Браслет дружбы

На сегодня все дела были улажены, все угрозы высказаны с непревзойдённым изяществом, и все точки расставлены над «i». Теперь работа ускорится, а координаторы информаторов уяснят, что галактика, в сущности, не такое уж большое место, чтобы чувствовать себя в безопасности, если нагло врёшь своему нанимателю или относишься к заданию спустя рукава. Возможно, пара сломанных биотикой пальцев закрепила бы понимание, но… Лиара неприязненно поморщилась, поймав себя на этих размышлениях и на том, как нейтрально они звучали в череде других мыслей. Задав пункт назначения, она включила автопилот и прислонилась лицом к прохладному стеклу аэрокара. Внизу разворачивалась панорама Омеги. Бессистемная застройка отсюда производила странное впечатление: несмотря на чёткие прямые линии зданий и корпусных боксов, общие очертания смазывались и теряли свою структурность, казалось, будто все эти причудливые нагромождения сегментов выросли не благодаря чьей-то сознательной воле, а под действием неведомых природных сил, подобных тем, которые возводят на дне океана башни чёрных курильщиков или вылепливают сталактиты в пещерах. Местные здания тянулись вверх, всё выше и выше, хотя ничем не напоминали стройные башни Тессии или Иллиума. Они были бесконечно далеки даже от построек Цитадели. Ни симметрии, ни эстетики – только утилитарность и жажда распространяться всё дальше. Взгляд Лиары скользнул по одной из башен сверху вниз. Основания видно не было, на определённом уровне башня расплывалась, погружаясь в подсвеченное разноцветным неоном марево. Его нельзя было назвать туманом, дымкой, или даже смогом. Где-то это в самом деле был пар и конденсат, а где-то эффект достигался всего лишь глубокими тенями зданий, которые прятали землю и спорили с агрессивным светом местных клубов. Неявное, но отчётливо ощущающееся марево, которое не определить и не описать, но которое чувствуешь всей кожей…и которое способно влиять на всё вокруг, протянуть свои незримые щупальца в любой дом, в каждый затхлый переулок… Лиара тряхнула головой и отодвинулась от стекла. Перед мысленным взором снова возникли зловещие циклопические тени Жнецов – сгустки мрака в бесконечной черноте немого космоса. Они – как и это марево – были призраками на краю восприятия, чем-то, что мелькнуло перед глазами всего на миг и снова растаяло, оставив только гнетущий холодок внутри. До поры, до времени. Большинство людей, которые увидели это, предпочли разумные объяснения. Всего лишь продвинутый корабль гетов, никто ведь доподлинно не знает, чем эти синтетики заняты за Вуалью Персея. Такое объяснение куда более логично, чем бредни одного-единственного СПЕКТРА. Мертвого к тому же. Да и заслуживал ли этот СПЕКТР доверия? По итогам её действий человечество и так серьёзно укрепилось, а если бы ей удалось убедить всех в существовании Жнецов – не трудно догадаться, что у людей появилось бы ещё больше преимуществ, рычагов влияния, ресурсов… столько возможностей! Отличный план, если бы сработал. И даже если она не пыталась манипулировать Советом: допущение о том, что контакт с протеанским маяком повлиял на её разум сильнее, чем Альянс готов был признать, всё ещё было куда более реалистичным, нежели допущение существования сверх-разумной синтетической расы, которая раз в пятьдесят тысяч лет устраивает в галактике тотальный геноцид. Лиара непроизвольно сжала кулак, по пальцам пробежали искорки биотики. Холодная, полностью подчиненная рациональности часть её разума уверяла, что обвинять людей в том, что они не поверили в Жнецов, не очень-то честно, в конце концов, поверила бы она сама, если бы не видела всё своими глазами? Если бы не изучала протеан всю свою жизнь и не знала, насколько странным и необъяснимым было их исчезновение? Вряд ли. Но другую часть разума переполнял бессильный, разъедающий гнев. Глупцы. Слабые, жалкие глупцы, предпочитающие залезть под одеяло с головой и делать вид, что чудовища под кроватью не