Плюшевый

                    В их так называемых отношениях происходили метаморфозы — Ёнджун всё чаще стал оказываться в поле зрения Бомгю в университете, тайно подмигивая или играя бровями. На что Бо поправлял показательно очки средним пальцем и показывал язык. Этот хён скоро доведёт его до нервного тика.       Всё было словно по-старому, за исключением того, что Ёнджун больше не наседал на него с его вечными научными статьями, да и в целом перестал без причины прессовать его. Ещё бы. Ведь почти каждые выходные в дверь Бомгю беспардонно стучали.       Ёнджуна не звали, он самостоятельно приглашал себя, укореняясь в доме Бомгю словно очередной декор. Бо на третью неделю уже перестал удивляться и открывал дверь с почти радостным: «Чего припёрся?»       Ёнджун либо притаскивал пиво, либо свою старую приставку, либо всё вместе, чем заслуживал автоматический пропуск в его квартиру. Бомгю кривился наиграно, но весь вечер не отлипал от хёна, жарко споря о новой сюжетной арке в Legend of Ironcon. Ён, оказывается, тоже иногда поигрывал, но больше был теоретиком, отчего охотно кичился своими познаниями о дереве навыка и стратегии игры. Он был словно бесконечной энциклопедией, которую Бомгю с радостью впитывал.       Для местного красавца-плейбоя Ёнджун казался удивительно образованным и разносторонним. Бомгю поймал себя на мысли, что восхищаться хёном намного проще, чем ждать от него удара, который уже не наступит.       Ёнджун учил варить его кофе, купил ему специй, а Бо всё продолжал ворчать, что у хёна все равно получается лучше. Ён гордо ухмылялся от подхалимства, чувствуя себя особенно важным.       — А отцу не нравится, — однажды вдруг произнёс старший задумчиво, подавая Бо кофе. Он редко говорил о семье, и мало из этого хорошего. По тем крупицам, что выведал Бо из парня, отец был тем ещё тираном, словно должность не отпускала его за пределы больницы. Он контролировал Ёнджуна слишком долго, чтобы тот оставался послушным. Но он был и не глупым, чтобы пускаться во все тяжкие — он хотел поскорее свалить в столицу, поэтому лез в научку за рекомендацией к диплому. Благодаря ей он мог получить достойное место работы и наконец обособиться от отца.       — Зато мне нравится, — ворчливо ответил Бомгю, признаваясь в этом вслух впервые. Ёнджун тогда всё дразнился и заглядывал в его глаза, а Бо жмурился, краснея. Льстить хёну совсем не хотелось.       Они много играли, прижимаясь плечами на диване, словно мешая друг другу. На самом деле, так было теплее, и Бомгю нравилось иногда, заливаясь смехом, опускать свою голову Ёнджуну на плечо.       Вскоре Ён стал приходить не только в выходные, но и в будни после университета. Объяснял он это тем, что раз приставка теперь ютится у Бомгю в зале, значит, и он тут будет чаще. А так как с собой он мог принести продуктов или лёгкой выпивки, младший смирился быстро.       Однажды за просмотром какого-то нового фантастического боевика случился разговор. Пока главные герои под финал наконец поцеловались, Ёнджун вдруг взглянул на парня рядом, который недоумённо посмотрел в ответ.       — Гю, тогда, в клубе… Я не напугал тебя?       Бомгю накатило волной воспоминаний, отчего румянец предательски прильнул к щекам.       — Н-нет, я уже и забыл, — почти уверенно врал он.       Ёнджуну ведь не хватило мгновения, чтобы поцеловать его. И Ён это прекрасно понимал и не знал, как уложить это в своей голове.       — Я просто увлёкся, не бери в голову. Я только по девочкам, — зачем-то уточнил старший, будто бы сомневаясь. Бомгю посмотрел на него искоса, словно тот нёс какую-то околесицу.       — Я знаю, хён, — он протянул это так медленно, будто бы разговаривал с маленьким. — Мне тоже нравятся девушки. Всё в порядке.       Бомгю смотрел на экран телевизора, в котором очередные ошмётки астероида крушили поверхность земли, и задумчиво продолжил:       — …Даже если бы мне нравились парни, ты бы не был в моём вкусе. Наверно, мне бы нравились вот такие качки, как Дуэйн Джонсон.       Он хихикнул своей шутке, чувствуя, как сказанное звучит неестественно. Если подумать, свидания с Ёнджуном ничем бы не отличались от их текущих посиделок, они бы также болтали часами, вкусно ели, смотрели фильмы и играли. Ну и целовались бы. Эпизод в баре не давал Бомгю покоя, потому что не вызывал тревоги или брезгливости, которую обычно гетеросексуалы должны испытывать в такие моменты. Это недопонимание самого себя так и осталось загадкой, которую Бо засунул подальше и попытался забыть.

