Трон

I

В королевстве Камино власть передавалась от отца к сыну. Но у старого короля Тошинори — как его окрестил народ — Всемогущего не было собственных детей. Он взошёл на престол в тяжёлое для своей страны время. Едва закончилась столетняя война с соседними государствами, и в руки его попало королевство разрозненное и полуразрушенное. Годы ушли у нового правителя на то, чтобы восстановить его, построив на руинах времён ещё более могущественное государство, и он упустил момент по молодости жениться. Но на то он и король, что любая омега королевства могла стать его, если он пожелает. Советники-вельможи предлагали ему именитых красавиц и красавцев в жёны и мужья, молоденьких, свежих, способных родить королю в летах здорового наследника-альфу. Благородным мужчиной был Тошинори, не хотел он обрекать бедных девчат и мальчишек на скучную жизнь рядом со стариком. Свою будущую жену, будущую королеву он встретил на одном из балов, куда короля всегда приглашали. Тошинори Всемогущий не часто появлялся на таких мероприятиях, но в тот день какие-то высшие силы тянули его на бал. И он не прогадал. Инко была не молода, но для Тошинори, до сих пор не познавшего чувства любви, она казалась краше любой молоденькой омеги в этом зале. Он пригласил её потанцевать, и Инко не смогла отказать. Да и кто в здравом уме откажет королю? Но Тошинори был совсем не таким, каким она его себе представляла. В нём не было королевской заносчивости и тщеславия, в нём не было высокомерия альфы. Конечно, он держал себя как и подобает королю, но подкупал женщину своей тёплой улыбкой и неприсущей знати простотой. Уже через месяц Тошинори Всемогущий заслал сватов к своей возлюбленной. Инко происходила из семьи Мидория, носившей титул баронов. И где это видано, чтобы бароны, самое низшее придворное сословие, могли породниться с королевской семьёй? Много было разговоров среди знати. К тому же однажды Инко была замужем, муж её погиб во время несчастного случая. Он отправился в качестве волонтёра в разрушенные войной отдалённые районы королевства, где и попал под обвал. Инко уже не носила траур по мужу, ведь прошло немало лет, и память об их связи осталась только в виде шрама от метки на загривке. Но люди всё равно шептались за её спиной и осуждали, что какая-то баронесса осмелилась дать согласие самому королю. Да и считали они постыдным брать в жёны уже кем-то меченую омегу. Всё это не волновало ни её, ни короля. Любовь порой не знает преград. Громкие были гуляния на их свадьбе. Гости собрались со всех уголков света. Даже некогда воюющие королевства оказали честь новому королю и прибыли поздравить его с женитьбой. Неделю длилось празднество. И все уже позабыли, как хотели разлучить эту пару, ведь нельзя было не влюбиться в их любовь, взглянув на счастливые лица молодожёнов. У Мидории Инко был взрослый сын от первого брака — Изуку. Поговаривали, что Тошинори Всемогущий отлучит юношу от двора, но поступил король вопреки всем слухам. Он полюбил его как родного и на законодательном уровне признал его своим сыном, что дало Изуку статус наследника королевского престола. Как так?! Безродный мальчишка, жалкий барон станет будущим королём? Зашептались вокруг. Недовольны были вельможи таким раскладом. Не унимались они, как ни пытался заткнуть их поганые рты сам король. Но одно обстоятельство не дало бы Изуку стать королём — был он омегой. А испокон веков королевством управляли только альфы. У всех предыдущих королей рождались сыновья-альфы, которые садились в будущем на трон. Даже младший сын мог стать королём, если все его старшие братья и сёстры — беты и омеги. Когда-то давно власть была и в руках женщины-альфы. То было великое время. Никогда ещё жёны королей, кем обычно омеги и являлись, не вмешивались в управление страной. Роль их заключалась в рождении и воспитании детей. Они служили украшением короля, но никак не его помощником и советником. Тошинори Всемогущий и так уже нарушил множество заветов предков за время своего правления, а этот многовековой обычай ему и пальцем тронуть не позволили бы. «Королевству нужен наследный принц-альфа, найди своему сыну достойного жениха, что продолжит твоё дело, когда ты уйдёшь на покой», — посоветовали ему вельможи. Слушок быстро прошёл среди самых знатных семей. А какой маркиз, граф, виконт или барон не желает стать королём? Десяток писем уже в течение недели получил король с просьбами о смотринах и даже помолвках. Время приближалось ко дню рождения короля, и все так называемые потенциальные женихи обещались появиться на празднике, чтобы представиться принцу и непременно покорить его сердце.

