Конец света, каким ты его знаешь

Кружка была прямо у рук Шо, но его аура не могла охватить ее. Бледно-оранжевое сияние стекало с кружки, как вода. Рука болела в знак протеста, но он попытался еще раз. На ободке кружки появилась едва заметная в тусклом свете трещина. Еще раз. Кружка придвинулась на миллиметр ближе, чай слабо плескался по бокам. — Шо. Мама положила свою руку поверх его руки, заглушая то немногое, что осталось от его сил. Пригнув голову, она наблюдала за ним из-под подвесной лампы, которая висела между ними. Такая серьезная. С таким стремлением найти выход из ситуации, в которой его не было. — Я думаю, тебе стоит послушать, — сказала она. Шо убрал руку и уставился на Нагату. Она сидела за маминым кухонным столом, одетая в самый скромный черный костюм и галстук, в котором Шо ее когда-либо видел. Он не сомневался, что она принарядилась ради брата Рицу. Она изображала из себя типичную, послушную правительственную чиновницу, чтобы он не сомневался в ее лжи. Шо не успел предупредить брата Рицу. Нагата страшно торопилась отделить его от остальных, взяв на себя обязанность отвезти Шо до самого дома. Они остановились только у какого-то общественного туалета, чтобы она могла велеть Шо оттереть кровь с лица. — Шо-кун, я определяю, в чем я могу тебе помочь, а в чем нет, — сказала Нагата, продолжая проповедь, которую читала маме. — Я не пытаюсь тебя обидеть или наказать, когда говорю, что мне нужно держаться на расстоянии, я просто стараюсь быть честной. — Ага, это было так честно, когда вы пообещали не связываться с Кагеямой, а потом все равно пошли и сделали это, — пробормотал Шо. — Я ничего не обещала, и я не связывалась с ним. — Вы говорили с Рейгеном, это то же самое. — Нет, — сказала Нагата. — Он знает Кагеяму-куна лучше нас обоих. Это он рассудил, что они заблуждаются, я лишь позаботилась о том, чтобы он пришел ко мне. Если помнишь, ты сам попросил меня об этом. Если бы ты связался со мной, а не бежал в Приправный город один, у нас не возникло бы никаких разногласий. Шо обхватил пальцами кружку с чаем и придвинул ее ближе. Он провел большим пальцем по трещине в глазури. В бороздке вокруг ногтя все еще оставалась кровь. — Кагеямы будут в безопасности? — спросила мама у Нагаты. — Если они вернутся домой, на них не смогут снова напасть? — Эсперы, причинившие вред Шо-куну, являются частью более крупной группы, — сказала Нагата. — Кагеяма-кун был не единственным, на кого они напали. Они нанесли значительный материальный ущерб и ранили нескольких случайных прохожих, не имеющих отношения к Когтю. Теперь в районе будет больше подкреплений, и мое участие здесь не требуется. — Если б меня там не было, Рицу не смог бы себя защитить, — сказал Шо. — Эти эсперы схватили бы его, его некому было бы спасти. — Если бы тебя там не было, думаю, он бы остался с братом, — сказал Нагата. — Но это уже в прошлом, Шо-кун. В прошлом? Они могли прислать сколько угодно подкреплений, но это не помешало бы Рицу, его брату и всем остальным жителям Приправного города оказаться в опасности. Что она знала о том, каково это — всегда быть начеку? Всегда быть готовым к тому, что кто-то может покуситься на твою жизнь? — Ты ясно дал понять, что не доверяешь мне, — сказала Нагата, — но, пожалуйста, пойми: если Фудзисима распространит информацию о том, что вы с Иидой связаны, это будет иметь последствия и для меня. — Я не знал, — сказал Шо. — Я же сказал, я не знал, что он сделал. Я не знал, что он там будет. — И я тебе верю, но ты уже говорил с моим начальником и знаешь, что его не будет интересовать мое мнение по этому поводу. — Тогда почему вы заставили нас отдать Фудзисиму скорой помощи? — огрызнулся Шо. — Если б она сдохла, у нас бы даже не было проблем! — А что бы ты предпочел сделать? — спросила Нагата. — Вернуть ее в горящий склад? — Да вы так же, как я, хотите, чтобы она никогда не проснулась, просто вам не хватает смелости признать это! — Шо… — Мама подняла руку, чтобы успокоить его, но ее взгляд по-прежнему был прикован к Нагате. — Где именно она находится? Есть риск, что она может сбежать? Нагата провела рукой по своему хвосту. Что-то в этой ситуации ее волновало. Может, неопределенность. Фудзисима осталась с ожогами и синяками, с зияющей дырой в затылке, но она еще дышала. — Она в больнице в Приправном городе, — ответила Нагата. — Они ввели ее