существует. Проклятые глупцы! И проклятая Шепард, позволившая себе уме… Лиара выпрямилась и глубоко вдохнула, усилием воли останавливая поток мыслей и возвращая создание в поле абсолютного спокойствия. Тишина. Неподвижность. Вне времени и пространства. Без гравитации. Без информации. Стазис. Как тогда, на Тау Артемиды. В последнее время это упражнение, которое она придумала в первые недели после гибели матери, давалось всё проще. И требовалось всё чаще. Бизнес по продаже информации не терпит вспышек эмоций, какими бы ни были эти эмоции. Обрадуешься слишком сильно – продавец поймёт, что у него есть что-то по-настоящему ценное для тебя, и примется торговаться ещё сильнее. Вспылишь и разозлишься – сделка может вовсе не состояться или серьёзно испортить репутацию. Позволишь печали и неуверенности взять верх – утонешь в них. Лиара глубоко вздохнула и перевела взгляд на соседнее сиденье, где лежала папка с докладом о последних событиях на Омеге. Информаторам на этой станции давно следовало сделать внушение, но всё же прилететь именно сейчас её заставили не они, а несколько строк из этого доклада. Они и предчувствие: странный, доставляющий дискомфорт комок тревоги в середине груди. Он появился ещё до того, как на её терминал поступил доклад с Омеги, и Лиара никак не могла определить, в чём же причина, о чём так настойчиво и так раздражающе-туманно предупреждает её чутье. Она перебрала все варианты, но никакие решения или действия не заставляли эту тревогу поутихнуть. Но стоило азари увидеть этот доклад, проклятый комок в груди будто оброс шипами и запульсировал, едва не причиняя боль и настойчиво побуждая действовать прямо сейчас, немедленно. И хоть Лиара была не из тех, кто легко следует за порывом, но в этот раз она не дала себе времени усомниться. И вот аэрокар приземлился на небольшой стоянке в начале узкой, захламлённой улицы. Выбравшись в багровый полумрак станции, Лиара окинула взглядом неопрятные дома, этажи в которых надстраивались в разное время и от того не имели никакого единообразия. Эти дома были похожи на башни из кубиков, которые собрал не одаренный терпеливостью ребёнок…а ещё всё это напоминало хаос фавелл – бедных кварталов в одной из стран на Земле. Лиара помнила, как Шепард показывала ей фотографии, когда у них зашёл разговор о том, насколько разным может быть уровень жизни в странах одной и той же планеты, даже в современную эру космических полётов и сверхтехнологичных производств. Омнитул мигнул, активируя программу навигации, и Лиара шагнула в густую тень нависающих над дорогой зданий. Бар, который она искала, был не так уж далеко, всего-то половину квартала, но азари поразилась, как быстро местная атмосфера захватила её. Всего несколько десятков шагов, и стало казаться, что за пределами этой станции с её дымным, пропитанным запахами алкоголя, крови и насилия воздухом, не существует ничего. Прекрасная Тессия, утончённый Иллиум…даже Цитадель и Земля превратились в причудливый сон, в иллюзию, слишком сладкую для того, чтобы иметь с реальностью хоть что-то общее. Настоящая реальность была только здесь, в этих переулках и тёмных тупиках, где стены сходились вплотную, а в мусоре, сваленном в углах, копошились крысы и бродяги, не способные подняться в местной пищевой цепочке хоть на ступеньку выше. Скрежещущий смех и ругань, доносившиеся из баров, были настоящими, полными истинного возмущения, гнева и агрессии, которую не сдерживали цепи общества. Единственным законом, который безраздельно царил здесь был закон силы. Если хочешь и можешь – бей, а после держи удар или беги. Или бей так, чтобы ответного удара не последовало вовсе. Лиара зябко передёрнула плечами. Она не боялась… азари, которая держится настороже, не так-то просто навредить, но ей было очень не по себе от того, как отчётливо первобытные инстинкты каждой из рас проступали здесь сквозь истонченную до прозрачности пленку цивилизованности. …и переступая порог нужного ей заведения, Лиара не могла