***

      Хён любил таскать его бежевые футболки, хоть и младший попросил его принести свои. Ёнджун вообще любил своевольничать: рылся без спроса в чужом гардеробе, использовал его полотенце после душа и забирал его подушку для сна, потому что та казалась ему мягче. Хотя подушки были одинаковы.       Тэхён часто писал, что Бомгю стал отвечать реже, и в целом интересовался, не произошло ли с ним чего, а у него дома просто поселился дикий зверёк со старшего курса. Друг с недоверием относился к резко изменившейся атмосфере между этими двумя — Ёнджун откровенно ему не нравился.       Его нельзя было винить в этом. Он весь первый курс, как познакомился с Бо, наблюдал за выходками старшего хёна, и был наслышан о его издевках. Тэ постоянно писал остерегаться Ёна, его внезапной инициативе и внимания — ничем хорошим это не закончится. Ёнджун был не из тех, кто заводил случайные знакомства, не дружил просто так, и при удобном случае мог всегда стать прежним.       Бомгю хотелось верить, что Тэ ошибается. Ён, сидящий в его растянутой футболке с каким-то милым принтом и мирно попивающий вторую кружку кофе за просмотром комедийного ситкома, казался слишком уютным, чтобы быть правдой. Его друг был прав, ведь этот дикий зверь мог в любой момент выпустить свои острые клыки и разорвать Бомгю в клочья.

***

      В один из будничных дней Ёнджун впервые за долгое время подошёл к Бомгю в университете, прямо из толпы своей компании. Пока он шёл к нему, те кратко наблюдали и перешептывались, бросая на Бо неоднозначные взгляды.       Парень напрягся. Он чувствовал недоброе, его влажная ладонь машинально сжимала лямку сумки по мере того, как хён приближался. Тот выглядел обыденно довольным, как всегда чертовски хорош и опасен. Как и все эти два года до.       В какой-то момент Бо подумал, что всё, что между ними было последние полтора месяца могли иметь значение лишь для него. И хён, как и раньше, идёт доставать его с научкой и грубо теребить по волосам.       — Гю, у тебя сколько пар сегодня? — всего лишь спросил Ён. Улыбка с его лица сползла, когда он заметил сжавшегося Бомгю, взгляд которого метался растерянно по его лицу. — Эй… Ты в порядке?       — Следующая — последняя, — сухо ответил Бо. Необоснованный страх накрыл его с головой. Бояться хёна было привычнее, чем буднично болтать о всяком. У Бомгю срабатывали старые привычки, приобретенные рефлексы.       — Подождёшь меня на выходе тогда? Вместе пойдем, — Ёнджун совсем перестал улыбаться. Забитый вид младшего теперь напрягал его. Он мягко положил свою руку тому на плечо, словно пытаясь вырвать из собственных мыслей. — Ладно, Гю?       Тот скользнул своим взглядом тому за спину почти испугано и поспешно скинул его руку с плеча.       — Угу, — бросил быстрое Бомгю и поспешил скрыться за ближайшим коридором. Ему придётся обойти почти весь корпус по кругу до лекционной, но идти около шайки хёна было невыносимо. Их взгляды отчётливо жгли его сквозь одежду до кровавых дыр.       Старшему лишь осталось недоумевающе проводить его взглядом. Таким же взглядом встречала его компания, которая не думала, что Ёнджун идет брататься с подобными Бо.       — Хён, это он, типа, научку делать не захотел? Или ты плохо попросил?       Рыжий пацан тихо захихикал. У него был очередной синюшный фингал под глазом, который периодически обновляли. После эпизода с Ёнджуном его недолюбливали, а тот теперь мстительно выжидал момента, как крыса трупного запаха.       — Ёнджун-хён завёл нового друга? — пискнул он, вызывая недобрые смешки.       Ён терпеливо выдохнул.       — Ага, у старых срок годности к концу подошёл, пованивают, — Ёнджун гадко поморщился, будто бы пацан действительно источал тошнотворный запах. Он прошёл мимо него, сталкиваясь плечами. Рыжий от силы даже отшатнулся и чертыхнулся вслух, вызывая смешки уже в свою сторону.       Большая часть компании следовала за Ёнджуном, не обращая внимания на брошенных и озлобленных. Не впервой.

