Немного практики

Его глаза были закрыты. На губах блуждала мечтательная улыбка. Руки были расположены так, будто одна ладонь лежала в ладони его несуществующего партнера, а вторая покоилась на несуществующем плече, пока ноги плавно скользили по гостиной. Губы слегка шевелились, повторяя слова из песни, которая, вероятно, звучала в его наушниках. Изуку танцевал. Мебель вокруг была слегка сдвинута, освобождая достаточно места, чтобы он мог двигаться, не натыкаясь ни на что, но Кацуки едва обратил на это внимание – он просто замер, едва заметив одинокую фигуру, двигающуюся в полутемной комнате, которую совершенно не ожидал тут найти сейчас, в середине ночи, когда все уже давно должны были спать в своих постелях. Сердце Кацуки почему-то взволнованно билось в его груди. Что-то в беззаботных движениях Изуку, в его расслабленной позе, плавных жестах заставляло его внутренности скручиваться в тугой узел. Деку был не совсем тем человеком, который ассоциировался у большинства с изяществом и уж тем более с танцами: в прошлый раз, когда они готовились к Культурному Фестивалю, по навыкам Деку не прошелся только ленивый. Но Кацуки знал куда лучше. Он знал, как Изуку может двигаться, если захочет и почувствует себя достаточно свободным: видел это, но не в танце, разумеется, а во время их многочисленных боев – друг с другом или против злодеев. Стоило Деку забыть о том, что он считал себя неуклюжим, и отвлечься от внимания, которое могут уделить ему окружающие, он мог быть завораживающим в своих движениях. Кацуки действительно знал об этом лучше других, потому что смотрел на него дольше, чем кто бы то ни было. …Может быть поэтому он не мог отвести от него взгляда сейчас, несмотря на странную сдавленность, которая нарастала у него в груди. Ему казалось, что Изуку сейчас находится в каком-то своем собственном мире и это одновременно заставляло Кацуки радоваться от того, как очевидно комфортно и расслабленно ощущал себя ботаник, так и чувствовать какую-то странную горечь, потому что Кацуки не является частью этого мира. Он, вероятно, издал какой-то шум, когда слегка сдвинулся, потому что глаза Изуку внезапно распахнулись и их взгляды пересеклись через комнату. К сожалению Кацуки, стоило этому случиться, как Изуку тут же остановился – испуганный и застигнутый врасплох. Бакуго почти почувствовал, как рассеялась какая-то магия – так, будто он невольно вторгся туда, где ему быть не следовало. По какой-то причине это неприятно жалило изнутри. Ему хотелось, чтобы Изуку чувствовал себя комфортно в его присутствии. – А… Каччан, – мягко позвал его Изуку, вытаскивая один из наушников из уха. – Я думал, все уже спят. Что ты тут делаешь? Кацуки был готов поклясться, что глаза у Изуку немного влажные, и это заставило его горло сжаться. Что-то подсказывало ему, что эти слезы не были несчастливыми – Деку всегда был немного эмоциональным и, пока Кацуки не отвлек его, он, вероятно, опять слишком глубоко ушел в свои мысли и ощущения. Но в последнее время стеклянные, слегка влажные глаза задрота в принципе творили с ним странные штуки. – Пить, – коротко отозвался Кацуки, сглатывая, прежде чем подумал о том, что ему вообще не нужно было ничего объяснять. Однако Изуку вряд ли осознавал, что Кацуки чувствовал себя смущенным от того, что Деку поймал его не меньше, чем он сам из-за того, что оказался застигнутым врасплох во время танца. – Какого черта ты делаешь в такое время? – спросил он грубовато прежде, чем задрот поймет что к чему. – Ну… – Изуку рассмеялся, рассеянно ероша свои волосы, явно не обеспокоенный его грубым тоном. – Всемогущий как-то упоминал, что на некоторых благотворительных вечерах бывает необходимо танцевать, а… ну, в общем я не умею совсем. Вот посмотрел несколько уроков на ютубе и решил попробовать. Просто… немного практики, понимаешь? Кацуки хмыкнул. – Ну, разумеется, ты не умеешь. Кто бы сомневался, – поддразнил он. Глаза Изуку слегка сузились – он не пропустил вызова в этих словах. – Что? Можно подумать, что ты сам знаешь, как это делать, – проворчал он. – А ты как думал, глупый Деку? – самодовольно усмехнулся он. – Ах… ну, конечно. Каччан умеет всё на свете, – в этом тоже была доля поддразнивания, так что Кацуки просто усмехнулся в ответ – мол, может это было не так уж и далеко от правды. Никто из них не сказал больше ни слова, и внезапно Кацуки понял, что пауза затягивается. По-хорошему бы ему развернуться и отправиться