заставить замолчать внутренний голос, который спрашивал: каким же будет друг, когда она заглянет ему в глаза? Будет ли он самим собой, будет ли хотя бы узнаваем, или Омега уже достаточно отравила его, чтобы…? — Омега не лучшее место, чтобы так погружаться в свои мысли, - знакомый голос, раздавшийся за спиной и совсем близко, заставил Лиару вздрогнуть. Она резко обернулась и едва не впечаталась в грудь Гарруса. Он усмехнулся, криво, на одну сторону, и кивнул ей в дальний угол бара. Там обнаружились притенённые кабинки. В одной из них страстно целовалась какая-то парочка (Лиара, даже бросив беглый взгляд, отметила, что это человек и азари, и у них обоих есть не слишком приметные знаки отличия одной из мелких здешних группировок), но остальные пока пустовали. Гаррус назвал подошедшей официантке несколько наименований блюд и сразу же заплатил за них. Лиара заметила, как девушка улыбнулась ему. С чуть большей теплотой, чем можно было ожидать в ответ на чаевые. Аналитическая часть ума тут же начала подбирать возможные объяснения этой улыбке, но Лиара усилием воли подавила этот рефлекс. Отчасти потому, что никакой целесообразности в этом не было, а отчасти потому, что в этом была немалая доля малодушия…разум, цеплялся за любую мелочь, лишь бы оттянуть хоть на секунду тот анализ, который действительно казался необходимым. Лиара заставила себя посмотреть на Гарруса внимательно и не удержалась от того, чтобы болезненно поморщиться. Он изменился. Изменился так сильно! Одного взгляда хватало, чтобы понять это. Турианец устроился со своей стороны стола почти вальяжно, но это была расслабленность хищника, который в любую секунду готов броситься вперёд и сомкнуть клыки на шее врага. Голубые глаза Гарруса будто выцвели и похолодели. Раньше они казались Лиаре похожими на пронзительно-яркое осеннее небо, а теперь стали прозрачно-ледяными. В них отчётливо читалась опасность, а вот все прочие эмоции понять стало гораздо труднее, чем раньше. Лиара даже не могла определить, рад ли он её видеть…испытывает ли по поводу её появления хоть какие-то чувства? — Какими ветрами тебя сюда занесло? – голос звучал буднично, этот тон совсем не подходил ситуации…по крайней мере по ощущениях азари. — Рабочими, - Лиара на секунду улыбнулась одной из своих лучших профессиональных улыбок, а потом позволила этому идеальному изгибу губ измениться, став почти таким же, как два года назад. Настолько, насколько хоть что-то могло быть таким же, как тогда после всего произошедшего. – И решила, что раз я всё равно здесь, надо тебя повидать. Гаррус кивнул, но и Лиаре стало понятно две вещи: во-первых, он не поверил ей, во-вторых, ему наплевать на её ложь. В этот момент официантка принесла заказ, и Лиара не без удивления заметила, что поставленный перед ней напиток – её любимый, хоть и имеет здесь другое название. Лиара посмотрела на друга, который расставлял по их сторонам стола тарелки с лево- и декстро-аминной закуской. Было что-то приятное и болезненное одновременно в том, что он до сих пор помнил, какой алкоголь она предпочитает. Отголосок прошлого, в котором они почти так же сидели в закусочной – только в куда более уютной и прибранной, - и он так же расставлял тарелки… только тогда ему помогала Шепард. Они то и дело сталкивались локтями и жонглировали тарелками, передавая их друг другу. Бестолковая суета совсем не раздражала, даже наоборот – это было на редкость веселое, хоть и незамысловатое зрелище. Сейчас никто не мешал Гаррусу, и его движения были скупы и точны. — Как дела? – Лиара и сама понимала, как неловко и глупо прозвучал вопрос. Гаррус тоже это заметил. Тот, прежний Гаррус сделал бы вид, что всё в порядке, этот вновь усмехнулся, одна мандибула дрогнула. — Думаю, раз ты здесь, ты знаешь, как мои дела, может даже с большим количеством подробностей. – Он отхлебнул напиток, – и расслабься, я не кусаюсь. Можем опустить формальную часть разговора и перейти к делу, если хочешь. — Вот так