II

Изуку ненавидел всё это. Будучи омегой, он вырос сильным и умным юношей. Он совсем не думал о роли омег в обществе, об их истинном предназначении, о том, какая ответственность лежит на их виде. Изуку это не волновало. Ему больше нравилось читать книги, изучать науки, заниматься конной ездой и сражаться на мечах. Он любил узнавать что-то новое о мире, в котором они живут. Он мечтал путешествовать, общаясь с множеством разных людей. Хотел быть, как его родной отец, который ради волонтёрской работы отправился в опасные земли королевства, бросив всё. А о семье и рождении детей Изуку не думал. Мир слишком велик, чтобы ограничивать себя столь скучными обязательствами. Ему несказанно повезло, что Тошинори Всемогущий оказался королём, не связанным стереотипами нынешнего общества. Он уважал в Изуку это стремление становиться лучше и лучше, поэтому и делал для этого всё, что в его силах. Тошинори нравился этот юноша, он желал ему только счастья. Даже свою корону он бы в будущем без раздумий отдал Изуку, но закон отрицал эту возможность. И всё равно король считал его принцем, везде приглашая с собой, позволял Изуку участвовать в переговорах с послами соседних стран и в обсуждениях важных дел королевства, куда допускались только члены совета. Эти самые члены совета скрипя зубами принимали молодого принца-омегу и постоянно указывали на это королю. За глаза злые языки говорили многое, и Изуку уже не обращал внимания на бессмысленную болтовню вельмож и слуг. Он хотел изменить мировоззрение этих людей, чтобы сесть на трон, несмотря на стереотипы и никем не писаные правила, но не в качестве красивого дополнения короля, а стать первым и единственным правителем-омегой. Изуку медленно двигался к своей мечте, невзирая не предостережения и какие-либо запреты. И до тех пор, пока не начались все эти науськивания от вельмож о поиске жениха, он прекрасно справлялся с этим. А теперь к их обычным беседам с Тошинори присоединилось и постоянное обсуждение писем, присылаемых со всех концов королевства и из-за его пределов. Король лишь просил у сына совета, как ответить нерадивым женихам. Конечно, Изуку стал для него родным, но приказывать ему он не имел права в силу своего благородства. Принцу уже без малого двадцать лет, и он сам сможет решить, с кем связать свою судьбу, да и связывать ли её с кем-то вообще. Тошинори знал, насколько его мнение авторитетно для Изуку, поэтому не хотел пользоваться подобной привилегией. Он был уверен, что тот согласится, если король прикажет, если отец попросит. Но принуждение никогда не приводило ни к чему хорошему. Сам Тошинори женился по любви, того же он желал и Изуку. Вот только если своим влиянием на сына король не пользовался, то королева действовала иначе. Инко была омегой и прекрасно понимала своё предназначение. Жаль, что её непутёвый сын пытался пойти против общества. Она боялась, что эта бессмысленная борьба обернётся для её единственного сыночка горькими слезами. Не легче ли принять свою судьбу? Быть омегой — не постыдно. Но все выполняют свои роли. Зачем прыгать выше головы? Слухами полнился дворец, и Инко слышала, как вельможи отзываются о Тошинори из-за прихоти Изуку. Это могло плохо кончиться для строптивого короля, а она не хотела междоусобной войны, не хотела, чтобы хоть что-то случилось с её любимыми. Ей нужно было скорее переубедить Изуку, чтобы его наглое поведение не привело к непоправимым последствиям. К тому же среди претендентов были весьма неплохие и очень даже выгодные для королевства варианты. Таковы реалии знатных семей: браки по любви в них бывают крайне редко. Их с Тошинори случай — один на миллион. Если Изуку наивно полагает, что ему так же повезёт, то Инко, как его мать, должна разрушить эти несбыточные фантазии. До праздника по случаю дня рождения короля оставалось пару недель. Во дворце уже вовсю готовились к приёму гостей. Инко решила воспользоваться суматохой и поговорить с сыном наедине. В обычные дни он чаще всего проводил время с отцом, но сейчас Тошинори был занят выбором наряда для праздника, и Изуку занимался учёбой в своих покоях. В один из таких вечеров королева заглянула к принцу, чтобы провести с ним воспитательную беседу. Изуку сидел у окна, склонившись над книгой. Услышав скрип двери, он обернулся и увидел вошедшую матушку. На ней была надета оливкового цвета котта , которая выглядела очень богато благодаря узорчатой вышивке. Длинная юбка её волочилась по полу, а из-под коротких рукавов виднелась