Всему есть предел

Они шли по лесу уже пятый час и столько же времени Геральт жалел о сказанном. Удачно подвернувшийся заказ на кикимору им довелось выполнять вдвоём, опять же из-за Лютика. И каким-то образом этот болван очутился рядом в нужный момент, отвлёк чудовище, давая время ведьмаку найти серебряный меч, который улетел куда-то в кусты ещё в начале потасовки. Тогда-то ведьмак и поблагодарил его почти как за спасённую жизнь, разрешил попросить чего-нибудь в знак благодарности. Никогда ещё он так не спешил с выводами.  Бард не раздумывая ни минуты, выбрал желание, которое всё это время шёл и вслух придумывал. Мысли у барда, как выяснилось почти сразу, были слишком приземлённые и когда пошёл уже девятый круг одних и тех же размышлений, Геральт не выдержал. — Лютик, заткнись!! — рявкнул Геральт. — Зачем тогда было обещать? — тут же обиженно протянул бард. Ведьмак резко остановился и Лютик, не ожидавший этого, впечатался в его спину, почти рухнув на землю от столкновения тел. — Я тебе обещал любое желание, как ты сам выразился «право неожиданности» в любой момент, а не дать Плотву и «сгонять к подружке» в соседний город! — не удержался и озвучил он одно из последних желаний барда. — Ты не так понял … — со стоном протянул Лютик. Но спорить перестал, опасаясь, что Геральт и по зубам дать может, исключения ради. Стоило отдать ему должное. Бард до вечера ни произнёс ни слова, ведьмак уже даже расслабился, ровно до того момента, пока Лютик неожиданно не нарисовался рядом с ним за ужином и выжидающе на него не уставился. Ведьмак продолжил обгрызать ножку фазана, пойманного на ужин, но долго игнорировать прямой взгляд не мог. Выкинув обглоданную кость, Геральт вздохнул и перевёл взгляд на тут же стушевавшегося поэта. — ... Что? — Ты обещал желание, — теперь уже аккуратно напомнил ему Лютик. Геральт возражать не стал. — Я и не отказываюсь. — Я тут подумал, раз Плотву ты мне не дашь … — улыбнулся Лютик, но наткнулся на внимательный взгляд золотых глаз и без тени улыбки лицо Ведьмака, и тут же перешёл к делу.  — Разрешишь провести с тобой … ночь? — медленно, неуверенно и с явной опаской осмелился закончить поэт свою мысль, которую вынашивал очень и очень долгое время. И зажмурился, явно ожидая удара в челюсть. Для себя он все решил ещё давно и теперь решил попытать удачу. Конечно, была вероятность, что Геральт не оценит и он получит по морде. Но идея однозначно стоила того, чтобы попытаться.  Не мог он уже просто смотреть на ведьмака. Что он, хуже чем Йеннифер!? Однозначно нет, как считал он сам. Так почему ей можно, а ему нет? Нередко задавался вопросом Лютик. Однако почти сразу отрезвлял сам себя мыслью о том, что пола-то они одного. И тут же начинал сомневаться в здравии собственных мыслей, заведомо считая себя самым законченным идиотом. На этом круг его мыслей, к удивлению самого Лютика,  заканчивался, оставаясь замкнутым. И бард был вынужден снова и снова выть от досады, обиды и несправедливости собственных убеждений и жизни. Секунд через пять бард рискнул открыть глаза, огляделся и наткнулся взглядом на такого же молчавшего ведьмака, что и минуту назад, который бить его явно не собирался. Выдохнув про себя, в груди у Лютика затрепетала надежда. Ведьмак сразу не ответил отказом, а значит надежда имелась. — … Геральт? Ведьмак медленно поднял взгляд и остановил его на друге.  Повисла пауза, нарушаемая лишь треском веток в костре. Спустя вечность, он все же счёл нужным произнести: — Раз ты этого хочешь …, — все ещё внимательно глядя на барда, протянул ведьмак. Лютик заволновался. — А ты нет? Геральт задумался. Даже если его когда-то и трахали, то очень давно. Это была первая мысль, пришедшая ему в голову. — Ты был с мужчиной, Геральт? — всё же задал вопрос Лютик, который терзал его очень долгое время. Ведьмак подал голос: — Во время обучения в Каэр Морхене не особо церемонились с … этим. — его голос слегка охрип, взгляд блестящих в свете огня глаз стал будто бы тяжелее. Горькие воспоминания рубанули яркой вспышкой в мозгу, сознание стремительно рисовало ясную картинку давнего прошлого.  