***

      Бомгю чувствовал нарастающее чувство тревоги каждый раз, когда они уходили с крыльца университета вместе. Стоило хёну поравняться с ним, как в их сторону словно были направлены миллионы острых копий чужих взглядов.       — Тебе не стоит со мной… — не успел договорить фразу Бо, которую любил повторять из раза в раз. Ёнджун всегда перебивал привычным:       — Не парься, — и дежурно улыбался, отчего спокойнее не становилось.       В этот злополучный день шёл дождь. Бомгю, как всегда, проклиная осеннюю переменчивость и сырость, благополучно забыл свой зонт дома. И теперь они вместе с Ёнджуном, словно парочка из дорамы, шли под одним.       — Давай сегодня закажем чего-нибудь из Monster Pizza? Я так хочу пепперони, — предложил Ён, оттягивая за запястье младшего от очередной лужи, хотя кеды того всё равно были насквозь мокрые.       — Без проблем, хён, — прижимаясь ближе под зонт, согласился Бо. Ему рефлекторно хотелось схватиться за чужой локоть, но каждый раз поднимая руку, он одёргивал себя.       Старший видел это и улыбался себе под нос.       — Возьмись, не мучайся.       — Мы будем странно выглядеть.       — Ну и пусть, — у Ёнджуна всё было так просто, что состояние ступора у Бомгю было нескончаемым. Но, виляя от очередных луж и каждый раз попадая под поток воды, тот выругался и схватился за изгиб руки, который ему любезно предоставили.       Ён думал, что младший в такие моменты чрезвычайно милый. И это определение «милый» совершенно не умещалось в рамки дружбы. Особенно когда Бо переодевался перед ним, чуть смущаясь, потому что хён откровенно пялился. Или когда младший позволял трогать свои непослушные отросшие волосы, которые Ёнджун любил крутить в пальцах. Ну или когда Бо смешно хмурился и дул губы, когда хён умничал. Гю был милым, и все мысли старшего были сплошь забиты именно этим.       Ён всегда был тем, кто искал выгоду во всём. С Бомгю впервые было иначе.       Свернув в узкий переулок около дома Бо, их остановили четыре тени, четыре тёмных силуэта, враждебно прикрывающие им путь. Рожу рыжего парня Ёнджун узнал одну из первых по фиолетовому глазу, остальные ему были смутно знакомы. Те гнусно залыбились, присвистывая:       — Ты глянь на них, какая романтика, щас сблюю, — остервенело сплюнул один из них. Они медленно приближались, грозно разминая руки и плечи.       Бомгю сглотнул. Паника накатывала на него тихим цунами, все его первобытные инстинкты призывали бежать куда подальше. Он даже не заметил, как крепко сжал в своей ладони локоть хёна.       Ёнджун, в свою очередь, ожидал подобного исхода. За его спиной в последнее время можно было услышать разного рода смешки, которые всегда доносились из одного и того же источника — рыжего пиздюка.       Когда грозная шайка встала совсем вплотную, Ён тихо процедил сквозь зубы:       — Гю, беги, — а после сам сделал шаг вперёд. Он скинул руку Бо и отбросил зонт в сторону, понимая, что дальше он уже не понадобится.       Бомгю оцепенел. Что значит «беги», когда четверо плотоядно вонзили в Ёнджуна свои взгляды, хрустя костяшкам? Что значит, блять, «беги», когда самый довольный из них, лицо которого было смутно Бомгю знакомо, продолжал язвительно шипеть?       — Хён записался в пидоры, у хёна новая «подружка»?       Какое, блять, «беги»? Бомгю вскипел, вспыхнув пламенем, и подлетел к зачинщику, неумело, но крепко прописав по его челюсти. Пока другие не успели среагировать, он схватил того за шиворот и уже увереннее вписал свой кулак второй раз. Тот закряхтел:       — Блять, пиздите его!       Цепные псы наконец двинулись с места. Двое начали оттягивать обезумевшего Бо, который напоследок хорошо лягнул рыжему ногой в живот. Того скрутило пополам, он сплюнул слюну, как вдруг тяжёлая рука Ёнджуна вцепилась в его голову, желая впечатать лицо в ближайшую бетонную поверхность. Но Ёна перехватили раньше — четвёртый заломил ему руку и врезал под дых, давая фору рыжему. Тот показушно выпрямился, шипя от боли, и вперился взглядом в хёна.       