в искусственную кому. Если она выздоровеет, то не очнется, пока врач не даст свое согласие. В таком случае ее перевезут туда, где она не сможет использовать свои силы. — Наверняка вы засунете ее в один из своих тюремных лагерей, — усмехнулся Шо. — Тогда она сможет рассказать всем обо мне и Ииде. — Даже если Фудзисима никогда не очнется, она была не одна, — сказала Нагата. — Она поделилась своими предположениями об Ииде с остальными членами своей группы, а слухи быстро расходятся. Шо недобро посмотрел на нее, но Нагата не отрывала от него взгляда, спокойно сложив руки на столе. — Я предлагаю вам взять на себя инициативу и сообщить о встрече с Иидой, независимо от того, придет Фудзисима в себя или нет, — сказала она. — Если то, что вы мне рассказали, верно, то эсперы, напавшие на вас, только вас и видели. Они не могут знать, что случилось с Иидой после того, как он сбежал, и, как я слышала, никто больше не видел его на месте преступления. Насколько мне известно, Фукуда-сан и я никогда не были замешаны в этом, а Кагеямы и Рейген-сан были просто жертвами. Она хотела, чтобы Шо взял на себя всю вину, в то же время притворяясь, что почти не знает его, вот и все. — Я знаю, ты считаешь, что я нарушила обещание, но я делаю только то, что должна, чтобы обезопасить как можно больше людей, — сказала Нагата. — Я стараюсь сделать все, что в моих силах, но я не волшебница. Ты должен идти мне навстречу. То есть она делала то, что было лучше для нее. — Я хочу, чтобы ты как можно лучше защищался, — сказал Нагата. — Можешь немного схитрить и не упоминать о том, что ты, скорее всего, спас жизнь Ииде. Хигашио-сан обещал взять на себя ответственность за то, что вы вообще оказались в Приправном, так что вы можете подстраховать друг друга. Вы были обеспокоены инцидентом, который устроил Кагеяма-кун, и хотели провести собственное расследование. Ииду вы знали только как союзника. Ни одно из этих утверждений не будет ложью. Хигашио пообещал, или Нагата пригрозила ему? Шо не слышал, о чем они с Нагатой говорили перед тем, как разойтись, но Хигашио плевать хотел на Шо, когда последовал за Рицу на тот склад. Ему было наплевать, когда он спас женщину, которая пытала Шо весь вечер. Может, ему и следовало ожидать, что Рицу поведет себя подобным образом, учитывая, как он похож на своего брата, но Хигашио? Какой же Хигашио был лицемер. Видимо, только Рицу с его братом его и волновали. Чтобы они продолжали прикидываться обычными детьми, хотя ничего из этого бы и не случилось, если бы брат Рицу не поленился контролировать свои силы. На Шо всем было плевать. Все-таки он не был никому нужен. Даже когда они путешествовали вместе, Хигашио всегда делал все ради Фукуды. Иногда для Ооцуки. Никогда не для Шо. Хигашио тогда так торопился избавиться от него, но Шо был так счастлив его видеть, что забыл. Он крепче сжал кружку. Может, это он был виноват. Во всем. За то, что так тупо верил, что кому-то могла понадобиться его помощь. — Я напомню вам, — сказала Нагата маме, — кто бы ни информировал его, как только мой начальник узнает, что Шо-кун снова общался с Иидой, я могу гарантировать, что он не позволит ему больше оставаться здесь. Я не могу заставить вас выступить с заявлением, я могу лишь порекомендовать вам взять на себя ответственность за то, как будут переданы новости. Мама кивнула. Смирно. Покорно. В прошлый раз, когда Нагата вошла в ее дом и намекнула, что правительство может забрать Шо, она была в ярости. Теперь ничего подобного не было. — Вы… — Мама сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Нет риска, что вы отвезете его в то учреждение, верно? То же самое, где его отец… — Конечно, нет, — сказала Нагата. — Может быть, есть предел тому, что может сойти мне с рук, но я никогда не допущу этого. Дом, о котором я вам уже рассказывала, — это не тюрьма. Никто не будет запрещать вам или друзьям, которых Шо-кун здесь завел, навещать его, просто у него будет более… структурированный режим дня. Мама продолжала кивать. — Остальные дети и несколько человек из персонала — эсперы, — продолжала Нагата. — Многие из них — эсперы, у которых была трудная судьба. Они поймут. Если свести все к основным компонентам, ваша ситуация не так уж и необычна. — Там он будет в безопасности? — спросила Мама. — Да, — сказала Нагата. — Если говорить начистоту, я думаю, что Шо-куну было