нижняя рубашка. На плечи Инко накинула тёплую шаль. Вечерами в коридорах дворца прохладно. Завидев матушку, Изуку вскочил с места и присел в реверансе, приветствуя её как полагается: — Добрый вечер, Ваше Величество. — Зови меня «мамой», когда мы одни, — мягко улыбнулась она. Но по выражению её лица Изуку понял, что пришла она столь поздно неспроста. В руках Инко держала какие-то бумаги, похожие на конверты. Он не мог разглядеть печатей на них, так как лицевой стороной они смотрели вниз. Отчасти Изуку догадывался, какой вопрос хочет поднять королева. Ему удавалось избегать этого разговора с королём, но здесь сбежать не получится, и он приготовился принять на себя удар главной женщины в его жизни. — Я слышала, что ты отказал всем потенциальным женихам, приславшим письма с просьбами о смотринах, — начала она, не скрывая своего недовольства. — Не объяснишь причину? Он тяжело вздохнул и снова опустился на стул, понимая, что их беседа затянется на час. Но ни одна из причин не удовлетворит его мать. Изуку устал бесконечно повторять, что желает себе не такой жизни. Инко придерживалась совершенно иного мнения. Да, её мотивы благородны, она желает своему ребёнку счастья. Вот только почему она не может понять, что его счастье заключается в другом? — Мама, я уже говорил, что женитьба для меня не главное, я просто хочу быть свободным от всех этих предрассудков. Я хочу править королевством, хочу сделать жизнь своего народа лучше. Меня не прельщает быть чьим-то украшением. Не в обиду Вам, конечно. Вас устраивает такая роль, но не меня, — он умоляюще взглянул на мать. — Ты глуп и наивен, раз считаешь, что одного твоего желания достаточно, чтобы изменить мир. Да и роль эта не так уж плоха. Что ужасного в том, чтобы жениться? Что ужасного в том, чтобы родить ребёнка? Что ужасного в том, чтобы его воспитать, подарив всю свою любовь? Что ужасного в том, чтобы тебя почитали за то, как ты хранишь очаг, а не за то, как ты завоёвываешь чужие земли? — голос Инко срывался от переполняющих её эмоций. Она останавливалась на полуслове и вновь продолжала говорить, едва не плача. Слёзы застыли в её зелёных глазах. — Для омеги нет ничего прекраснее, чем взять на руки своё родное дитя. Почему ты так противишься собственной природе, Изуку? — Я не противлюсь собственной природе, матушка, но я способен на большее, я хочу большего. Хочу корону! Уверен, отец с удовольствием бы передал мне трон, если бы не глупая болтовня вельмож. Он как никто другой понимает, что я его достоин. — Что за глупое желание? Прости, что родила тебя омегой, но я, увы, не могу этого исправить. Раз судьба так распорядилась, зачем с ней спорить? Одинокой омеге сложно найти место в нашем мире. Без пары ты так и будешь страдать от течки, от неконтролируемого выделения феромонов и от вырывающихся наружу животных инстинктов. — Это меньшее чем я могу пожертвовать ради главной цели. Да и в Вашем понимании течка — нечто страшное. Обычный физиологический процесс, не более. Наука ежечасно шагает вперёд, и рано или поздно решит этот вопрос, облегчив жизнь омег. — Снова ты говоришь о какой-то утопии, сынок, — Инко прошла к шикарной двуспальной кровати с зеленоватого цвета кружевным балдахином и присела на край. Взгляд её был печален и задумчив. — Его Величество слишком тебя балует. Он внушил тебе, что ты сможешь покорить народ, разрушив привычные устои его жизни. Мне стоило обратить на это внимание раньше. Я воспитывала из тебя достойного омегу, почему же ты ведёшь себя столь неподобающе? Разве мои наставления и наказы ничто для тебя? — Не утрируйте, матушка, — Изуку встал со стула и подошёл к матери, чтобы сесть с ней рядом. Он взял её за руку и поднёс к губам, осторожно касаясь ими тыльной стороны ладони. — Позвольте мне самому распоряжаться своей судьбой. Если мне однажды доведётся полюбить, то я исполню все Ваши наказы. Но пусть это будет моим искренним желанием, я хочу следовать своим настоящим чувствам, а не чьим-то приказам. — На это может уйти вся жизнь. — Так тому и быть. — О, Изуку, — теперь уже она схватила его за руки, нежно, как только умеют матери, целуя их, — как же ты встретишь свою любовь, постоянно находясь в стенах замка? Инко опустила его руки и взяла лежавшие рядом с ней на кровати конверты, с которыми и пришла к нему. Королева протянула их сыну, и Изуку увидел, чьи печати на них стоят. Он поджал губы, не решаясь принять конверты из её рук. Выбирать ему всё равно не позволят, не так ли? Хотя, судя по тому, что