сразу и без прелюдий? – Лиара попыталась усмехнуться подстать ему, но у нее не получилось. – И даже не обсудим перед этим стандартный набор скучных повседневных вещей? — Ну, думаю, ты не захочешь и не сможешь рассказать мне про детали своей работы, не нарушая священные законы конфиденциальности, - он пожал плечами. – И вряд ли горишь желанием слушать про отстрел местных уголовников. — Как скажешь. – Лиара кивнула, и внимательно посмотрела на него. — Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне на Иллиуме. Там, конечно, не такой гадюшник, как здесь, но тоже найдутся преступники, по которым мир не будет плакать. А мне бы не помешал рядом тот, кому я могу безоговорочно доверять, и у кого большой опыт по части прикрытия спины. — Возможно, позже, - Гаррус дёрнул плечами и сделал изрядный глоток, но Лиара успела заметить, как на последних её словах его мандибулы на секунду дрогнули, а потом плотно прижались к челюстям. — Как мне убедить тебя? – Лиара поймала его взгляд, надеясь вызвать какую-то реакцию, хоть малый проблеск, но голубые глаза снайпера оставались холодными и спокойными. — У меня ещё есть здесь дела, Лиара, - ответил он ровным, бесцветных тоном, потом хищновато усмехнулся, и на секунду в глазах вспыхнул нехороший жёсткий огонёк. – Много дел. Уверен, ты в состоянии подыскать себе телохранителя, которому банды не будут желать отвернуть голову. Такой багаж – не то, что нужно охраннику, и ты знаешь это не хуже меня. — Мне нужен не охранник. – Лиара нахмурила брови. Фраза оборвалась, оставшись незавершенной. Кто был нужен ей? Напарник? Нет, в её деле не бывает напарников. Толковый следователь, который мог бы докопаться до самых глубоко запрятанных секретов? Да, но Гаррус не годился на эту роль, для неё у этого турианца и раньше недоставало терпения, да и банально – нужного склада характера. Так кто же… Лиара вздохнула. Ей нужен был друг. Она отчаянно хотела вернуть всё как было, или выстроить заново, чтобы было настолько похоже, насколько позволят им они сами, изменившиеся и разочаровавшиеся за эти два года – будто за целую жизнь. Так и случится. Будь всё проклято! Так и случится, уже скоро. Осталось подождать совсем немного. И он должен дождаться. Должен дождаться этого момента живым. Вот зачем она прилетела. Лиара подалась вперёд, наклоняясь над столом, и схватила Гарруса за руку. Её захватил сумасшедший порыв: — Послушай, она не… - слова комом стали в горле за миг до того, как обрели бы плоть. Лиара умолкла так же быстро, как заговорила. Она смотрела в льдисто-голубые глаза друга, в которых так странно перемешивалась усталость и ярость, которую невозможно было утолить кровью всех преступников Омеги, ведь не они породили её. Сердце Лиары рвалось из груди, требовало, чтобы она всё рассказала. О теле Шепард, о «Цербере» и проекте «Лазарь». О сведениях, которые удалось достать совсем недавно… жалкие крошки, обрывки слов, фрагменты передач… но они давали надежду и так хотелось поделиться ею! Но что, если это ложная надежда? Что если, надеясь на успех в этом деле, Лиара сама уподобляется тем людям, которые окружают себя иллюзиями лишь бы не встречаться лицо к лицу с теми страшными, безмолвными тенями Жнецов из глубин космоса? Что если цепляться за призрачную надежду ей проще, чем принять тот факт, что Шепард не вернётся никогда, что холодный вакуум над Алкерой расставил в истории этой женщины последние точки? Лиара допускала, что всё именно так. И если так – то имеет ли она право втягивать и Гарруса в эту отравляюще-сладкую, наркотическую зависимость от надежды? — Я уверена, она бы подобрала слова куда лучше, чем я. – произнесла наконец Лиара. - Она бы придумала, как вбить в твою твердолобую голову мысль о том, что стоит поберечь свою шкуру, потому что главный бой нам ещё только предстоит. – Лиара горько усмехнулась, услышав, как банально и в то же время как иронично звучат эти слова в её исполнении. – Но мне тоже есть, что сказать тебе. То, что