Двум парням, умудрившимся схватить Бомгю, тоже крепко досталось: он смог со всей дури прошибить лбом по чужой голове, почти сокрушая напавшего, но другой припёр его за горло к холодной стене и нанёс пару ударов по селезёнке.       Это было больно. Бомгю в принципе никогда не дрался — адреналин в крови делал его таким обезумевшим. Бо рвал и метал, не желая видеть вновь покалеченного хёна, замызганного в собственной крови.       Он слышал, как под обувью недругов хрустит стекло его очков и как рыжий визгливо ругается — Ёнджун пнул того в колено, наверное, выбивая сустав. Парня сзади он рывком прижал спиной к стене, ударяя его о бетон. Тот приложился головой и ослабил хватку, позволяя хёну вывернуться из захвата. Напоследок он подарил ему удар коленом по его скривившейся роже, пока тот был согнут и открыт для удара.       Бомгю продолжал сопротивляться и даже сумел вывернуть кисть одного из обидчиков до характерного хруста, за что был наказан ещё одной порцией побоев. Драться против двоих одновременно было тяжко и нечестно, но сдаваться и в мыслях не было. Он слабо видел, его любимое белое худи было всё в грязи и крови, а тело ныло от ссадин. Выглядел он жалко, но продолжал свирепо огрызаться и отвечать ударами.       Ёнджун пришёл на помощь вовремя, когда Бо откинул наконец одного выдохшегося пацана после обоюдного обмена ударами по челюсти. Бо схватил того за грудки, что было силы, и хотел приложить того напоследок о бетонную стену, как сзади схватили за волосы и оттянули. Бомгю досадно зашипел. Благо его недолго держали — Ёнджун выкрутил напавшего за руку, заставляя разжать пальцы и пнул напоследок в спину, отчего тот с разбегу завалился в лужу.       Бомгю, почувствовав отсутствие хватки, наконец смог тряхнуть парня в руках, и после удара затылком о стену тот с воем скатился вниз.       Все четверо, поджав хвосты, уползали, продолжая гавкать:       — Суки, да мы, блять… Мы… Мы в следующий раз…       — Вы чё, блять, хотите добавки, мрази? — зло рявкнул Бомгю им вслед, делая шаг за ними, намереваясь напасть, но рука Ёнджуна вовремя остановила его за локоть.       — Остынь.       Дружки зачинщика были умнее и ускорили шаг, убираясь прочь. Рыжий, жалостливо оглядываясь, не получив помощи и поддержки, трусливо поковылял за остальными как побитая псина.       Когда в переулке никого кроме них не осталось, тело вспыхнуло болью, словно напоминая, что им тоже досталось. Бомгю чувствовал протёртые участки кожи и отбитый живот, хрипло выдыхая. Хотя бы стоит на ногах. Ёнджун положил ему руку на спину.       — Ты как? Дойдёшь?       — Да пошёл ты к чёрту! — в сердцах крикнул Бомгю, захлёбываясь вернувшимся страхом. Их, блять, зажали в подворотне какие-то ублюдки, их могло быть больше, у них могло быть оружие, какие-нибудь биты или железные трубы; их могли покалечить, закинуть в мусорный бак и оставить подыхать. Как в компьютерной игре.       Бомгю понимал, что им ещё просто повезло. Они отделались немногим — кости не были сломаны, и они были в сознании. В отличие от прошлого раза, Ёнджун не валялся на асфальте еле дыша с разбитой головой. И в этот раз он был не один.       — Ты чем думаешь?! Совсем идиот? — его хриплый крик не достигал Ёнджуна, он смотрел на него не моргая, совершенно не понимая.       — Гю.       — Ты, блять, серьёзно думал, что я сбегу, если ты попросишь?! — голос вдруг надломился. Бомгю сухо вздохнул, словно хотел сказать больше, но из-за слёз не смог. Он закрыл лицо тыльной стороной ладони и нервно плакал в тишине. Эмоции нахлынули слишком неожиданно — Бомгю просто испугался. — Отвернись, блять, не смотри…       — Гю… — старший медленно поковылял к нему. Он привык к холодному, резкому и грубому парню, но на его слёзы было смотреть невыносимо. Больнее, чем все удары за сегодня.       — Будешь потом нытиком дразнить — убью, — почти не слышно всхлипывал Бо. Ёнджун укрыл его в своих объятиях, притягивая ближе. Успокаивать он не умел, говорить что-то поддерживающее тоже, просто молча давал парню время.