по своим делам, но какая-то часть его умоляла задержаться. Кацуки так и подмывало предложить задроту урок танцев: наверное, дело в том мечтательном выражении, с которым он танцевал несколько минут назад в одиночестве, и в желании оказаться в тот момент рядом. Разделить этот комфорт и расслабленность, которыми был окружен Изуку тогда: стать частью его крошечного мирка. Кацуки не мог задаваться вопросом, думал ли Изуку о ком-то конкретном. Кого он представлял своим партнером по танцам? Была ли это Урарака? Скорее всего. Очако была мягкой, доброй, привлекательной по стандартам, которых придерживались большинство мужчин, круглой и нежной в нужных местах – словом, всем, чем не был сам Кацуки, который сплошь состоял из острых углов. И Кацуки знал, что она нравится Изуку, не говоря уже о том, что он очевидным образом нравился ей. Или может быть это был Тодороки? Половинчатый и Деку были очень близки, может быть даже ближе, чем Изуку и Очако. Именно из-за этого ублюдка Кацуки в какой-то момент начал задаваться вопросом, не был ли Деку тоже геем. Довольно иронично было бы убедиться в том, что парень, который ему нравится, предпочитает людей своего пола в тот момент, когда он начнет встречаться с одним из них. Не то чтобы он мог подойти и просто спросить. Мало того, что сам Бакуго был "закрытым" геем, который каминг-ауту перед друзьями предпочитал носить маску человека, который был выше "всех этих ваших разговоров про секс и глупых отношений", со всей историей, которая окружала отношения между ним и Деку, он не мог вот так запросто взять и поднять тему сексуальных предпочтений без того, чтобы это не звучало так, будто он цепляется – словом, тема просто была слишком деликатной для обоих. В любом случае, о ком бы задрот ни думал в тот момент, Кацуки не мог не ревновать к этому человеку. Он настолько ушел в свои мысли, что не сразу понял, что Изуку говорит ему что-то. – Что ты там сказал?! – произнес он резче, чем хотел, и сразу пожалел об этом, когда Изуку смущенно прикусил язык: похоже, ему потребовалась некая храбрость, чтобы произнести свои слова в первый раз и то, как мало внимания им уделил Кацуки, заставило его засомневаться в том, стоит ли их повторять. Бакуго мысленно отругал себя. Он старался вести себя спокойнее со второго года. Не совсем ради Деку – он знал, что Изуку не хрупкая принцесса, которой нужен особенный подход – просто его взрывной темперамент уже успел причинить ему достаточно неприятностей, чтобы Кацуки мог решить, что пора посадить его на поводок. Он вздохнул. – Деку, блять, я просто задумался. Просто… повтори это еще раз, – сдавленно сказал он, на грани того, чтобы добавить "пожалуйста". Судя по удивлению Изуку, он тоже это понял, и, к некоторому облегчению Кацуки, это заставило задрота немного расслабиться. – Ах, да, – Изуку неловко засмеялся. – Я думал, может ты немного научишь меня? Или это будет очень странно – двум парням танцевать медленный танец, потому что… – Нет! – торопливо прервал его бормотание Кацуки, и тут же поморщился, запоздало понимая, что Изуку, скорее всего, принял это за отказ. – В смысле, ничего странного. Оставь эти гомофобные комментарии при себе, ладно? Не давая Изуку времени на ответ, он быстро пересек разделявшее их расстояние и взял Изуку за руку с куда большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. Вторая его рука взяла свободный наушник, вставила его в ухо, и поколебавшись, легла на талию ботаника – и Кацуки тут же почувствовал легкую дрожь, которая пробежала по телу Изуку. Он испытал странное удовлетворение от того, как теплая ладонь Изуку легла на его плечо – так, как он делал это во время своего танца ранее. Плавная, немного грустная музыка заполнила его сознание. Даже через одежду Кацуки чувствовал тепло от кожи Изуку там, где его рука лежала на его талии. Пушистые волосы Изуку казались слегка влажными и пахли мятой и лаймом – Деку, скорее всего, принимал душ совсем недавно. В кои-то веки в жизни Кацуки захотел, чтобы его ладони не потели так сильно. – Держи спину прямо, – почему-то почти шепотом сказал он – казалось каким-то странным говорить в полный голос, несмотря на то, что гостиная была далека от спален остальных ребят и их не услышали бы даже в том случае, если бы они с Изуку кричали друг на друга: это уже не раз проверялось на практике. Просто было что-то интимное, хрупкое, почти хрустальное в том, как они стояли сейчас друг возле