здесь два конверта, выбор у него всё-таки есть. Правда, мать загнала его в рамки. Писем, насколько Изуку знал, было намного больше. — Я не прошу тебя давать окончательный ответ, но рассмотри эти два предложения, — Инко настойчиво протягивала конверты. — Они юноши из благородных семей. Лучшего я тебе и пожелать не могу. Просто встреться с ними, проведи время, но не руби с плеча. В первую очередь отнесись к ним, как к гостям нашего дома, прими их как подобает принцу королевства Камино. Закончив свою речь, Инко отдала сыну конверты и встала с кровати. Она направилась к двери и у порога обернулась, глядя на задумчивого Изуку. Он неотрывно смотрел на письма. Женщина больше ничего ему не сказала, лишь тихонько открыла дверь и неслышно выскользнула из комнаты, оставив принца наедине с его мыслями. А Изуку и не заметил, как ушла мама. Он осторожно провёл пальцами по надломанным печатям уже открытых королём писем. Тёмно-бордовая печать с изображением языков пламени огня принадлежала королевскому дому Тодороки, правящему соседней страной Мусутафу, с которой и велась когда-то столетняя война. Алая печать с выгравированным на ней пушечным ядром принадлежала графскому дому Бакуго, что после войны объединился с Камино. Их владения располагались на юге королевства. Изуку прекрасно понимал, чьи имена указаны в письмах, кто эти самые женихи. И некий страх закрался ему в душу впервые за долгие годы. Никому из них не нужен Изуку. Они жаждут получить корону, а значит, не поскупятся на самые подлые для этого уловки. Как ему поступить, чтобы сделать всё правильно и не дать королевству погибнуть в этой борьбе за трон?

III

Дворец постепенно заполнялся гостями, и во владениях короля Тошинори Всемогущего становилось оживлённее. Они прибывали с разных концов большой страны и из соседнего королевства Мусутафу. От баронов до маркизов, всем хотелось поздравить короля с юбилеем. Но больше всего им хотелось посмотреть на принца. Он — лакомый кусочек на праздничном столе. Всех интересовало, как повернётся судьба этого омеги, получившего в наследство королевский трон. Кто получит и корону, и мальчишку в придачу? — этот вопрос раздавался то тут, то там. Ставки росли. Претендентов было много. Но даже самый глупый простолюдин знал, что главная борьба будет идти между третьим принцем королевства Мусутафу из семьи Тодороки, Шото, и сыном графини Бакуго Мицуки, Кацуки. На первого ставили многие вельможи. Тодороки Шото не только хорош собой, умён, силён и обожаем девушками и юношами обоих королевств, он ещё и принц. Брак с ним может сулить в будущем объединение королевств. А также он гарантирует мирное сосуществование двух некогда воюющих стран. Союз такой очень выгоден королю Тошинори. Он, несомненно, отдаст предпочтению принцу, а не графскому сынку. Но с другой стороны во время войны семья Бакуго оказывала всевозможную поддержку королевству, а после её окончания вошла в состав Камино, полностью подчинившись нынешнему правителю. Они покорные вассалы короля. Неужели Тошинори рискнёт предать доверие графини и графи, отказав им? К тому же Мидория Инко после гибели её первого мужа отдала своего сына ребёнком на воспитание в поместье Бакуго. Юноши выросли бок о бок. Кто знает, может, между ними зародились некие чувства. А Инко и Мицуки были и остаются хорошими подругами. Мнения разделились, поэтому прибытие обоих семей вызвало такой ажиотаж во дворце. Короля Мусутафу, Тодороки Энджи, или Старателя, как его прозвали в народе, встретили со всеми почестями. Ему и третьему принцу отвели самые лучшие покои, приставили охрану, слуг, и везде сопровождали, едва не расстилая перед их ногами лепестки из роз. Все знали о скверном характере Старателя. Он направо и налево казнил неверных людей и провинившихся слуг. И ему всячески пытались угодить, дабы случайно не вызвать гнев гостя. Они прибыли поздней ночью, очень устали с дороги и сразу же отправились в свои комнаты, отложив встречу с королём Тошинори Всемогущим на утро. До начала празднеств оставалось несколько дней, и у них было время обсудить главный вопрос, который интересовал обе стороны: строительство порта в Камино. Из-за сложных отношений с Мусутафу в прошлом жители королевства были против водного сообщения между странами. На севере малой землёй соединялись они, но путешествие сквозь те места было сложным и очень опасным. Дорога лежала через лес, в густых зарослях которого частенько прятались разбойники. Вода облегчит перемещение между королевствами