***

      — Сиди смирно, — ворчал Бомгю, проходясь антисептиком по содранной щеке хёна. Тот шипел от боли из-за свежих ран и отдёргивался от каждого касания. Младший без очков видел слабо, смешно щурился и был ближе, чем обычно.       Они сидели друг напротив друга. Бо со своей грубой нежностью очищал раны Ёнджуна и накладывал пластыри, пока хён рассматривал его заплаканные глаза. Они до сих пор были красные и припухшие, Ёну было неловко, что нужных слов так и не нашлось. Он мог быть лишь наблюдателем, пока младший поджимал разбитые губы. Его горячее дыхание щекотало кожу Ёнджуна, но он всё равно терпеливо подставлял очередную ссадину.       Скулы и челюсть Бомгю кровоточили из стертых участков кожи. Ему следовало бы позаботиться и о себе тоже. Старший хён вдруг почувствовал угрызения совести, ведь заботиться о младшем — его прерогатива.       Он дождался, пока Бо смачивал в антисептике свежий кусочек ватного диска, и попросил сделать второй.       Хён касался его осторожно, пытаясь минимизировать боль, но Бомгю всё равно ругался сквозь зубы. Ёнджуну так не нравилось это выражение лица. А еще эта его разбитая губа… Ён пытался мягко стереть сгусток лимфы с кровью, но младший недовольно замычал. На парня смотрели настойчиво, мол, нужно потерпеть и прижимали смоченную вату увереннее. У Бо аж выступили слёзы от боли, но тот стерпел, покрывая ублюдков из переулка трёхэтажным матом.       Ёнджун вдруг подвис, засмотревшись на припухшие губы парня, на полученные по его вине раны, на блестящие глаза. Расстояние между ними играло злую шутку с рассудком старшего, в голове была лишь каша и Бомгю. Пальцами, вместо ватного диска, он провёл по его скуле, невесомо оглаживая появившуюся корочку на ранке. Бо словно окаменел, перестал дышать и внимательно следил за хёном. Оба чувствовали, что атмосфера менялась. Между ними что-то менялось тоже.       Ёнджун всегда был прямолинеен, поэтому больше не думая, тихо прошептал:       — Хочу сделать кое-что странное, — последнее слово он утопил в мягком поцелуе. Почти невесомом, трепещущем, словно Ён впервые целовал кого-то. Губы Бомгю были такими горячими, мелко подрагивали, а сам парень сбивчиво дышал. Он медленно пробовал отвечать, также неуверенно, словно в любой момент мог передумать.       Им было страшно и дико, их губы изучающе цеплялись друг за друга, словно пробуя — каково это. Никто не решался перейти черту, будто ещё один шаг — и пропасть, смертельная погибель.       