Ханма, не мешай мне работать!

«Хватит. Я занят», — он недовольно мотнул головой в сторону, уворачиваясь от поцелуя, и продолжил что-то печатать на ноутбуке, сидя в бархатном багровом кресле за большим столом из красного дерева. Светловолосая прядь выбилась из идеально уложенной причёски и лениво легла на левую линзу дорогих прямоугольных очков, инкрустированных бриллиантами на дужках. Он слегка сдул её, не отрывая голубых глаз от экрана монитора. Рука с татуировкой «Преступление», как хитрая змейка, скользнула по его плечу вниз, по направлению к пуговице пиджака костюма-тройки. «Ты уже слишком долго занят», — Ханма шепнул Кисаки на ушко, расплываясь в довольной улыбке, и слегка коснулся кончиком языка тяжёлой квадратной серьги в левой мочке уха Кисаки. Затем втянул её губами, не прекращая довольно улыбаться, и провел кончиком языка по мочке уха выше. Кисаки закрыл глаза, и сжал над клавиатурой в нервные кулаки тонкие длинные пальцы, стараясь пересились пробежавшие по всему телу муражки, пока «Преступление», расстегнув все пуговички на пиджаке, принималось за пуговички на жилете. Тетта непроизвольно вдохнул немного кислорода, зажмурился, на пару секунд задержав дыхание, и зашипел шёпотом, превозмогая мелкую дрожь во всем теле: «Шуджи… Прошу тебя… Хватит… У меня действительно важное дело…» «У меня тоже есть одно важное де-ело», — Ханма до неприличия довольно улыбнулся, как сытый кот, и по правому плечу Кисаки скользнула рука с татуировкой «Наказание», осторожно обхватывая его горло. Ханма провел тёплыми кончиками пальцев по его пульсирующей шее, и осторожно задрал вверх за острый подбородок голову Кисаки. По круглым очкам Ханмы пробежал хитрый блик. Он навис над Теттой, стоя у него за спиной, и, наклонившись, легонько поцеловал мягкими тёплыми губами в правую скулу, развязывая в этот момент галстук своего босса. Кисаки непроизвольно вдохнул ещё кислорода, понимая, что у него нет выхода, и закрыл голубые глаза, тяжело и глубоко дыша. Ханма не прекращая улыбаться, спускался тёплыми губами к прохладным губам Тетты от того, что тот жадно дышал через рот, и, рывком сорвав с него галстук, впился в его губы, бережно перехватываясь «Преступлением» и «Наказанием» за его гладковыбритые щеки. Кисаки невольно вздрогнул и вцепился тонкими пальцами в бархат на подлокотниках кресла. Ханма разорвал поцелуй и немного обойдя кресло сбоку, подцепил ножку кресла ботинком, и рывком развернул в свою сторону. Он навис над Кисаки и, как хищник на охоте, вцепился длинными пальцами в лежащие на подлокотниках предплечья Тетты. Тетта задышал ещё глубже, и, словно напуганно, следя за хитрыми желтыми глазами, зашептал: «Шуджи… Пожалуйста… Мне правда надо закончить работу…» Ханма с довольной улыбкой медленно и отрицательно закачал головой: «Не-ет, ты должен умолять меня о друго-ом». Он опустился перед Кисаки на одно колено осторожно убрал за ухо выпавшую прядь его светлых волос, наблюдая за тем, как Кисаки проводил голубыми глазами его руку. «Преступление» схватило Тетту за ворот белой рубашки и рывком притянуло к мягким губам. Ханма жадно целовал своего босса, втягивая его подрагивающие губы своими и лихорадочно расстегивая пуговички белой рубашки на ходящей ходуном груди. Он проталкивал язык глубже, нежно покусывая язык Тетты и не прекращал улыбаться. «Наказание» скользнуло по теплому, очерченному мышцами прессу выше, дойдя до груди и сжимая тонкими пальцами сосок. Кисаки простонал сквозь поцелуй, и Ханма сделал то