друга, и Кацуки не мог избавиться от чувства, будто он может разрушить это неловким словом или движением. – Хорошо, Каччан, – отозвался Изуку едва слышно, заставляя мурашки бежать по коже Кацуки. Кто знает, может он тоже чувствовал что-то похожее. Надо ли говорить, что первые пара попыток двигаться вместе оказались неудачными и окончились взаимно отдавленными друг другу ногами. Вопреки своему обычному поведению, Кацуки и в голову не пришло упрекнуть Изуку за это. – Хей… Изуку, не смотри на ноги, – позвал он вместо этого. – Но… – Просто доверься мне, ладно? – с непривычной для себя мягкостью сказал Кацуки. – Как мы делаем это на поле боя. Позволь мне вести, поймай нужный ритм – и всё получится само собой. К счастью, это действительно заставило дело сдвинуться с мертвой точки, но Кацуки не был особо удивлен. Если они могут двигаться синхронно, в своём собственном подобии танца на поле боя, тогда обычный танец не должен быть проблемой и вовсе. – Это не был гомофобный комментарий, Каччан, – вдруг сказал Изуку, глядя куда-то в сторону. – Ага, как хочешь, – немного сухо проворчал Кацуки. – Я серьезно. Я просто… не знаю. Не хочу казаться тебе странным. Или отталкивающим. – Почему? Потому что ты просишь меня научить тебя танцевать? Не глупи. – Может потому что я хотел не просто научиться танцевать, – сказал Изуку, улыбаясь маленькой улыбкой, от которой Кацуки не хотелось отводить глаза. – Может потому что я хотел в принципе сделать это с тобой. У Кацуки невольно перехватило дыхание. Глупый задрот и вещи, которые он делает с его сердцем. – Только танцевать? – спросил он. Изуку быстро посмотрел ему в глаза, прежде чем вновь отвести их. Кацуки почти почувствовал раздражение от того, что ему приходится ловить взгляд этого ботаника. – Не только. Есть много вещей, которые я хотел бы сделать с тобой. Только с тобой. Может быть, что-то странное витало в воздухе между ними. Может быть, дело было в том, как свободно говорил Изуку. Может в том, что его тело сейчас было близко к телу Кацуки. Может быть, причина была в том, что он уже давно хотел сказать нечто подобное. Так или иначе, Кацуки просто выдохнул: – Я тоже. Изуку резко втянул в себя воздух, что Кацуки невольно фыркнул. – Не надо выглядеть таким удивленным, – проворчал он, чувствуя, как немного горят щеки. – И… эм, – Изуку старательно не смотрел ему в глаза. – Что именно ты хотел бы со мной сделать? Кацуки не ответил, чувствуя, как подергиваются уголки его губ. Изуку угодил прямиком в ловушку, хотя Бакуго даже не был уверен, установил ли он её Кацуки или это было целиком и полностью на совести самого Деку. Наконец тишина стала настолько долгой, что Изуку не выдержал и поднял голову, чтобы посмотреть ему в лицо – именно этого момента Кацуки ждал, чтобы потянуться к нему и мягко прижаться к губам – недолго, всего на пару секунд: просто обозначая намерение. Он почти тут же отвел голову, тут же нервно облизывая губы. – Вот это для начала. Изуку удивленно моргал, будто не был уверен, что только что случилось. – Хорошо? – спросил Кацуки осторожно. Зеленые глаза вновь сосредоточились на нем – как им и следовало. Задумчивые, и в то же время сияющие. – Хорошо, – выдохнул Изуку. – Очень хорошо. Только мало, – добавил он, смущенно. Кацуки слегка ухмыльнулся. – Даже не знаю. Не уверен, что я могу целовать парня, с которым я даже не встречаюсь. Изуку посмотрел на него с подозрением, но явно уловил намек. В конце концов, когда они были на одной волне, они всегда умели понимать друг друга с полуслова. – Тогда мне придется пригласить тебя на свидание, чтобы ты мог поцеловать меня по-настоящему? – спросил он. Кацуки рассмеялся. – Тогда тебе нужно просто попросить меня встречаться, тупица. На свидание мы и так пойдем. Изуку рассмеялся, заставляя его сердце снова сделать странный кульбит. Кацуки слегка нахмурился в ответ. – Прекрати смеяться надо мной, глупый Деку, – проворчал он, притягивая задрота чуть ближе и склоняясь к его лицу. – И приоткрой рот – ни ты, ни я пока не знаем, куда девать носы и что делать с языками. Изуку задохнулся, становясь красным. – Выходит, великий Каччан умеет не всё на свете, – пробубнил он. Кацуки не стал отвечать, сокращая расстояние между их губами. Может он умел и не всё на свете, зато он быстро учился – это уж точно. По крайней мере, на его вкус, каждый новый поцелуй становился слаще и приятнее, чем предыдущий. Просто нужно немного практики – вот и всё.