и наладит торговлю. Но Тошинори не хотел идти против воли своего народа, как и многие его соратники. Они боялись злить местных жителей. Раны после столетней войны до сих пор не зажили. Новые недовольства и крестьянские восстания ни к чему. Так что к предстоящему совету они готовились основательно. Необходимо взвесить все за и против. А ещё разгадать настоящие планы короля-соседа. Неспроста он так желает скорее начать строительство. Недоверие знати понятно: отголоски прошлых событий давили на них. Изуку нравилась идея строительства порта. Может, он был слишком наивным, раз верил в искренность намерений Старателя. А может, у него были свои мотивы. Но порт, по его мнению, расширит границы сознания жителей королевства. Они увидят мир совсем другим. Повидают соседние страны. Столько всего ещё не изведано, столько всего ещё не открыто. Мир велик. Рамок не существует. Война осталась в прошлом. Теперь нужно налаживать связи с соседями, чтобы в будущем не допустить повторения истории. Он собирался побывать на собрании, чтобы высказать своё мнение по поводу строительства порта, даже если никто не станет слушать принца-омегу. Тошинори никогда не запрещал ему участвовать в политических делах королевства, а иногда и советовался с пасынком. Изуку был отличным стратегом, и король ни на минуту не усомнился в аналитических способностях юноши. Он столько раз обыгрывал Тошинори в шахматы. Вельможам это может не понравиться, но к их недовольным комментариям он привык. Перед собранием им с Его Величеством предстоит встретить дорогих гостей и познакомиться с сыном короля Мусутафу. Слуги с раннего утра уже все уши прожужжали, какой он красивый, милый, услужливый и вообще золото, а не парень. Ночью Изуку не удалось сомкнуть глаз, предвкушая встречу с так называемыми «женихами». Вот бы всё отменить, вот бы послать к чёрту этих принцев! Но он обещал матери хотя бы пообщаться с ними. А послать можно и потом. На это у него время найдётся. Ранним утром к нему пришла служанка и сообщила о том, что Его Величество просит в течение пары часов подготовиться и ждать короля в тронном зале. Камеристки помогли Изуку одеться, хотя он настаивал на обратном. Приветствовать Старателя и его сына необходимо в подобающем виде, в одеждах из самой дорогой ткани, с вышивкой и сложным покроем. Каждую складочку на его рубашке и платьях прогладили, чтобы ни единой ниточки не торчало. Приказ королевы. Изуку усмехнулся сам себе, пока камеристки с головы до ног его украшали, словно рождественское дерево. Мама хочет превратить его в куклу, красивую и послушную. — Ауч, осторожно! — вскрикнул Изуку, когда камеристка сильнее затянула шнуровку на корсете. — Зачем так туго? Да и корсет для чего? Я что, принцесса какая-то? Ещё бы пышные юбки нацепили на меня. — Приказ Её Величества, — бесстрастно ответила камеристка. — Она сказала, что талия Ваша должна быть осиной, как у самой настоящей омеги, чтобы всё внимание альф на Вас было. — А то, что я умереть в этом наряде могу, не дожив до собственной, ещё даже незапланированной свадьбы, Её Величество не волнует? — отшутился Изуку, но лицо слуги осталось невозмутимым. Камеристка промолчала, продолжив свою работу. Изуку попытался вздохнуть, но в корсете это с трудом удавалось. Сверху она надела ему лёгкий жакет светло-бежевого цвета, под которым скрывался этот кожаный мучитель. Попросить камеристку немного ослабить шнуровку он не решился. Она и так злилась на избалованного принца, пусть и сдерживала себя от резких замечаний. Закончив с переодеванием, камеристка поклонилась Его Высочеству и вышла из покоев. А Изуку ещё немного посидел в комнате, привыкая к сковывающему корсету, и следом за ней покинул комнату. Он только оказался в коридоре, как услышал с правой стороны от себя женский голос, зовущий его по имени. Обернувшись, Изуку увидел Урараку Очако, юную баронессу из семьи Урарака, с которой он уже давно дружил в силу их одинакового статуса. Она бежала в его сторону, поддерживая пышные юбки своего многослойного розового платья простого кроя, обшитого тёмной кружевной тканью. Плотный, чёрный кожаный корсет, сдавливающий грудь, совсем не мешал ей так легко двигаться, и Изуку несколько позавидовал её умению. Из-под огромного количества слоёв неудобных юбок выглядывали тонкие щиколотки, обрамлённые серебряными браслетами, которые позвякивали, стукаясь друг об друга. За ней размеренно шёл высокий юноша в строгом костюме, одеваемом для официальных встреч. Грубая