бы полезно провести время со взрослыми, у которых больше опыта в решении его индивидуальных проблем. С тем же успехом она могла напрямую обвинить маму во всем случившемся, но та не стала отнекиваться. Мама опустила глаза, обдумывая все это. Раньше Шо боялся, что в любой момент надоест матери. Возможно, это наконец произошло. Возможно, она была рада этому. Она избавилась от Шо. Он больше не будет ее проблемой. Она могла оставить его гнить в этой не-тюрьме и снова забыть о нем. — Я… — начала Мама. — Наверное, вы правы. Шо резко отодвинул стул от стола и встал. Он помчался в ванную и захлопнул за собой дверь. В его горле стоял комок. Он все еще слышал, как мама и Нагата тихо и спокойно разговаривают, планируя, как лучше от него отделаться. Это никогда не было его домом. Он всегда был временным. Шо тысячу раз напоминал себе об этом, но все равно забыл. Его рука болела. Он поднял ее и осмотрел ладонь. Кровь не просто прилипла к ногтям, она засохла в линиях на ладони, как известковый раствор. Он взглянул на себя в зеркале над раковиной. Волосы на одной стороне его лица были примяты там, где его голова лежала на полу того злосчастного склада. Он должен был смыть ее, эту кровь. Остатки ее все еще были размазаны по правой стороне его лица, ей все еще было забито его ухо. Он потянул за футболку. Она зацепилась за волосы на затылке, когда он сорвал ее и бросил на пол. Он отодвинул занавеску перед ванной и схватился за кран, включив душ на полную мощность. Он наклонил голову над сливом, и вода полилась ему на макушку. Сначала она была такой холодной, что у него перехватило дыхание, а потом превратилась в такой кипяток, что обжигала кожу. Он царапал голову, пока волосы не распутались. К тому моменту, как он выпрямился, его сердце гулко колотилось в груди, по спине стекала вода. Шо потрогал висок, потом затылок, а когда он снова взглянул на руку, она по-прежнему была замарана ярко-красной кровью. Он должен был ее смыть. Его руки с дрожью рыскали в шкафчике под раковиной, на ручках остались пятна. Он выдернул ящик. На дне лежали ножницы, которыми мама иногда подстригала челку. Он схватил их и с трудом просунул пальцы в дырки. Он поднес их к голове, и в ушах зазвучал резкий звук ножниц, отрезающих крупный локон волос. — Шо, — мягко сказала Мама. Шо судорожно вдохнул и сгорбился. Мама взяла ручку, и незапертая дверь приоткрылась. — Я войду, хорошо? — сказала она, прежде чем полностью открыть ее. Шо снова попытался раздвинуть лезвия ножниц, но его рука тряслась. Мама наклонилась и осторожно вынула их из его пальцев. — Тут везде кровь, — сказал Шо дрожащим голосом, показывая ей пятна на ладонях. Мама опустилась на колени и склонилась над ним, чтобы осмотреть кожу его головы, перебирая пальцами остатки волос. — Никаких ран, — заверила она его. — Кажется, она просто туда забилась. Она отодвинулась и просто села перед ним, слабо держа ножницы на коленях. — Хочешь, я достригу остальное? — спросила она. — Самому ведь сложно. В горле Шо все нарастал комок. Он не мог говорить, даже если бы знал, что сказать. Мама приняла решение за него, протянув руку, чтобы помочь ему подняться. После долгих колебаний Шо взял ее. Мама опрокинула сиденье унитаза и заставила Шо сесть спиной к ней. Он впился пальцами в колени, пока она задумчиво щелкала в воздухе ножницами, а затем она выбрала часть волос над его ухом и отрезала его. — Я не хочу уходить, — прошептал Шо. Мама ничего не ответила, просто методично продолжила стричь. — Если хочешь, чтобы я ушел, могла бы сказать сразу. — Я не хочу, — сказала Мама. — Но… всякий раз, когда я отворачиваюсь, ты причиняешь себе боль. Я думаю, тебе нужен кто-то, на кого ты можешь спокойно положиться, и очевидно, что этот человек — не я. Через некоторое время она отложила ножницы и взъерошила волосы Шо, смахнув оставшиеся с его плеч. Его голова казалась неестественно легкой. Мама заставила его встать и подвела к зеркалу, чтобы он мог посмотреть на себя. На него смотрела пара холодных голубых глаз — самая выразительная черта. Его еще влажные волосы были на несколько оттенков темнее, чем обычно, и подстрижены очень близко к коже головы. Он выглядел изможденным. И отчего-то старше. — Я на Папашу похож, — сказал он. Мама взглянула на него в отражении зеркала с тонкой и не очень убедительной улыбкой. — Ты похож на себя, — сказала она.