Почти забытого, но такого свежего одновременно. Как за прикрытой в спешке тяжелой дверью раздавались гулким эхом неторопливые тяжелые шаги и насмешливый голос старших собратьев. Как его, ещё не окрепшего, не прошедшего очередное испытание травами, вечерами бесцеремонно швыряли на грубую деревянную скамью и имели, не обращая внимание на мольбы и тихие просьбы. Слишком хорошо сохранились воспоминания о леденящих мурашках и тошнотворно-тягучего ощущения в животе, когда приходилось прислушаться к шагам в попытке определись количество очередных посетителей. За чувством беспомощной тяжести и горького страха всегда следовал холод темной опустевшей залы. Приходилось заглушать собственные стоны, которые усиливало эхо, прежде чем к и без того искалеченному эликсирами телу возвращалась способность подняться и добраться до собственной спальни.  В которой предстояло пару часов бесполезных попыток все же как-то поспать, молясь о том, чтобы никто не заметил неловких движений и гримасы мимолетной боли на учениях следующего дня. Геральт знал, что не только он терпел подобные выходки. Однако, так и не смог определить ещё хоть кого-то из толпы себе подобных. Слишком доходчиво было объяснено ещё в первые дни их пребывания в замке то, что у всех свои проблемы и каждый обязан их решать самостоятельно. Сильно позже Ламберт как-то признался ему, что на пару с Экселем они покромсали на тракте кого-то из ведьмаков. Осознание и догадки на этот счет посетили беловолосого ведьмака сильно позже. — О чём ты? — подал голос бард Геральт сглотнул, с трудом выныривая из омута нахлынувших воспоминаний. Тщательно подбирая слова, он счел нужным поделиться частью своего «волшебного» детства, по мнению многих, с бардом. Лютика передернуло, с его-то богатым воображением. Он дослушал краткий рассказ друга, но слов подходящих пока не нашел. Он аккуратно тронул чужие напряжённые плечи, сразу же отметив, как они напряглись ещё больше. — Там это не осуждается, как у людей. — счёл нужным добавить ведьмак. Потом он молча поднялся, скинул с себя одежду и опустился на подстилку, расстеленную на земле для них обоих, выжидающе обернувшись на Лютика и замерев. От вида обнаженного ведьмака у Лютика перехватило дыхание, надо было что-то делать, иначе он рисковал подавиться слюнями так ничего и не сделав. До конца не верящий в происходящее, бард поспешно вытряхнул себя из кафтана и приблизился к мужчине. Геральт ни ждал от происходящего ничего, кроме боли. Он согласился, только потому, что был должен ему, барду, билась в голове Лютика противная навязчивая мысль. А так ему никогда в жизни не видать Белого Волка. Нет, так не пойдёт.  Насиловать он никого не будет. Иначе в глаза Геральту потом точно не посмотрит, пусть даже и добровольно согласившемуся. Он догадывался, что ведьмак не будет сопротивляться и так же, прекрасно знал, что он может дать сдачи. Но не будет. Способность Геральта строить из себя жертву раздражала и пугала одновременно, бард только в очередной раз убедился в том, насколько он был верен собственным обещанием.  