ткань, тусклые тона, классический покрой — в этом наряде не было ничего лишнего. Изуку знал пристрастие своего друга к простоте и классике. Он даже на празднествах не позволял себе ярких цветов в одеждах, чего не скажешь о солнечной девушке, сопровождаемой им. Этим консервативным другом его являлся наследник дома маркизов Иида, Тенья. Он был вторым сыном, но с его старшим братом случилась ужасная трагедия, и тот из-за недуга слёг в постели. Тенья не унывал, он верил, что однажды брат очнётся и станет лучшим маркизом для своих подданных. — Изуку, друг мой, я так рада тебя видеть! — Урарака бросилась к нему с объятиями и поцелуями. Он чуть слышно ахнул от тяжести, потому что обниматься в корсете было не очень удобно. Тело сковало неприятное ощущение, но Изуку не отстранился. — И минута без тебя кажется мне вечностью. Теперь ты живёшь вдали от своих друзей, у нас с Тенья за тебя сердце болит. — Милая моя Очако, — улыбнулся ей Изуку, обняв подругу за талию, — ты всё так же прекрасна, будто и не прошло нескольких лет с нашей последней встречи. — Не льсти мне, — она игриво подмигнула ему и стукнула кулачком в плечо. — Ах, мы с Тенья хотим поделиться с тобой нашим счастьем. Урарака отошла от Изуку к Ииде, и юноша взял её за руку, а она положила голову ему на плечо. Изуку восторженно ахнул, понимая, что же здесь происходит. Тенья, видный альфа, уже давно был влюблён в нежную и невинную омегу, Очако. Но их статусы слишком уж разнились, не позволяя маркизу обручиться с баронессой. Любовь действительно не знает преград. Изуку хотел скорее расспросить их обо всём, узнать, как им удалось пойти против своих семей. Любая побеждённая несправедливость вызывала в нём восторг. — У нашего короля чуткое сердце, — сказала Очако, сильнее прижавшись к возлюбленному. — Тебе несказанно повезло с таким отцом. — Я обратился к Его Величеству с просьбой позволить нам обручиться, — объяснил Тенья. — И он, конечно, дал согласие, подписал указ, и никто не смог противиться слову короля. — Ты обязательно должен быть на нашей свадьбе в следующем месяце, Изуку! — воскликнула Урарака. — Она состоится сразу после твоего дня рождения. Я так счастлива! Ты даже не представляешь! Она отпустила чужую руку и закружилась от радости. И без того пышные юбки становились ещё пышнее, благодаря потокам воздуха, создаваемыми её движениями. Изуку не мог не улыбаться, глядя на свою счастливую подругу. Очако была безумно дорога ему. Столько лишений пришлось на эту хрупкую девушку. После войны их дом был вынужден распродать всё своё имущество, чтобы хоть как-то восстановить подвластные им земли. Но титул помогал семье держаться на плаву. Хотя даже сейчас они находились в бедственном положении. Поэтому семья Ииды была против их брака. У девушки и приданого не было. Такой союз выгоден только дому Урарака. Тенья плевал на всё это. Он любит Очако, и не позволит её родным прозябать в бедности. Мидория безмерно уважает Ииду. И уж точно не боится отдавать свою хорошую подругу в его сильные руки. Неважно, что произойдёт в мире, он обязательно защитит Очако от всех бед. И ради них Изуку тоже должен постараться, взойти на трон и обеспечить своим близким людям и их детям светлое будущее. Разве может у него быть иная роль? — А ты у нас, Изуку, завидный жених, — усмехнулась Урарака, прекратив крутиться. — За твою руку и сердце борются писаные красавцы. Уже решил, кому отдать предпочтение? — Они борются не за меня, а за корону, — взгляд его потускнел. — Потому ни один из них мне не мил. Вот бы всё это скорее закончилось. — Это закончится, когда ты сделаешь свой выбор, — с присущей ему холодностью произнёс Иида. Он переживал за Изуку не меньше, чем сам принц переживал за друзей, и желал ему только лучшего. Но Тенья понимал, что быть маркизом и баронессой проще. Принц не может обратиться к королю с просьбой отказаться от женитьбы. И дело даже не в том, что король ему не позволит. Возможно, он даст согласие любимому сыну. Решать не позволят приближённые люди короля. А как взбунтуется народ, когда узнает, что принц пренебрегает своими обязанностями? Им только дай повод. Сбежать и бросить свою страну? Нет, Изуку так не поступит. Метания его понятны. Все окружающие его близкие люди нашли своё счастье с любимыми. А ему не дали даже шанса на взаимные чувства. Он прав: этим «женихам» нужен только трон. Любовь Изуку им не нужна. Такова цена короны. — Будь реалистом и выбери с умом, — заключил Тенья. — С умом говоришь… — задумался Изуку.