***

Окура выключил зажигание, и внутри минивэна воцарилась тишина, настолько тягостная, что Шо чувствовал, как она давит ему на плечи. Снаружи группа школьников катила свои велосипеды через школьные ворота, их болтовня едва проникала сквозь оконное стекло. — Нагата-сан говорила, что вы с мамой подумываете о том, чтобы ты переехал в интернат, — сказал Окура. Естественно, Нагата уволила его с правительственной миссии, которой он был так занят, только чтобы он сидел тут и читал нотации. Ну естественно. — Я не буду вмешиваться, если не хочешь, но тебе стоит знать — я раньше работал в доме, который имеет в виду Нагата-сан, — сказал Окура. — Это хорошее место. Я знаю персонал и некоторых детей постарше, которые еще живут там. Если хочешь, мы могли бы— Шо схватил рюкзак, лежавший у него между ног, и рывком распахнул дверь. Его встретил хор кричащих чаек, чьи голоса доносились с берега. — Я заеду за тобой к концу дня, — крикнул Окура. Шо проигнорировал его. Остальные первогодки припарковали свои велосипеды у сарая на школьном дворе. Их болтовня стихла, как только Шо прошел мимо. То же самое произошло, когда он вошел в вестибюль. Все ученики, которые в этот день переобувались или брали учебники, остановились и уставились на него. Шо заметил Юку у шкафчика, уныло обнимающую свою школьную сумку. Химико стояла перед ней, болтая и размахивая руками. Она повернула голову и опустила руки на бока, увидев Шо. И она, и Юка уставились на него так, словно его новая стрижка была самым непостижимым зрелищем в их жизни. Шо подтянул рюкзак ближе к себе и, не сводя взгляда с затертого пола, пошел дальше. Когда он добрался до нижней ступеньки лестницы, кто-то засмеялся. Он повернул голову и увидел Ямамото, свесившуюся над ним с перил и радостно машущую кому-то из своих друзей. — Вы серьезно решили одинаковые прически себе сделать? — спросила Ямамото. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи нам, что случилось, я умираю от любопытства. — Чего? — Шо поднялся до верхней ступеньки лестницы. — Что со всеми такое? Вы что, никогда раньше не видели, чтобы кто-то постригся? Подруга Ямамото выглядела скорее обеспокоенной. — Ты ведь ее видел? Шо не понимал, к чему они клонят. Он обошел их и, увернувшись от нескольких одноклассников, двинулся к их классной комнате. Когда он переступил порог, на него снова устремились взгляды всех присутствующих, на лицах которых светилось то недоумение, то усмешка, то раздражение. Сацунэ сидела за своей партой с карандашом в руке, сгорбившись над тетрадью с изогнутыми уголками. Ее волосы исчезли. Ее пышные, сказочные кудри. Они были сострижены почти подчистую. Оставшиеся короткие светлые локоны были неровными, словно она сама их подстригла. Шо бросил рюкзак на свою парту и встал прямо перед Сацунэ. Ее карандаш прочерчивал на бумаге бороздку, то и дело заходя на одну и ту же зазубренную сейсмограмму. — Зачем ты постригла волосы? — спросил Шо. Сацунэ подняла голову и моргнула, словно только что очнулась от глубокого транса. Ее взгляд остановился на столь же коротких волосах Шо. На ее лице мелькнуло несколько микровыражений, которые Шо не мог толком разобрать, но ее аура стала такой холодной, что могла бы приморозить его к полу. — Ты надо мной смеешься? — спросила она. — Зачем мне над тобой смеяться? — сказал Шо. — Я спрашиваю, что случилось. Сацунэ вытаращилась на него так, словно готова была вырвать ему глотку. Вероятно, она снова терзалась мыслями о чем-то, связанном с матерью. С ней всегда было одно и то же. Если уж ей так хотелось выбраться из дома, она могла бы пойти в лес, а не устраивать из своей семейной драмы проблему всем остальным. — Знаешь что, мне вообще все равно, — сказал Шо. Он выдвинул и резко плюхнулся на свой стул. Через минуту в комнату вошла Мияги, загоняя последних учеников на свои места. Как обычно, во время утренней переклички Сацунэ не откликнулась на свое имя. Шо оглянулся через плечо. Она по-прежнему сидела, сгорбившись над партой, и бесцельно что-то писала, не желая ни с кем общаться. Мияги ушла, чтобы предоставить класс учителю английского, но не раньше, чем она незаметно попросила Сацунэ пройти за ней в коридор. Да и к лучшему: в ее появлении в школе и так не было никакого смысла, и Шо искренне полегчало, когда ее аура устремилась прочь, в учительскую, а не куда-нибудь поближе, где он еще чувствовал бы ее присутствие на заднем плане. Он подпер лоб руками и попытался сосредоточиться на учебнике, пока учитель рассказывал о домашнем задании на день. Каждое предложение вылетало из головы, он не успевал дочитать их до конца. А зачем он вообще пришел? Прикидывался, что слушает какой-то бессмысленный урок английского? Через несколько дней, максимум через несколько недель, он уедет. Он никогда больше не придет сюда. Звук мела, скребущего по доске, колол его череп изнутри, как иголками. Шо рассеянно потрогал ухо и опустил руку, чтобы проверить пальцы. Там ничего не было. Конечно, не было. Фукуда уже исцелил его вчера, ему пора было смириться. Сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Если ему придется переехать в этот интернат, его, скорее всего, запишут и в новую школу. Ему придется начинать все сначала. Знакомиться с новой группой людей, которым придется врать. Но, может быть… Были ли в этом заведении свои учителя? Класс, полный эсперов, ровесников Шо. Вдруг там был кто-то еще, кому пришлось иметь дело с Когтем? Может, это было не так уж плохо? Надо было спросить об этом Окуру, а не— Нет. Нет, нет, нет. Ни за что, он