Лютик сглотнул, глядя на все еще неподвижно лежащего Геральта. И произнёс: — Геральт, если ты не хочешь, я к тебе не прикоснусь. — Поздно, твоё право неожиданности. Так что бери, пока я не передумал. Спокойный и ровный голос Геральта придал барду некую уверенность. Шанса больше не представиться, да и если что-то пойдёт не так — ведьмак сможет прекратить это в любую секунду, здраво рассудил Лютик и стал стаскивать с себя штаны. Сразу было видно, что Геральт к ласке не привык. — Неужели с бабами у вас совсем  плохо было в Каэр Морхене? — между делом спросил Лютик. Ведьмак хмыкнул. Когда бард растягивал его на один, а потом и на два пальца, ведьмак не выдержал: — Лютик … — Ммм … ? — не сразу откликнулся полностью погрузившийся в процесс, бард. — Можно вопрос? — Конечно. — … Зачем ты это делаешь? — Нравится? — нарочито медленно протянул поэт, проехавшись пальцем по  чувствительному бугорку внутри. Геральт вздрогнул, потом подался назад, снова и снова, насаживаясь на такие восхитительные пальцы. Лютик был в восторге, конкретно поплывший от его рук ведьмак — лучшее зрелище, которое доводилось видеть за последнее время. И самое важное: он был таким, только для него одного. Он увлёкся, Геральт был на пределе, тихо постанывал, прикрыв глаза. Бард продолжал поглаживать, кусать и беззастенчиво лапать широченные плечи, не прекращая двигать рукой, поглаживая бархатное разгоряченное нутро. Чужого члена Лютик так и не коснулся, а ведьмак явно желал большего, но не собирался просить об этом.  Поэтому Лютик, восторженно отмечая перемену в партнере, решился играть до конца. Он не делал ничего нового, не менял темп прикосновений и места поцелуев-укусов, что щедро сыпались на широкие плечи. — Лютик, давай уже! — хрипло простонав, всё же не выдержал ведьмак, приподнимаясь на локте в попытке еще больше податься назад, тем самым заполнив пульсирующее в проснувшемся предвкушении нутро. — Ч-ч-ч-то мне сделать, Геральт? — издевался довольный Лютик, будто не услышав. Засранец. — Ты знаешь что. — Нет, попроси! — капризно протянул бард, куснув того в истерзанную шею. — Лютик, пожалуйста. — Пожалуйста что? — ПОЖАЛУЙСТА СДЕЛАЙ УЖЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! — вконец взорвался Геральт. И Лютик понял, если он сейчас не продолжит, то велик шанс, что ведьмак в порыве внезапной страсти отымеет его самого без зазрения совести. Он почти сразу толкнулся внутрь, не сдержав блаженный стон. Закатив глаза в жгучем удовольствии, он сразу начал двигаться, пытаясь подстроиться под рваный ритм ведьмака, который уже просто не мог лежать неподвижно. «Это слишком хорошо. Сейчас слишком хорошо»  Геральт никогда не испытывал ничего подобного, он согнул и подтянул к себе ногу, открывая больше доступа к самому себе.  Лютик вошёл глубже, как только мог, навалился на него всем телом, потянулся к нетронутому члену Геральта и парой резких движений довёл и его, и себя до разрядки. В себя приходили долго.  Голова слегка кружилась то ли от общей усталости, то ли от пережитых эмоций. Разлившаяся по телу нега приятной тяжестью разлилась по телу, давая великолепное оправдание для того, чтобы продолжать ничего не делать. Даже не пытаться подняться. До одури счастливый Лютик, позволил себе распластаться на груди ведьмака. Блаженно прикрыв глаза и понадеявшись, что раз Геральт сразу не полез бить ему морду, то дальше у них всё будет более — менее нормально. Имелась толика надежды, что его не прогонят. — Лютик? Бард с недоверием покосился на ведьмака. — Что? — Всегда бывает так хорошо? Лютик позволил себе улыбнуться. — Только если повезет с любовником, — намеренно серьезным нравоучительным тоном проговорил он в ответ и поднялся на локте, глядя теперь на ведьмака. — Геральт? — мм? — Тебе понравилось? — Лютик чувствовал на себе слишком тяжелый груз ответственности за произошедшее и за дальнейшее светлое будущее.  Которое, как он надеялся, должно было в скором времени обязательно наступить. — Что именно? Лютик шутливо толкнул его локтем в грудь. Геральт все же улыбнулся уголком рта. — Теперь отстанешь от меня с желанием? — Новое придумаю. — пробурчал бард, сползая с Геральта.