IV

Какой выбор будет правильным? Как понять: кто враг, а кто друг? Как вычислить намерения собеседника? Ищущий власти не очень-то и думает об ответственности, что ляжет на его плечи. Такой неприятный бонус, который идёт в комплекте вместе с короной. Кажется, получая её, он забывает о своём народе, нищем и страждущем. Тот всегда что-то просит, стоя на паперти с протянутой рукой. Рты нищих открыты в ожидании хотя бы крошки хлеба с королевского стола. Но голодный народ — злой народ. Этого ли Изуку желает для своих подданных? Нет. Но по правилам он обязуется подчиняться королю, своему мужу. Как он будет вести дела, какой станет придерживаться политики — всё это покроется завесой тайны, стоит Изуку принять предложение одного из потенциальных женихов. Он не сможет осудить действия короля, потому что роли неизменны. Королева — лицо королевства, красивая, изящная, кроткая. Король — его изнанка, бывает такой же, как и лицевая сторона, а может и быть грязной, с торчащими нитками, где-то порванной и неаккуратно пошитой. Главное, правильно подобрать изнанку. Об этом думал Изуку, принимая гостей из соседней страны в тронном зале. Корсет безумно сдавливал грудь, но он держал себя в руках, не посрамляя честь своего королевства. Он же принц Камино, должна же у него быть хоть какая-то гордость. «Он ведёт себя совсем не как кроткая омега», — отметил про себя Старатель, приветствуя короля. Изуку видел этого человека так близко впервые. Обычно переговоры между двумя королевствами велись через послов. Однажды Тошинори сам наведывался в Мусутафу, но Изуку с собой не брал. Опять же из-за глупых предрассудков. Старатель производил впечатление волевого человека, но очень высокомерного. Он даже на Всемогущего смотрел, как на мелкую сошку. Наверное, спит и видит, как захватывает Камино. Неспроста же хочет породниться с их домом. У такого человека не может не быть скрытых мотивов. Изуку чувствовал каждой клеточкой своего тела силу и могущество этого альфы. Вероятно, он довлеет над всей своей семьёй, и те беспрекословно ему подчиняются. Даже представить страшно, что испытала его королева-омега за годы жизни рядом с этим монстром. Да, иначе эту огромную груду мышц и эго не назвать. — Ваше Величество, как доехали? — обратился к нему Тошинори, пожав протянутую массивную руку. В росте и весовой категории он мог с ним побороться. — Будет тебе, в твоих владениях я просто Тодороки, — ухмыльнулся Старатель, но было видно, что обращение короля ему польстило. Он жаждал быть Величеством обоих королевств. — Не врали о твоём гостеприимстве, уважил. — Для такого дорогого гостя ничего не жалко. — Позволь представить тебе моего младшего сына, Шото, — Старатель сделал шаг в сторону и подтолкнул вперёд стоявшего позади него юношу. Изуку лишь мельком взглянул на него, когда гости вошли в зал, и теперь он мог внимательно его рассмотреть. Не лгали смущённые служанки: Шото был действительно красавцем. Высокий, с широкими плечами и узкими бёдрами, с крепко сложенной фигурой и пронзительным взглядом. Его длинные пепельно-бордовые волосы спадали на плечи, словно языком пламени и лавиной снега были они. Но сильнее необычного цвета волос выделялись его глаза. Пустым и бездушным казался его серый правый глаз, холодным и непроницаемым был его голубой левый глаз. И шрам от ожога, обрамляющий его, ещё больше акцентировал внимание на этой особенности Шото. История того шрама была запутанной и странной. Никто не знает настоящей правды. Только слухи и домыслы, гуляющие среди знати и слуг. Одет он был, как и подобает принцу. Каждая пуговичка его верхнего тёмно-синего платья золотом отливала в лучах солнца, проникающего сквозь окна зала. По обеим сторонам от двух рядов золотых пуговиц такими же нитями был вышит необычный орнамент, разрезающий вдоль вздымающуюся грудь. На