый платок, чтобы потереть царапину на лбу. У него были те же острые, прямые черты и седые пряди, что и у того мужчины, которого Шо видел по телевизору перед своим уходом. Асахи бросил платок эсперу в руки и сказал что-то, когда один из офицеров подошел к нему. Как ни напрягая слух, Шо не мог услышать разговора. Эспер не переставал глядеть по сторонам, будто пытался найти источник какой-нибудь вони. Шо выпрямился, чтобы отойти от края крыши, но тот, словно неким образом почувствовал его движение, вдруг обнаружил Шо. — Эй! — крикнул он. Шо резко обернулся, схватив Ооцуки за запястье. Перед ними поверхность крыши отделилась от дома и свернулась, как крышка консервной банки. Шо помчался вперед, таща Ооцуки за собой к другой стороне здания. У Ооцуки не выдалось шанса на возражения, кроме как напуганного крика, прежде чем Шо прыгнул с ним вниз. Хотя силы Шо смягчили падение, Ооцуки плюхнулся на асфальт совершенно неуклюже, потеряв равновесие. — Шо, — вздохнул он, вставая на ноги, — мы должны вернуться к Фукуде. — Да, да, — рассеянно сказал Шо. Он повел Ооцуки в переулок и накренил свет, просачивающийся через стены, чтобы они оба стали невидимы, мысленно ругая себя за то, что не сделал этого раньше. Никто не должен был его видеть. В особенности глава спецотряда, который правительство прислало сюда. Он принялся ждать, держась за Ооцуки, пока мимо проезжали две-три машины и вдали утихали голоса полицейских. — Шо. — Ооцуки легонько ударил его по руке под чудноватым углом, дававшим понять, что он понятия не имел, куда целится. Шо отпустил его, и они оба вновь обрели видимость. Ооцуки потряс рукой, словно Шо больно его держал, другой разблокировывая телефон, чтобы позвонить Фукуде. Гудок ожидания вызова повторялся раз за разом, пока Ооцуки бродил взад и вперед. Полиция практически даже не волновала Шо. Если вокруг было больше пробужденных Папашей фальшивых эсперов, неясно было, что они сделают с Фукудой, если его найдут. У него не было способностей, которыми он мог себя защитить. У него не было даже оружия. Гудки прекратились, а потом прозвучал голос автоответчика. Ооцуки обреченно опустил руку. — Он не ответит. Они не могли больше стоять и ждать. Шо выглянул за угол и посмотрел в обе стороны, прежде чем осторожно выйти на улицу. Они быстро нашли дорогу обратно к месту, где оставили Фукуду, но там не было ни его, ни машины. — Мы ведь туда пришли, так? — спросил Ооцуки, бродя по пустым улицам. Он вновь и вновь проверял телефон, в итоге возвращаясь к Шо с той же подавленной миной. До сих пор никаких сообщений или пропущенных звонков. — Может, он уехал? — предложил Ооцуки таким тоном, словно сам не мог в этом убедиться. — Он бы позвонил, — сказал Шо и попытался подумать, не позволяя всяким дурным предчувствиям затуманить разум. Никаких признаков сражения не было, так что вряд ли на него напал кто-либо, кто хотел его убить. Наиболее вероятно, что его нашла полиция, и он сказал что-нибудь тупое, в результате чего его арестовали. В таком случае, по крайней мере, его нет в запрещенной территории. Ооцуки подпрыгнул, услышав, как что-то упало в одном из зданий позади. Там не было ничего, кроме ветра, но он все равно пошел, нервно оглядываясь через плечо. — Лучше убраться отсюда. Давай по дороге, откуда мы пришли. Шо неохотно последовал за ним, но успел сделать лишь два шага, когда телефон Ооцуки зажужжал. — О. — Ооцуки тут же провел пальцем по экрану. — Эй, мы тебя ищем, куда ты… Ооцуки замолк и стал приобретать все более ошеломленный вид, чем больше он слушал то, что говорили на другой линии. Он отдал телефон Шо: — Э, это Фукуда. — Что там? — сказал Шо, как только поднял трубку. — Лидер, все в порядке. Я в порядке, — заверил тот вместо того, чтобы объясниться. — Окей, хорошо, ну а где ты? Мы не видим машины. Кто-то взял телефон у Фукуды. Прозвучал некий шорох, прежде