не мог ничего спрашивать у Окуры. Как бы сильно ни влияла на него Нагата, Окура работал не на нее. Все, что Шо скажет ему, может быть использовано против него. Если этим местом управляло правительство, то, вероятно, именно для этого оно и было создано. Часть процесса проверки, выяснения, кто послушен, а кто нет. Даже сама Нагата не заслуживала доверия, он сейчас пришел к такому выводу. Он только что слушал, как она заставляла Маму избавиться от него, так почему ему постоянно нужно было напоминать себе об этих вещах, он— Один из одноклассников Шо врезался в его парту. Только очнувшись, он понял, что настал обеденный перерыв. Он оглянулся через плечо. Сацунэ не вернулась. Ее ауру Шо тоже почувствовать не мог. Неужели она до сих пор сидела с Мияги? О чем они могли так долго разговаривать? Шо не стал ничего есть, и скоро пришел очередной учитель. По математике, что ли. Весь текст, который тот выводил на доске, мог бы сойти за инопланетный шрифт. У Шо гудела голова. На шее выступил холодный пот. Что, если все, что случилось с Сацунэ, не имело отношения к ее матери? Что, если дело в Шо? Она вела себя так агрессивно… Что, если она догадалась о том, что произошло вчера? Что, если она знала об Ииде? Написал ли Шо что-нибудь о нем в тетради, которую оставил ей? Нет, не может быть — Нагата и ее коллеги просмотрели те записи и ничего не нашли. К тому же Сацунэ не стала бы так его подставлять. Они не всегда ладили, но она не была как Рицу. У нее была верность. Она не была полной дурой. Она понимала, когда Шо пытался ее чему-то научить. Если бы он посадил ее за стол и объяснил, почему кто-то должен делать то, что делает Иида, она бы тоже поняла. Остаток дня прошел как в тумане. Когда прозвенел звонок, Шо все еще сидел за своим столом и ошарашенно наблюдал, как его одноклассники собирают вещи и отправляются домой. Мияги вернулась. Она улыбалась ему с другого конца комнаты. — Сузуки-кун, мы можем немного поговорить? — спросила она. Не дождавшись его отвеиа, она подошла ближе и присела на стол рядом. — Мацумура-сан сказала мне, что это просто странное совпадение, что вы оба постриглись в один и тот же день, — сказала Мияги, сложив руки на коленях. Она продолжала на него смотреть, ожидая чего-то, но Шо не понимал, чего. Если Сацунэ знала что-то о вчерашнем, она ни за что бы не стала молоть языком. Если бы она проговорилась, Мияги позвонила бы ментам, не стала держать Шо в своей классной комнате. — С тобой все хорошо? — спросила Мияги. — Когда твоя мама звонила мне вчера, ее, казалось, беспокоило, что ты остался дома один. Ты совсем ни с кем не общаешься, я не могу перестать думать, что что-то не так. — Все нормально, — отрывисто и автоматически сказал Шо. — Просто день не задался. — Знаешь, если тебе захочется о чем-то поговорить, я всегда готова выслушать, — предложила Мияги. — Что бы это ни было, оно не покинет эту комнату. Если он скажет ей, что отправился помогать мальчику в самом начале списков всех разыскиваемых правительством людей, или что он знает человека, ответственного за дюжину произошедших за последние месяцы убийств, или что он чуть не погиб или едва не убил кого-то, это определенно покинет комнату. Мияги хмыкнула про себя, прежде чем сменить тему. — Я знаю, что вы с Мацумурой-сан часто общаетесь, — сказала она. — Она настаивала, что не хочет идти домой, так что я оставила ее в библиотеке. Я беспокоюсь, что с ней может что-то случиться. Может, что-то произошло между ней и ее мамой? Она что, ожидала, что он настучит и доложит ей обо всем, чего Сацунэ явно не хотела ей рассказывать? Неужто она пыталась заставить и Сацунэ заговорить о нем? Может, его беспокоили не те люди. — Быть хорошим другом и хранить секреты друг друга очень важно, но если ты услышишь или увидишь что-то, что тебя побеспокоит, ты обещаешь рассказать об этом взрослым? — Да, ладно, — пробормотал Шо. Ему не нужно было, чтобы взрослые допытывались до него или Сацунэ. Он встал, стараясь не смотреть ей в глаза, пока собирал свои вещи в рюкзак. Мияги просто наблюдала, как он перекинул сумку через плечо и как можно быстрее покинул комнату, не подавая виду, что торопится. В школе было тихо, почти все ученики покинули здание. Когда Шо вышел во двор, он понял, почему. По меньшей мере десять человек столпились у школьных ворот, все смотрели на что-то по ту сторону стены. Шо чувствовал ауру Сацунэ. Он подошел ближе, протискиваясь между девочками, загородившими выход с территории школы. — Ты не можешь сказать своей подружке, чтоб она отвалила? — сказал кто-то. — Ты ведь уже взрослая девочка, не? Ты можешь поговорить без чьей-то помощи. Шо пробился сквозь толпу, и сразу стало ясно, что привлекло всеобщее внимание. Юка стояла, прислонившись спиной к стене и обхватив себя руками. Ее глаза искали что угодно, кроме мальчика, который загнал ее в угол. Шо не видел и не слышал ничего об Икэде с той ночи, когда Юка в слезах ушла из его дома. Сейчас он стоял в такой некомфортной близости к ней, что на нее не падало солнечного света. Ему нужно было убраться, но Сацунэ уже встала рядом с ним и Юкой, сгорбив плечи. — Оставь ее в покое, — сказала она. — Предупреждать больше не буду. — Когда она мне извинится, тогда и оставлю, — сказал Икэда, еще ближе подобравшись к Юке. — Ты че думаешь, что тебе с твоей ебнутой сестрой можно пиздеть о ком угодно всем подряд? Я тебе даже ничего не сделал! Икэда не мог почувствовать резкого всплеска ауры Сацунэ, но если кто-то смотрел на него с такой враждебностью, ему следовало бы обратить