Бомгю постепенно растворялся в поцелуе, забывая про ноющие ссадины и раны. Хён мягко касался его губ, впитывал его, словно тот мог исчезнуть. Дыхание участилось у обоих, и Бо гортанно промычал в поцелуй, когда хён стал более настойчивым. Голова шла кругом, и Ёнджуну страшно хотелось большего.       Но когда кончик его языка скользнул по губам Бомгю, по свежей ранке, тот со вздохом чуть отстранился. Его сердце невыносимо быстро стучало, он выглядел испуганным и смущённым, и Ёнджун дал заднюю:       — Прости, я… — хён все пытался придумать оправдание, глупо потирая шею. Всё это было похоже на дурацкую шутку, и даже ответивший на поцелуй Бомгю уже казался лишь вспышкой воображения. Ёнджун не хотел ничего портить между ними, поэтому подытожил тяжёлым:       — Всё же не мое.       Слова вонзились в Бомгю, выбивая воздух. Ему нужно было что-то сказать, чтобы не казаться таким расстроенным. Будто бы ему понравилось.       — Забудем. Мы просто перенервничали, — Бомгю не узнавал свой глухой голос. Ёнджун качнул головой, как болванчик, и повисла гнетущая тишина.       Оба понимали, что нагло врут.

***

      Они целый месяц играли в нормальных друзей. Судорожно веря, что их сухой поцелуй был лишь глупым порывом, они продолжали делать вид, что их не тянет друг к другу.       Когда они ходили за новыми очками для Бо, Ёнджун нашёл ему подходящие: с тонкой золотой оправой, которая так шла к его бежевому свитеру.       — Ну-ка, — окликнул Ёнджун, подходя к младшему с находкой в руках. Тот послушно подставил лицо, позволяя старшему надеть её на себя. Как он и думал, сидела оправа как влитая, Бо выглядел как начинающий учитель литературы — очень мило и свежо.       — Ну как? — Бо поправил волосы, ожидая вердикта. Ёнджун засмотревшись, произнёс:       — Выглядишь чудесно, — прямо сказал он.       В этих словах, казалось бы, ничего особенного. Очередной комплимент, бьющий под дых — он умел говорить смущающие вещи, и этот раз не был исключением. Бомгю уже по привычке поправил оправу на переносице, скрывая смущение за пластиковыми стёклами. Но румянец выдавал его.       В такие моменты, стоило им встретиться глазами, обоих прошибало током и становилось опасно находиться слишком близко. Парней накрывало странным желанием сделать очередную глупость и вновь притвориться, что они ошиблись. Губы Ёнджуна приковывали, Бомгю совсем не вспоминал первый сладкий поцелуй в клубе, сухой и болезненный с хёном был для него открытием. Тем воспоминанием, которое он в тайне лелеял.       Понимая, что смотреть на Бо с новыми очками стало ещё труднее, Ёнджун нашёл решение: где-то дома валялось очередное розовое письмо с признанием и номером, который точно ответит.