чем на другой линии заговорил другой человек. — Шо-кун! — воскликнул он радостно. Шо не мог точно вспомнить, но голос звучал знакомо. — Как ты, наверно, понял, твой целитель сейчас у нас. Шо вздохнул, зная, что они попросят чего-то взамен. — И почему мой целитель у вас? — Мне совсем не хочется этого делать, но всем известно, что ты вчера забрал с собой своего отца, а мы хотим его обратно. — Угу. — Шо равнодушно прикрыл микрофон рукой, держа на расстоянии. — Они похитили Фукуду. — Поставь на громкоговоритель, — настоял Ооцуки приглушенным голосом. — Мы хотим освободить тебя от него, — пояснил мужчина, не получив от Шо ответа. По телефону его голос звучал грубо. — Что значит «хочешь его обратно»? — спросил Шо. — Вас он не хочет, этого вы не слышали? — Кажется, мы недопонимаем друг друга, — ответил тот со снисходительным смехом. — Мы не хотим его в качестве Босса, мы хотим его труп. Шо не знал, чего ожидал. Впрочем, не того, что кто-то так отзовется о своем бывшем начальнике. — Если планируешь на него напасть, он убьет тебя первым, — блефовал Шо. — Ну, он ранен, не так ли? — заметил тот. — Не один человек видел, как вы его несли. Полумертвым, как мне сообщили. Стоит воспользоваться такой приятной возможностью. Ну, конечно, их кто-то видел. Посреди огромной, плоской воронки не так легко было спрятаться. Мужчина продолжал говорить: — Ничего личного, но разве ты не этого хотел? Я бы даже сказал, что оказываю тебе услугу. Шо глубоко вдохнул. Он хотел вовсе не этого, но можно и подыграть. — И что ты с ним будешь делать? — Больше всего нам хочется от него избавиться, но, пока есть возможность, также сделать из него пример. Он заслуживает казни на всеобщее обозрение. Может, еще в прямом эфире, хм? — Жестко, — пробормотал Шо. — Разве? Никто в Когте не остается безнаказанным, Шо-кун. Ты же знаешь. Шо недоверчиво фыркнул. — Ты мне угрожаешь? — Дай-ка я объясню так. Прямо сейчас ты в хорошем положении. Как я и сказал, мы тебе должны. Если продолжишь помогать своему отцу, это изменится. Если вовлечешь правительство, то уж наверняка. Никто не любит стукачей. Шо недовольно уставился на телефон. — Если хочешь вернуть своего целителя, мы будем ждать у заправки на Шоссе Рисовой каши, — сказал мужчина. — Прохода на основной дороге нет, но вы можете проехать через барьер. Принеси отца в течение следующих трех часов, или будут последствия. — Ты угнал… — начал Шо. Тот повесил трубку. — Ты угнал нашу машину, ублюдок… Десять секунд жгучей ненависти по отношению ко всему, что осталось от Когтя, было единственным, что Шо себе позволил, пока он не бросил телефон обратно Ооцуки и не начал строить план, как вернуть Фукуду. — Как думаешь, сколько людей там будет? — спросил Шо. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь вспомнить. — Где-то я слышал этот голос. — Я тоже, — сказал Ооцуки. — Это должен быть кто-то из штаба, так что они хотя бы знают, что ты можешь дать отпор. — Ага, с помощью телекинеза. — Шо научился у отца не говорить кому попало о каждой своей суперсиле. Почти никто не знал, что он мог стать невидимым; еще меньшему числу было известно, что он обучал себя накоплению своей психической энергии. — Не знаю, максимум человек пять? — предположил Ооцуки. — Может, некоторые к тому же без суперсил, если они не присоединились к другим тупицам, махающими вокруг пушками. — Мы можем устранить пятерых. — Честно, если они Шрамы, то не знаю, — сказал Ооцуки, дергая резинку в волосах с практически потерянным видом. Шо начал путь по направлению к границе запрещенной территории. — Сможешь их задержать — и тогда у меня получится от них избавиться. Ооцуки побежал за ним. — Ты даже не знаешь об их силах. Может, хотя бы позвонить Хигашио? — Он на другом конце города и занят, — сказал Шо. Не говоря уже о том, что до сих пор, без сомнений, злился. — Серизава? — предложил