внимание. Сацунэ поставила ноги на ширине плеч, как и учил ее Шо. Она подняла руки, но по какой-то невразумительной причине не ударила в челюсть Икэды. Она просто толкнула его. Изо всей силы. — Какого?.. — сказал Икэда, попятившись на пару шагов, по праву озадаченный. Сацунэ уставилась на него с вылупленными глазами, не зная, что предпринять. В панике она ударила его кулаком в лицо. Удар вышел неплохим — она держала руку прямо, вложила в него свой вес, но элемент неожиданности пропал. Икэда увернулся. Удар пришелся по макушке, а не по носу, где он был бы эффективнее всего. Юка вскрикнула, словно ударили ее, и обеими руками закрыла рот. Сацунэ замахнулась еще раз, но Икэда схватил ее, потянувшись к горлу. Шо много раз отрабатывал с ней этот сценарий, ее реакция должна была быть автоматической. Она поймала руку Икэды и прижала ее к основанию шеи, чтобы он не смог разогнуть запястье, а затем быстро подняла другую руку. Она ударила ею по его вытянутому локтю. От удара его туловище дернулось в сторону, плечо болезненно выгнулось. — Ах ты тварь, какого хуя? Сацунэ повалилась назад. Икэда неуклюже вскарабкался, после чего сел ей на живот и поднял кулак. Удар пришелся чуть ниже глаза Сацунэ, и ее голова откинулась в сторону, но, хотя он был в два раза больше Сацунэ, Икэда имел гораздо меньше представления о том, что делал. Он оставил себя открытым. Сацунэ подняла ногу и пнула его в живот. Он взялся руками за туловище, отползая от очередной атаки. — Сацунэ, хватит! — крикнула Юка. — Пожалуйста, хватит, все нормально! В глазах Сацунэ вспыхнула злобная искра, когда она поднялась с асфальта. Икэда попытался сделать то же самое, но каждый раз, когда он ставил ступню на землю, силы Сацунэ тянули его назад, заставляя его падать на руки и колени, как сломанного аниматроника. Сацунэ отвела ногу назад и пнула его в бок с той же силой, с какой она обычно целилась в футбольный мяч. Икэда не мог вырваться из цикла, в которую она его загнала, явно паникуя из-за странной силы, ограничивающей его движения. Сацунэ ударила его ногой в челюсть. Икэда ничего не мог сделать, кроме как затрясти конечностями, пытаясь заставить свое тело повиноваться достаточно долго, чтобы свернуться и защитить лицо. — Сацунэ! Химико выбежала из школьных ворот, пробиваясь сквозь толпу, которая стояла вокруг Шо. Она крепко схватила Сацунэ, обняв ее туловище, пока та еще не успела побить Икэду. Сацунэ ударила ее локтем в голову, и у нее покосились очки, но Химико продолжала держаться, все это время испепеляя Шо яростным взглядом. — Чего ты торчишь на месте? — крикнула она. — Да что с тобой такое?! Юка тоже уставилась на него, прикрыв рот обеими руками. Ее глаза скользнули к Икэдэ, который пытался подняться. Из его рта текла кровь: Сацунэ, видимо, выбила ему один из зубов. Юка подползла ближе и убрала руку от лица, протягивая ее к нему. — Нет, не помогай ему! — крикнула Химико. Она одной рукой взялась за пиджак Сацунэ и другой взяла руку Юки, потащив обоих вон со школьного двора. Школьники, которые наблюдали за сценой, смотрели на Сацунэ одновременно с восхищением, страхом и тревогой. Икэда пытался остановить кровь, которая текла из его рта и пачкала перед его рубашки. Шо даже не успел заметить, как за Икэдой Окура подъехал к школе на своем минивэне. Он остановил машину и поспешил наружу, но Икэда прошел мимо. — Кто-то может отвести тебя к врачу? — спросил Окура. — Отвалите, — огрызнулся Икэда. Спотыкаясь, он помчался прочь, явно спеша убежать от толпы, которая видела, как ему надрала зад семиклассница. Окура всего секунду думал, в состоянии ли тот идти, после чего повернулся к Шо с нехарактерно строгим выражением лица. — Он заслужил это, — сказал Шо, когда Окура положил руку ему на плечо и повел к школьному зданию. — Этот урод все время, как я тут жил, приставал к нашей подруге. Окура распахнул дверь в вестибюль и проверил, нет ли вокруг посторонних, прежде чем загнать его к стене. — Не давай ей пользоваться своими сверхсилами на людях, — сказал он. — Тебе непозволительно стоять рядом и ничего не делать, пока она так ранит кого-то. Шо затих. Что он имел в виду? Если Сацунэ начнет плохо себя вести, правительство запрет и ее в каком-то доме? Неужели мелкой школьной драки и знакомства с Шо хватало, чтобы поставить ее под угрозу? — Где здесь врач? — спросил Окура, отвернувшись. — Не приближайтесь к ней, — сказал Шо. Но было поздно. Мияги бежала вниз со второго этажа, ее уже предупредили о случившемся. Окура последовал за ней, пока она добиралась до кабинета медсестры. Шо шел за ними на расстоянии. В конце коридора Химико громко ругалась, тыча пальцем сначала в Шо, а потом на дверь за собой. Мияги кивнула, и они с Окурой последовали за ней в кабинет. Шо остановился перед дверью. Рядом с ней стояла небольшая скамейка, привинченная к стене. Юка сидела, закрыв лицо руками, и рыдала. Она плохо переносила насилие. Просто была такой чувствительной. — Она сделала тебе должное, знаешь, — сказал Шо. — Ты не могла разобраться с Икэдой в одиночку, так что она сделала это за тебя. Он больше здесь не заявится. Юка шмыгнула и подняла голову. — Что?.. — Если они что-то спросят, ты ведь им скажешь? — сказал Шо, указав на дверь. — Скажи им, что он это заслужил. Что Сацунэ твоя подруга. Глаза Юки были красными от слез, которые текли по ее щекам. Ее взгляд медленно опустился к полу. — Шо, может, ты уйдешь, а?.. — сказала она. — Просто оставь меня в покое, пожалуйста? Шо долго наблюдал за ней. Затем он развернулся и ушел прочь.