***

      Она была милой брюнеткой, стройной, с медовыми бёдрами, которые так были в его вкусе. Влюбиться в неё было так просто. Правда, у Ёнджуна не получалось. Она была младше на курс, давно вздыхала по нему и была так счастлива их встрече. Ёну она тоже понравилась. Правда. Она была именно такой, с которой он бы с удовольствием попробовал что-то большее, чем пара перепихонов без обязательств.       Они часто гуляли вместе, проводили время и после университета, что сводило встречи Ёнджуна с Бомгю почти на нет. А Бо, так как никогда и не звал его самостоятельно, на встречах не настаивал. Он не был слепым, да и те были на виду в университете — Ёнджун не выпускал её из рук, а та довольно жалась к нему, красиво улыбаясь. Они так хорошо смотрелись вместе, что Бомгю, оставаясь в стороне, ощущал вновь накатывающее холодное одиночество.       Проводя с Ёнджуном так много времени, он забыл каково это — так свободно дышать наедине дома, вслушиваясь в тишину стен. Незнакомые чувства глумились над ним, принося дискомфорт. Он не знал, чем занять себя. Каждая вещь в его доме уже была пропитана Ёном: подушка пахла его шампунем, гардероб — одеколоном, а сам Бо состоял из сваренного старшим кофе. Несмотря на то, что Бомгю был дома, квартира всё равно казалась ему покинутой и тоскливой.       Пока Ёнджун веселился со своей новой подружкой, младший без интереса играл в его приставку, которую тот так и не удосужился забрать. Почему-то все игры стали одновременно скучными.       Бомгю даже не мог позвонить ему, потому что номерами они не обменивались. Было незачем, они настолько часто виделись, что в этом не было необходимости. И даже если бы младший смог позвонить, что бы он сказал ему? «Хён, заебал, приходи»? Только это. Он не будет говорить, как непривычно стало ужинать и спать одному. Без Ёнджуна.       Старший почувствовал спустя недели две, что его встречи с пассией были словно для галочки. Их разговоры были об одном и том же, серой безвкусной жижей. При всех её достоинствах и красоте, она не была интересна, как бы парень ни пытался увлечься. Но Ёнджун не сдавался, он верил, что образ Бо, который постоянно крутился в его голове, пропадёт, стоит им с девушкой наконец уединиться.       И когда это наконец произошло — его окатило ледяным разочарованием. Они немного выпили, устроив романтический вечер в её спальне, жарко целовались в постели и Ёнджун думал, что всё налаживается. Она охотно отвечала на ласку и была мило податливая, а Ёнджун всё думал, каким бы был Бомгю на её месте. Понравилось бы ему такое?       Отгоняя эти мысли, он жадно стягивал с неё одежду. Её красивые кружевные трусики могли бы свести с ума любого, но Ёнджун был еле возбужден. Он не понимал себя, не понимал, почему в его голове рисуется совершенно другой человек.       Когда она расстегнула лифчик, он вдруг понял, что хочет сбежать. После чего он остановил ее руку на своей ширинке, встречаясь с её недоумением.       — Прости, малышка, не хочу быть скотиной, — он мягко улыбнулся ей, прикрывая её обнажённую грудь своей футболкой. Она всё лепетала, сделала ли она чего не так, а тот лишь виновато отнекивался. Он осыпал девушку комплиментами, пока невесомо зацеловывал её тонкие руки, просил прощения и умолял не плакать.       Они ещё немного выпили, Ёнджун убедил не горевать о нём, и до конца был самым внимательным бойфрендом. Он покинул её глубокой ночью, обнимая крепко за талию, а она всё прятала свои глаза в его плече.       Ёнджун вдыхал ночной осенний холод, уходя прочь. Он вдруг понял, что хочет напиться до беспамятства.