ты делаешь тут, как выводишь из себя все местные группировки, это растянутое во времени самоубийство. Если ты решил так – что ж, мне очень жаль, но это твоё право. Но если ты решил умереть вот тут и сбежать с поля перед решающим сражением – Лиара услышала в своём голосе несвойственные рычащие ноты. – Борись до конца. – Её глаза вспыхнули, как и его собственные. – До самого конца и ещё немного. Сколько бы их ни было – сделай так, чтобы они не смогли победить. Если хочешь сражаться – сражайся и убей их всех. А потом садись на корабль и прилетай на Иллиум. Жнецы придут. В этом году, в следующем, через пять лет… какая разница? Они всё равно придут. И хоть я понятия не имею, что за корабль уничтожил тогда «Нормандию» - я почему-то уверена, что без них тут не обошлось. Так что – пальцы азари мертвой хваткой сомкнулись на его ладони - заканчивай тут дела по своему разумению, прилетай, и у нас вскоре будет шанс за неё отомстить. Сказав это, Лиара подалась вперёд и поцеловала Гарруса в висок, одновременно вкладывая что-то ему в ладонь и смыкая пальцы. Когда она отстранилась, турианец взглянул на подарок, и его лицо – и без того неподвижное – совершенно окаменело. Остановившийся взгляд впился в тонкий браслет, собранный из нарочито ярких, фигурных бусин. Некоторые формой и раскраской напоминали различных обитателей галактики, а с противоположной стороны от замка красовалось три кубика с вырезанными на них первыми буквами имен. — Откуда… - хрипловато произнес он, трогая один из кубиков кончиком когтя. — Я торгую информацией: так что находить сведения о людях и вещах – это теперь моя работа, - невесело улыбнулась Лиара. Она не стала рассказывать о полёте на Алкеру и промороженном Мако, в котором и обнаружила этот браслет. Он, как и всё последнее время перед крушением был накинут на один из манипуляторов панели для экспресс-калибровки систем и крепко примёрз к ней, но не порвался. Гаррус кивнул, но куда более рассеянно, чем до этого, его уже захватили воспоминания. Лиара слабо улыбнулась и, одним глотком допив свой коктейль, поднялась. Проходя мимо Гарруса она коротко коснулась его плеча. — Удачи. Это был последний день на Цитадели. Завтра «Нормардия» должна была подключаться к зачистке баз гетов, Гаррус – подавать заявку на поступление в программу СПЕКТРов, а Лиара планировала на какое-то время вернуться на Тессию, чтобы уладить дела, связанные со смертью Бенезии. Сидя в небольшом ресторанчике в одном из уцелевших после нападения «Властелина» районов, Гаррус, Лиара и Шепард договорились, что расставание будет временным, и это казалось вполне осуществимым… утрясти вопросы наследства, пройти программу обучения, рутинно отстреливать гетов – всё это было сущими пустяками в сравнении с тем, что уже сделано. И хоть грусть от необходимости расставаться присутствовала, но куда больше было надежды. — Ну всё, договорились встретиться вновь, значит так и сделаем! – Шепард решительно хлопнула руками по столу, а потом усмехнулась. – Хотя для верности можно поклясться на мизинчиках. — Поклясться на мизинчиках? – недоуменно переспросила Лиара, тогда ещё прежняя: немного робкая и наивная девочка с огромными глазами. – Мой переводчик барахлит? — Да нет, - рассмеялась Шепард, чем снова вызвала у Лиары волну недоумения: так да или нет? – Клятва на мизинчиках – это такой земной ритуал, который используют дети. Эх, временааа… - она довольно улыбнулась, откидываясь на спинку дивана – клятвы на мизинчиках в вечной дружбе, жуки в спичечных коробках, лунапарки с сахарной ватой и попкорном… Лиара понимающе кивнула, услышав пояснение, но упоминание лунапарков вновь вызвало её недоумение. — Не думала, что на Луне создана инфраструктура для детского отдыха, - удивилась она. — Нет, это всё на Земле. Шепард, кажется, ничуть не раздражала необходимость постоянно пояснять свои слова. Она выглядела довольной и расслабленной, ещё чуть-чуть, и можно было бы назвать даже беззаботной…но по-настоящему беззаботными солдаты не бывают никогда, это Гаррус прекрасно знал. И, уж конечно, беззаботными не бывают те солдаты, которые волей таинственных древних технологий стали свидетелями гибели целой цивилизации. Тем приятнее было видеть, что Шепард смогла расслабиться хотя бы ненадолго, хотя бы на эти несколько часов, которые остались от их и без того длинной увольнительной. — ..