кожаном поясе висел меч. И по рукояти Изуку понимал, что выкован он очень умелым кузнецом. Шото заметил, как взгляд принца скользнул к его мечу, и осторожно коснулся рукояти пальцами. Это движение стуком сердца отразилось в груди Изуку, но вида он не подал. — Он — моя гордость. Я бы потратил несколько часов твоего времени, говоря о его положительных качествах, но, думаю, о некоторых из них ты узнаешь, увидев его на состязаниях, — захохотал Тодороки, — и убедишься, что он достоин стать тебе преемником. Какой прекрасной парой я вижу их с твоим пасынком. — Сыном, — поправил его Всемогущий беззлобно. — Это уж пусть молодые решают. А время пообщаться у них ещё будет, не так ли, Изуку? — Конечно, Ваше Величество. — Тут и думать нечего, — сказал Старатель, хлопнув Тошинори по плечу, словно старого друга. — Или ты за графского сынка его отдать хочешь? Слышал я, дела у графини не очень. Не собирается ли она воспользоваться этим браком, чтобы упрочить своё положение? Женщины бывают очень коварными. — У всех свои цели, — невозмутимо ответил король. Приветственная улыбка не сходила с его лица. — Но решение остаётся за принцем. Да и оставим это дело на потом. Вы в первую очередь наши гости, гуляния не за горами, отдыхайте, развлекайтесь, чувствуйте себя, как дома. — Всенепременно, — язвительно прошипел Старатель. — Последние гости ещё прибывают, о собрании слуги сообщат. — Буду ждать. Старатель заговорщицки улыбнулся и развернулся в сторону высоких дверей зала. Он искоса посмотрел на омегу и поморщился. Где это видано, чтобы альфы пресмыкались перед низшими видами? Одно слова короля-отца, и этот омега как миленький согласится стать послушной собачкой своего будущего мужа. Вот только Всемогущий слишком уж мягок. Любовь к пасынку затмила его разум. Идёт на поводу у эмоций. Глупец! Необходимо ускорить процесс бракосочетания любыми способами. Для этого у него есть Шото. Молодой принц обернулся, последний раз взглянув на Изуку, но выражение его лица так и не изменилось. Хлопнув дверью тронного зала, Старатель разразился диким хохотом. Но радости в нём не было. Наоборот, он был полон злобы и разочарования. Да, по всем пунктам Шото — лучший вариант для этого недоделанного принца-омеги. Но уж больно семья Бакуго дружна с королевской семьёй. Эти крысы могут легко воспользоваться лояльностью короля и королевы, чтобы охмурить их и выдать своего сыночка за наследного принца. Уж Старателю о подлых трюках всё известно. Но эти низкосортные людишки его не переиграют. — Аргх! Как же раздражает его улыбающаяся рожа! — завопил Тодороки. — Шото! — прикрикнул он на сына, но тот не шевельнулся. — Ты почему не сделал так, как я тебе приказывал? — Отец, я сделал, как Вы и просили, но даже давление моего феромона не вывело этого омегу из равновесия, — спокойным голосом ответил Шото. — Значит, плохо старался, — хмыкнул Старатель. — Не зря за глаза принца зовут «омегой с характером альфы». Он так просто не дастся. Ничего. Характера мало, чтобы побороть свою сущность. Шото! Неважно как, силой или хитростью, но ты должен овладеть этим омегой, пока мы здесь, и сделать своим. Тогда у старого короля не будет иного выхода, кроме как поженить вас. — Слушаюсь, — третий принц покорно опустил голову. — Мне нужен результат! Не взглянув на склонившегося перед ним сына, Старатель резко зашагал прочь от тронного зала. Шото не поднял головы, пока фигура короля Мусутафу не скрылась за ближайшим поворотом. Он тяжело вздохнул, обдумав всё произошедшее. Этот проигрыш омеге явно бил по его самолюбию, но между тем и вызывал восхищение. В глубоких зелёных глазах он видел вызов. И Шото решил принять его и побороться, чтобы доказать не только отцу, но и себе, что он чего-то стоит. И впервые ему захотелось сделать это по собственному желанию, а не чьему-то приказу.