Ооцуки на крайний случай. — Нет! — Шо уставился на него, будто он сошел с ума. Ооцуки сморщил нос, словно думал о том же. Они шли через ту же индустриальную зону, пока голова Шо кипела, пытаясь придумать план действий. Ииды, Мукай и Цучии не было, лишь просторные, открытые участки, окружающие фабричные здания. Шо сломил проволочный забор вокруг самого ближайшего, освободив путь прямо к загруженной автомобилями дороге. — Собираешься ты атаковать сразу пятерых или нет, мы не можем просто туда ворваться, — сказал Ооцуки, перешагивая через погнутую сетку. — Если не хочешь, чтобы они отстрелили Фукуде бошку, лучше быть хоть немного осторожнее. — Мы достанем еще машину, поедем туда, куда они сказали, и прикинемся, что Папаша с нами. Тогда мы можем достаточно близко к ним подойти, чтобы напасть. — Шо сжал руку в кулак и со всей силы ударил ею в ладонь другой. Ооцуки неуверенно скрестил руки. — Ты ведь знаешь, что у меня нет прав, так? Шо остановился прямо перед ним и уставился. — Тебя сейчас это волнует? — захлебнулся Шо. — Нет. — Он раздраженно провел рукой по лицу. — Я имею в виду, у меня нет прав, потому что я не умею водить. Шо осмотрел его и закивал головой, понимая кое-что. Шо умел водить, но это не поможет, учитывая, что с виду ему нельзя было дать больше тринадцати. Если им поймается кто-то из копов, то их точно задержат. Какое-то время Шо думал все-таки позвонить Хигашио. Именно он обучил его самым основам, чтобы порой помогать убирать с пути седан или проезжать короткие дистанции. Впрочем, Хигашио был очень зол. Шо не знал, видел ли его настолько злым хоть когда-нибудь. Он не был одним из тех, кто стал бы кричать и хлопать дверью, и обычно рассуждал более здраво, чем все остальные из них вместе взятые. Теперь на него лучше было не полагаться. — Не парься, я тебя научу, — заявил Шо, снова набирая темп. — Это не так сложно. Раз в роли инструктора по вождению не было Хигашио, тогда это сделает он. — Как мы найдем другую машину? — пробормотал Ооцуки. — Украдем, конечно. — Шо давно положил глаз на продуктовый магазин впереди, у дороги. Тот оставался открытым, несмотря на огромную дыру в потолке, покрытую одним брезентом. Шо с легкостью стащил ключ у первого человека, оставившего свой красивый, новый универсал на парковке. Как только хозяин пропал из виду, он победоносно ухмыльнулся, зазывая Ооцуки войти внутрь. Шо сел рядом с ним на пассажирское сиденье и принялся рассматривать интерьер автомобиля. — Тебе повезло, тут АКПП, — сообщил он, крутя коробкой передач. — В общем, просто потяни палку на себя, когда поедешь вперед, и в обратную сторону, если нет. Он наклонился, дабы вставить ключ в зажигание, и указал на педали: — Тормоз слева, педаль газа справа. Вот и все. — Знаешь, я не впервые вижу машину, — пробурчал Ооцуки, раздраженно застегивая ремень. — Ну езжай тогда, — фыркнул Шо. Он положил руки за голову, откинувшись назад, когба Ооцуки стал очень медленно выводить универсал из парковки. Он встал прямо между двумя рядами припаркованных машин, как вдруг ударил по тормозам. — Я слишком близко? — спросил он, не отводя глаз от зеркала заднего вида. — Я вот-вот врежусь в машину сзади. — Чего? — Возмутившись, Шо полез к Ооцуки, чтобы открыть дверь с его стороны. — Видишь! Далеко еще. Ооцуки выглянул наружу, расслабив плечи при виде двух метров свободного пространства за багажником. Он аккуратно вывел универсал как можно ближе к другим автомобилям, то и дело перепроверяя расстояние через открытую дверь. Немного набравшись уверенности, он потянул коробку передач и с отвратительной скоростью пополз к выходу. — Ты не проверишь, какую улицу они назвали? — спросил Ооцуки, доставая из кармана телефон для Шо. — Я плохо ориентируюсь в этом городе. Шо открыл карту и набрал название улицы. — Не так далеко, — сказал он. — Типа, десять минут. — Что ж, нам