причем, - Шепард продолжала, не замечая взгляда напарника, – они так назывались ещё до того, как у нас на Луне появилась база, и мы серьёзно освоили космос. Честно говоря, не знаю почему. Жаль, что тут нет ничего подобного, было бы отличным завершением дня. Гаррус не особенно представлял себе, как может выглядеть этот самый лунопарк, который никак не связан с Луной, и в котором есть какой-то попкорн и сахарная вата, он даже слушал их оживленный диалог в полуха. Теплый свет заканчивающегося дня лился в окно и, проходя сквозь жалюзи, ложился на женские лица контрастными полосами, будто обрамляя их детали в рамки. Яркие, искрящиеся весельем глаза Шепард. Её улыбка, живая и очень заразительная. Веснушки Лиары и её длинные ресницы, которые из-за такого света отбрасывали на щеки тени. Так приятно было наблюдать за смеющимися спутницами, пить холодную газировку и чувствовать этот момент всей кожей, всем нутром, позволять согревающей атмосфере впитаться в пластины и навсегда запечатлеться там бесценным воспоминанием… Ради этого дня стоило сделать всё то, что они сделали за последние месяцы. Ради таких моментов стоило сделать даже гораздо больше, если бы это потребовалось. Погрузившись в свои мысли, Гаррус упустил момент, когда Лиара, видимо, добившись от Шепард вразумительных объяснений о сути лунапарков, полезла в омнитул. Изящные синие пальчики заскользили по виртуальной клавиатуре, и буквально через полминуты азари посмотрела на Шепард глазами, полными торжества и зачитала адрес. Оказалось, на Цитадели нашлось нечто, предельно похожее на земные лунапарки, и к тому моменту, как закатное освещение станции сменилось на вечернее – трое друзей уже были на месте. Парк оказался забит битком, видимо, многие обитатели Цитадели стремились заглушить пережитый во время нападения гетов ужас весельем и дурачествами, которые в обычное время больше бы подошли детям. Шепард, Гаррус и Лиара также не стали стесняться и позволили себе всё веселье, которое могло предложить это место. Они попробовали характерные сладости и выслушали нарочитое ворчание Шепард, которая, уминая тессианские фрукты в карамели, утверждала, что это только бледная копия засахаренных яблок, и вообще обязательно надо при случае слетать на Землю и показать инопланетянам, каким должен быть настоящий лунопарк. Они испробовали здешние аттракционы и пришли к единодушному мнению о том, что никому, кто побывал в салоне Мако, когда Шепард за рулём, не стоит тратить деньги на «чертовы горки». Они ненадолго забыли Гарруса возле шатра-тира, из которого он вернулся с двумя плюшевыми игрушками – здоровенным ханаром и классическим медведем с бантом – и заявил, что хозяин аттракциона утверждал, что каждый уважающий себя мужчина должен попытать счастья и выиграть для своей дамы приз. «Свои дамы» пришли от подношений в восторг, а меткий кавалер получил от каждой по поцелую в мандибулу. — Ты наткнулся на единственного работника этого места, который не видел наши физиономии в новостях? – смеясь спросила Шепард, деловито завязывая щупальца ханара на своей шее и талии и, кажется, собираясь так и нести его на себе, будто странного вида рюкзак. — Он был человек, так что узнал не сразу, а после того, как я выиграл этого парня с одного выстрела. – Гаррус усмехнулся, кивнув на медведя, которого Лиара прижимала к себе, ни дать – ни взять, счастливый ребенок, получивший вожделенную игрушку. Никто, увидевший её сейчас, не поверил бы, что она способна сделать из гета сплющенную консервную банку одним мановением руки. Шепард фыркнула, пихнув другу локтем в