же самое рукой с татуировкой «Преступление». Тетта зажмурил голубые глаза, впился руками в подлокотники бархатного кресла и простонал снова, не разрывая поцелуя. Ханма поцеловал его в уголок губ, затем выше, в скулу, перешёл к мочке уха и прошептал с довольной улыбкой на ухо, вставляя большой палец левой руки Тетте в рот: «Я знаю твои маленькие слабости». Шуджи вернул левую руку обратно на грудь и, лаская сосок Кисаки, впился губами в его шею, втягивая тонкую кожу, покусывая и оставляя на ней аккуратные розовые следы. Тетта мелко задрожал, тихо постанывал и послушно отвёл голову в сторону, специально подставляя Ханме все свои слабые места. Ханма правой рукой аккуратно отвёл в сторону ненужную ткань одежды и перешёл губами на ключицу, расстегивая в этот момент рукой с татуировкой «Преступление» ширинку брюк Тетты. Тетта дышал так глубоко, будто на последнем этаже небоскрёба уже не оставалось кислорода. Ханма спускался губами все ниже, обхватив ими правый сосок и играясь с ним кончиком языка. Кисаки зажмурился и уже был готов запищать от удовольствия. Он спустился ниже, бродя языком по тёплой коже подрагивающего пресса, приспуская руками брюки. Ханма опустился на оба колена с довольной улыбкой рассматривая уже влажный на красной головке член Кисаки и перевёл довольный взгляд на его голубые глаза: «И что мне с ним делать, босс?» Кисаки хватался губами за воздух, как за последнюю надежду, и еле слышимо шептал подрагивающимися губами: — Шуджи… — М-м? — Шуджи… Шуджи… Пожалуйста… — Что? — Умоляю тебя!!! — Кисаки зажмурился и задрожал, не выдерживая горячего дыхания Ханмы над его самым уязвимым местом. Ханма удовлетворенно облизнул тонкие тёплые губы и обхватил ими головку члена, осторожно втягивая её внутрь своего горячего рта. Кисаки издал протяжный стон и запрокинул голову на спинку бархатного кресла, жадно дыша, пока Ханма медленно водил головой вниз и вверх, с каждым разом опуская голову все ниже и глубже. Он оторвался от Кисаки, глянул в его дрожащие голубые глаза и схватил его за запястье рукой с татуировкой «Преступление». Ханма выпустил длинную и тягучую слюну на головку члена, растягивая её по всему стволу Тетты рукой с татуировкой «Наказание». Кисаки лишь еле слышимо шептал: «Шуджи… Шуджи… Шуджи…» Он снова обхватил его губами, помогая рукой и наращивая темп. Казалось, что даже сейчас он все равно продолжал довольно улыбаться. Кисаки застонал ещё громче. Ханма скользнул свободной рукой на его грудь и ласкал кончиками пальцев соски по очереди. Тетта не переставал постанывать сквозь жадное дыхание, пока Ханма все наращивал и наращивал темп головой и рукой. «Шуджи!!!» — почти крик сорвался с губ Тетты, и Ханма почувствовал, как ствол в его руке весь напрягся. Он крепче обхватил его руками и протолкнул его глубже, вводя своего босса в себя почти в самое горло. Кисаки зажмурился и вцепился руками в бархатные подлокотники, еле сдерживая писк, после чего немного размяк и откинулся в кресле, пытаясь перевести дыхание. Ханма победно стёр с губы большим пальцем полупрозрачную горячую капельку и поднялся с колен. «Как же ты быстро всегда кончаешь, когда я ласкаю тебя ртом», — шепнул на ухо Шуджи обессиленному Кисаки и ласково поцевал его в лоб. Тетта посмотрел на него снизу-вверх блестящими невинными голубыми глазами и собрал силы, чтобы улыбнуться уголком губ. Ханма поправил галстук и направился в сторону выхода, бросив своему боссу через плечо: «Продолжай заниматься своими делами», — и подмигнул.