***

Телефон Шо бесконечно жужжал, дрожа о стопку учебников, которые ему больше не было нужды читать. Рядом Незуми скакала по дну клетки, с любопытством опираясь передними лапками на стекло, чтобы видеть экран. Ему снова звонила Химико. Неважно. Шо повернул офисное кресло в другую сторону и наклонился вперед. Ему важнее было прислушаться к беспорядочным обрывкам разговора, доносившимся снизу. Совсем не так давно мама отказывалась даже глядеть на Окуру, но этим вечером она охотно пригласила его в дом. От того немногого, что ему удавалось слышать, у Шо кожа вставала дыбом. Они обсуждали его будущее, словно у него было не больше прав, чем у хомяка. Окура пичкал маму тошнотворным количеством оптимизма, убеждая ее, что в передаче ее сына государству не было ничего страшного. Когда он здесь закончит, собирается ли он пойти к матери Сацунэ и сделать то же самое? Шо не мог представить, как бы это произошло, но было бы нечестно, если бы Сацунэ пришлось платить за что-то, что не имело к ней никакого отношения. Он окинул комнату взглядом. Не считая Незуми, с его приезда здесь почти ничего не изменилось. Его одежда могла поместиться в ту же сумку, с которой он приехал. Незаконченную фреску на стене можно было легко закрасить. Чтобы исчезнуть, ему не потребуется никаких усилий. И, возможно, ему стоило это сделать. Может, и стоило, пока он не испортил все остальное. Почему он никогда не думал о том, что Сацунэ может привлечь внимание правительства, если она начнет использовать свои способности? Он должен был нести ответственность. Вести ее за собой. Он обещал Ииде присматривать за ней. Иида… Если бы Шо только мог поговорить с ним. Телефон перестал жужжать. Шо взял его и стер оповещения, заполонившие экран. Он перебрал список контактов, долго и хмуро глядя на один из них, прежде чем нажать на звонок. Прозвучало всего два гудка, пока не послышался боязливый голос Фукуды: — Алле?.. — Это я, — сказал Шо. — Не пугайся, никто не заставил меня тебе позвонить. Фукуда издал смущенный звук. — Все хорошо? Я весь день пытался до тебя дозвониться. — Ага, слушай, — сказал Шо, — ты не знаешь, у Ииды нет, типа, телефона или еще чего-нибудь, как с ним можно связаться? — Шо, ты дома? — спросил Фукуда. — Нагата-сан разве тебя не отвезла? — Да, я дома у мамы, неважно, просто слушай, — сказал Шо. — Если никто, кроме нас, не знал, что случилось в Приправном, то никаких проблем не будет, так ведь? Иида может выследить кого угодно, так что я думал— — Тебе нельзя говорить со мной об этом по телефону, — сказал Фукуда. — Забудь о нем. Это опасно. — Не говори мне щас. Ты знал, что он сделал, и все равно вылечил его, потому что ты знаешь, что он важен. Фукуда не ответил. — Вот реально, с кем мне еще говорить? — продолжал Шо. — Если ее план не сработает, Нагата всех нас толкнет под поезд, чтобы себя спасти. Она уже перестала со мной заморачиваться, она отправит меня в какой-то дом, которым заведует правительство. До сих пор молчание. Фукуде серьезно было нечего сказать? — Знаешь, что хуже всего? — сказал Шо. — Я на самом деле думал, стоит ли туда пойти. Типа, может, было бы прикольно пообщаться с еще какими-нибудь эсперами, может, так будет проще, но так они тебя, блять, и завлекают! Либо берут силой, либо заманивают, впутывают в свои маленькие схемы, а потом никогда не отпускают. Прямо как с Папашей ведь, правда? Я не хочу, чтобы они так сделали и с тобой— — Шо, я… мне нужно подумать, — сказал Фукуда. — Подожди немного. — Чего? Нет! Фукуда глубоко вдохнул и заговорил как можно более утешающим тоном: — Я понимаю, ты очень расстроен, — сказал он. — Попробуй заняться чем-нибудь простым, чтобы отвлечься на пару часов. Я сейчас повешу трубку, но я скоро перезвоню, обещаю. Он оборвал звонок. Шо отнял телефон от уха и ошеломленно уставился на него. Он снова набрал номер Фукуды, но никто не ответил. Заняться чем-нибудь простым? Здесь ничто не было просто! Он чуть не бросил телефон в стену, но его застал врасплох звонок двери на первом