нельзя заявляться сейчас, если мы хотим притвориться, что реально взяли твоего отца. Ооцуки ждал возможности выехать на дорогу, затем принялся беспорядочно кататься вокруг в поиске места для парковки, где можно было посидеть и подождать. То и дело он поглядывал на Шо. — Что? — спросил тот. — Может, если будешь следить за дорогой, тебе не придется так медленно водить. Нахмурившись, Ооцуки повернул вперед голову. — Ты не думал, что мы серьезно можем просто взять твоего отца и, ну знаешь, просто им его отдать? Тогда нам не придется с ним разбираться. Даже если мы отдадим его государству, этот Иида говорил так, будто от него в любом случае ничего не останется. Шо нарочно смотрел в окно. Ооцуки теперь полностью смотрел на него, — пока одно из колес универсала не налетело на бордюр, и он тут же не поднял ноги с обеих педалей. Он наклонился назад, вздохнув, словно оправлялся от чего-то гораздо более серьезного, чем столкновения с бордюром. Позади них просигналила машина, вместе со злющим водителем объехавшая универсал. — Прости. — Ооцуки повесил голову, опустив локти на колени. — Как-то дерьмово с моей стороны. — Можешь припарковать там. — Шо указал на стоянку, втеснившуюся между двумя офисными зданиями. С некоторыми усилиями Ооцуки втиснулся в свободное место, затем остался, потерянный в своих мыслях, не выключив мотор. Шо наклонился, чтобы поставить палку прямо и выключить зажигание. — Шо, прости, — повторил Ооцуки. — Мне-то легко говорить, что он должен сдохнуть, я его даже не знаю. — Он того и не стоит. — Шо порылся в бардачке. Кроме пары перчаток, нескольких чеков и наушников он нашел пару шоколадных батончиков. — О, классно! — Он просветлел и отдал один из них Ооцуки, другой оставляя себе. — Спасибо, — пробормотал Ооцуки. Он медленно содрал упаковку, после того как Шо сделал то же самое. — Ты не очень печешься о Фукуде, я вижу. — Не. — Шо откусил батончик. — Этим людям незачем его ранить, да и это не впервые. Он просто… — Простая мишень? — предположил Ооцуки. — Ага. — Тебе стоит научить его одному из своих рестлерских приемчиков, вместо того чтобы меня везде тащить. Ну, чтобы он за себя постоял. Шо прыснул со смеху. Он с трудом мог представить, чтобы Фукуда применял на ком-либо «рестлерские приемчики». Ооцуки снова так странно, нежно улыбнулся, как прошлой ночью, только в этот раз здесь не было замешано алкоголя. Он откусил от батончика, недолго жуя, прежде чем подать голос. — Я вчера почти не спал, — сказал он, глядя на свои колени. — Я много думал со вчерашнего дня, и… я рад, что встретил вас, ребят. Шо тоже был рад этой встрече. Было приятно общаться с кем-то, кто не годится тебе в отцы. Ооцуки немало изменился с тех пор, как впервые с ними познакомился. Он враждебно к ним относился и не доверял всему и вся; особенно Шо. Шо не обижался. Он понимал, как это выглядело со стороны — грубый сын босса посадил его на поводок, как какую-то бешеную собаку, ради своего развлечения. Шо до сих пор не знал, доверял ли ему Ооцуки. Обычно он следовал приказам, но из него практически невозможно было выудить личную информацию, например, как он оказался в Когте или что делал раньше. При любой попытке это сделать Ооцуки избегал ответа или в шутку рассказывал очередную дурацкую историю. Чем бы он ни занимался раньше, Шо полагал, что оно не стало предметом гордости. Возможно, потому, что Серизава прежде напомнил ему об этом, Ооцуки начал говорить, какими ужасными были несколько недель в штабе, пока он там был. Шо опустил голову на спинку кресла и стал наблюдать за проходящими мимо людьми, совершенно не ведающими, что его жизнь превратилась в еще больший бардак. Неважно, что Фукуду похитили или некий бывший член Когтя угрожал Шо смертью. В подобных ситуациях иного выбора не было, кроме как идти дальше. Жизнь всегда продолжалась, готов ты был к этому или нет.