***

      Ён пришёл к нему глубокой ночью и не совсем трезвый. Бомгю проснулся сразу же, только заслышав первый стук. На пороге стоял насквозь мокрый Ёнджун с опущенной головой, словно капли дождя пригвоздили его к земле. Бо даже застыл в дверях от увиденного — хён был до неузнаваемости разбитым.       — Думал, не откроешь, — пьяно пробубнил он под нос, поднимая глаза.       — Мне закрыть? — буркнул ему в ответ Бомгю, смотря, как напротив пьяно расплываются в улыбке. — Чего ты так напился?       — Для храбрости, — грустно хмыкнул Ёнджун.       Бомгю озадаченно посмотрел на него, неуверенно пуская в дом.       — Случилось чего? — спросил Бо, пытаясь выяснить хоть что-то ценное, пока стягивал с него куртку. Тот был послушным и всё пристально смотрел за движениями младшего. Бо старался этого не замечать.       — Расстался с девушкой, — попробовал забросить удочку Ён. Реакция Бо была моментальная: тот застыл на мгновение и нервно посмеялся.       — Она наконец поняла, какой ты ублюдок? — шутливо спросил тот, в голове складывая пазлы. Ёнджун расстался с ней, напился и пришёл к нему — и явно не плакаться в жилетку. Бомгю начало мелко трясти.       — Скорее я понял, — Ёнджун улыбнулся уголком губ, позволяя Бо вести себя в комнату. Тот не хотел его больше слушать, не желал знать, что случилось между этими двумя — как поругались, так и сойдутся. Он отвернулся от него к шкафу и бросил:       — Сейчас найду тебе во что переодеться, или ты сам как всегда?.. Ёнджун?       Старший не хотел быть за пределами его личного пространства. Именно сейчас он хотел быть максимально близко, поэтому тесно прижался к нему со спины, обвивая руками его тело. Младший издал удивлённый вздох и притих в непонимании, пока Ён упивался запахом его волос, в которые уткнулся носом.       — Ты… Напился и теперь путаешь меня со своей подружкой? Не липни, — едва заикаясь, прошелестел Бомгю глухо, пытаясь сдержать рвущее грудную клетку сердце. Ёнджун лишь прижимался ближе.       — Наоборот, — горячее дыхание опалило открытую шею парня, подбородок старшего мягко лёг ему на плечо. Бомгю не хотел смотреть на старшего, потому что понимал, что словит дежавю из бара.       То, что происходило между ними, пугало и притягивало неистово. Младший хотел бы держаться стойко, но лишь плавился в тёплых руках.       — Я не могу перестать о тебе думать, — тихо прошептал Ёнджун в чужое плечо. Бомгю показалось, что он ослышался. Медленно дыша, парень пытался думать рационально, но не получалось. Когда Ён был рядом, его голова отказывалась соображать здраво. Особенно когда он тоже скучал по нему всё это время.       Ответ нашёлся совсем не сразу, хотя и витал в воздухе уже давно, утаиваясь в слоях подсознания. Его всё время тянуло к старшему, а он и не заметил, как перестал этому упираться. Мысль, что хён всегда рядом, прижилась, въелась в его голову, не принося дискомфорт. И теперь, когда старший, ведомый порывом поворачивал парня за плечи к себе, заглядывая так трезво и отчаянно, Бомгю сдался. Сдался, не собираясь уворачиваться от прильнувшего к его губам Ёнджуна.       Он целовал его трепетно, будто извиняясь, что заставил так долго ждать. Что оставил, нашёл временную замену и пытался закрыть глаза на всё, что между ними бурляще кипело и закручивалось в тугие узлы. Ён просил прощения, пробуя на язык его губы, показывая решимость зайти дальше. Бо отвечал несмело, словно вновь боялся быть отвергнутым. Но пальцами тянул того за шею к себе, позволяя быть так желанно близко. Не собираясь больше отпускать.       Старший жалел, что понял всё так запоздало, и был бесконечно благодарен, что Бомгю его все-таки дождался. Медленно проскальзывая в чужой горячий рот языком, без сопротивления встречаясь с таким же влажным чужим, он терял голову, растекался у ног Бомгю. Сердце щемило от неузнаваемой нежности, и хён почувствовал себя словно… плюшевым. Но он был готов стать кем угодно, лишь бы парень, прижимающийся к нему всем телом, всегда так отчаянно тянулся к его губам.