бок. — Да-да, вы, турианцы, все на одно лицо, помню-помню. И что ж, он позволил тебе «попытать счастье» второй раз? — Шепард, - Гаррус посмотрел на неё, и его мандибулы разошлись в широкой улыбке, которая кому-то и могла бы показаться зловещей из-за показавшихся острых зубов, но уж точно не ей. – Я был уже с винтовкой в руках. Как ты думаешь, он позволил мне попытать счастье? - Она расхохоталась, кивая, а Гаррус добавил. – Не мог же я добыть приз только для одной дамы. Кстати, это недоразумение с щупальцами посоветовал он. Сказал, что он – тоже СПЕКТР. — Этот? – Шепард демонстративно, двумя пальцами приподняла одно из тех щупалец, которые не были завязаны узлом вокруг её талии. Жест получился до смешного снисходительный. — Да, представь себе. Звать Бласто. Так что сейчас ты практически тащишь на спине товарища по службе. Шепард снова рассмеялась. — Сослуживцам-ханарам мы не будем рассказывать про такой теоретический метод транспортировки с поля боя – она похлопала по узлу, которым были завязаны щупальца. – А то на меня или напишут жалобу в профсоюз или не будут хотеть со мной работать. — Лиара, ты запомнила? – усмехнулся Гаррус и добавил заговорческим шепотом – План такой: чтобы место напарников-СПЕКТРов точно было за нами, распространяем среди остальных СПЕКТРов слух о том, что работать с Шепард совершенно невыносимо: она завязывает щупальца ханаров в узлы, тягает турианцев за мандибулы, настолько обаятельна и привлекательна, что на неё западают даже саларианцы, что входит в глубокий диссонанс с их биологией, от чего они теряют работоспособность и… Остаток гениального плана потонул в смехе. Они покинули парк глубокой ночью, а уходя, у самых ворот, купили у наряженной в цыганку женщины три вопиюще ярких, безвкусных браслета, составленных из цветных бусин. Шепард назвала их браслетами дружбы и имела предельно серьезный вид, когда, сидя на скамейке в парке процарапывала на бусинках-кубиках первые буквы их имен. Гаррус держал фонарик над её головой и следил за тем, как армейский нож в умелых руках выскабливает на цветном пластике тончайшие линии. Браслеты дружбы как и клятвы на мизинчиках были чем-то настолько несуразным и выбивающимся из их обычной жизни, что это вызывало смех и неловкость. Вызывало бы. В любой другой день, но не в этот. Не в последний день, который они провели вместе перед разлукой, которая, как они тогда думали, могла затянуться надолго, а растянулась на непреодолимую вечность. В последний день глупые детские браслеты были уместны. Были уместны аттракционы и карамель в виде пыжаков, которым так весело с хрустом отгрызать прозрачные хвосты. Глупые шутки, дурачества и пропитанные нарочитым пафосом клятвы тоже были уместны… …и когда они, попрощавшись, отправились каждый к своему аэрокару, чтобы разлететься в разные стороны, горечь от того, что этот день закончился, не могла взять верх над ощущением, что через какое-то время подобный день повторится. И будет повторяться хоть каждую их увольнительную, ведь кто сможет им запретить? В процарапанных на бусинах буквах звучало «мы с тобой», «мы скоро увидимся снова», «это навсегда».

***

Уходя из захудалого бара через четверть часа после того, как его покинула Лиара, Гаррус сжимал браслет Шепард. — Мы скоро увидимся снова, - пробормотал он, чувствуя, как бусинки нагреваются в ладони. Впервые за долгое время к нему вернулась надежда. Странная. Мрачная, так бы сказал всякий, кто узнал бы о ней. Но такая воодушевляющая. Гаррус осознавал, что развязанная им война не может не привести к столкновению, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, чем закончится это столкновение при имеющемся соотношении сил. Он знал всё это и раньше, но только сейчас этот бой стал казаться чем-то стоящим внимания, стоящем тщательной подготовки, несмотря на очевидность финала. — Мы скоро увидимся снова, - усмехнулась тень, теряющаяся в погруженных в полумрак кварталах Омеги. – И, черт возьми, мне будет, что рассказать тебе.