этаже. Звук продолжался слишком долго — он услышал топот матери по коридору, спешащей его прекратить. Парадная дверь открылась, и Шо тут же узнал голос Химико. — Где он?! Он поднялся и вышел в коридор, высунув голову из-за перил лестницы. Химико обошла Маму и теперь стояла у нижней ступеньки. Она выглядела так, словно буквально только что вылезла из постели и накинула куртку поверх пижамы. Ее косички были развязаны, волосы торчали во все стороны. Она уставилась на Шо с таким яростным видом, что ее лицо побагровело. — Почему не поднимаешь трубку? — потребовала она. — Скажи, что случилось! Шо озадаченно взглянул на нее. Постепенно черты Химико окрасило недоумение. — Ты че, не слышал? — спросила она. — Сацунэ в больнице! — Химико!.. — Мама опустила ладонь на ее плечо и повела ее обратно в гэнкан. — Когда ты об этом услышала? Она говорила с тобой? Химико просто стояла на месте, пытаясь отдышаться. Она взмахнула руками — бессильный жест, полный досады. — К ним домой приехала скорая, и никто мне ничего не говорит, — сказала Химико. — Соседи сказали, что ее маму вынесли на носилках, я не знаю, она там умерла, или поранилась, или чего… Шо медленно спустился с лестницы. Он встретился взглядом с матерью. Она выглядела такой же сбитой с толку, как он себя чувствовал. — Шо весь вечер был здесь, — сказала Мама. — Я знаю, что он что-то сказал, — настаивала Химико, обвинительно тыча пальцем в Шо. — Я знаю, это он виноват. Сацунэ странно себя ведет еще с тех пор, как они познакомились. — Чего странного в том, чтобы она научилась постоять за себя? — сказал Шо. — Постоять за себя? А ниче, что она людей избивает? Чуть свою маму не угробила? — раскинула руками Химико. — Она не стала бы так делать! Она бы пошла ко мне или к Юке, но ты забивал ей голову всякой хер— — Ты сказала, чтобы я с ней поговорил, — сказал Шо. — Она никогда не собиралась говорить с тобой, потому что у тебя истерика случается из-за всего, что с ней происходит плохого! Химико возмущенно запнулась, но Шо оборвал ее, не успела она заговорить. — Ты понятия не имеешь, каково жить с кем-то, кто каждый гребаный день обращается с тобой как с грязью, — сказал он. — Сацунэ первым делом попросила меня научить ее драться. Ей не нужно, чтобы кто-то с ней нянчился, ей просто нужен кто-то, кто ее поддержит! Плечи Химико чуть поникли. — То есть она с тобой говорила? Она говорила о своей маме?.. — Да, и это у меня заняло неделю, потому что я вообще-то понимаю, что она переживает, — сказал Шо. — А ты что, ревнуешь? Ты была бы счастлива услышать, какие мама Сацунэ орет на нее мерзости? Тебе было бы приятно узнать, как она иногда запирает Сацунэ в подвале, как псину? — Ты серьезно? — сказала Химико. — Она тебе прямо сказала, что мама запирает ее в подвале, и ты никому не додумался об этом сказать? Шо пригладил слишком короткие волосы на затылке. — Я не такой, как ты, ясно? Я не буду стучать на кого-то, если обещал этого не делать. Я только сейчас говорю тебе об этом, чтобы ты не доставала Сацунэ. — Да в какой альтернативной вселенной людям не насрать, если ты что-то кому-то обещал, когда с ней творится такое? — сказала Химико. — Ты тупой?! Шо оскалил зубы, собираясь съязвить в ответ, но осекся. Он и был тупой. Он был настолько тупой, что не подумал, что Сацунэ так же рискует быть причисленной к настоящим преступникам, как и любой другой знакомый ему эспер. Это была не простая школьная драка. Если она серьезно ранила свою мать, в дело вмешается полиция. — Он ебнутый на голову, вы понимаете? — сказала Химико, теперь сверля взглядом Маму. Мама стояла, сцепив руки и не находя слов. Химико лишь фыркнула, после чего поспешно выскочила на улицу. — Стой! — Шо бросился на порог, пытаясь докричаться до нее. — В какую больницу ее отвезли? — Гори в аду, Шо. Химико продолжила идти, свернув в сторону железнодорожной станции. Шо вернулся в дом. Мама так и стояла на месте, пытаясь осмыслить ситуацию. За ее спиной из кухни вышел Окура. В руках у него уже был телефон.